Алтарь Василиска

I

Тысячелетняя история Лура являлась историей правления женщин.
Ограниченность пространства и средств к существованию требовала женских качеств – порядка и умения рационально распоряжаться хозяйством подземного города. Одна владычица сменяла другую, передавая управление своей дочери, а в случае бездетности назначая преемницей другую женщину. Муж владычицы обычно не имел никакой власти, называясь попросту отцом ее детей. Гораздо большей властью обладал советник, которого владычица выбирала среди талантливых и энергичных жителей Лура.
Правящая владычица, Хэтоб, была красивой женщиной средних лет.
Серый пух на ее голове был густым и пышным, крупные ярко-желтые глаза – блестящими и подвижными. Два года назад она получила власть по наследству от своей матери, великой Вароб. Хэтоб легко и естественно приняла дела и обязанности владычицы Лура, к которым готовилась в течение всей жизни. И мать, и лучшие ученые города передавали знания и опыт девочке, а потом девушке Хэтайе, чтобы она была готова к дню, знаменательному в ее жизни и в истории всего города, дню, когда она наденет корону владычицы и получит право называться Хэтоб – формой имени, выражающей высшее положение среди монтарвов.
Сегодняшний день в лице Данура, советника, принес владычице дурные новости. Данур пришел с докладом вскоре после завтрака и сообщил:
– Этой ночью Оранжевый шар опять не согревал ваших плантаций.
Хэтоб, принимавшая советника сидя в кресле, встала и прошлась по комнате. Ее желто-розовое, редкого оттенка платье заискрилось под мерцающим светом декоративных растений, в избытке украшавших покои владычицы.
– Велик ли вред? – спросила она советника. – Как долго это тянулось?
– Недолго. Куда меньше, чем в прошлый раз. Все посевы уцелели, кроме… – Советник запнулся.
– Плантаций масличных семян. – Владычица догадалась, о чем не смел сказать ее советник. – Они не могут плодоносить без тепла Оранжевого шара. И это уже в который раз! В городе с весны нет масла, оттого что семена не вызревают.
– Да, урожая опять не будет. Все бутоны завяли и к вечеру опадут.
Если ничего не случится, новые бутоны появятся через месяц. Могло бы быть и хуже, как весной.
Владычица кивнула.
– Наше подземное солнце остыло тогда на несколько дней. Все посевы пришлось пересадить, – вспомнила она убытки, понесенные плантациями с весны. – Месяц назад Оранжевый шар остыл на полдня. Пропали не только масличные посевы, но и плантации высокоурожайных бобов. – Она грозно глянула на советника. – Такого не было триста лет, с тех пор как трое сверху принесли Оранжевый шар в дар великой Мороб. Я же приказала выяснить причины! И не говори мне о гневе высших сил – это лишь повод оправдать собственное неумение.
– Владычица… – склонился перед ней советник. – Вы требуете от меня слишком много…
– Я требую то, что нужно. И не столько мне, хотя это мои плантации, сколько всему Луру. Вспомни о людях, которые доверили нам свое благополучие.
– Я спрашивал об Оранжевом шаре всех наших ученых, великая, – начал оправдываться Данур. – Я не пропустил никого и из тех, кто с рождения в вашей общине, и из тех, кому оказали честь жить в ней за заслуги перед Луром.
Одни могут рассчитать направление нового подземного туннеля так, что он придет в нужную точку, не задев по пути остальные постройки, и провести водостоки так, что у каждого в городе будет вода, но ничего не будет затоплено. Другие знают, как ухаживать за растениями, чтобы добиться наивысшей урожайности или получить удивительные оттенки светящихся волокон, третьи знают все о свойствах горных пород и кристаллов, могут создавать шедевры геометрии, украшающие наши залы и переходы, да и ваши покои тоже. – Он указал на полушария сложной огранки, из которых свисали плети светящихся растений. – Но никто не знает о свойствах Оранжевого шара. Триста лет наше подземное солнце было неизменным, а как изучать то, что не меняется?
– Это ты так считаешь?
– Так ответил Пантур. Кто поставит под сомнение слова Пантура?
Того, чего не знает он, не знает никто.
Владычица задумалась.
– Я хочу видеть Пантура, – сказала она советнику. – Он склонен увлекаться исследованиями и забывать о насущных делах. Может быть, он не понимает, насколько мои плантации важны для Лура.
– Этого не может быть, великая, – ответил Данур. – В Луре не найти человека, который не понимал бы значения ваших плантаций. Все триста лет, с тех пор как они заложены вокруг Оранжевого шара, в городе нет недостатка в одежде и питании.
– Я хочу слышать собственное мнение Пантура, – повторила владычица. – Приведи его ко мне.
Советник поклонился и ушел за Пантуром. Хэтоб села в кресло дожидаться его возвращения, но вскоре встала и подошла к растениям, украшавшим и освещавшим ее комнату. Она внимательно осмотрела их все, особенно кудрявый кустик, светящийся желто-розовым в тон ее платью, который был ее любимцем. Все было хорошо, растения были политы и пышно разрастались. Черная зеленоглазая кошка соскочила с лежанки и потерлась о ноги хозяйки, но была раздраженно отстранена прочь.
У входной двери постучали. В ответ на приглашение в комнату вошел Данур, а с ним – седой, высохший от времени старик. Это был Пантур, которого дожидалась владычица. Он выделялся среди монтарвов высоким ростом и худобой и держался прямо, несмотря на возраст. Войдя, Пантур приветствовал владычицу поклоном.
– Вы меня звали, великая? – спросил он с оттенком утверждения. – Чем могу служить вам?
– Разве Данур не рассказал тебе о том, что случилось на плантациях? Разве ты не знаешь, что с весны мы теряем урожаи самых ценных наших культур оттого, что Оранжевый шар перестает обогревать их?
– Что я могу сделать, владычица? – пожал плечами Пантур. – Растения привыкли к теплу Оранжевого шара. Они дают урожаи выше, чем на других плантациях, но не могут и нескольких дней обходиться без его тепла.
– Нужно, чтобы шар не прекращал обогревать плантации, – нахмурилась Хэтоб. – Разве это непонятно?
– Понятно-то понятно, – спокойно ответил ученый. – Но ведь шару не прикажешь.
Владычица подошла поближе к Пантуру и заглянула ему в лицо.
– Пантур, – сказала она ласково. – Неужели есть на свете такое, перед чем бессильны все твои знания?
Хэтоб верно нащупала ловушку, в которую можно было поймать старого ученого. По беспокойным движениям рук Пантура она догадалась, что он задет за живое, что ей и требовалось. Теперь делом его чести будет решить поставленную задачу. Но ученый не спешил заверять владычицу, что найдет решение проблемы.
– Великая… – осторожно сказал он. – Этот шар создали люди сверху. Значит, и причины его странного поведения нужно искать наверху. Наших знаний недостаточно, чтобы управлять им.
– Ты опять за свое, Пантур, – вновь нахмурилась владычица. – Эта твоя идея о сотрудничестве с теми, кто живет наверху… Ты же знаешь, что наши предки ушли под землю, спасаясь от их дикости и кровожадности.
– С тех пор прошли тысячелетия, великая. Все могло измениться.
– Нам нельзя раскрывать себя, – упрямо сказала Хэтоб. – Если они задумают дурное, мы окажемся беззащитны. В отличие от них нам некуда спасаться бегством.
– Мы можем постоять за себя, – возразил Пантур. – Стоит нам засыпать несколько ведущих на поверхность ходов, и до нас никогда не доберутся.
Там, наверху, живут не только уттаки, но и другие люди, не похожие на дикарей.
Мы слишком мало о них знаем.
– Я не хотела бы знать о них слишком много. Это может оказаться опасным.
– А я хотел бы. Наши последние наблюдения говорят о том, что там появился развитый народ. Их жилища и одежда…
– Я должна заботиться не о своем любопытстве, – оборвала его Хэтоб. – На мне лежит ответственность за весь город. Это вы, ученые, так далеки от жизни, что обо всем готовы забыть ради нового факта!
– И все же, владычица, мы нужны в вашем хозяйстве, – чуть заметно улыбнулся Пантур. – Будем смотреть правде в глаза – городу угрожает голод. Вы послали за мной, потому что верите, что я могу предотвратить беду. Почему же вы считаете, что я интересуюсь людьми сверху из пустого любопытства?
Стук у входа прервал их разговор. Появился слуга владычицы и доложил, что к ней пришел глава Пятой общины.
– С важным делом, великая, – добавил слуга. Он мог бы не говорить этих слов. Только чрезвычайное событие могло заставить главу общины прийти к владычице Лура без приглашения. Хэтоб кивнула в знак согласия:
– Пусть войдет.
Глава Пятой общины отодвинул тяжелое тканое покрывало, служившее дверью, вошел в комнату владычицы и низко склонился перед ней.
– Простите, великая, – почтительно сказал он. – Дело требует вашего внимания.
– Что случилось, Масур? – взглянула на него владычица. – Докладывай.
– Двое из нашей общины, как обычно, совершали утренний обход вентиляционных шахт. В одной из них они нашли человека сверху. Поэтому я решился побеспокоить вас.
Хэтоб искоса глянула на Пантура.
– Где сейчас этот человек? – спросила она главу общины.
– У нас. Его охраняют.
– Ты исполнителен, Масур. Хорошо, что ты не замедлил с докладом.
Проводи его сюда и передай Дануру для казни.
– Но, великая… – начал Масур. Владычица удивленно уставилась на своего подданного, намеревающегося возражать ей.
– В чем дело?
– Это особенный человек. Он знает наш язык, – все смелее говорил глава общины. – Его предки были и нашими предками. Он может рассказать все, что делается наверху. Может, не нужно торопиться с его казнью, великая?
– Ты уверен, что это не уттак? – засомневалась Хэтоб. – С уттаками не разговаривают, хоть они и знают кое-какие наши слова.
– Клянусь своей жизнью, он – человек. Хэтоб молчала, размышляя.
Масур позволил себе дерзость, оспаривая ее приказ, да и законы Лура требовали немедленной казни пленника. Но доводы Пантура все еще звучали в ее сознании, а этот человек сверху, так кстати попавший в шахту, знал язык монтарвов. Случай, безусловно, требовал особого подхода.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Мы отложим казнь. Ты слышал, Данур?
Советник наклонил голову в знак согласия. Владычица перевела взгляд на Пантура.
– Ты возьмешь к себе этого человека и узнаешь у него все, что можно, – сказала она ученому. – Мы успеем казнить его, когда он не будет нужен.
Я надеюсь, что он не сбежит от тебя.
Пожелание владычицы было равносильно приказу, и наказание за оплошность могло быть суровым. Пантур понимающе поклонился.
– Ты доволен, Пантур? – спросила владычица. – Я и сама вижу, что доволен. Я жду, что ты устранишь причину гибели урожая, и надеюсь, что человек сверху поможет тебе отыскать ее.
Затем она обратилась к главе общины:
– Ты прав, интересы Лура требуют, чтобы этот пленник остался в живых, – подтвердила она. – Передай его Пантуру.

 

Шемма крепко спал, когда его потрясли за плечо. С трудом разлепив глаза, он увидел знакомого ему главу общины.
– Вставай, парень, – говорил тот. – Тебе повезло, владычица отложила твою казнь. Идем со мной.
– Что значит – «отложила»?! – заволновался Шемма, с которого сразу слетел сон. – Меня все еще хотят казнить? Я же ни в чем не виноват, это все уттаки…
– Сейчас я отведу тебя к человеку, у которого ты будешь жить, – объяснил ему глава общины, – а остальное зависит от тебя. Пока ты ему нужен, тебя не казнят. Так сказала владычица.
Шемма тяжко вздохнул и последовал за ним. Они вышли в овальный зал и направились к широкому туннелю.
– Смотри и запоминай, – сказал глава общины, – это тебе пригодится. У нашего города четкая планировка. Всеми новыми застройками распоряжается владычица, а вернее, ее архитектор. Иначе нельзя – любая неточность может привести к обвалу или затоплению части города. Все основные туннели делятся на кольцевые и радиальные. У каждого есть название, но главное – это номера, под которыми они нанесены на плане города. По номерам ты всегда найдешь нужный путь.
– А как я узнаю номер туннеля? – спросил Шемма, ловя каждое слово своего провожатого. Мысль о побеге, конечно, была первоочередной в голове табунщика.
– Все написано на стенах, видишь? – Глава общины указал на горизонтальные полоски регулярно чередующихся знаков, которые Шемма принимал за узоры. – Человек, который займется тобой, – выдающийся ученый. Попроси его, и он выучит тебя нашим буквам и цифрам.
– А он согласится?
– Пантур – хороший человек. Вот Данур, советник владычицы, тот недобрый. Старайся не попадаться ему на глаза.
Шемма дал себе слово никогда не попадаться на глаза Дануру. Глава общины продолжал пояснения:
– Сейчас мы вышли из Пятого радиального туннеля, который ведет в нашу, Пятую общину. А это – Второй кольцевой туннель. Нам нужно пройти по нему до Первого радиального туннеля, который ведет в общину владычицы.
Шемма усиленно кивал.
– А что вон там? – спросил он, указывая в один из боковых туннелей.
– Это Третий радиальный. В том направлении он ведет к центру. Там у нас не живут, а гуляют, отдыхают, меняются вещами. В центре есть просторные залы, а в них сады изумительной красоты. Одно из наших любимых искусств – создание травяных картин.
– Что это такое? – не понял Шемма.
– Травяную картину начинают создавать с сосуда, стоячего или подвесного. Сосуд – это половина картины. Его вырезают из камня, украшают огранкой, наполняют землей, затем подбирают растения так, чтобы было красиво, и высаживают в эту землю. Потом картину растят и формируют, пока не добьются желаемого вида. У нас часто устраивают выставки травяных картин.
– А это тоже картины? – Шемма указал на растения в боковых желобах туннеля.
– Нет, они здесь посажены для освещения. Такие посадки освещают всю центральную часть города. В удаленных туннелях их нет, потому что им нужен постоянный уход, который там трудно обеспечить. Но наша одежда дает достаточно света, чтобы ходить везде.
– Почему ваша одежда светится? – спросил неугомонный табунщик. – Это краска?
– Нет. Некоторые сорта волокнистых растений дают светящиеся волокна, которые сохраняют свечение и после того, как растение засохнет.
Подбирая сорта, можно получить разнообразные оттенки. Самые распространенные цвета – серо-голубые. Одежду такого цвета носят многие жители.
– А редкие?
– Желтые и розовые. Одежду из таких волокон выдают за заслуги перед городом.
– У вас ничего не покупают и не продают?
– В этом нет надобности. То, что нужно для жизни, мы вместе производим и вместе используем. Необходимое мы даем каждому.
– Значит, ваша владычица не богаче любого жителя города? – удивился Шемма.
– Я сказал – необходимое, а владычице принадлежат лучшие плантации Лура, урожай с которых она распределяет, как считает нужным, – напомнил глава общины. – Это ее привилегия. Когда появится новая владычица, кто бы она ни была, она возглавит Первую общину и весь город, а также получит в личное пользование эти плантации.
– Понятно, – сказал Шемма. – Богатство у вас зависит от положения среди других людей.
– Не совсем так, – поправил его монтарв. – Это касается только владычицы. Меня, например, избрали старшим, поэтому я могу распоряжаться имуществом и людьми своей общины. Это не удовольствие, а труд. Если я устану и откажусь от своего положения, община выберет другого. Он возьмет на себя управление хозяйством, а у меня останется только то, что принадлежит лично мне.
У нас не так ценится богатство, как почет и уважение жителей города.
– Там, наверху, все по-другому, – заметил Шемма, – Там что мое, то мое.
– Здесь не выжить в одиночку. Здесь живут общинами, и в каждой свое хозяйство и свой очаг. Чем богаче община, тем лучше живут все ее люди. Но если где-то дела пошли неладно, там помогает владычица, а если нужно, то и другие общины. Есть и городские работы – постройка туннелей, плантаций, поддержание чистоты в туннелях и шахтах. Каждая община обязана посылать людей на эти работы. Общегородскими делами распоряжается владычица. Она же решает и споры между общинами.
– А если людям не понравится, как ими распоряжаются? – спросил практичный Шемма. – Они могут выбрать другого?
– Люди могут заменить главу общины, но не владычицу. Ее правление является пожизненным и наследственным.
– А советника? – Шемма вспомнил опасного Данура.
– Он помогает владычице. Выбирать и отстранять его – ее право.
За разговором Шемма не заметил, как они оказались в просторном овальном зале, превосходившем по размерам зал Пятой общины. Здесь было светло от обилия растений, которые живописно размещались в каменных вазах, покрытых тончайшей геометрической резьбой, плоских, шаровидных, овальных, стоящих на полу и на подставках, подвешенных на цепочках вдоль украшенных барельефами стен. Кое-где на вьющихся плетях мерцали крупные цветы с полупрозрачными, радужно переливающимися лепестками. Шемма сразу понял, что перед ним – те самые травяные картины, о которых рассказывал его провожатый. Вдоль стен тянулись каменные диваны удобной формы, пол, покрытый толстым тканым ковром светлых оттенков, придавал залу уют и мягкость.
– Мы пришли, – услышал над ухом Шемма, заглядевшийся на окружающее его великолепие. – Это центральный зал первой общины. Нам сюда.
Глава общины повел Шемму по одному из коридоров, ответвляющихся от овального зала. С обеих сторон коридора встречались короткие проходы, в глубине которых виднелись занавески, служившие здесь дверьми. Свернув в такой проход, провожатый Шеммы вынул из стенной ниши камень, похожий на пест от небольшой ступки, и постучал им в стену.
Входная занавеска отодвинулась. Из глубины вышел монтарв, ростом и сложением походивший на Шемму. Но сходство было лишь поверхностным – вместо рыхлой упитанной плоти табунщика, не успевшего в скитаниях растерять накопленный жирок, в теле Пантура чувствовалась крепость гранита, в недрах которого он родился, вырос и прожил долгую жизнь. Да и волосы лурского ученого были не белокурыми, а седыми от времени, будто бы запорошенными древней пылью.
Серо-желтые кошачьи глаза с вниманием остановились на человеке сверху.
– Спасибо, Масур, – сказал он главе общины.
Тот ушел. Шемма и Пантур остались вдвоем, молча разглядывая друг друга.
– Это ты знаешь наш язык? – нарушил молчание Пантур.
– Да, – сказал оробевший Шемма.
– Хорошо. Заходи сюда.
Табунщик прошел за дверную занавеску. Внутри не было роскоши центрального зала, к которой подсознательно готовился Шемма. Стол, диван, сиденья, пара лежанок и книги, книги, книги…
– Ты будешь жить здесь, – услышал он голос Пантура.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий