Паутина прошлого

Книга: Паутина прошлого
Назад: XXIV
Дальше: XXVI

XXV

Остаток ночи я провела без сна, лежа с открытыми глазами, боясь, что стоит мне заснуть, и я снова все забуду. К счастью или нет, но мои опасения оказались напрасными. Когда я услышала внизу шум, и решилась встать, голова, на удивление была ясной
— Доброе утро! — как можно бодрее поприветствовал меня Никита.
— Привет, — с улыбкой ответила я, — как спалось?
— Какой там спалось! — усмехнулся он, — всю ночь посменно дежурили с Мишкой, каждую минуту ожидали от нашего друга какой-нибудь выходки.
Произнеся последние слова, он потупил взгляд, потом украдкой посмотрел на меня — между прочим, совершенно зря. Если он надеялся увидеть во мне безутешную, в отчаянии слоняющуюся по дому и избегающую других людей жертву изнасилования, то крупно ошибся. Я встретила его взгляд лучезарной улыбкой, решив про себя никогда более ни перед кем не раскрываться. В конце концов, то, что произошло вчера, выбило меня из колеи, но черт меня возьми, если это помешает моим планам.
Все так же спокойно я подошла к чайнику, и, помедлив мгновение, достала баночку кофе. А почему бы и нет? Кто сказал, что наши привычки должны всегда оставаться неизменными? Молотого не было, пришлось довольствоваться растворимым, что я и сделала, отхлебнув глоток ароматной жидкости и расслабленно прикрыв глаза.
Никогда не понимала до конца выражение — словно камень с души. Нет, я могла предположить, что человек, произнося эти слова, чувствовал некоторое облегчение. Но только теперь я поняла, какого рода облегчение — высвобождение. Разумеется, до конечной цели мне было еще далеко, но куда ближе, чем опасалась. Я улыбнулась собственным мыслям, не боясь, что Рыжик подумает, будто помешалась. К черту всех и вся! Скоро, очень скоро я буду полностью свободной — от страхов, угроз, обид. От чужой, навязанной мне жизни. Я отброшу все это, и вернусь к тому, что мне пришлось оставить. К тому, что у меня когда-то отняли.
— Привет, Марина! — бодрый Мишкин голос заставил меня слегка приуныть. Зайдя на кухню, он небрежно положил рядом с собой пистолет. Значит, парни наготове и в любую минуту ждут нападения. Вот только что-то подсказывало мне, что его не будет. Не сейчас. Что бы ни собирался с нами сотворить Макс Пахомов, это случится не сегодня. Меня слегка передернуло, и я подумала, что совсем недавно дала себе слово не вспоминать о нем до поры. По крайней мере, пока воспоминания перестанут быть настолько острыми и болезненными.
Внезапно в Мишкином кармане что-то запищало, и он, помедлив пару секунд, вытащил мобильный и нерешительно на него взглянул:
— В последнее время от него одни проблемы, — пояснил он свое промедление, и без паузы испустил крик, больше похожий на рычание.
— Что стряслось? — Рыжик, не удержавшись, подбежал к нему, и вот они уже оба впились глазами в чертов экран, сбивая меня с толку своим поведением.
— Что там? — тихо, но, не скрывая интереса, спросила я, подавшись ближе.
Парни одновременно посмотрели на меня, потом, нерешительно переглянулись.
— Ну же! — поторопила я, — неужели все так плохо?
— На, смотри, — Мишка протянул мне свой мобильник и первое, что мне бросилось в глаза — изображение молодого парня с серьезным взглядом зеленых глаз. Алешка! Вместе с картинкой был текст — «Встретимся на моей могиле»
Телефон выпал из рук, и разбился.
— О Боже! Прости, мне так жаль! — со слезами на глазах, я бросилась собирать детали трясущимися руками, не замечая, что плачу навзрыд.
— Черт! — голос Мишки был злым и слегка дрожал, — какая сука это прислала?
— Ты разве не обратил внимания от кого оно пришло? — удивился Рыжик.
— Нет, но, думаю, что здесь не обошлось без нашего общего друга. Видимо. Харламов вышел на тропу войны.
Мне хотелось заметить, что он с нее и не сходил, но я вовремя сдержалась, позволяя слезам свободно бежать из глаз. Кто-то говорил, что плакать полезно, похоже, я провожу в этом городе время исключительно с пользой.
— Что будем делать? — Рыжик вертел в руках чашку с недопитым чаем, то и дело поглядывая на нас. Вполне понятно, в этой банде он всегда был ведомым.
— Думаю, ответить на ультиматум, — ответил Мишка.
Я вскинула голову, и прищурилась:
— Ребята. Вы серьезно пойдете у него на поводу? Это же провокация!
— Верно, но, думаю, того, кто прислал нам это сообщение, бесполезно разубеждать, что мы не имеем отношение к исчезновению Алешки. Тем более, к его гибели, которая здесь подразумевается.
— И что же нам делать? — на этот раз, вопрос задала уже я, и мне действительно было интересен ответ.
— Он следит за нами. Он способен предугадывать наши действия, к тому же, уверен, что мы у него в руках. Думаю, стоит с ним встретиться и раз и навсегда покончить с этой угрозой.
— Ты делаешь ошибку, — возразил Рыжик, как всегда проявляя благоразумие.
— Можешь предложить что-то другое? — вызверился на него друг.
— Ничего! Я предлагаю оставить все как есть и ничего не делать.
— И что дальше? Думаешь, он позволит нам отсюда убраться?
— Думаю, что он до сих пор слишком мало интересовался всеми участниками ограбления, чтобы начинать это делать сейчас. Почему Алешка?
— Подозреваешь, что это ловушка? — спросила я.
Рыжик странно посмотрел на меня, потом на Михаила, и словно решаясь на что-то важное, произнес:
— Все, что происходит с нами здесь, это ловушка. Вспомните, как мы оказались в этом городе! Вспомните, ту фразу, и когда Алешка произнес ее в последний раз? Ни о чем не догадываетесь? С нами играют, а мы лишь идем у них на поводу.
— У них? — побледнела я.
— У них, у него… какая разница, кто придет нас убивать? Главное, что рано или поздно, это произойдет. И мы не сможем спастись.
— Там было сказало — у моей могилы, — тихо произнесла я, — у его могилы!!! Неужели кто-то из нас еще верит, что Алешка жив? Может быть, пора посмотреть правде в лицо и признаться самим себе? Он мертв! Это же так просто!!! Сказать самим себе — мертв! И вздохнуть, наконец, спокойнее. Потому, что это будет мучить нас всю нашу жизнь. Но здесь и сейчас, между нами не должно больше быть тайн.
— Он мертв, — громко и четко сказал Мишка, — прости, что не сказали тебе этого раньше. Но мы и так впутали тебя во все это. Мы боялись…
— Боялись чего? Что я пойду в милицию?
— Нет, — ответил Рыжик, — ты сделала свой выбор, когда осталась с нами, когда рассказала нам о Лешкином тайнике. Мы просто не хотели, чтобы ты жила с этой мыслью.
— Мыслью, что он меня бросил, и забрал камень с собой?
На кухне воцарилось молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Мишка опустил глаза, Рыжик, кашлянул, и подошел ко мне, с намерением утешить. Вот только в эту минуту я в утешении не нуждалась.
— И вы знаете, где его могила — полуутвердительно выдавила я.
Мишка моргнул, и промолчал, но Никита, подойдя ближе, приобнял меня за плечи:
— Ну что ты, малышка, — ласково произнес он, — неужели ты решила, что мы бы смогли причинить ему вред?
— Тогда как?
— Возможно, несчастный случай, — неожиданно обрел голос Миша, — мы не знаем, как он умер. Но пойми! Прошло столько лет, и камень до сих пор нигде не всплыл. А это значит, что Алешка не пытался нас обчистить, а просто не смог рассказать нам правду. Ты нам веришь?
— Разумеется, — всхлипнула я. Я бы поверила им, будь я ребенком, слушая приторно ласковый голос своего друга. Поразмыслив минуту, поправила саму себя — нет, даже ребенком я не была столь легковерна. Но что дальше? Они не хотят признавать правду, значит, нужно немного им в этом помочь.
— Думаю, если этот тип так уж хочет видеть несуществующую могилу, мы сможем ему это устроить.
— Что ты имеешь в виду, — удивился Мишка.
— Он следит за нами, преследует, всегда оказывается на шаг впереди. А что если на этот раз мы нанесем упреждающий удар. Мы сами. Неужели жизнь в страхе кого-то из нас привлекает?
— Ты права, — вздохнул Миша, — впрочем, ты часто оказываешься правой. Правда, Рыжик?
— Правда, — ответил Никита, сжав руки в кулаки, словно готов был защищаться прямо сейчас. Что же, теперь, когда мы все решили, осталось лишь придумать план.

 

С затаенным чувством страха я спускалась в подвал, хоть и знала, что там никого нет, и быть не может, сейчас, угроза находится за моей спиной, а не впереди меня. Я достигла последней ступени, и осмотрела подвал, стараясь не поддаваться грустным мыслям. И все же, это было слишком тяжело. На миг я зажмурилась, стараясь выровнять дыхание. Все! Сейчас пройдет. Выдохнув, я открыла глаза, и полностью взяв себя в руки, подошла к опрокинутому столику. Вчера я не могла… не могла спуститься сюда снова и забрать их. Но сегодня все по-другому. Сегодня — новый день, и теперь я знаю и помню куда больше, чем несколько часов назад. А все остальное не имеет никакого значения. Я забуду… Выброшу из памяти. У меня это всегда хорошо получалось.
Я нашла их там же, где и оставила — в небольшом углублении стены, в свертке под кучей строительного хлама и штукатурки. Шесть пуль, все, что у меня осталось. К счастью, пистолет мне удалось сохранить, незаметно для ребят сунув его в необъятный карман куртки. Теперь, главное, чтобы все прошло удачно. Повторяя про себя эти слова, я старалась не думать, что моя удача, возможно, означает чью-то смерть.

 

1993 год…

 

— Просто скажи — куда ты его спрятал, и мы тебя отпустим, — никогда раньше Алешка не слышал в голосе своего товарища столько ярости. Тот был просто взбешен!
— Неужели, он того стоит?
— Ты придурок! Всегда им был! — вмешался Пашка. Изо всех сил, двинув парня под дых, и как только тот смог дышать, ударил его по лицу.
— Он того стоит, — ответил Мишка. Он стоит куда больше, чем ты можешь себе представить. Тебе даже не снились такие бабки. И ты хочешь все испортить? Боишься стать богатым? Убраться из этого городка? Только прошу тебя, не надо мне сейчас говорить о совести и справедливости. Этим дерьмом мы уже сыты. Ты сам подписался на это дело, и теперь глупо все менять. Мы украли, быть может, самый большой камень в истории.
— Мы убили человека. И стали причиной страданий другого.
— Плевать! — Мишка обошел вокруг стоящего на четвереньках бывшего друга, заметив, как на его лице разливается огромный синяк. Разбитые губы кровоточили, один глаз полностью заплыл, вторым Алексей смотрел на друзей с отчаянием, неверием и какой-то долей фатализма.
— Мы можем его продать и получить миллион баксов! А кто знает, может это не последняя цена, которую нам смогут за него отвалить. Я прошу тебя, — голос Миши действительно стал просительным, словно честный ответ Алексея был его последней надеждой. Наверное, это так и было. Сейчас, избивая своего друга, ребята не просто хотели узнать правду о том, куда же их бывший друг перепрятал бриллиант. Каждый из них боролся за свое место под солнцем, не до конца осознавая, что перешли черту, после которой нет возврата назад, в свою утраченную юность, город, в котором они родились и выросли. К дружбе, которую предали.
— А еще мы можем оставаться людьми, — сплюнув кровь, Алешка с какой-то обреченностью оглядел ребят.
— Что же, гнида, недолго тебе осталось, — не выдержал Пашка, вынимая из кармана пистолет.
— Откуда он у тебя? — голос Никиты сорвался на визг. До этого он стоял молча, пытаясь для себя решить, на чью сторону ему встать. Впрочем, видя, во что его приятели превратили лицо Алешки, он все более склонялся к стороне победителя. Единственное, что его смущало — камень. Если они так и не смогут его вернуть, значит, все было зря.
— Взял у отца. Он ему еще долго не пригодиться, — усмехнулся Пашка.
— Ребята! — увидев, направленное на него дуло, Алешка напрягся. Он не хотел признаваться самому себе, насколько ему сейчас страшно. Страшно и больно умирать и разочаровываться в людях. Он был не готов — не готов рисковать жизнью за кого-то, кого он видел всего раз в жизни, не готов к тому, что его друзья за такое короткое время превратились в одержимых нелюдей, способных на убийство. Он не был готов, но он все еще не верил, что это происходит с ним. В его памяти всплыло лицо отца, сестры, Марины. И на миг его сердце пронзила боль — она его предала. Уже во второй раз. Она сказала им, где он прятал камень. Но если он у нее, зачем они сейчас его мучают?
— Куда ты спрятал камень?
В его голове стоял непрекращающийся шум. Сломанные ребра болели. Ему хотелось кричать, он бессилия и ярости, но, подавив в себе это желание, он внезапно посмотрел на своих мучителей, и неожиданно улыбнувшись, произнес:
— Mors omnia solvit… — горько усмехнувшись сказал Алешка, — пошли вы все к черту!
— Только после тебя, сосунок! — произнес Пашка. Дуло больно впилось Алешке в висок. И он закрыл глаза, ожидая выстрела.

 

2008 год…

 

Начало темнеть, небо заслонили тяжелые тучи, будто отражая то, что сейчас происходило в мой душе. Сегодня все будет кончено. Интересно, что я почувствую? Облегчение, раскаяние, сожаление? Во всяком случае, чем бы ни закончилась эта ночь, она изменит мою жизнь, а может быть, вернет ее на прежний путь, с которого меня когда-то бесцеремонно столкнули.
— Думаете, он на это купится? Сомнения… а кто же из нас не испытывал нечто подобное в данную минуту. Но лишь Рыжик позволил себе их озвучить.
— У него не будет другого выхода, — отрезал Миша, засовывая в багажник две лопаты. Значит, они с Рыжиком не избавились от них по дороге, а решили сохранить на всякий случай. И вот, случай представился.
— Я уверена, что у нас все получиться, — постаралась я приободрить друзей, — вспомните! Мы прошли через многое, и вышли сухими из воды. Будем надеяться, что нам повезет и на этот раз, и после этой ночи мы избавимся от угрозы навсегда.
— Да ты оптимистка! — подозрительно заметил Рыжик.
— Нет. Просто я всегда стараюсь жить с надеждой на будущее.
— Верно! Главное — позитивный настрой, — Мишка проверил свое оружие, и сел в машину. Никита устроился на переднем сидении, а я сзади. Когда мы выехали из дома, начался снег.
— Прошу тебя, будь осторожнее на дороге, — попросила я Мишку, памятуя наш предыдущий опыт. Он молча кивнул, видимо, на это раз не посчитав нужным посмеяться над моими опасениями. Молодец! Умнеешь, мальчик. Жаль что так поздно.
Я уставилась в окно, думая о том, насколько снег может все усложнить. В прошлый раз мы едва не разбились. Но сегодня… Только не сегодня! Я так ждала этого дня, так долго к нему шла. Через полчаса автомобиль съехал с дороги, въезжая в лес, и, увидев знакомые места, я напряглась. Одно дело, продумать план, казалось бы, учитывая все факторы, а совсем другое претворять его в жизнь.
— «Сюда не зарастет народная тропа» — в шутку продекламировал Михаил, но увидев два осуждающих взгляда, заткнулся, и заглушил мотор, оставив включенными фары, — что же, все возвращается на круги своя, и закончиться там, где начиналось. Как думаете, он скоро будет здесь?
Мы с Никитой дружно промолчали, и, выбравшись из машины, прошли к воде, инстинктивно стараясь держаться подальше от могилы милиционера. Где-то невдалеке раздавался всплеск, словно темные, слабые волны бились о причал. Вот только здесь не было причала — только берег и ил. Когда-то в этом месте можно было купаться. Я помнила дни, проведенные вместе с Алешкой и ребятами, тогда еще юными и счастливыми, не знающими, что приготовила для них судьба. Хотя, разве не я всегда считала, что только мы и никто другой творцы своей жизни? Или смерти. Разве наше прошлое не доказательство тому?
— Интересно, сколько мы здесь проторчим, после того, как поймем, что это была лишь шутка психопата? — менее чем через четверть часа произнес Мишка, — это может быть подставой. И сейчас сюда едут менты, чтобы схватить нас тепленьких, над могилкой не нашей жертвы.
— Тепленьких? — усмехнулся Никита, — ты на термометр давно смотрел?
Я не прислушивалась к их разговору, понимая лишь то, что они оба здесь, шутят, смеются. Они живут полной жизнью, довольно устроенной и счастливо и у них все хорошо. По крайней мере, так было, пока они не вернулись в этот город.
— Ну и, — не выдержал, наконец. Мишка, — где эта мразь? Почему я должен морозить задницу из-за какой-то картинки и идиотского послания?
— Возможно, эта картинка должна была заставить нас о чем-то задуматься, — начала я.
— О чем, например? — возмутился Миша.
— О том, что жизнь слишком коротка, а у некоторых она обрывается, едва начавшись.
— К чему сейчас эти разговоры? — грубовато поинтересовался приятель.
— Кто-то же должен был об этом заговорить, — я засунула озябшие руки в карман, — ни ты, ни Никита об этом никогда не задумывались. Даже тогда, когда убили Алешку.
— Что ты несешь, дура! — возмутился Михаил.
— Она не дура, — вмешался Никита.
— Спасибо! — усмехнулась я, — всегда знала, что ты настоящий друг. Друг, который не предаст, и не выстрелит в затылок.
— Заткнись! Ты соображаешь, что сейчас говоришь?
— А как же? — я засмеялась, сознавая, как страшно и странно сейчас звучит мой смех, — у меня всегда было хорошо с латынью — Mors omnia solvit — смерть решает все проблемы. Разве не так? Надеюсь, я ничего не напутала в открытке?
— Разумеется, нет, — сама же отвечая на свой вопрос, — иначе бы вы не сорвались с насиженных мест, и не примчались сюда с такой скоростью.
— Ты? — недоверчиво пробормотал Мишка. Никита молчал, но в его глазах я прочла новое, незнакомое для меня выражение.
— Конечно, я, — я слегка наклонила голову, изображая легкий поклон.
— Сука! — его рука метнулась в карман, но я смогла его опередить на долю секунды. И вот мы оба стоим на поляне, освещенной лишь светом фар, держа друг друга на мушке. Холодный ветер взметнул мои волосы, бросив челку на глаза. Боясь, что могу пропустить какое-то Мишкино движение, я отбросила мешавшую челку, не сводя со своего друга глаз.
— Никита. Ну что же ты, — не меняя насмешливого тона продолжала я, — не хочешь к нам присоединиться? Мне же интересно, что сторону ты примешь сейчас? Впрочем, могу предположить — того, кто выживет.
— Это ты отправила мне это дурацкое сообщение сегодня утром? — внезапно севшим голосом спросил Мишка.
— Ну да. А ты чего ждал? Привета из прошлого? Впрочем, ты не плохо изобразил удивление. Да и с испугом нормально получилось. Впрочем, тебе ведь не привыкать его испытывать. Правда?
— Правда, — неожиданно спокойно согласился Михаил, — ты даже не представляешь, как одна маленькая проблема способна испортить человеку жизнь.
— Алешка не был маленькой проблемой, — разозлилась я, — он был хорошим парнем. Он был достоин долгой и счастливой жизни в окружении любящей семьи, и похорон на кладбище, а не в лесу.
— Он сам так захотел, — отчеканил Мишка.
— Прошу тебя, только не надо трахать мне мозги! Не надо делать из меня дуру! Вы убили человека! И я не позволю вам и дальше спокойно жить.
— Значит, это ты убила Пашку и его бабу? Все так просто? Чокнутая идиотка! Ты спокойно жила с этим пятнадцать лет, а теперь решила поиграть в мстителя? Что изменилось теперь, а, Марина?

 

1993 год…

 

Все четверо ребят вздрогнули, когда из-за дерева отделилась невысокая тень, и уже через мгновение в ней можно было узнать Татьяну.
— Что вы делаете? — спросила она со страхом, не сводя взгляд с избитого лица своего брата.
— Малышка! А ты вовремя, — игнорируя слабый протест Никиты, и движение Алешки в сторону сестры, тут же перехваченное Пашкой, Миша выступил вперед, — ну же, не бойся. Подойди поближе. Мы просто играем. Тебе понравится.
— Беги, Танька! — крикнул Алешка, и тут же получил новый удар рукояткой пистолета в челюсть.
— Придурки! — крикнула девочка, — отпустите моего брата!
— Иди сюда, — нетерпеливо бросил Мишка. Эта девчонка, ее брат, сама ситуация невероятно его раздражала. Он не ожидал, что будет так трудно.
Он снова сделал движение в сторону замершей, словно в страхе девочки, как тут же получил по лбу увесистым камнем, пущенной уверенной рукой Татьяны.
— Тварь! Сука! — вырвалось у парня. Он почувствовал тошноту и головокружение и оперся одной рукой о дерево, опасаясь, что может так не вовремя потерять сознание.
К его удивлению, девчонка и не думала убегать. Сжав в каждой руке по камню, она приготовилась атаковать каждого, кто к ней подойдет.
— Пашка. — через силу выдавил Михаил, — пора с этим кончать.
— Но девка? — засомневался он. Впрочем, не долго. Алешка из последних сил вскочил на ноги, и оттолкнув его от себя, неуверенной, шатающейся походкой двинулся в сторону сестры, крича, чтобы она бежала. Подняв пистолет, Павел нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, и его бывший приятель упал замертво с пулей в затылке. Девочка остекленевшим взглядом смотрела на убитого брата. Кровь… столько крови… Таня судорожно сглотнула. В ее голове все еще звучали слова брата — «Беги». Она сорвалась с места и побежала.
— Не дай ей уйти! — донесся до нее голос Михаила… Мишки! Того самого, которого она всегда считала своим вторым старшим братом. И Никита… и Пашка. Один просто равнодушно стоял и смотрел, как убивают ее брата. А второй… Девочка всхлипнула, все еще не до конца осознав ужасную истину — Алешки больше нет!

 

Она бежала что есть силы, едва различая дорогу, понимая — стоит остановиться лишь на минуту, и ее догонят. Таня слышала преследователей за своей спиной, их шумное дыхание. Слезы застилали глаза, и она почти не видела дороги. Просто бежала, беззвучно повторяя про себя только одно слово: «Нет!»
Вскоре девочка начала задыхаться от быстрого бега, постоянно обо что-то спотыкаясь в темноте. Невдалеке послышались чьи-то голоса, и Таня узнала Никиту и Пашку. Она никогда бы не подумала, что может случиться что-то подобное. Алешка умер! Эта мысль полоснула в душе острой бритвой. Она остановилась, стараясь сдержать дыхание, и спряталась за толстым деревом. Они приближались. Свет фонаря выхватил из темноты ветку сосны. Совсем рядом. Они увидят ее, догонят, и она уже никогда не сможет вернуться домой, к отцу. Они убили Алешку! Мысли путались, мешая сосредоточиться.
Девочка не выдержала напряжения и страха, пожирающего ее изнутри, и сорвалась с места, стараясь убежать как можно дальше от своих преследователей. Казалось, что у нее получится. Расстояние стало медленно увеличиваться, когда один из них, привлеченный шумом сухих веток, ее заметил.
— Стой! — раздался грубый окрик, и она услышала какой-то хлопок. Выстрел! В нее стреляют!
Она бросилась вперед, не разбирая дороги. Внезапно, мир завертелся перед глазами, и она почувствовала, как падает куда-то вниз, ломая сухие ветки, слыша хруст, возможно, собственных костей, не в силах сдержать рвущийся из горла крик.
Когда безумное падение прекратилось, она с трудом открыла глаза, чувствуя, как боль заполняет каждую клеточку ее тела. Жгучая, пульсирующая, нестерпимая боль!
— Черт! Твою мать! — донесся до нее возглас Пашки.
— Что там? Она жива? — второй голос… Никита. Они все-таки до нее добрались. Девочка почувствовала, как на глазах выступили слезы. Они смешались с чем-то другим, таким же влажным и горячим, тонкой струйкой стекая по щекам.
— Ненадолго, — с усмешкой произнес Павел. Она почувствовала какое-то движение рядом с собой, а затем протестующий возглас Рыжика, и с трудом приоткрыла глаза. Сначала был темный туман, в котором мелькал свет двух фонариков. Потом девочка смогла рассмотреть Пашку, стоящего над ней, направлявшего дуло прямо в грудь, и Никиту, схватившего того за руку, изо всех сил старавшегося помешать выстрелить. На несколько секунд их взгляды пересеклись, и она увидела в холодных глазах парня свою смерть.
— Не надо! Не делай этого! Это же Танька! — сбивчиво твердил Никита.
— Знаю.
— Она ранена. Ты же видишь!
— Вижу, — кратко ответил Пашка, не сводя с израненного тела девочки взгляд. Потом, отступив, он опустил пистолет, и повернулся к Никите.
— Уходим отсюда, — резко сказал он.
— Но она же умирает! — возразил Никита, делая попытку подойти ближе к едва живому ребенку.
— Оставь ее…
— Но… мы не можем… не можем бросить ее здесь… она умрет!
— Я сказал, оставь! Пусть… пусть умирает.
Рыжик склонился над девочкой:
— Она еще жива!
— Ненадолго. Оставь ее, уходим отсюда.

 

Постепенно боль уходила, тело стало неметь. Одна… Она была совершенно одна в темном лесу, без надежды на спасения. Руки отказывались ее слушать. И все же, девочка с трудом приподняла правую, прикоснувшись ладонью к голове. Ладонь стала горячей и мокрой. Перед глазами появились яркие картины: отец, играющий с ней в прятки, или пересматривающий вместе альбом с ее детскими фотографиями, Алешка, сажающий ее себе на плечи, или орущий за то, что она опять вернулась домой в порванной футболке, бывшей еще день назад новой и чистой. Алешка…
Девочка закрыла глаза, чувствуя, что засыпает.

 

2008 год…

 

— Она не Марина, — неожиданно для нас обоих произнес Никита, выхватывая пистолет и стреляя Мишке прямо в грудь.
Мой бывший приятель пошатнулся, и расширившимися от удивления глазами посмотрел на Никиту. Было видно, что он не ожидал подобного выпада. Не ожидала его и я.
Назад: XXIV
Дальше: XXVI
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий