Граф [litres]

Книга: Граф [litres]
Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5

Глава 4

Вернувшись в замок, никаких торжеств устраивать не стали. Мне на новую приставку к имени было наплевать. Тем более что добиться всего, чего хотелось, у меня не получилось. Пожадничал названый папаша. Мало того, он еще стал требовать, чтобы я освободил уже захваченные земли фон Клеве. Но тут уж он обломился. Хотя и мне уступить все же пришлось. Я обещал ему, что оставлю себе только земли до реки Липпе по правому берегу Рейна. И то лишь в том случае, если фон Клеве мне эти земли подарит официально как родственнику. В противном случае заберу все земли по правому берегу Рейна. До самого Гельдерна. И чем быстрее фон Клеве пришлет бумаги на мои земли, тем лучше для него. Потому что если я укреплюсь на всех захваченных землях, то хрен я их потом кому отдам. Так что пусть «папаша» пишет письма своему братцу и побыстрее их ему отправляет. С транспортом я, так уж и быть, помогу, отвезу гонца на своем корабле до самого Клеве. Фон Марк зубами, конечно, поскрипел, но согласился. А куда деваться? Так что гонца отправили в этот же день.
Ну а граф засобирался домой. Даже несмотря на свое не очень здоровое состояние. А я и не возражал. Честно говоря, он со своим постоянным брюзжанием мне чертовски надоел. Так что на следующий день мы проводили графа со всеми его оставшимися в живых воинами в Хаттинген и помогли переправиться на другой берег реки. Все доспехи и коней пришлось вернуть. Не совсем все, конечно, а только тем, кто уезжал. А уезжали все. Даже те, кто не мог передвигаться самостоятельно, пожелали уехать. Пришлось выделить им несколько возков. Ну и ладно, не обеднею. Граф, по-моему, до конца не верил, что я его отпущу, и постоянно находился в напряжении. И только уже когда его перенесли в лодку, графа немного отпустило, и он улыбнулся. Во всяком случае, постарался улыбнуться. Но ничего не сказал. Даже не попрощался. Да и хрен с ним.
Наконец-то я избавился от этих «понаехавших». А то они совсем обнаглели. Особенно в последний вечер, когда из пленных вдруг превратились в гостей. И вроде не очень-то и перепились – я им выкатил всего один бочонок вина. Это на двадцать три человека – всего-то по паре кубков каждому. Для них это, считай, и ничего. Но безобразничали, как перепившиеся наемники. Приставали к служанкам, задирали кирасир и мушкетеров, требовали предоставить им соответствующее их статусу жилье. И ведь видели же, что все комнаты в замке заняты женщинами и детьми – по их, кстати, вине, но все равно скандалили. Чего хотели добиться? На поединок спровоцировать? Так среди них ни одного полностью здорового не было. Даже я, с моими невеликими умениями, справился бы с любым. И только после того, как я предупредил «папашу», что в моем графстве во время войны любые поединки запрещены, и наказание за это одно – повешение, они немного угомонились. Но, чувствую, до конца они не угомонятся. Придется с ними еще встретиться. Ну ничего, приходите. В следующий раз пленных мы брать не будем. В общем, публика очень неприятная. Но теперь все позади и можно наконец вздохнуть свободно.
После обеда я решил отправить всех женщин с детьми по домам, но Ами уговорила меня пока оставить все как есть, ссылаясь на то, что в округе еще могут бродить недобитки фон Марка. Откуда бы им здесь взяться? Но тут все понятно: ей же вот-вот рожать, она и хочет дождаться этого события среди подруг. Ну и ладно. Если ей так спокойнее. А вечером, по настоянию той же Ами, собрались устроить пир в честь окончания войны. То, что война еще не закончилась – ведь где-то там Курт еще носится со своим полком, во внимание принято не было. Ну не спорить же с ней. Пусть ее. Но что устраивать – ни я, ни она не знали. На настоящих балах никто из нас не был. Да и есть ли сейчас эти самые балы? Вроде это продукт более позднего времени? А устраивать обыкновенную пьянку… Придумать бы что. А что? Плюнул и приказал выкатить несколько бочек вина и пива на площадь города. Солдатикам приказал раздать премии, офицерам тоже. А вечером в пиршественном зале устроил грандиозную пьянку. Оказалось, что зал у меня не такой уж и большой. Хотя многие мои офицеры сейчас воюют, но женушки-то их все здесь… Ну и бедлам! И ведь не сбежишь.
Пришлось говорить речь, потом тупо сидеть целый вечер во главе стола и ковыряться в тарелке. Тоска. Наконец Ами попросила отвести ее в ее покои. Посидел с ней немного… А она вдруг собралась рожать. Я стоял рядом с ней и не знал, что делать. Только тупо пялился на стонущую жену. Хорошо хоть Эмма не растерялась. Наорала на меня и приказала привезти бабку Агнетту. Я даже не обратил внимания на то, что эта пигалица орет на меня, а тут же рванул искать Элдрика. Через час привезли бабку с помощницей, а еще через час я стал папой. Ами родила крепенького такого, со слов бабки, пацана. Ну вот и наследник. Правда, мне его даже подержать не дали. И к Ами не пустили. Но бабка сказала, что и с ребенком и с мамочкой все в порядке, они просто спят.
Пошел в зал и сообщил о рождении наследника. Правда, там и так все знали, но все равно – сколько было криков и поздравлений! И ночью я впервые в этой жизни напился. Ну, не так, конечно, чтобы под столом валяться – до спальни дошел своими ногами, правда, поддерживаемый Элдриком. А вот утром на себе ощутил все прелести пьянства. Черт, вот оно мне надо было? Поплелся в ванную, скидывая по пути с себя одежду. Нет, ну надо же, даже не раздели, канальи. Неужели все перепились? Похоже, так. Бухнулся в ванну и тут же выскочил – вода-то ледяная. Так и стоял голый на каменном полу, а с меня стекала вода. Зато в голове слегка прояснилось. Черт, надо же к Ами!
Быстренько умылся, оделся и помчался на женскую половину. Пока шел, удивлялся – где люди-то? И только на женской половине все, наконец, пришло в норму. Здесь, наоборот, было столпотворение. Бегали служанки, на диванчиках и лавках сидели подружки Ами. Некоторые сидя спали. Но несмотря ни на что, было тихо. Если кто и говорил, то шепотом. Я заскочил в спальню жены. Ами лежала на кровати с закрытыми глазами, а рядом лежал сверток, из которого выглядывало сморщенное личико. Рядом с кроватью на стуле сидела одна из учениц бабки Агнетты. Я встал в изголовье кровати на колени и взял в свою руку ладонь Ами. Она тут же открыла глаза.
– Лео…
Я прижал палец к губам и взглядом указал на сверток. Потом поцеловал ее руку и прошептал на ухо:
– Спасибо, дорогая.
Но пообщаться нам не дали. В спальню заскочила старая ведьма и вытолкала меня из комнаты. Только перед дверью я успел оглянуться. Глаза Ами светились счастьем.
Я поднялся на донжон. Стоял и смотрел на замок, поля вокруг, видневшийся вдалеке город. Утро уже наступило. Правда, пасмурное какое-то. Осень. Но на душе было светло и умиротворенно. Ну что ж, одного человека я сделал по-настоящему счастливым. Уже неплохо. Да и остальные вокруг на жизнь не жалуются. Вот теперь и маленький человечек появился. Может, именно для этого меня сюда и перекинуло? Зачем-то же я здесь появился… Зачем? Для чего? А впрочем, какая разница. Я здесь, я живу. Живу, как могу. Плохо ли, хорошо, то ли делаю? Отправить черт-те куда отправили, а задачу поставить забыли. А, идет все лесом. Как могу, так и живу. Я сюда не просился, мне и там неплохо жилось. А раз уж я здесь, то и буду жить, как надо мне, а на все остальное плевать.
За завтраком опять собралась куча народу, и продолжилась пьянка. И ничего, что за столом сидели в основном благородные девицы. Вернее, уже не девицы, а жены офицеров. Хотя и девиц хватало – сестры, племянницы и другие родственницы жен моих офицеров. И откуда они только набежали? Но пили дамочки не хуже своих мужей, бывших наемников. Я выпил полбокала разбавленного вина и сбежал. Даже поесть толком не удалось. Ну их. Хватит мне и вчерашнего вечера. До сих пор мутит. Да, хреновенький из меня рыцарь: драться по-рыцарски, заточенными железками, толком не могу, вино хлестать не могу. Да еще и моюсь постоянно, и в мастерских пропадаю. Ну уж какой есть.
Сходил к Ами. Но оттуда меня шуганули. Даже в спальню к ней не пустили. Ну, нельзя так нельзя. Пошел в кабинет. Чем-то заниматься, после вчерашней пьянки, не хотелось. Решил просто посидеть и подремать. Но не успел усесться в кресло, как появился Гюнтер, а с ним и Элдрик с Ирмой.
– Ваше сиятельство, еще раз поздравляем с рождением наследника и окончанием войны. И еще. Старшины цехов спрашивали, когда вы сможете их принять. Они тоже хотят вас поздравить.
– Давай я после обеда заскочу в магистрат, и они меня там поздравят. Только чтобы надолго не затягивали, предупреди их. Надоели уже эти поздравления. Ну а с окончанием войны ты поспешил. Пока не решим все вопросы с фон Клеве, война не окончена. Сам знаешь, она может годами длиться. Захватить его графство не можем, никто нам этого не позволит. Даже если у него ни одного рыцаря не останется. Вот другие его земли поделить после этого могут, а нам это надо? Зачем нам усиление наших соседей? К тому же большую часть земель захватит архиепископ Кельнский. А он нам совсем не друг. Нет уж, добивать фон Клеве не будем. Уж лучше вялотекущая война. Но я все-таки надеюсь, что он прислушается к своему брату и заключит с нами договор, подарив мне парочку баронств. Он человек неглупый, должен сообразить, что лучше потерять малую часть, чем все. Кстати, Элдрик, отправь Курту гонца с письмом, где укажи, что земли до Липпе по-любому уже наши, и их пусть не разоряет, а вот дальше вдоль Рейна пусть хорошенько пройдется и всех крестьян гонит к нам. Пусть сажает на струги вместе со скарбом и живностью и отправляет сюда. А ты, Гюнтер, расселяй их дальше, по Волме, чтоб не сбежали. Хотя куда они побегут от семей? Но все равно, подальше от их бывших земель. А то земли у нас уже много, а людей маловато.
– Ничего, ваше сиятельство, сейчас в ваших деревнях народ живет сытно и детишек умирает намного меньше, так что скоро народу будет столько, что и земли не хватит.
– Когда это еще будет… а люди нам сейчас нужны. И, Гюнтер, быстрее приступай к работе с вновь приобретенными землями. С теми, что от графа фон Клеве, – тоже. Все равно, они по-любому нашими будут. Про городки, что нам достались, не забудь. Надо все подогнать под наши стандарты. Особое внимание удели рудникам. И серьезно займись Дуйсбургом. Именно там теперь будут проходить все торговые операции. Всех торгашей туда. Нечего им по Линдендорфу шастать. Раз уж мы отхватили торговый город, то этим надо пользоваться. По Рейну никаких городов строить не будем – ни к чему это теперь. Все средства перенаправь на Дуйсбург.
– Ваше сиятельство, тяжеловато мне будет. Может, на Дуйсбург кого-то еще поставите?
– Я тебе не предлагаю самому сидеть в Дуйсбурге. Поставь туда смышленого человека, но контроль – за тобой. И вообще, на следующие выборы в бургомистры Линдендорфа свою кандидатуру не выставляй. Хватит ерундой заниматься. Тебе всем графством управлять, и нечего время терять на один город. Пусть горожане выберут кого-нибудь из своих. Только проследи, чтобы человек был вменяемый, а то ведь разговор у меня короткий, сам знаешь. А вот от руководства заводом я тебя освободить не могу. Дело это очень важное, все средства у нас в основном оттуда, и поставить туда некого. Не так много людей, кому я могу доверять. К сожалению.
– Да пусть Хайнц там и хозяйничает.
– Нет. Хайнц отличный мастер, но руководство заводом он не потянет. Пусть уж занимается тем, в чем разбирается. Ладно, давайте расходиться. С тебя, Гюнтер, план обустройства наших земель. Через неделю. А пока отдыхаем.
Следующую неделю я и в самом деле отдыхал. Ну, как я это понимал. Большую часть времени я проводил на заводе. Понимаю, не графское это дело – возиться с железками, не размахивая ими в бою, а что-то мирно делая своими руками, но мне это нравилось, а на мнение других мне было плевать. Хотя и помахать железками тоже приходилось – Элдрик каждое утро меня гнал на тренировки. Но тут уж ничего не поделаешь. Зато в мастерской у Дитмара я сделал себе пару двуствольных пистолетов, колесцовых. Именно такими были вооружены настоящие рейтары. Вернее, будут вооружены. А у меня уже есть. Не то чтобы они были намного лучше моих старых, но два выстрела лучше, чем один. Да и полегче они получились, несмотря на два ствола. Но в серийное производство они все равно не пойдут – долго и дорого. Но для себя – сделал. Договорился с Дитмаром, что он такие же будет собирать хотя бы по одному в неделю. Не сам, конечно, но это уже не мои проблемы. Вооружу такими пистолями свою охрану. Все-таки они более надежные, чем кремневые. Правда, напрягала возня с ключами – пружину замка надо заводить перед использованием, но ничего, привыкну. А ключ повесил на шнурке на шею, чтобы не потерять.
Решил вопрос с расширением завода. Для этого пришлось выкупать участки слева и справа вдоль реки от завода. Вернее, перекупать право аренды. Маразм. Земля-то моя, то есть арендодатель я. И я перекупал право сдавать в аренду землю самому себе. Мало того, пришлось платить и за строения, которые мне и не нужны совсем, и все равно пойдут под снос. Кучу денег на это грохнул. Как я это все выдержал, до сих пор удивляюсь. Гюнтер мне долго объяснял, почему надо сделать именно так, но я все равно не понял. Земля моя, люди, по существу, тоже принадлежат мне, а я за все плачу. Как это все понять? Но я сам дал Линдендорфу права города, и теперь ничего поделать не могу. Если только опять отобрать у них эти права, но и этого без повода я сделать не могу. От всех этих объяснений у меня даже голова разболелась. Вернее, не от объяснений, а от злости. И какой идиот такие законы придумал? Ничего удивительного, что города со своими сеньорами постоянно воюют. Вон швабские города до сих пор с графом Ульрихом Вюртембергским собачатся. Вот так.
Так что пришлось мне прислушиваться к советам Гюнтера и платить денежки. Да и ладно, пусть подавятся. Однако как бы там ни было, но землю для завода я добыл. Остальное уже дело Хайнца и Гюнтера. Хотя стройка на заводе и так не прекращалась ни на день. Строились новые домны и цеха. Дома для рабочих. Все кирпичные заводы работали практически только на нас. Даже зимой строительство не прекращалось. Несмотря на слякоть и даже на понижение температуры до минусовой отметки. Термометров, конечно, не было, но мороз-то по-любому почувствовать можно. Благо такое было очень редко и очень недолго. Хорошо хоть река не успевала замерзнуть. Меня, правда, напрягало, что я зациклился только на металлургии. Неплохо бы и какое-то другое производство попытаться развить. Но вот какое? Хотелось бы что-нибудь прибыльное и безопасное. Что приносит наибольшую прибыль? Там, в будущем? Работорговля, наркоторговля и торговля оружием. С работорговлей я пролетаю. Церковью она запрещена. Это в мусульманских странах к ней относятся спокойно, даже поощрительно. Здесь не так. Сожгут на фиг. Да и самому в это дерьмо лезть не хочется. С наркотиками пока еще в Европе не знакомы, и слава богу. А оружием я и так торгую.
Что еще? Строительство? Ну, это в будущем довольно прибыльно, а сейчас, к сожалению, совсем не так. Крестьяне сами себе халупы строят. Дворяне – с помощью своих же крестьян. А в городах все в руках цеха строителей, и я туда никак не вклинюсь. Если только наладить производство стройматериалов. Но и тут все не так просто. Все это тоже у цеха строителей. А все металлические изделия для строительства – у цеха кузнецов. На моем заводе тоже, конечно, что-то выпускается, но так, по мелочи, только для своих нужд. На фига мне еще и с кузнецами конфликтовать. Хайнц-то ведь кузнец-оружейник, вот и вся продукция завода – это оружие. И к этому все относятся спокойно, это по правилам. Ну а то, что мы задавили всех конкурентов не только в городе, но и во всем графстве, да и во всех соседних землях, пожалуй, то это тоже не выходит за грань правил. Главное, в дела других цехов не лезем. В принципе я могу замутить что-то по строительству, но через какого-нибудь мастера из этого цеха. А оно мне надо? Могу открыть производство на своих землях, за территорией города. Но кому я свою продукцию продам? Городские цеха ее брать не будут принципиально. Если только что-то такое, чего нигде нет, а у меня будет? И что?
В стройматериалах будущего я нисколько не разбираюсь и наладить их выпуск не смогу. Если только доски? С доской сейчас полный затык. Ее очень мало, и она очень-очень дорогая. Устроить простейшую лесопилку я смогу. Сталь у меня хорошая, и пакет пил изготовить нетрудно. Привод от водяного колеса. И все. Почему-то здесь я ни одной лесопилки не встречал. Не додумались? Сомневаюсь. Но у нас их нет. Хотя лесов хватает. Правда, именно на моих землях промышленного леса практически нет, но на севере Германии его навалом. Построить парочку лесопилок и торговать досками. Уходить будут влет. Но такое дело в тайне я не сохраню, никак не получится. А значит, почти мгновенно вырастет куча лесопилок как раз на севере, где есть промышленный лес, и северяне меня просто задавят. Им-то таскать лес черт-те откуда на свои производства не надо, и цена на продукцию у них будет ниже. Хотя для себя я доску выпускать смогу, и это тоже очень неплохо. Но вот денег заработать на этом не получится. Жаль.
Что еще? Продукты питания. Кушать-то люди каждый день хотят. Но в сельском хозяйстве я не разбираюсь совсем. Что-то инновационное, как говорили в мое время, я для работников сельского хозяйства, то есть для крестьян, выдать не смогу. Да и не так у меня с этим и плохо. Урожая вполне хватает на всех: и для самих крестьян, и для городов, и для моих солдат, да еще и на продажу на сторону остается. А учитывая, что идет постепенное насыщение деревень сельхозорудиями из неплохой стали, урожайность наверняка повысится. Так что сделать тут еще что-то я не смогу.
Что там еще? Промтовары и основное из них – одежда. Да, с голой задницей тут ходить не принято, чай, не негры какие. Но и тут я ничего сделать не смогу. Не интересовался я как-то никогда ткацким производством. Я и станков этих ткацких не видел никогда. Даже в музеях я сразу шел к стреляющим и режущим экспонатам. Ну это и понятно. Что может заинтересовать настоящего мужика? В первую очередь то, что стреляет. Ну и то, чем можно зарезать и заколоть. Ну и, естественно, как это все можно изготовить. Вот это да, это интересно. А одежда? Что одежда – надел и пошел. Откуда это берется? Из магазина, естественно. Вот и получается, что о производстве ткани я не знаю ничего. И это очень плохо. Потому что ткани мне надо очень много. Всех своих солдат мне надо одевать. И менять одежду приходится регулярно. Графский солдат не может ходить в рваных штанах. Категорически. А так как ходить и бегать, особенно на учениях, солдатам приходится ну очень много, и учитывая качество современной ткани, менять одежду приходится чуть ли не каждый год. А это огромные деньги. И ничего не сделаешь. Я ведь сам подписался на то, что обмундирование, вооружение и питание – за мой счет. Потому народ в мои войска и валит, отбоя нет. Даже не с моих земель пытаются просочиться. Беру, хотя и права на это не имею…
Но это уже другая песня. Я ж вроде об одежке думал. Да, с тканью у меня не очень хорошо. Мало того, ведь одежду еще и пошить надо. А это опять деньги. И немаленькие. Что-то с этим надо делать. Может, ткацкую фабрику какую организовать? У англичан вроде уже есть. Да и у голландцев тоже. Надо Гюнтера озадачить, пусть думает. Ну а что? Станки купим, мастеров – тоже. И уже они наших подготовят. Конечно, поначалу качество ткани будет никакое – это понятно, но зато в разы дешевле. А потом и качество подтянем. Да и в германских городах наверняка кто-то ткачеством занимается. Кстати, в Кельне очень неплохое сукно изготавливают. Не хуже голландского. Правда, с Кельном, вернее, с архиепископом Кельнским, я немного не в ладах, но все же. С ними договориться по-любому легче будет, чем с теми же англичанами. Хотя голландцы сейчас тоже в империю входят, так что, считай, земляки. Договоримся. Правда, сомневаюсь, что я на этом заработаю, но зато здорово сэкономлю. А это, считай, что заработал.
Что еще из промтоваров? Обувь. Да, обуви надо много. Именно мне. Для моих солдат. Крестьяне-то в основном босыми ходят, а вот босой солдат – это нонсенс. Для солдата ноги – это главное. Это я еще по срочной службе помню. И опять деньги. И ничего я сделать не смогу. Наверняка в будущем придумали какие-то станки, чтобы автоматизировать или хотя бы механизировать изготовление обуви. Но такие станки появились, наверное, в веке девятнадцатом или двадцатом. Но я-то об этих станках и не слышал никогда. А сейчас обувь шьют ручками. А это дорого, очень дорого. Да, разорюсь я со своей армией, если не придумаю чего.
Теперь понятно, почему армии сейчас такие маленькие. Я, со своими сверхдоходами, могу содержать трехтысячную армию. Четыре тысячи – это уже внапряг, на грани разорения. И ничего я поделать не могу. Призывать на службу, как другие, баронов со своими отрядами у меня не получится – нет у меня баронов. Да и вообще этот призыв выглядит не очень. Ну что это такое – сорок дней такой барон служит, а потом просто разворачивается и уходит. И ничего ты ему не сделаешь – все по закону. Даже если война – ему по фигу. А если хочешь, чтобы он еще повоевал, то плати. Сколько – не знаю, но, думаю, немало. Нет, такой хоккей нам не нужен. Лучше уж я буду содержать профессиональную армию, хоть это и дорого – целее буду. Так что думай, Лео, думай, где денег на все твои хотелки найти.
Так, а что у нас с предметами роскоши? Пользуются ими в основном аристократы и богатые купчины, а у них денежки есть. Что я обо всем этом знаю? Ювелирка? Тут я пас. Что-то новое привнести в производство ювелирных изделий я не смогу, а делать то же, что и другие, смысла нет. Шить какую-то эксклюзивную одежду? Стать современным Карденом? Да ну на фиг. Кто послушает какого-то недографа? Сейчас властитель моды – Бургундия. Вернее, Бургундский двор. Хотя не все так плохо. Кое-что я в современную моду уже внес. Все мои люди щеголяют теперь в штанах. Ничего особенного, обычные штаны, из плотной материи, до щиколоток. И не только солдаты, но и многие горожане. Думаю, все графство скоро перейдет от этих глупых обтягивающих чулок к нормальным штанам. И не только графство. Но вот мне от этого ни копейки, вернее, ни пфеннига не перепадает. И ничего тут не поделаешь. Это не эксклюзивный товар, штаны любая хозяйка сшить может.
Что еще? Зеркала. Вот это и в самом деле эксклюзив. А я о зеркалах знаю довольно много. Когда-то, в той еще молодости, я где-то вычитал, что смотрясь в венецианское зеркало, видишь себя и моложе и красивее. Мистика какая-то. Это меня заинтересовало, и я перелопатил кучу материалов по этой теме. Никакой мистики я не обнаружил, но в изготовлении зеркал разобрался. Ничего сложного. Зеркала есть и сейчас. Стеклянные зеркала. Так-то зеркала были всегда. Как только появился человек на земле, так и появилось зеркало. Для женщин во все времена это был самый необходимый атрибут в ее жизни. Без него никуда. А как говорится, чего хочет женщина – того хочет Бог. Вот и приходилось мужикам как-то выкручиваться. Сначала пользовались отполированными металлическими пластинами. В основном бронзовыми и серебряными. Потом уже появилось стеклянное зеркало. Стеклянные зеркала стали изготавливать с тринадцатого века. Какой-то монах до этого дошел. Все очень просто: выдувался стеклянный шар, в него, еще не остывший, заливалось расплавленное олово, которое покрывало внутренние стены шара. Потом шар разбивался на куски – и все, зеркала готовы. Правда, они были вогнутыми и слегка искажали изображение, но все же это не бронзовая пластина, которую надо полировать каждый день.
У Ами такое есть. Размером с ладонь, а стоит, как боевой конь. И делают их не так уж и далеко, в Нюрнберге. Лет десять назад там открыли зеркальный цех. Но с венецианскими зеркалами совсем другая история. Хитрые итальянцы додумались добавлять в отражающий слой золото и бронзу, и от этого изображение и в самом деле казалось ярче и красивее. Именно поэтому венецианские зеркала очень ценились. Хотя они тоже были небольшие и вогнутые. Но стоили по весу золота и даже дороже. Но самый пик цен на венецианские зеркала возник в начале шестнадцатого века. Тогда братья Доменико с острова Мурано получили не вогнутое, а нормальное зеркало. Они разрезали вдоль цилиндр из стекла и половинки его раскатали на медной столешнице. Получилось листовое зеркальное полотно, отличающееся блеском, хрустальной прозрачностью и чистотой. Вот такие зеркала стоили уже немерено. За одно зеркало можно было получить немаленькое имение.
А я ведь знаю и как улучшить технологию изготовления зеркал. Необязательно, как венецианцы, разрезать стеклянный цилиндр, можно как французы позднее, выливать расплавленное стекло на ровную поверхность и раскатывать его вальцом. А в девятнадцатом веке отражающий слой начали делать из серебра, так называемая серебряная амальгама, и это еще более улучшило качество зеркал. Так что организовать небольшой зеркальный цех я могу без труда. Мастеров можно сманить из Нюрнберга. И этот цех мне будет давать больше прибыли, чем мой огромный завод. Другое дело, сколько я после этого проживу? Это венецианцы могли хранить секрет изготовления своих зеркал полтора века. Ничего удивительного: у них армия – одна из сильнейших в Европе. Про флот я вообще молчу – сильнейший в мире. А вот как они только слегка ослабли, тут же у них этот секрет французы и умыкнули. А я? Смогу я защитить свои секреты? Определенно нет. Раздавят. Со сталью у меня еще как-то прокатывает. Да и то потому, что сталь варят много где. Практически во всех странах Европы. Я уж не говорю про арабов и индусов. Конечно, не того качества и количества, но она есть. А вот с зеркалами такой номер не пройдет – порвут. Так что с зеркалами я в пролете. А жаль. Можно было бы озолотиться.
А вот насчет стекла, обыкновенного оконного стекла, можно и подумать. Технологию производства я знаю. Сейчас с его изготовлением довольно много сложностей. Выдувают стеклянный цилиндр, разрезают его и раскатывают на ровной поверхности. Вроде нетрудно. Только долго и муторно. Но вот с самим стеклом заморочек много. Варят его из определенного песка с добавлением соды. Но соду в Европе достать трудно, и она очень уж дорогая. Приспособились добавлять вместо соды поташ, то есть золу буковой или хвойной древесины. Но где ж наберешь столько буков и сосен? Да и само стекло получается неровное и небольшого размера. Вот все вместе это и дает такую заоблачную цену оконного стекла.
Но я-то знаю более простую технологию. Расплавленное стекло можно не выравнивать валиками на столе, а заливать в противень с расплавленным оловом, и оно будет идеально ровным. А если в расплав добавлять оксид свинца, то качество стекла возрастет многократно. Оксид свинца получить нетрудно. Если через расплав свинца пропускать под давлением воздух, то получим красные или желтые кристаллы, плохо растворимые в воде. Это и есть оксид свинца. То есть все составляющие для изготовления нормального оконного стекла у меня есть. Дело за малым: открыть цех и заняться производством. И это не так уж опасно, стекло варят и в Голландии, и в Фландрии, и в Чехии, и в Германии. Не говорю уж об Италии. Но опять же я возьму качеством и количеством. Потому и конкурентов у меня особых не будет. Решено. Как немного освобожусь, займусь досками и стеклом. Доски – для собственного использования и немного на продажу, если получится; а стекло опять же для собственного использования, и в основном на продажу. Вот тогда мне денег хватит и на армию и на развитие графства.
Вообще-то я знаю уйму полезного, а еще больше бесполезного. Ведь столько всего в голове осталось из школьной и университетской программы, из книг и телепередач. Из интернета, наконец. А сколько всякого интересного узнаешь из простых посиделок с друзьями… Но вот использовать свои знания я не могу. В мое время все, что меня окружало, работало благодаря электроэнергии. Смогу я что-то замутить с электричеством? Да ни в жизнь. Нет, простейший генератор я собрать конечно же смогу, все-таки по образованию инженер-электромеханик. И сколько я его буду собирать? Хорошо, если за свою жизнь управлюсь. А оно мне надо? Нет, конечно.
Что там было до века электричества? Век пара. Изобрести паровую машину? А смогу? Хрен его знает. Поручить это какому-нибудь современному умнику? С моими подсказками. Дитмару, например. Он парень толковый, думаю, осилит. Но он человек увлекающийся, и если ему поручить это дело, то об остальном он просто забудет. И сколько он этот самый паровик будет собирать? Десять лет? Двадцать? А кто мне мушкеты собирать будет? А ведь обновлять арсенал надо постоянно. Мушкеты все-таки выходят из строя. И несмотря на хорошую сталь, стволы расстреливаются, и их надо периодически менять. А тут без Дитмара никак. Именно он этим руководит, и руководит хорошо. Трогать его нельзя. И кому поручить изготовление паровой машины? Некому.
Ладно, вот открою у себя в городе университет, там и подберу толкового малого. А пока буду пользоваться энергией воды. Можно еще ветряки поставить. Тоже выход. Да и от конного привода отказываться рановато. Ну что ж, не буду расстраиваться. Все свои знания я использовать, конечно, не смогу, да и черт с ним. И так неплохо получается. Во всяком случае, с металлургией и металлообработкой получилось замечательно. А если еще и со стеклом прокатит, то и вообще будет прекрасно. А потом, глядишь, и еще что вспомню, что можно применить именно сейчас.
Так дни и катились, пока, наконец, от Курта не прибыл гонец. Бумаг с дарственной на завоеванные баронства, уже мои, он, правда, не привез, но привез сообщение, что между мной и фон Клеве наступило перемирие, и такие бумаги готовятся. Дожали наконец Адольфа. Ну и слава богу, хватит уже воевать. А еще прислал просьбу отправить к нему побыстрее девицу Эльзу, так как жених для нее наконец нашелся. А побыстрее потому, что жених уж больно плох. И не потому плох, что и в самом деле плохой, а потому, что больно уж старенький и может просто не дожить до свадьбы. А так жених хоть куда: и рыцарь в-надцатом поколении, и родственников не имеется. И главное, что не мы его этих самых родственников лишили. Их всех еще до нас господь прибрал. Так уж получилось. Кого убили, кто от лихоманки какой помер. Бывает. Но вариант и в самом деле замечательный.
Пришлось идти и уговаривать Эльзу. Именно уговаривать. Почему-то ей втемяшилось в голову, что я таким способом решил избавиться от нее. Господи, сколько было слез и причитаний… И только угроза того, что я ей не позволю родить ребенка без приставки «фон», немного успокоила ее. Зато обещание разрешить ей завести ребенка, правда, пока только одного, ее слегка воодушевило, а уж после того, как я поклялся спасением души, что не брошу ее, она совсем успокоилась. Хотя для меня такая клятва как раз ничего и не значила. Но это я так отношусь к религии, а для местных подобное очень серьезно. Вот интересно, как это местные умудряются сочетать неистовую веру в Бога и откровенно мерзкие поступки, которые они порой совершают?
Взять тех же швисов: они ведь все богобоязненные и истинно верующие люди, а творят неимоверные жестокости. Ведь перебили в моем городе и женщин и детей без всякого сожаления. И не просто убивали, а еще и издевались. И ведь не мавров каких и не африканских дикарей, а таких же христиан, как и они сами. Даже язык, и то один. И ведь никаких сомнений в своей правоте. А французы с англичанами? Режут друг друга уже несколько десятилетий, таких же христиан, как и они сами, и нисколько не комплексуют по этому поводу… Ну вот, опять меня понесло куда-то не туда. Что мне до местных заморочек с религией? Главное, что Эльзу уговорил. Правда, пришлось уговаривать ее по-своему, по-мужски, в ее маленькой каморке, прямо на столе, но уговорил же. Уже без всяких сомнений она помчалась собираться, а я поплелся к себе.
Вот как так получается – вроде о ней забочусь, а чувствую себя виноватым? И ведь даже не жена. Да, издержки воспитания. Но как бы то ни было, а Эльзу к Курту отправил. Можно сказать, что жизнь Эльзы я устроил. Из девчонки-замухрышки она превратится в знатную даму. Такого сейчас даже в сказках нет. Нет, в сказках, наверное, есть. Но сказка – это сказка, а жизнь – это жизнь. И ребеночка я ей сделаю. Придется потрудиться, конечно, но с меня не убудет. И станет она не только благородной, но и уважаемой дамой. Потому как женщина без детей сейчас нонсенс. Значит, она порченая. А это не только презираемо, но и опасно. Ведь если Бог не дал детей, значит, на что-то разгневался. А на что? Так и церковники могут обратить внимание, особенно если женщина на виду. А от церковников чего-то хорошего не дождешься. Нет, сжечь не сожгут, пока до этого не дошло, но вот в монастырь законопатить могут. Но Эльзу я от этого застраховал.
А вот что с Ирмой делать? Как только Эльза ребенком обзаведется, эта тоже захочет. И что делать? Она ведь не просто местная приживалка, она у меня тут охраной заведует. Так сказать, начальник местной ФСО. Ее не пошлешь. А позволить ей родить – это поиметь проблемы лет через пятнадцать – двадцать. Значит, начальника своей охраны надо менять. Да это вообще как-то даже глупо, рассказать кому – от смеха помрут: охраной замка командует девчонка. Нет, девушка она, конечно, умная и начитанная, и повидала немало – и смерть близких, и разорение своего баронства, но жизненного опыта-то нет. Да вообще никакого опыта нет. Охрану замка организовала по одной прочитанной книге. Это как? Хотя надо признать, что у других и таких знаний нет. И порядок в замке она навела. Что есть, то есть. Так что менять ее сейчас смысла нет, тем более что не на кого. Ладно, посмотрим, что дальше будет.
А пока… Пока будем жить дальше. Война вроде закончилась. Хотя какая война – так, войнушка. Кроме ее непосредственных участников, никто ее и не заметил, наверное. Но зато я опять кое-что поимел. А надо мне это? А черт его знает. Я уже заделался настоящим средневековым аристократом. Хапаю, хапаю. И ведь остановиться нет никакой возможности. Только остановлюсь, как припрутся злые дядьки проверить меня на прочность. И зачем только меня сюда перенесло? Жил не тужил, и вдруг раз – и я уже здесь. Главное, понять не могу – зачем? Оказался бы я на Руси – понятно, какие-то высшие силы хотят, чтобы я по мере своих возможностей помог предкам. Но я-то в Германии. И отношение к немцам у меня всегда было неоднозначным. С одной стороны, я их уважаю за трудолюбие и порядочность, а с другой – у меня оба деда с ними воевали в последней войне, и один из них там и погиб. Так что любить мне их не за что.
Хотя те, современные мне, немцы, и эти – как говорят в Одессе, две большие разницы. Сейчас в империю входят и чехи, и словаки, и голландцы, и современные мне бельгийцы, и померанские славяне. Не говоря уже о разных там швейцарцах и австрийцах. И все они себя считают германцами. И я вроде как германец. И как мне жить? Для чего? А вообще, для чего живут люди? Чтобы построить светлое будущее? Царство Божие на Земле? Нет, они просто живут. И я буду просто жить. Воевать, пить вино, любить женщин. Нарожаю кучу детей. Буду жить и радоваться жизни. И никакого светлого будущего я строить не буду.
Ладно, все, хватит. А то сижу здесь, уперся взглядом в стенку… Увидит кто, за психа примут. Пойду-ка я лучше жену проведаю. Молодой папаша, блин.
Следующие несколько дней прошли в каком-то угаре. Весь замок, да и весь город тоже праздновали крестины моего сына. Оказывается, не такое уж простое это дело, крестить графского наследника. Праздничные шествия, толпа народа на площади, бочки с вином и пивом. Нарекли парня Генрихом. Ами хотела назвать его в честь деда, своего отца, Вольфгангом, но тут уж я воспротивился. Называть собственного сына именем убиенного мною же дедушки – как-то неправильно. Это местные на такие мелочи внимания не обращают, а меня это все-таки покоробило. Пытался объяснить это Ами – не поняла. Даже обиделась немного. А Генрих… Ну что Генрих – она предложила, я согласился. Имя как имя. Я бы, конечно, подобрал что-нибудь русское, но ведь не поймут. Так что пускай будет Генрихом.
В конце концов я тупо сбежал. Прихватил Гюнтера и уплыл в Дуйсбург. Причину нашел, конечно, очень убедительную. Какую – не помню, но что-то очень важное. И только сидя на лавочке и привалившись к борту малого струга, я свободно вздохнул. Лавку на лодке вроде называют банкой. Почему именно банкой? Непонятно. Всё-то эти моряки с ног на голову перевернут… Лавка и есть лавка. Ну вот, хоть опять нормально соображать начал. А то задолбали с этим праздником. И чего праздновать? Непонятно еще, что из парня вырастет, да и вырастет ли он вообще. Сейчас ведь до совершеннолетия доживает в лучшем случае треть детей. И все относятся к этому совершенно спокойно. Бог дал – Бог взял. И все. А как я к этому отнесусь? Если мне придется хоронить собственного ребенка? Как подумаю об этом, так от бешенства аж трясти начинает. И ничего ведь я с этим поделать не смогу. Сейчас обыкновенная простуда чаще всего заканчивается смертью. Лекарств-то никаких.
Нет, бабки со своими травками, конечно, здорово помогают, но это все не то. Прежде всего сам организм должен быть крепким и жизнестойким. А как ему быть крепким при сплошном недоедании? Особенно у крестьян. А вездесущая грязь? Ну, с недоеданием я вроде бы решил. Сейчас у меня даже в самых зачуханных деревеньках крестьяне не голодают. А вот с гигиеной хреновато. В городах-то с этим строго, а вот в деревнях… Иногда приходится пороть чуть ли не все взрослое население деревни, чтобы вколотить хоть какое-то понятие о чистоте, но помогает плохо. Нет, в деревнях, что находятся рядом с городами, и куда могут нагрянуть солдаты с проверкой, – еще более-менее, а вот подальше от городов и замков народ к моим указам относится часто наплевательски. Ничего, не понимают через голову, поймут через поротые задницы. Я еще одного мора не допущу. Во всяком случае, на своих землях. Подыхать от какой-нибудь заразы и хоронить своих близких из-за того, что какие-то неряхи ленятся помыть руки и вскипятить воду, я не собираюсь.
Жаль, я в химии не силен. Да что говорить – вообще ничего в ней не соображаю. Если бы помнил даже школьный курс химии, я бы тут за самого крутого ученого сошел. Синтезировал бы пенициллин или хотя бы стрептоцид. Сколько жизней можно было бы спасти! А производство различных кислот? От них и до бездымного пороха недалеко. Но нет, не помню ничего толком. Вот опять меня к пороху понесло. Начал-то думать вроде о лекарствах – и сразу перескочил на порох. Только о смертоубийстве и думаю. Понятно, что не я такой, а жизнь такая, но пора бы уж перестраиваться – война закончилась. И хватит бы мне уже воевать. Как-то ведь другие без этого обходятся? Нет, воюют часто, но так, несерьезно, можно сказать, для собственного удовольствия, без остервенения. А у меня как ни войнушка, так море крови. С этим надо заканчивать, а то всех соседей против себя восстановлю. Они меня и так не очень-то любят, особенно Берг, Кельн, Марк и теперь еще и Клеве, но с этим ничего не поделаешь. Главное, что эти как раз объединиться против меня не смогут. Слишком уж не ладят друг с другом. Тем более Клеве и Марк до сих пор в состоянии войны с архиепископом Кельна, а тот – союзник Берга.
Но остальным соседям я, к счастью, мозоли еще не отдавил. Хотя, уверен, они тоже на меня недобро поглядывают. Но это ладно, главное, чтобы не лезли. А то ведь я и у них что-нибудь отберу, не удержусь. А потом соберется группа обиженных, объединится и так мне накостыляет, что и не останется ничего от моего графства. И никакие пушки не помогут. Ладно, не буду пока о грустном. Об этом я потом подумаю, может, с умными и знающими людьми посоветуюсь. Могут же другие более-менее мирно жить? Обходятся разными там переговорами, встречами, интригами, в конце концов. Я в этом всем не силен, но есть ведь специалисты. Церковники, например. Тот же отец Бенедикт. Как он ловко мне с графской короной помог… Дорого, конечно, но не дороже денег. Вот с ним и надо будет пообщаться на эту тему поконкретнее. Наверняка он что-нибудь придумает. Обойдется это уж точно недешево, но не воевать же мне и в самом деле постоянно… Так и сделаю. Но это потом, по возвращении в Линдендорф. Хотя и в Дуйсбурге наверняка можно найти специалиста-церковника, но тех я не знаю, а отец Бенедикт – свой, проверенный.
А вот с медициной что-то решать надо. Одной гигиеной я не обойдусь. Найти бы врача хорошего. Жаль, я историю современную слабовато знаю. Наверняка и сейчас есть хорошие врачи, а не только шарлатаны. Тот же самый Парацельс ведь не появился ниоткуда. И до него какие-то умные головы были. На базе их знаний он и вырос в знаменитого ученого. Так что надо искать. А уж переманить такого к себе я по-любому смогу. А еще неплохо бы найти хорошего алхимика и скооперировать его со своими травницами. Может, у них и с лекарствами какими что получится. И с прививками разобраться. Например, о прививках от различных болезней в мое время каждый школьник знал. А я вот неплохо знаю об оспенной вакцинации. Еще в том, своем времени как-то прочел книгу о попаданце или вселенце в тело Петра Второго, внука Петра Первого, который как раз и умер от оспы. Там и рассказывалось об оспенной вакцинации. И все так просто у него получалось. Я не поленился, покопался в интернете – в самом деле ничего сложного.
Самое интересное, что уже и сейчас существует здесь оспенная вакцинация. Еще лет четыреста назад ее начали проводить в Китае. Там здоровым детям через серебряную трубочку в нос вдували порошок, полученный из истолченных сухих корочек с оспенных язвочек больных. Правда, метод этот довольно опасный – смертность после такой вакцинации все-таки высоковата. А вот доктор Эдвард Дженнер в конце восемнадцатого века открыл практически безопасный способ вакцинации. Он заметил, что доярки и скотники практически не болеют оспой. Оказалось, что все они когда-то переболели в легкой форме коровьей оспой, заразившись от больных коров. И натуральная оспа их уже не брала. Дженнер втер в царапину подопытного содержимое оспенных пустул, которые появились на руке у доярки. После этого подопытный уже не болел оспой. Хотя легкое недомогание после вакцинации все-таки испытывал. Это была первая практически безопасная прививка от оспы. Почему бы мне это не повторить? Не самому, конечно. Но уж найду кому поручить. Зато смогу обезопасить своих людей, ну и себя, конечно, хотя бы от оспы. Тем более сейчас, после страшного мора тридцатилетней давности, склонить людей к вакцинации будет не особенно трудно. Правда, придется заручиться поддержкой церкви. Ведь именно церковь, там, в будущем, была, или будет, главным противником вакцинации. Черт, опять деньги. Ну, что ж, оно того стоит.
Вот с такими мыслями и доплыл до Дуйсбурга. Нет, не то чтобы я сидел и мыслил всю дорогу. Были и долгие разговоры с Гюнтером. В основном, конечно, о дальнейшем развитии нашей земли; вернее, моей земли. Иногда даже спорили. Такое право я ему дал – спорить со мной. А то ведь тут это не принято; здесь как сеньор сказал, так и правильно. Тем более Гюнтер как раз хорошо это усвоил – когда он высказал свое мнение старому барону о сдаче в аренду нового рудника. Хорошо хоть просто в деревню отправили. Могли и запороть, а то и вообще… Хотя мой бывший родитель вроде сволочью не был. Пьяница и мот – это да. Но не сволочь. Поэтому Гюнтер теперь спорить остерегается. Пришлось официально дать ему такое право. Советы – это, конечно, хорошо, но иногда и поспорить надо. Тем более со мной. Я ведь совсем не гений. А в нынешней жизни разбираюсь хреновато. Даже теперь, проведя здесь несколько лет, многое не понимаю. А уж о том, что происходит в верхах, при дворах герцогов, а тем более императора, вообще даже представления не имею. Хотя и Гюнтер в этих вопросах плавает. Так, знает что-то из слухов. А слухи, они и есть слухи.
Но оба мы согласны с тем, что попадать мне туда никак нельзя – чревато. Или грохнут, или разденут. Ну так я туда и не стремлюсь. Ну, от приглашений разных герцогов я отобьюсь, причину найти нетрудно. Да и от приглашения императора тоже откреститься можно, сославшись на нездоровье. Главное, чтобы император войну не начал с кем-нибудь. Вот тогда отбрехаться будет трудно. Хотя и тут наверняка выход можно найти. Собственно, я и сам раньше так и думал, но теперь и Гюнтер к моему мнению полностью присоединился. А Элдрик вообще заявил, что если я и надумаю отправиться в какое-нибудь такое змеиное гнездо, то он меня просто свяжет и запрет в спальне в замке и никуда не выпустит. А что ему? Он простой наемник, и наняли его как раз для того, чтобы он сохранил мою жизнь. Вот он и будет выполнять свои обязанности… Я даже разозлиться на него не смог.
Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий