Микромегас

Глава вторая. Беседа обитателя Сириуса с обитателем Сатурна

Его превосходительство улегся, секретарь академии уселся возле его головы, и Микромегас произнес:
– Нельзя не признать, что природа чрезвычайно многолика.
– О да, – подхватил сатурнианец, – природа подобна цветнику, цветы которого…
– При чем здесь цветник? – прервал его Микромегас.
– Она подобна, – не унимался секретарь, – собранию блондинок и брюнеток, чьи уборы…
– Ну что мне в ваших брюнетках! – опять прервал его Микромегас.
– Она подобна портретной галерее, где лица…
– Да нет же! – воскликнул путешественник. – Уверяю вас, природа – это просто природа. Зачем вы ищете для нее сравнений?
– Чтобы развлечь вас, – ответил секретарь.
– Я жажду не развлечений, а знаний, – заметил его превосходительство. – И для начала поведайте мне, сколько чувств у людей на вашей планете.
– Семьдесят два, – сообщил академик, – но мы непрестанно сетуем, что их так мало. Воображение наше рвется за пределы отпущенного нам; да, у нас семьдесят два чувства, кольцо вокруг планеты, пять лун, и все же мы сознаем всю нашу ограниченность и, несмотря на пытливость и многочисленные страсти, следствие семидесяти двух чувств, у нас всегда хватает времени скучать.
– Понимаю вас, – промолвил путешественник. – У обитателей моей планеты около тысячи чувств, и все же нас постоянно томит какая-то неясная жажда, смутная тревога, беспрерывно нашептывая нам, что мы ничтожны и что есть существа куда совершеннее нас. Я немного поездил по свету, видел смертных, находящихся на более низком уровне, в сравнении с нами, видел и тех, что намного нас превосходят, но таких, чьи желания совпадали бы с насущными потребностями, а потребности с возможностями их удовлетворения, не встречал. Быть может, когда-нибудь я отыщу страну, где всего в избытке, но пока никто не смог уделить мне точных сведений о ее месторасположении.
Тут сатурнианец и житель Сириуса принялись изощряться в предположениях на этот счет, однако после многих весьма замысловатых, но и весьма туманных умозаключений сочли за благо вернуться к прежней теме.
– Сколько вы живете? – поинтересовался житель Сириуса.
– Ах, безумно мало! – воскликнул малорослый сатурнианец.
– Вот и мы тоже, – заметил Микромегас, – вечно сетуем на краткость жизни. Надо думать, это универсальный закон природы.
Сатурнианец вздохнул:
– Увы! Наша жизнь длится не долее пятиста полных оборотов солнца (около пятнадцати тысяч лет по нашему счету). Видите сами, мы умираем чуть ли не в момент рождения; срок, отпущенный нам, – мгновенен; наша жизнь – краткий миг; наша планета – крохотный атом. Едва начинаешь приобщаться к знанию, как тут же, прежде чем придет опыт, наступает смерть. Признаюсь вам, я не смею строить никаких планов на будущее и чувствую себя ничтожной каплей в безмерном океане.
Я сгораю от стыда, тем паче перед вами, из-за того, что являю собой в этом мире столь курьезную картину.
На это Микромегас ответил так:
– Не будь вы философом, я, чтобы не огорчать вас, не решился бы вам сказать, что мы в семьсот раз долговечнее, однако вы прекрасно знаете, что для всех приходит пора возвратить свое тело силам природы и возродиться в ней в иной форме и что когда наступает миг этого преображения, то есть смерть, безразлично, вечность ты прожил или день. Я бывал в странах, обитатели которых живут тысячекратно дольше нас, и, оказалось, они тоже ропщут. Но всюду существуют разумные люди, они научились мириться с судьбой и возносят благодарения творцу природы. Он создал мир таким безгранично разнообразным, и однако в нем господствует принцип поразительного единообразия. Вот вам пример: все мыслящие существа отличны друг от друга и псе схожи в одном – дарованной способностью мыслить и желать. Материя существует везде, но на каждой планете у нее разные свойства. Кстати, сколько насчитывается свойств у материи вашей планеты?
– Если вы имеете в виду те свойства, – ответил сатурнианец, – без которых, как мы полагаем, наша планета была бы иной, нежели сейчас, то мы их насчитываем триста, а именно, протяженность, непроницаемость, подвижность, вес, делимость и прочая.
– Вероятно, – заметил путешественник, – столь малое их количество соответствовало замыслу создателя, когда он творил вашу крохотную обитель. Я восхищаюсь, сколь мудр он во всем: всюду я вижу различия, но всюду и соответствия. Планета ваша невелика, и ей под стать ее обитатели; у вас мало чувств, а у вашей материи свойств; такими вас создало провидение. Вы занимались исследованием вашего солнца? Какого оно цвета?
– Белое, но с желтоватым оттенком, – ответил сатурнианец. – Когда же мы разложили солнечный луч, оказалось, что он состоит из семи цветов.
– Наше солнце ближе к красному, – сказал пришелец с Сириуса, – и у нас тридцать девять основных цветов. Надо сказать, все солнца, к которым я близко подлетал, так же отличны друг от друга, как не похожи лица обитателей Сатурна.
Задав множество подобных вопросов, Микромегас осведомился, сколько принципиально отличных сущностей насчитывается на Сатурне, и узнал, что их более тридцати: Бог, пространство, материя, протяженные существа, наделенные способностью ощущения, протяженные существа, наделенные способностью ощущения и мышления, существа мыслящие, но не протяженные, субстанции проницаемые, субстанции непроницаемые и прочая. Житель Сириуса совершенно потряс сатурнианского философа, когда сказал, что на его планете таксовых сущностей насчитывают триста и что, путешествуя» он открыл еще три тысячи оных. Они вели подобные беседы в течение полного оборота солнца, сообщив друг другу то немногое, что знали, и многое из того, чего не знали, и в конце концов порешили совершить вдвоем небольшое философическое путешествие.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий