Алтарь Василиска

Книга: Алтарь Василиска
Назад: XIX
Дальше: XXI

XX

Звуки ударов по крышке кухонного котла разнеслись на рассвете по Белому алтарю и возвестили завтрак. Обитатели алтаря потянулись к кухне, рассаживаясь за длинным, вкопанным в землю столом. Здесь же появился и слуга Равенора, длиннолицый и чопорный, выглядевший представительнее многих господ.
Нагрузив поднос тарелками и кружками, он проследовал в комнату хозяина с привычной важностью, как если бы подавал завтрак в цитионском дворце. Шемма, усевшийся за стол первым, с тайным трепетом проводил его взглядом.
– Смотри-ка ты, Витри! – подтолкнул он односельчанина и мотнул головой сначала на сидевшего здесь же Ромбара, а затем на слугу. – И господа, оказывается, бывают разные. Тот-то, который маг, еще важнее этого! А ведь этот, говорят, родственник самому Норрену… – Шемма сделал большие глаза и наклонился к уху Витри. – Вот будет шуму-то в селе, когда мы расскажем, что нам помогал самый важный господин на Келаде! Мельник, точно тебе говорю, не откажет…
Шемма запнулся от избытка чувств и пощупал ожерелье за пазухой.
– И твоя вертихвостка по-другому запоет, – победоносно сообщил он товарищу. – Вот увидишь!
– Кто? – переспросил Витри. – Ах, да… не знаю.
– Да что тут знать-то, все ясно. Чует мое сердце, еще немного – и вернемся мы домой. Эх и заживем тогда – первыми людьми на селе будем!
Шемма на радостях выскреб миску и пошел за добавкой. Витри остался сидеть за столом, дожидаясь успокоения неуемного аппетита табунщика и машинально отмечая, как один за другим расходятся воины, как Лила и Ромбар о чем-то разговаривают с охотником. Тревинер заметил взгляд лоанца и подошел к нему.
– Мы собираемся в Фаур, к Белому шару, – сказал он. – Ты как – идешь или остаешься?
– Конечно, иду! – обрадовался Витри. – А Альмарен?
– И он пойдет.
– А я не пойду, – сказал Шемма, вернувшийся к столу с полной миской. – Надоели мне все эти путешествия.
– Отдыхай. – Тревинер кивком увлек за собой Витри. – Набирай тело.
Шемма, промычав что-то одобрительное, углубился в миску. Он последним вылез из-за стола и едва не столкнулся с идущим навстречу Альмареном.
«Смотреть надо! – мысленно возмутился табунщик. – Так и с ног свалить недолго». Вслух он ничего не сказал, разумно решив не связываться с этими магами, и отправился прямиком к себе на койку-отдохнуть после сытной еды.
Альмарен прошел мимо табунщика на кухню. Дежурный воин со словами, что некоторые приходят завтракать, когда обед не за горами, поскреб по дну котла и наполнил ему миску. Заставив себя проглотить еду, Альмарен пошел обратно в комнату, где его дожидался охотник, поклявшийся, что с места не сойдет, пока его товарищ не поест. До крыльца оставалось немного, когда он замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, потому что на улицу вышел Ромбар и направился к нему.
– Где ты пропадаешь, Альмарен? – спросил его Ромбар. – Я ищу тебя.
– Я был на кухне.
– Вот мы и увиделись, парень. – Ромбар, улыбаясь, подошел вплотную к Альмарену и сделал движение, будто намеревался положить руки ему на плечи, но в последний миг передумал. – Как ты повзрослел!
Альмарен не сделал попытки улыбнуться в ответ, оценив всю ее безнадежность. Он молча смотрел на старшего друга, которого еще не видел таким молодым и счастливым.
– Ты неважно выглядишь. – В голосе Ромбара прозвучало искреннее сочувствие. – Понимаю, это путешествие нелегко далось тебе.
– Нелегко, – подтвердил Альмарен.
– Ничего, все обойдется, самое трудное уже позади, – утешающе сказал Ромбар. – Зато теперь ты можешь гордиться собой – судьба поставила тебя перед тяжелейшим испытанием, и ты с честью вышел из него, не так ли?
– Пока – не знаю.
– Преимущество за нами, парень. – Ромбар перестал улыбаться, на его лицо вернулось суровое, сосредоточенное выражение человека, облеченного властью. – Все три камня Трех Братьев здесь. Лила говорит, что это обеспечит успех заклинания. Если Госсар лишится власти над уттаками, Норрен разобьет их в считанные дни – я знаю возможности босханской армии.
Альмарен кивнул.
– Мы готовы идти в Фаур, ждем одного тебя. – Ромбар сделал приглашающий жест, предлагая войти в дом. – Вчера мы так и не повидались, не до этого было…
Сознание Альмарена переключилось на собственные переживания. Он поднимался по лестнице, когда обрывок фразы «…два десятка уттаков» вернул его внимание к словам Ромбара, который, как оказалось, рассказывал о вчерашнем патрулировании.
– …Мы наткнулись на них там, где излучина реки отворачивает от скал. Должен сказать, это совсем недалеко. Они доедали человеческие останки – наверное, кого-то из тех, кто убежал от нас при захвате поселения. Когда мы очистили от них стоянку и обыскали ее, там был найден разбитый в крошки белый диск.
– Я не ожидал, что они способны не подчиняться этому амулету, – проявил интерес к этому событию Альмарен.
– Наверное, у Каморры собрались такие горе-маги, которые не умеют даже выругаться по-уттакски, – предположил Ромбар. – Это происшествие задержало нас, поэтому мы не успели вернуться засветло. Я думал, что все уттаки под Босханом, но, по-видимому, в лесах еще немало этой дряни.
Они вошли в зал, где собрались еще четверо. Равенор разговаривал с Риссарном, Лила и Витри сидели молча, занятые каждый своими мыслями.
– А где Тревинер? – спросил Ромбар, оглядев собравшихся.
– Я схожу за ним. – Альмарен пошел в свою комнату звать охотника.
Прямой путь до расщелины, где брал начало ход в Фаур, оказался на удивление коротким. Это признал даже Равенор, долго не соглашавшийся идти пешком, несмотря на все усилия охотника объяснить ему, что незачем выдавать расположение хода тому, кого придется взять для присмотра за лошадьми. Лишь когда Ромбар довольно резко заявил, что не видит ничего зазорного в пешем способе передвижения, а тех, кто думает иначе, просит не утруждать себя прогулкой, знаменитый маг с недовольным видом согласился на предлагаемые условия.
Спустившись в подземный ход, Тревинер предупредил остальных, чтоб никто не отставал от группы, и пошел по вчерашним следам, добросовестно повторяя все зигзаги и повороты проделанного накануне пути. Наконец следы привели в короткий, залитый ослепительно белым светом туннель, а затем в зал с изображениями Трех Братьев, с каменным грифоном, отдыхающим перед ними, – в зал, посреди которого, ни на что не опираясь, висел Белый шар.
Те, кто уже побывал у шара, все-таки невольно остановились, чтобы полюбоваться совершенным творением монтарвского искусства. Риссарн в восхищении замер на месте, более практичный Ромбар, мимоходом оглядев стройные ряды полуколонн нижней части купола, обратил внимание на грифона, гладкая спина которого, видимо, служила подставкой при нанесении заклинаний на амулеты.
Равенор, чуть помедлив, пересек зал и благоговейно остановился перед изображениями Трех Братьев. Когда знаменитый маг обернулся к остальным, его лицо светилось умиротворенным счастьем, словно от исполнения заветнейшего желания. Впрочем, в следующее мгновение на лице мага восстановилось обычное, замкнуто-сухое выражение.
– Я чувствую здесь избыток силы холода, – объявил он. – Синий камень не прикрыт защитной оболочкой, Магистр? – обратился он к Ромбару.
– Не прикрыт, – ответил Ромбар, вытаскивая жезл Аспида, – но сейчас это уже не важно. Даже если амулеты Белого алтаря получат небывалую силу, это ненадолго.
Равенор взял у него жезл и, отомкнув крышку, извлек оттуда Синий камень.
– Давайте сюда остальные два камня, Альмарен, – потребовал он.
Альмарен осторожно достал оранжевое яблоко с вырезанной долькой, все еще заключенное в невидимую оболочку, и на сложенных ладонях протянул знаменитому магу. Тот прицелился поместить Синий камень на пустующее место.
– Подождите, нужно убрать защиту, – остановил его Альмарен и сосредоточенно уставился в ладони. Мгновение спустя оранжевый огонек в его руках засветился ярче, поверхность шара соприкоснулась с руками мага. – Вот теперь – кладите.
Равенор вложил Синий камень в выемку оранжевого яблока на ладонях Альмарена. Кристалл с легким хлопком встал на место и слился с братьями.
Получившийся шар засиял ослепительно белым светом, как и его огромный двойник, висевший в центре зала, узор его граней ожил и заискрился, складываясь в безмолвную световую мелодию. Мощный поток магической силы хлынул из Белого шара, захлестывая, сбивая дыхание у стоящих в зале магов. Даже Витри и Тревинера, нечувствительных к магическим энергиям, забил озноб.
Альмарен почувствовал жжение в ладонях и огляделся, отыскивая место, куда можно положить шар. Охотник, с самого утра исподтишка наблюдавший за магом, догадался о его намерении. Свернув плащ в подушку, он поместил ее между передними лапами грифона и прихлопнул сверху рукой, чтобы получилась ямка.
– Клади сюда, – окликнул он Альмарена. Альмарен избавился от шара и подошел к Лиле.
– Все готово, – сказал он, тщетно пытаясь перебороть растущее ощущение собственной ненужности. Теперь, когда Синий камень был здесь, ей не требовался помощник.
Лила ответила ему неожиданно теплым, сочувствующим взглядом и вышла к шару, готовясь начать заклинание.
– Лила! – Властный голос Ромбара заставил вздрогнуть окружающих. – Разве заклинание выполнишь ты?!
– Конечно, – обернулась к нему она.
– Я не допущу этого. – Тон Ромбара действительно не допускал никаких возражений. – Я знаком с магией, и мне прекрасно известно, чем это может для тебя кончиться. Здесь достаточно сильных магов – мужчин. Я полагаю, они не будут отсиживаться за спиной слабой женщины, предоставив ей рисковать жизнью?
На слове «слабой» прежние спутники, как по команде, взглянули на магиню, гадая, чем она ответит на подобное, до смешного не подходящее к ней определение. Но та промолчала, видимо признавая право Ромбара распоряжаться ее жизнью.
– Так что?! – продолжил тот, оглядывая магов. – Риссарн? Альмарен?
Вы, Равенор?
– Это не простая магия, Ромбар, – подошла к нему Лила. – Никто не справится с ней лучше, чем я. Зачем кому-то рисковать собой понапрасну?
Уговоры маленькой женщины не переубедили Ромбара, но заставили задуматься.
– Помнится мне, Риссарн, ты утверждал, что можешь определять магические способности каждого, – обратился он к юноше. – Скажи, кто здесь способен разрушить магию ордена Василиска?
– Альмарен, – ответил Риссарн. – Только он, если не считать… – Он взглянул на магиню.
– Не считать, – проследил его взгляд Ромбар. Альмарен слышал их разговор, но пропустил смысл сказанного, потому что был занят вопросом, смог ли бы он вот так, как Ромбар, сказать ей «нет», даже если бы дело касалось ее жизни? И послушалась ли бы она, проявила ли бы такую необычную кротость, если бы все-таки…
Словно просыпаясь, он поднял взгляд на стоявшего перед ним Ромбара.
– …никого, кроме тебя, – говорил тот. – Ты готов выполнить это заклинание?
Альмарен восстановил в памяти содержание разговора.
– Да, Магистр.
Молодой маг повернулся к Белому шару и глубоко вздохнул, расслабляя грудь, чтобы освободить путь силе. Он смотрел в центр сияющего круга и чувствовал, как повседневные мелочи и заботы, прошлое и будущее, радость вчерашнего дня и боль сегодняшнего отлетают прочь, осыпаются, как ненужная шелуха, оставляя одно – он маг, и есть дело, которое нужно совершить. Когда в его сознании не осталось ничего, кроме Белого шара, он открылся навстречу бьющему оттуда потоку энергии. Сила семи алтарей вошла в него, закипела в груди, заклокотала в горле, ослепительным сиянием запылала в мозгу. Чувствуя, как его тело исчезает, превращаясь в сгусток энергии, он протянул вперед лучи силы, недавно бывшие руками, и соединился с шаром.
Внутренним зрением он увидел энергетическую сеть, являющуюся скелетом шара, а затем – сердцевину и поток силы, идущий оттуда подобно жару огромной, раскаленной добела топки. Цветные нити остальных алтарей подходили к шару извне и углублялись в нее. Как и предсказывал Равенор, здесь была и желтая нить, связывающая Белый алтарь с Желтым, который еще предстояло отыскать. По нитям, словно по каналам, текла энергия алтарей и вливалась в шар, преобразуясь в излучение.
Он отыскал тонкие белые нити, прицепленные к внутренней сети и ведущие прочь от шара. Догадавшись, что это и есть энергетические нити амулетов, он создал мысленный приказ и вложил в него всю силу, заставляя их вернуться в алтарь. Заклинание мгновенно истощило мага, и он потерял связь с шаром, но, срываясь во тьму, успел заметить, как втянулись в шар нити амулетов Белого алтаря.
Альмарен покачнулся, но устоял на ногах. Значит, у него еще были ноги, руки и все прочее. Мыслей не было, внутри царила бесконечная, всепоглощающая пустота. Он бесцельно повел взглядом по смутно различимому полу, по плывущим стенам, механически отмечая, что все попадающееся на глаза выглядит темным и тесным. Одна из неясных фигур зашевелилась, приблизилась к нему.
Альмарен вглядывался в нее, с усилием возвращаясь ко внешнему зрению, пока четкость видения не улучшилась настолько, чтобы стало возможным узнать Равенора.
– Полный успех, Альмарен! – Знаменитый маг протягивал ему камею Василиска. – Смотри, это больше не амулет, это обычный кусок эфилема!
– Я знаю, – охрипшим голосом ответил Альмарен. Голос, как и зрение, пока еще плохо слушался его.
– Скажи, как ты сделал это? – взволнованно спросил Равенор. – Как подчинить себе такую силу?
– Обыкновенно. – Слова приходили к Альмарену ниоткуда, минуя мысли. – Нужно одновременно и владеть собой, и отдавать себя.
– Это же азы магии! – с досадой сказал Равенор. – Ничего нового!
– Конечно, ничего, – согласился с ним Альмарен. – Все дело в количестве. Когда берешь все, то и отдавать нужно все. Иначе равновесие нарушается, ну и тогда…
– Смерть, – закончил за него Равенор. – И ты – не боялся смерти?
– Я не думал о ней. – Хрипота понемногу исчезала из голоса Альмарена. – Когда отдаешь все, то бояться – уже нечем.
Альмарен почувствовал, что его зрение восстановилось, и взглянул вдаль, поверх головы Равенора, чтобы убедиться в этом. Там была стена с изображениями Трех Братьев. Он всмотрелся в их лица, с необыкновенной ясностью ощущая спокойную силу Гелигрена, кипучую жизнерадостность Оригрена, всевидящую чуткость Лилигрена, а они, казалось, тоже тепло и внимательно, по-братски, смотрели на него.
Вечером Риссарн уединился у себя в комнате, чтобы понаблюдать события, происходящие в Босхане, а наутро рассказал Ромбару, что вражеский лагерь под Босханом охвачен резней – племена уттаков, забыв о войне с людьми, восстали друг на друга.
– Все случилось, как мы и ожидали, – сообщил наутро Ромбар, собрав остальных в зале. – Межплеменные распри сделали врага небоеспособным. Я уверен, что до нашей победы остались считанные дни, поэтому нам нужно позаботиться о будущем – о мирном будущем. Нам нельзя бросать на произвол судьбы такой мощный источник магии, как Белый алтарь. Его необходимо защищать и как можно скорее обживать, чтобы впредь он не оказался орудием в руках желающих дорваться до власти. Места здесь небезопасные, поэтому войско останется в поселении и сегодня же приступит к постройке защитной стены. Вам, магам… – Ромбар в упор глянул на Равенора, – я предлагаю создать новый орден – здесь, на Белом алтаре.
Когда исход войны будет решен, я уеду в Келангу и там договорюсь о присылке провизии, строителей, гарнизонных войск, а также магов, которые пожелают стать членами нового ордена. А вы, Равенор, подумайте о том, кто будет магистром, – обряд посвящения должен состояться до моего отъезда.
Все разошлись, оживленно обсуждая новость. Витри, Шемма и Тревинер остановились на крыльце.
– Скоро домой! – сиял табунщик. – Жалко, что пешком, без лошадок.
Помнишь, Витри, какие у нас были кони?! Твой-то был, сдается мне, точь-в-точь как у Риссарна. А мой-то, мой… – И он мечтательно вздохнул.
– Будут вам лошадки, – успокоил его Тревинер. – Я узнавал, здесь есть трофейные. И мне тоже, пока не отыщу свою Чиану.
– Разве ее найдешь? – изумился Шемма. – Кто знает, где она теперь бродит!
– Я знаю. Она никуда не уйдет с того места, где я ее оставил. Так уж она приучена.
– Куда тебе две лошади, Тревинер? – сообразил табунщик. – А мне бы они пригодились…
– Так и быть, – рассмеялся охотник, – когда мы приедем в Келангу, этого коня я отдам тебе.
Шемма, довольный, на радостях пошел на кухню проведать, не осталось ли чего от завтрака.
– А ты, Витри? – Тревинер взглянул на оставшегося с ним лоанца. – Что ты будешь делать дальше?
– Не знаю, – выдохнул Витри. – Тоже, наверное, домой поеду.
Послушай, Тревинер, неужели все кончилось?
– Пожалуй, да, – подтвердил охотник. – И главное, хорошо кончилось. Скоро и я буду дома. Пока мы бегали по лесам да по горам, я понял, что и у меня есть дом – это Бетлинк.
Дни, наполненные всеобщим радостным ожиданием, полетели быстро и незаметно. Шемма ел за пятерых, каждые два-три дня расставляя застежку ремня еще на одну дырку, пока не вернул свою внушительную комплекцию. С этого дня он, видимо, вспомнил об умеренности и стал есть только за троих. Витри и Тревинер держались вместе, то практикуясь в стрельбе из лука, то помогая воинам строить стену вокруг поселения. Альмарен, как и Равенор, пристрастился жить замкнуто, почти не появляясь на людях. Он целые дни проводил у себя в комнате за чтением найденных у Каморры книг и даже военные новости предпочитал узнавать у охотника, делившего с ним комнату. Ромбар и Риссарн, каждый с несколькими воинами, патрулировали окрестности и заодно составляли точную карту близлежащих малоизученных мест, а вечерами, склоняясь над общей картой севера Келады, вносили туда изменения. Они не обнаружили ни уттаков, ни Каморры и в конце, концов пришли к выводу, что те два десятка дикарей, встретившиеся Ромбару, и были уттаками из пещер Фаура, непостижимым образом решившимися съесть своего вождя.
Риссарн перед сном заглядывал в свой хрустальный шар, а по утрам приходил в зал и рассказывал собравшимся о том, как босханская армия гонит уттаков по восточному берегу Циона, по лесам вдоль Ционского нагорья, мимо опустевшего Оранжевого алтаря. В то утро, когда он сообщил, что воины Норрена заняли Бетлинк, Ромбар объявил о скором отъезде и предложил магам остаться с ним в зале.
– Я больше не могу откладывать назначение магистра нового ордена, – сказал он напрямик, когда все, кроме магов, вышли из зала. – Я имею в виду вас, Равенор. Как бы вы ни относились к моим магическим способностям, я – магистр ордена Грифона, и только я здесь обладаю властью произнести слова посвящения, – напомнил он древнее правило магов, до сих пор только трижды примененное на Келаде и гласившее, что посвящение в магистры нового ордена имеет силу лишь в том случае, если обряд выполнит магистр одного из существующих орденов.
– Разве я изъявил согласие стать магистром нового ордена? – сухо поинтересовался Равенор.
– У нас с вами нет выбора, – нахмурился Ром-бар. – Это необходимость, и вы ее понимаете не хуже, чем я. Я узнал вас как человека, сознающего свою ответственность за судьбу всей Келады, и потому не сомневаюсь в вашем согласии, как бы оно ни было неприятно вам лично.
– Спасибо, Магистр. – На лице знаменитого мага мелькнуло кривое подобие улыбки. – Я слишком привык к одиночеству, чтобы стать тем главой, который нужен новому ордену. Здесь есть маг более подходящий для этого.
– Кто он?
– Альмарен.
– Альмарен?! – удивился Ромбар. – Он слишком молод.
– Вы так думаете? – глянул на него Равенор. – А я так не думаю. Он заметно прибавил в магии с тех пор, как мы виделись в Цитионе.
Ромбар замолчал, взвешивая слова знаменитого мага.
– А ты что скажешь? – обратился он к Риссарну. – Ты ведь давно знаешь своего друга.
– Прежде мне казалось, что я взрослее Альмарена, – ответил тот. – Но здесь я встретил его сильно переменившимся. У меня нет причин не согласиться с его светлостью.
– Лила, если и ты так считаешь…
– Мне кажется, будет правильным, если орден Белого алтаря возглавит маг такого уровня, – тихо ответила магиня. – Конечно, если он согласится остаться здесь, в глуши…
– Где он?! – вскинулся Ромбар.
– У себя, наверное, за книгами Трех Братьев, – ответил Равенор. – Должен заметить, мне нравится, что он не тратит времени на пустяки.
– Зовите его сюда.
Риссарн вышел и вскоре вернулся с Альмареном. Тот подошел к столу, у которого сидели маги, и остановился напротив Ромбара.
– Вы хотели видеть меня, Магистр?
– Да. – Отметив новое выражение лица Альмарена, спокойное и неулыбчивое, Ромбар подумал, что его молодой друг действительно очень повзрослел за последние два месяца. – Белому алтарю нужен орден магов. А ордену – магистр.
Альмарен молча глядел на Ромбара, ожидая продолжения.
– Мы оказались единодушны в том, что ты справишься с обязанностями магистра лучше любого другого из присутствующих здесь магов, – вновь заговорил Ромбар, тщательно подбирая слова. – Поэтому я предлагаю тебе стать магистром ордена Белого алтаря.
– Вы уверены, что сделали лучший выбор, Магистр? – В вопросе Альмарена слышался скрытый отказ.
– Магия Белого алтаря могущественна, и она должна служить добрым целям, – сказал в ответ Ромбар. – Мы верим, что ты – тот человек, который сумеет найти ей правильное применение.
– Мне кажется, я не заслуживаю такой чести. – Альмарен натолкнулся на прямой, настойчивый взгляд Ромбара, но не отвел глаз.
– Это не честь, – жестко сказал Ромбар. – Это – труд, и нелегкий труд. Это – обязанность, и нелегкая обязанность. Вот что я тебе предлагаю, а вовсе не честь. Так что ты ответишь на мое предложение?
– Я согласен.
– Рад, что мы поняли друг друга. – Ромбар откинулся на спинку деревянного кресла. – Что же ты стоишь, присаживайся! У нас найдется что обсудить.
Альмарен сел за стол, положил перед собой сцепленные в пальцах руки. Остальные задвигались, словно принимая его в. круг.
– Камни Трех Братьев пока у тебя? – полуутвердительно спросил Ромбар. – Пусть они остаются на Белом алтаре. Подыщи им укромное место, чтобы они были в безопасности.
Альмарен наклонил голову в знак согласия.
– Теперь о моей коннице… – продолжил Ромбар. – Несколько человек отправятся со мной, все прочие останутся здесь до тех пор, пока из Келанги не придет гарнизонное войско. Я передам их под твое начало сразу же после обряда посвящения.
Альмарен вновь наклонил голову, показывая, что принимает решение Ромбара.
– Не увлекайся одной магией обращай внимание на борьбу с уттаками.
Гарнизонное войско должно патрулировать окрестности и по мере необходимости очищать их от дикарей, как в Бетлинке. – Ромбар дождался очередного кивка Альмарена и продолжил:
– С уставом и амулетами можно не торопиться, но символ ордена должен быть известен до начала посвящения, потому что его название используется в обряде. Каким будет символ твоего ордена, первый магистр?
Альмарен на мгновение растерялся, вопрос застал его врасплох.
– Символ ордена? – переспросил он.
– Да, – подтвердил Ромбар и, видя, что молодой маг не отвечает, добавил с усмешкой:
– Каморра, например, использовал василиска.
– Мало нам ордена Аспида… – саркастически заметил Равенор. – Не хватает еще, чтобы главный алтарь острова имел своим символом уттакскую вонючку!
– Вонючка – это невозможно! – поддержала его Лила. – Но есть же и приличные звери. Давайте вспомним… дорфирон, например.
– Он слишком уродлив, – возразил Риссарн. – Не будет смотреться на амулетах. Лучше уж пантера.
– Мелковата, – не согласился Равенор. – Шныряет по чащам, никто ее не видит. То ли дело – сеханский кондор!
Ромбар не ввязывался в обсуждение, а только наблюдал, как трое магов спорят о символе ордена.
– А ты, Альмарен, почему молчишь? – обратился он к магу, заметив, что тот не предложил ни одного названия. – Последнее слово за тобой, выбирай!
– Мне кажется, что нет зверя, который соответствует символу ордена Белого алтаря, – объяснил тот.
– Это – традиция, – напомнил ему Ромбар.
– Меняются обстоятельства, меняются и традиции, – медленно произнес маг. – Пусть новый орден будет орденом Солнца.
Все головы повернулись к Альмарену. Наконец Равенор нарушил наступившее молчание.
– Что я говорил, Магистр! – Голос знаменитого мага звучал торжествующе. – Хороший выбор!
– Что ж, не будем откладывать обряд, раз символ ордена выбран, – сказал Ромбар, вставая из-за стола. – После сборов встречаемся на крыльце, а ты, Риссарн, отыщи охотника, пусть он проводит нас к Белому шару.
Вернувшись в комнату, Альмарен подошел к небольшому, встроенному в стену шкафчику, провел рукой по створкам и потянул за ручку. В шкафчике лежал белый шар величиной с крупное яблоко, переливающийся тысячами граней. Альмарен прикоснулся к теплой, пружинящей под пальцами невидимой оболочке, затем снял с рук перстни Грифона и Феникса и положил рядом. Закрыв шкафчик, он приложил пальцы к створкам и мысленно произнес мощное запирающее заклинание, не позволявшее не только отворять, но и взламывать защищаемые им двери, а затем накинул куртку и спустился по лестнице.
На крыльце никого не было. Альмарен остановился, оглядывая место, которое должно было стать его домом, – два длинных, низких строения, где жили воины, кухню и амбар под навесом, наполовину выстроенную стену, замусоренную вырубку. «Нужно бы расчистить ее, некрасиво…» – подумал он. Лес, окружавший вырубку, был прозрачен и гол, жалкие остатки желтых листьев подрагивали на ветру. Еще несколько дней – и они присоединятся к своим собратьям, толстым ковром покрывающим землю. Поздняя осень…
Из-за спины Альмарена возник Равенор в теплой и легкой куртке на безумно дорогом меху с грифоньих крыльев. Жидкие волосы на непокрытой голове мага отлетали назад, подчеркивая высокий, выпуклый лоб, небольшие, глубоко посаженные глаза смотрели бодро и зорко. Знаменитый маг, не говоря ни слова, остановился рядом и, казалось, тоже увлекся созерцанием окружающих мест.
Альмарен почувствовал, что благодарен ему за молчание.
На тропинке, ведущей от мостков, показались Риссарн и Тревинер, а с ними Витри, не разлучавшийся с охотником. Позади хлопнула входная дверь.
Альмарен спиной почувствовал, кто там вышел на крыльцо, и не оглянулся. Лила и Ромбар спустились с крыльца навстречу подходившим.
– Все в сборе, – объявил Ромбар. – В путь! Осеннее солнце не грело, хоть и стояло высоко, поэтому Тревинер сразу задал стремительный темп, чтобы согреться на ходу. Все перевели дыхание, лишь оказавшись в теплом и влажном воздухе пещер Фаура. Витри, оттерев озябший нос, вновь упрятал руки в карманы. Равенор, напротив, распахнул, а затем и вовсе снял свою грифонью куртку, бывшую значительно теплее летних курток его спутников. Попетляв за охотником по коридорам подземного города, участники обряда вышли к Белому шару.
– Величественное место! – Равенор остановился у входа, любуясь залом. – Для обряда посвящения трудно придумать что-то лучшее.
– Да, – подтвердил Ромбар. – Напомните мне порядок проведения обряда, Равенор. Я не хотел бы ошибиться.
– Сначала вы представляетесь алтарю… Вам напомнить слова представления?
– Нет, слова я помню.
– Затем создаете камею для нового магистра, представляете его алтарю и вручаете камею. Ваши помощники надевают ему знаки отличия – цепь с изображением символа ордена, плащ и обруч. Новый магистр приносит клятву, после чего обряд считается завершенным.
– Что касается знаков отличия – это внешняя сторона обряда, без нее можно обойтись, – задумался вслух Ромбар. – А камея нужна…
– Я захватил с собой несколько кусков эфилема. – Равенор пошарил в куртке и выложил на пол необработанные эфилемовые обломки, а с ними – камею с изображением василиска. – Там не было ничего лучшего. В конце концов, форма амулета не имеет значения, главное – качество его связи с алтарем.
Ромбар пересмотрел каждый кусок и разочарованно отложил их все.
– Альмарен, выбери сам, – позвал он молодого мага.
– Позвольте, я посмотрю. – Риссарн присел на корточки рядом с Ромбаром и, порывшись в кусках, вытащил камею с василиском. – Она, пожалуй, подойдет.
– Но ведь там… – Ромбар, поморщившись, не договорил фразу.
– Это легко исправить. – Риссарн достал свой жезл Феникса и начал водить головкой жезла перед мордой василиска, нашептывая заклинания. С камеи посыпались белые крошки.
Наконец он убрал жезл и показал камею Ромбару. Оскаленную рогатую морду ящера заменил ясноглазый солнечный лик с лучами, подобными языкам пламени.
– Так лучше?
– Гораздо лучше. – Ромбар взял камею. – Пора начинать обряд.
Он обошел каменного грифона и встал у его спины, лицом к Белому шару. Его осанка изменилась, плечи расправились, словно под тяжестью красного плаща магистра, и каждый почувствовал, что перед ним магистр ордена Грифона, готовый начать посвящение.
Ромбар положил свою камею на спину грифона, простер над ней руки и проговорил слова представления. Стены зала на мгновение осветились ответной вспышкой Белого шара. Чуть помешкав, словно собираясь с силами, Ромбар заменил свою камею на другую, с изображением солнечного лика, и произнес заклинание создания амулета третьего посвящения. Все не шевелясь ждали продолжения, но Ромбар медлил взять камею в руки.
– У вас получилось. Магистр! – раздался голос Равенора. – Связь установлена!
Ромбар ничем не показал, что услышал знаменитого мага. Подняв камею, он вручил ее Альмарену и проговорил слова посвящения в магистры, а затем взглядом указал на Белый шар. Альмарен повернулся лицом к шару и, держа перед собой камею, произнес клятву магистра. Белый шар ответил вспышкой, более яркой, чем первая.
Обряд закончился. Все обступили Альмарена, посыпались поздравления. Отвечая Ромбару, Альмарен увидел его лицо, серое и постаревшее, и вспомнил, что Магистр никогда не был выдающимся магом.
Затем Ромбар объявил, что пора возвращаться, и все потянулись за охотником к выходу. Альмарен отыскал Риссарна и пошел рядом.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил он друга своего детства.
– Я пока еще на службе у его светлости… – неопределенным тоном ответил Риссарн.
– Оставайся здесь, со мной, – тихо сказал Альмарен. – Мне будет трудно одному.
– Конечно! – Риссарн, казалось, ждал этого предложения. – Война закончилась, и его светлость не будет меня удерживать. Ты будешь первым магистром, а я – первым магом твоего ордена. – Он весело подтолкнул Альмарена.
– Мы с тобой и уттаков разгоним, и заклинаний насочиняем. А каких я амулетов наделаю! Представляешь?!
Новое утро началось предотъездной суетой. Сразу же после завтрака Тревинер сходил в конский загон, наспех сколоченный на вырубке, и привел оттуда трех лошадей. Оставив их у коновязи, он позвал с собой лоанцев и отправился к воинам за седлами. Ромбар вызвал отъезжающих с ним воинов и, взяв в помощники Риссарна, занялся распределением дорожных припасов. Слуга Равенора сбился с ног, седлая лошадей и упаковывая объемистый хозяйский багаж, а сам Равенор, похоже, не собирался покидать свою комнату до отъезда.
Вся эта суета никак не касалась Альмарена, остававшегося в поселении. Он сидел у себя в комнате Перед раскрытой книгой, даже и не пытаясь читать мелкий и разборчивый текст, написанный когда-то, наверное, Лилигреном.
Картины недавнего путешествия подступали к нему и, словно издеваясь, непрошеными врывались в его сознание, а он отодвигал, отодвигал их, напоминая себе, что должен выйти для прощания и быть спокойным, когда наступит время отъезда.
«Я должен быть спокоен, – говорил он себе. – Я уже спокоен, разве не так?»
Стук в дверь заставил его подскочить на стуле, доказав, что это не так. Альмарен встал, чтобы открыть дверь, но вспомнил, что она не заперта.
– Войдите! – крикнул он.
В комнату вошла Лила. Несколько мгновений, показавшихся Альмарену бесконечными, они смотрели друг на друга.
– Ты?! – наконец выговорил он.
– Мы почти не видимся в последнее время… – начала она.
– Ты понимаешь почему.
– Понимаю. Я не подала бы тебе надежды, если бы знала, что он жив.
– Хорошо, что ты этого не знала.
– Мне было бы тяжело уехать, не попрощавшись с тобой. – Ее голос дрогнул. – Прости меня…
– Я благодарю тебя. – Альмарен видел ее боль и потому не чувствовал своей.
– За что?
– Ты создала меня заново. Страшно подумать, что я мог бы никогда не встретиться с тобой.
– Но я причинила тебе боль…
– Что делать… Новый человек рождается в муках. – Он ласково улыбнулся ей. – Не думай обо мне, будь счастлива.
– Я не хочу, чтобы ты был несчастлив! – порывисто произнесла она.
– На свете есть много других женщин. Забудь меня!
– Это не в моей власти. Но ты не думай, что я несчастлив.
Лила заглянула ему в глаза, отыскивая подтверждение его словам.
– Мне пора идти, – прошептала она. – Я должна идти.
– Понимаю.
Внезапно она шагнула к нему и, положив руки на его плечи, легко и быстро поцеловала в Тубы, затем повернулась и выбежала прочь. Альмарен приложил к губам пальцы, словно пытаясь удержать прикосновение ее губ, и в оцепенении уставился на полуотворенную дверь. Очнувшись, он медленно подошел к раскрытому окну и долго смотрел в прозрачное, пронзительно-синее, холодное осеннее небо.
Внезапная мысль сорвала его с места. Он схватил куртку и, на бегу засовывая руки в рукава, помчался на вырубку, к конскому загону.
На дворе поселения заканчивались последние приготовления к отъезду. Воины держали оседланных и завьюченных коней, дожидаясь, пока отъезжающие простятся с оставшимися. На крыльцо бывшего особняка Каморры вышел Равенор и вскочил на поданного слугой коня. Шемма давно уже сидел в седле, словно боясь опять оказаться на своих двоих.
Витри и Тревинер обменивались прощальными словами с Риссарном.
– Зачем ты, Тревинер, уезжаешь? – говорил тот. – Кому здесь и оставаться, как не тебе!
– Как же я брошу Бетлинк?! – восклицал охотник. – Куда они там без меня! Вот поправим замок, разгоним уттаков – порядок, в общем, наведем, тогда и загляну к вам проездом.
– А где Альмарен? – спросил у Риссарна Витри.
– Действительно, где? – вспомнил Риссарн и огляделся. – Да вон он, и коня с собой тащит. Что это он надумал?!
Альмарен спешил к ним с вырубки, ведя за собой оседланного Наля.
Пробравшись сквозь толпу воинов, он подошел к Лиле, державшей своего коня, а месте с ним и Тулана.
– Возьми Наля. – Он протянул магине поводья. – Здесь такой конь ни к чему, а вам еще ехать да ехать.
– Но как же ты? – растерялась Лила.
– Не отказывайся, прошу тебя. – Альмарен схватил ее руку, сжал пальцы вокруг уздечки. – Это такая малость!
Чуть помедлив, Лила приняла уздечку.
– Я буду любить его. – Она погладила Наля по шее.
Подошедший вскоре Ромбар не удивился подарку, видимо сочтя такую любезность естественной. Двое воинов по его знаку переложили мешки с прежнего коня Лилы на Наля.
– Пора выезжать, – объявил он, вскакивая в седло. Отъезжающие воины расселись по коням, провожающие отошли и остановились поодаль. Витри и Тревинер вместе с Риссарном подбежали к Альмарену.
– Счастливо оставаться, дружище! Весной жди меня в гости! – Весело оскалившись, охотник встряхнул Альмарена за плечи. – А ты, Риссарн, не давай ему заскучать. Нет хуже, когда человек скучать начнет.
– Он не заскучает, – ответил Риссарн. – Да и когда скучать, дел тут – по горло.
Попрощавшись, Тревинер и Витри вскочили на коней и поскакали вслед за уходящим отрядом. Альмарен провожал взглядом удаляющихся всадников и, замечая мелькающий среди деревьев серый в яблоках бок Тулана, а рядом – золотые искры на шкуре Наля, думал о своем старшем друге и о маленькой женщине с глазами, глядящими в вечность. Ему казалось, что часть его жизни, и, может быть, лучшая, уходила от него, уходила с ними сквозь прозрачный осенний лес.
Всадники исчезли за деревьями. Риссарн, стоявший рядом, подтолкнул друга:
– Невесело глядишь, Аль! Что с тобой?
– Заботы, Рис. Зима скоро.
Назад: XIX
Дальше: XXI
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий