Волшебник Земноморья

9. Иффиш

Три дня провел Гед в деревушке на острове Западная Рука, восстанавливая силы и готовя к плаванию лодку, сделанную на этот раз не из обломков и заклинаний, а из настоящего дерева, добротно сколоченную и проконопаченную, с крепкой мачтой и отличным парусом. Управлять лодкой было легко, к тому же Гед теперь мог спать, когда душе угодно, не боясь проснуться в воде. Как и большинство лодок на севере и в Пределах, она была обшита досками внахлест и все ее части были плотно пригнаны одна к другой – море в этих краях неспокойное. Гед укрепил ее борта сильными заклинаниями, рассчитывая совершить на ней не один дальний поход. Лодка могла вместить троих, и старик, ее хозяин, поведал Геду, что ему с братьями приходилось попадать на ней в жестокие шторма, но она с честью вышла из всех испытаний.
Совсем не похожий на хитрого гонтийского рыбака, старик, восхищаясь искусством Геда, и в то же время побаиваясь его, хотел отдать ему эту лодку бесплатно. Но Гед не остался в долгу, вылечив старика от катаракты, из-за которой тот уже почти ослеп. Вне себя от радости старик сказал:
– Мы звали эту лодку «Песчанкой» , а ты назови ее «Ясноглазкой» и нарисуй на ней глаза, ибо благодарность моя заставит прозреть это мертвое дерево, и лодка сама будет огибать рифы и скалы. Я уже забыл, сколько в мире света, пока ты не вернул его мне.
Силы постепенно возвращались к Геду, и он переделал множество дел в деревушке у подножия неприступных утесов. Внешне жители ее походили на гонтийцев, но были куда беднее. Именно среди таких людей, а не среди богачей и знати, Гед чувствовал себя как дома, и без лишних расспросов знал, в чем они нуждаются больше всего. Он вылечил хромых и больных детей, наложил чары плодородия на тощие стада овец и коз, написал руны Симн на веретенах, ткацких станках, веслах и топорах из камня и бронзы, дабы они ломались как можно реже; и руну Пирр на крышах хижин, чтобы защитить их обитателей от огня, ветра и сумасшествия.
Наконец «Ясноглазка» была готова к плаванию. В нее уже погрузили запасы воды, сушеной рыбы и мяса, но Гед задержался еще на день, чтобы научить молодого деревенского сказителя «Деяниям Морреда» и «Балладам Хавнора». Редко заходили сюда корабли Архипелага, и песни, сложенные столетия назад, только теперь дошли до изголодавшихся по новым рассказам о подвигах героев островитян. Будь Гед свободен, он с радостью остался бы тут на неделю, а то и на месяц, чтобы спеть им все песни, которые знал. К сожалению, времени у него было в обрез, и на следующее утро он уже плыл по бескрайним морям Восточного Предела. Не потребовалось никакого заклинания поиска, чтобы определить, что Тень ушла на юг – Гед знал это так же точно, как если бы их связывала прочная цепь. И неважно, сколько миль, островов и морей лежало при этом между ними… Безнадежно, уверенно и неторопливо ступил Гед на предначертанный ему путь, и холодный зимний ветер нес его на юг.
Сутки плыл он по пустынному морю и на второй день увидел небольшой островок – Вемиш. В маленьком порту люди почему-то поглядывали на него с недоверием и неприязнью. Загадка такого поведения мучила Геда до тех пор, пока в гавань не примчался запыхавшийся местный колдун. Он пристально взглянул на Геда, после чего поклонился и произнес напыщенным и одновременно льстивым голосом такую речь:
– Лорд Волшебник! Простите меня за смелость и окажите нам честь, приняв в подарок все, что может потребоваться в путешествии – еду, питье, парусину, канаты. Моя дочь сейчас принесет сюда связку только что зажаренных кур. Однако мне кажется, что вы поступите в высшей степени благоразумно, поспешив опять выйти в море. Люди встревожены, ибо не далее как позавчера многие видели, как некий странник пешком пересек наш скромный остров с севера на юг, но никто не видел ни корабля, на котором он прибыл, ни корабля, на борту которого он покинул остров. Кроме того, некоторым показалось, что незнакомец этот не отбрасывал тени. Те, кто видел его, утверждают, что Ваша Светлость весьма похожа на него.
Услышав это, Гед поклонился, повернулся, сел в лодку и отплыл, ни разу не оглянувшись и не промолвив ни слова. Ни к чему было еще больше пугать островитян и наживать лишнего врага в лице их волшебника. Выспаться он сможет и в море, а кроме того, ему надо было как следует обдумать зловещую новость.
День угас. Всю ночь моросил холодный дождик, переставший лишь под утро, а ветер все нес «Ясноглазку» на юг. После полудня туман рассеялся, и из-за туч время от времени выглядывало солнце. Дело шло к вечеру, когда прямо по курсу появились низкие голубоватые холмы большого острова, ярко освещенные заходящим солнцем. Дым очагов стлался над шиферными крышами крохотных городков, разбросанных среди холмов. После однообразных морских просторов этот вид просто радовал глаз.
«Ясноглазка» вошла в порт вслед за рыбацким флотом, и Гед высадился на берег. Прогулявшись по улицам городка, купавшегося в золотистых сумерках, он наткнулся на таверну под названием «Харрекки», где огонь, эль и жареный барашек согрели его душу и тело. За столиками заведения коротали вечер еще двое путников, торговцев из Восточного Предела, но все остальные посетители были местными жителями, заглянувшими сюда отведать хорошего эля и обменяться новостями. Настоящие горожане, внимательные и спокойные, они совершенно не походили на боязливых неотесанных рыбаков Западной Руки. Конечно, они сразу признали в Геде волшебника, но никто, кроме трактирщика, не обмолвился об этом ни словом. Трактирщик же (он вообще оказался разговорчивым человеком) высказался в том духе, что городок этот, Исмэй, главное свое счастье видит в том, что вместе с другими городами этого прекрасного острова владеет неоценимым сокровищем – волшебником, обучавшимся в Школе Рокка и получившем посох из рук самого Верховного Мага. И хотя он и находится в данный момент в отлучке, постоянно проживает в доме своих предков именно в городе Исмэй, вследствие чего этот город, не нуждается в услугах другого представителя Высокого Искусства. – Ведь недаром говорят, что «если в городе есть два посоха, то вскоре не останется ни одного», не так ли, сэр? – спросил трактирщик с приятной улыбкой на устах. Таким образом до сведения Геда было доведено, что если он хочет немного подработать здесь волшебством, то только зря теряет время. Его уже открыто изгнали с Вемиша, теперь вежливо просили убраться отсюда, и у Геда стали возникать сомнения в правдивости рассказов о доброте и мягкосердечности обитателей Восточного Предела. Остров этот назывался Иффиш, тут родился его друг Ветч, но люди здесь были не столь гостеприимны, как уверял тот.
Однако Гед видел, что у жителей города добрые лица. Дело было не в них, а в нем самом. Он здесь казался чужим, как порыв холодного ветра в знойный день, как принесенная ураганом с далеких островов черная птица. И чем скорее Гед покинет остров, унося с собой зло, тем лучше.
– Я здесь проездом, – холодно сказал он трактирщику, – и пробуду на острове всего один-два дня. – Тот ничего не ответил, но бросив выразительный взгляд на стоящий в углу тисовый посох, наполнил чашу Геда коричневым элем так, что пена полилась через край.
Гед понимал, что проведет в городе только одну-единственную ночь, и так будет всегда и везде, пока он не достигнет желанной цели. Но ему настолько опротивели холодная пустыня моря и царящая там тишина, что он решил провести еще сутки на суше и отправиться в путь послезавтра утром. Так что проснулся он на следующий день поздно. Падал легкий приятный снежок, и Гед лениво бродил по улицам и переулкам Исмэя, наблюдая за людьми, занятыми своими делами. Он понаблюдал за ребятишками в меховых шапках, что строили замки из снега и лепили снеговиков, послушал нехитрые сплетни, перелетавшие из одной открытой двери в другую, поглазел на работу кузнеца, рядом с которым раскрасневшийся мальчишка-подмастерье усердно раздувал длинные мехи. В скупо освещенных окнах он видел женщин за ткацкими станками; иногда они отрывались от дела, чтобы улыбнуться или перемолвиться словом с ребенком или мужем в тепле своих домов. Гед смотрел на все это как бы со стороны, издалека, и сердце его переполняла грусть и печаль, хотя он боялся признаться в этом даже самому себе. Пришла ночь, а он все никак не мог заставить себя вернуться в таверну. Но вот Гед услышал голоса: мимо него по улице прошли, весело болтая, мужчина и девушка. Гед мгновенно обернулся – он узнал мужской голос…
Несколькими быстрыми шагами он догнал эту пару. Дневной свет почти угас, на улице царил полумрак. Девушка отпрянула, а мужчина пристально вгляделся в него и поднял посох, словно желая оградить себя от нападения злых сил. Этого Гед уже не в силах был вынести, и когда он заговорил, голос его дрожал…
– А я-то думал, что ты узнаешь меня, Ветч…
Ветч еще минуту помедлил, потом опустил посох и, словно не веря своим глазам, произнес:
– Я узнаю тебя… Здравствуй, друг, здравствуй! Извини, что я встречаю тебя так, словно ты призрак, явившийся из прошлого! А ведь я ждал тебя, надеялся… – он крепко обнял Геда.
– Так ты и есть тот самый волшебник, которым в Исмэе хвастаются на всех углах! Как же я раньше не догадался!
– Да, я здешний волшебник, но послушай, я хочу объяснить, почему я не признал тебя сразу, парень. Быть может, мне слишком хотелось увидеть тебя… Три дня назад… Ты был три дня назад на Иффише?
– Я приплыл только вчера вечером.
– Три дня назад на улице Квора, деревушки в холмах, я увидел тебя. Теперь-то я понимаю, что это была подделка или просто похожий на тебя человек. Он шел впереди и скрылся за каким-то поворотом. Я позвал его, но он не ответил. Тогда я побежал за ним, но не нашел ни его самого, ни следов, а ведь земля там была покрыта инеем. Все это было довольно жутко, и сегодня, увидев тебя в полумраке, я засомневался… Прости меня, Гед! – последние слова он произнес очень тихо, чтобы девушка, стоявшая чуть поодаль, не могла расслышать их.
В свою очередь понизив голос, Гед сказал:
– Это действительно я, Эстарриол, и я очень рад видеть тебя…
Но Ветч услышал в голосе Геда больше, чем простую радость. Не выпуская друга из объятий, он сказал на Истинном Языке:
– Ты пришел в беде и вышел из тьмы, но твое появление – счастье для меня, – и продолжил уже на языке Архипелага: – Пойдем, пойдем с нами! Мы идем домой – пора наконец выбраться из темноты! Это моя сестра, самая младшая. Она красивее меня, но в уме ей со мной не тягаться. Зовут ее Ярро. Ярро, это Сокол, мой лучший друг!
– Лорд Волшебник, – чинно произнесла девушка и, склонив голову, прикрыла в знак уважения свои глаза руками – таков обычай женщин Восточного Предела. Глаза ее были чисты, застенчивы и любопытны. На вид Ярро было лет четырнадцать. Темнокожая, как и ее брат, девушка, в отличие от него, была стройна и легка. На рукаве у нее, вцепившись когтями в одежду, сидел дракон – размером в ладонь, но во всем остальном весьма походивший на настоящего.
Они пошли по улице вместе, и Гед заметил:
– Говорят, на Гонте живут смелые женщины, но я никогда не видел, чтобы они носили на руке дракона в качестве браслета.
Ярро засмеялась и ответила:
– Это всего лишь харрекки, разве они не водятся на Гонте? – но тут же смутилась и отвела взор.
– Драконов у нас нет. Ведь это дракон?
– Маленький дракончик. Они живут на дубах и питаются осами, червячками и воробьиными яйцами. Этот харрекки совсем уже взрослый… Брат много рассказывал мне о вашей зверюшке, диком отаке. Он с вами?
– Нет, его больше нет.
Ветч повернулся к Геду, словно хотел задать какой-то вопрос, но сдержался и ни о чем не спрашивал его до тех пор, пока они, оставшись вдвоем, не уселись у очага в доме Ветча.
Хотя Ветч и был главным волшебником такого большого острова, как Иффиш, жил он в Исмэе – в крохотном городке, где когда-то появился на свет. Вместе с ним жили его младшие брат и сестра. Дом построил отец Ветча, морской торговец. Получился он просторным и крепким, и был украшен глиняной посудой, вышивками и множеством причудливых медных и бронзовых безделушек с далеких островов, разместившихся на резных полках. В одном углу гостиной стояла большая арфа с острова Таон, в другом – инкрустированный слоновой костью ткацкий станок. Так что Ветч, на свой тихий и скромный манер, был как могущественным волшебником, так и хозяином в собственном доме. Здесь жили двое старых слуг, процветавших вместе с домом, брат – жизнерадостный парень, и Ярро – быстрая и молчаливая, как маленькая рыбка. Она подала друзьям ужин, поела вместе с ними, прислушиваясь к их разговору, а потом незаметно ускользнула в свою комнату. Все в этом доме дышало миром и покоем, и Гед, оглянувшись вокруг, сказал со вздохом:
– Так и должен жить человек!
– Ну, можно и так, а можно и по-другому, – сказал Ветч. – А теперь, парень, расскажи-ка мне, что с тобой приключилось с тех пор, как мы разговаривали последний раз, два года назад. И поведай мне о своем путешествии, ведь ты, как я погляжу, не собираешься надолго задерживаться у нас.
Гед поведал другу обо всем, и Ветч надолго задумался. Потом он сказал:
– Я поплыву с тобой, Гед.
– Нет!
– Поплыву…
– Нет, Эстарриол. Это не твое дело. Я один заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать. Мне совсем не хочется, чтобы пострадал еще кто-нибудь, а в особенности ты, который с самого начала пытался удержать меня от этого!
– Гордость всегда повелевала тобой, – с улыбкой произнес Ветч, словно речь шла о пустяках. – Но послушай, хоть это дело и касается, в основном, тебя, но если ты проиграешь – кто предупредит Архипелаг об опасности? Ведь Тень тогда получит страшную силу. А если ты победишь, разве не должен кто-то поведать миру об этом подвиге? О тебе будут слагать песни! Знаю, что проку от меня будет мало, и все же, мне кажется, я должен отправиться с тобой!
В ответ на это Гед смог только прошептать:
– Я так и знал! Нельзя мне было задерживаться здесь!
– Волшебники никогда не встречаются случайно… – заметил Ветч. – А еще ты сказал, что я был с тобой с самого начала. Так что будет только справедливо, если я дойду до конца, – Ветч подбросил дров в огонь, и друзья долго сидели молча, глядя на языки пламени. Потом Гед спросил:
– Есть один человек, о котором я ничего не слышал с той самой ночи на Холме, и о ком никогда не расспрашивал – Джаспер…
– Мастера сочли, что он не достоин посоха. Тем же летом он отправился на остров О, надеясь стать там волшебником при дворе Лорда О-Токна. Больше я о нем ничего не знаю.
И снова они надолго замолчали, наслаждаясь, поскольку ночь была холодной, теплом и светом, вытянув ноги так, чтобы огонь едва не лизал подошвы.
Через некоторое время Гед тихо сказал:
– Одного я боюсь, Эстарриол, и буду бояться еще больше, если со мною поплывешь ты. Когда в конце узкого фиорда я попытался схватить Тень, хватать оказалось нечего! Я не смог одолеть ее, и она убежала. Это может случиться снова и снова. Я бессилен перед этим. Возможно, в моем плавании не будет ни смерти, ни победы, ни конца, и не о чем будет слагать баллады. Может случиться так, что я проведу всю жизнь в нескончаемой гонке за Тенью из моря в море, с острова на остров, пока не умру где-нибудь в безвестности.
– Изыди! – сказал Ветч и сделал левой рукой жест, отгоняющий зло. Несмотря на унылое настроение, Гед не мог сдержать улыбки – это было скорее мальчишество, чем настоящее заклинание. Ветч всегда слыл простодушным парнем, но вместе с тем ум его был остр, словно бритва, и мысленным взором он всегда проникал в самую суть вещей. Он сказал: – Довольно мрачная мысль, но, думаю, ты не прав. Почему-то мне кажется, что я все же увижу конец тому, чему видел начало. Рано или поздно ты узнаешь, что представляет собой это создание, поймешь его природу и, поймав, сможешь удержать. Но что же это все-таки такое? Вот чего я не понимаю, и это тревожит меня. Похоже, в последние дни Тень приняла твой облик, или, по крайней мере, чем-то похожий на твой. Ее видели на Вемише и здесь, на Иффише. Как это могло случиться, и почему этого не происходило на Архипелаге?
– Есть такая поговорка: «В Пределах играют по другим правилам».
– Верно… Некоторые прекрасные заклинания, которым меня научили на Рокке, не имеют здесь никакой силы, или действуют вкривь и вкось, а про некоторые заклинания я впервые узнал только здесь. Каждая страна имеет свои собственные законы, и чем дальше расположена она от Внутренних Островов, тем они непонятнее. Хотя мне кажется, это не единственная причина странного поведения Тени.
– Согласен. Наверное то, что я перестал бегать от нее и сам стал охотником, помогло ей обрести образ и форму. И по той же самой причине она уже не способна высасывать из меня силы. Любая моя мысль и поступок влияют на Тень – мы связаны крепко.
– На Осскиле она произнесла твое Имя и лишила тебя магической силы. Почему же она не сделала этого тогда, когда ты пытался схватить ее в фиорде?
– Не знаю… Что если она черпает силу в моей слабости? Она говорит моим языком – как иначе она могла узнать мое Имя? Я ломаю над этим голову с тех пор, как покинул Гонт, и не нахожу ответа. Наверное, Тень нема, пребывая в своей собственной форме или, вернее, бесформии, а на Осскиле она воспользовалась геббетом. Я не знаю.
– Значит, тебе нужно избегать второй встречи с геббетом.
Гед протянул к огню руки, словно внезапно озябнув.
– Мне кажется, что этого не произойдет. Тень так крепко связана со мной, а я с ней, что она сможет овладеть только мной, если я вдруг ослабею и попытаюсь бежать. Она вряд ли найдет где-нибудь второго Скиорха. Когда я схватил ее, она превратилась в пар и ускользнула от меня… И так будет происходить всякий раз, ибо Тень не сможет скрыться от меня. Я каждый раз буду настигать эту тварь, но одолеть ее мне удастся лишь тогда, когда я узнаю ее Имя.
Ветч осторожно спросил:
– Существуют ли вообще Имена там, откуда она явилась?
– Верховный Маг Ганчер сказал «нет», мой учитель Огион думает по-другому.
– «Бесконечны споры магов…» – процитировал Ветч с улыбкой, в которой было мало веселья.
– Та, что служила Древним Силам на Осскиле, клялась, что Камень откроет мне тайну, но я мало в это верю. Был еще и дракон, который хотел обменять Имя Тени на свое собственное, чтобы избавиться от меня. Драконы иногда знают больше магов.
– Да, драконы мудры, но в них нет милосердия… А что это за дракон такой? Ты успел поболтать и с драконом?
До поздней ночи просидели они у очага, и хотя разговор их все время вращался вокруг главной проблемы – что делать с Тенью, это не омрачало удовольствия, которое они получали друг от друга. С годами их дружба стала лишь крепче. Когда утром Гед проснулся в доме своего друга, у него возникло чувство, что это место надежно защищено от любых напастей. Это ощущение не покидало его весь день – не как доброе предзнаменование, а как бесценный дар; ему казалось, что, покинув этот дом, он покинет последнюю безопасную гавань в своей жизни, и Гед старался не думать о будущем.
Перед отплытием у Ветча обнаружилось множество неотложных дел, и он в сопровождении своего ученика принялся объезжать деревни. Гед остался с Ярро и ее братом, Мюрре, который был старше ее, но младше Ветча. Выглядел он совсем мальчишкой, потому что не обладал даром – или проклятием – магической силы. Из всех островов Архипелага он бывал лишь на Иффише, Токе и Холпе, и жизнь его была легкой и беззаботной. Гед наблюдал за ним с удивлением и некоторой завистью, и точно так же наблюдал за Гедом Мюрре. Каждому из них казалось очень странным, что сверстники могут так отличаться друг от друга. Гед удивлялся, что можно дожить до девятнадцати лет и остаться таким беззаботным. По сравнению с миловидным, жизнерадостным Мюрре Гед казался самому себе безобразным и грубым – он и не подозревал, что на Мюрре наибольшее впечатление произвели уродующие его шрамы. Думая, что это следы от когтей дракона, Мюрре считал Геда героем.
По всем этим причинам молодые люди немного стеснялись друг друга. Ярро же, оставшись за хозяйку дома, быстро преодолела свое первоначальное благоговение перед Гедом. Он был с ней очень ласков, и она задавала ему бесчисленное множество вопросов, ибо, по ее словам, Ветч никогда ей ни о чем не рассказывал. Эти два дня Ярро работала, не покладая рук, готовя провизию для путешественников – сухие пшеничные лепешки, вяленую рыбу и мясо. Она стряпала и стряпала, пока Гед наконец не сказал, что этой горы продуктов им хватит, чтобы без остановки доплыть до Селидора.
– А где находится Селидор?
– На самом краю Западного Предела. Драконы на этом острове столь же обычное явление, как мыши.
– Оставайтесь лучше здесь, на Востоке – драконы у нас размером с мышь. Вот ваше мясо. Ты уверен, что его достаточно? Послушай, я никак не могу понять одного: ты и мой брат – могущественные волшебники. Стоит вам чего-нибудь захотеть, вы помашете руками, пошепчете – и раз-два, все готово. К чему же вам брать с собой еду? Не проще ли, когда в море наступает время обеда, взять и сказать: «Пирожок с мясом!», и он тут же появится, а вы его съедите.
– Что ж, поступить так, конечно, можно. Да что-то нам не очень хочется, как говорится, питаться собственными словами. Несмотря ни на что, «Пирожок с мясом» – это всего лишь слова… Их можно сделать пахучими, вкусными, даже утоляющими голод, но слова остаются словами. Они обманывают желудок, но не придают сил голодному человеку.
– Да, никакой волшебник не сравнится с поваром, – произнес Мюрре, который сидел здесь же, на кухне, вырезая из дерева ящичек: он зарабатывал на жизнь резьбой по дереву, хотя и не хватал в этом искусстве звезд с небес.
– Но и повара, в свою очередь, не волшебники, – добавила Ярро, стоя на коленях перед очагом и наблюдая за тем, как подрумянивается последний противень с пирожками. – И все же мне вот что непонятно, Сокол. Я видела, как мой брат и даже его ученик освещают темное место одним словом. Это настоящий свет, а не просто слово! Он ярок и его видят все!
– Да, – ответил Гед. – Свет – это сила, великая сила, благодаря которой мы существуем. Но он существует сам по себе, а не для того, чтобы служить нам. Свет солнца и звезд – это время, а время – это свет. Жизнь возможна только в солнечном свете, и живое существо может рассеять тьму, позвав свет по Имени… Во всех остальных случаях, если волшебник называет какой-нибудь предмет, и тот появляется, то это всего лишь иллюзия. Чтобы действительно создать некий предмет, требуется настоящее искусство. Нельзя заниматься этим без крайней нужды, а тем более утолять таким образом голод. Ярро, твой дракончик украл пирожок!
Ярро вся обратилась в слух и не заметила, как харрекки потихоньку слез с теплого крючка для чайника над очагом и схватил пирожок размером больше его самого. Девушка посадила чешуйчатое создание себе на колени и стала кормить его кусочками пирожка, обдумывая услышанное.
– Значит, не следует создавать настоящий пирожок с мясом, если не хочешь нарушить то, о чем постоянно толкует мой братец… как оно там…
– Равновесие, – подсказал Гед без тени насмешки в голосе.
– Да, Равновесие. А вот когда ты потерпел кораблекрушение у того островка и уплыл оттуда на лодке, сделанной из заклинаний, и она не протекала. Это тоже была иллюзия?
– Не совсем. Просто не слишком приятно видеть под собой сквозь дыры в обшивке лодки бездонные глубины моря, и я заштопал все прорехи главным образом для красоты. Это и было иллюзией. Прочность лодке придало другое заклинание – Связывания. Я связал дерево, и оно стало единым целым – лодкой. Ведь что такое лодка? Предмет, который не пропускает воду.
– Иногда приходится вычерпывать воду, – сказал Мюрре.
– Моя лодка протекала, как только я забывался и заклинание слабело, – Гед взял лепешку и принялся жонглировать ею, дуя на пальцы. – Я тоже украл пирожок.
– И обжегся. Когда в далеком море тебя начнет мучить голод, ты вспомнишь этот пирожок и скажешь: «Ах, если бы я не утащил его тогда, сейчас мне было бы что поесть!» Я съем еще один, чтобы братец поголодал вместе с тобой…
– Так поддерживается Равновесие, – заметил Гед. Ярро, которая жевала горячий пирожок, засмеялась и чуть не подавилась, но тут же приняла серьезный вид и сказала:
– Как хотелось бы мне понять все, о чем ты мне рассказываешь! Но я слишком глупа…
– Нет, сестричка, – возразил Гед, – просто я плохой рассказчик. Будь у меня побольше времени…
– У нас будет время. Ведь ты погостишь у нас еще немного?
– Если смогу, – тихо ответил Гед.
Они немного помолчали, наблюдая за тем, как харрекки вновь карабкается на облюбованный крючок.
– Скажи мне, если это не секрет: какие еще, кроме света, существуют Великие Силы?
– Это не секрет. Мне кажется, у всех сил одно начало и один конец. Годы и расстояния, звезды и свечи, вода и ветер, волшебство и искусство человеческих рук, мудрость человеческого разума – все это части одного целого. Мое Имя, твое Имя, Настоящее Имя солнца, родника или еще не родившегося ребенка – все это слоги, составляющие единое Великое Слово, которое неторопливо шепчет нам звездный свет. Других сил не существует. Других Имен тоже.
Прервав работу, Мюрре спросил:
– А смерть?
Девушка внимательно слушала, склонив голову.
– Чтобы произнесенное слово было услышано, – медленно сказал Гед, – нужна тишина. И до, и после него. – Он встал и закончил: – Но я не имею права говорить о подобных вещах. То слово, что было моим, я произнес неправильно. Поэтому будет лучше, если я сейчас промолчу. Быть может, кроме тьмы, нет в мире других могучих сил… – С этими словами Гед накинул плащ и вышел из теплой кухни на улицу, под холодный зимний дождь.
– На нем лежит какое-то проклятие, – боязливо прошептал Мюрре, глядя ему вслед.
– Почему-то мне кажется, что в этом путешествии его ждет смерть, – сказала Ярро. – Он боится этого, но идет. – Она пристально всматривалась в пламя очага, словно видя в нем одинокое суденышко, уходящее все дальше и дальше в безбрежное море. Глаза ее наполнились слезами, но больше она ничего не сказала.
Ветч вернулся на следующий день и обратился к совету старейшин, прося разрешения на некоторое время покинуть Иффиш. Членам совета крайне не хотелось среди зимы отпускать его в открытое море, да еще по делу, которое, как считали они, его не касается. Но хотя старейшины и не одобряли его намерений, воспрепятствовать они ему не могли. Устав выслушивать укорявших его старцев, Ветч сказал:
– Я – ваш по рождению, обычаю и долгу. Я ваш волшебник. Но пришло время вспомнить, что хоть я и слуга, но не ваш слуга. Я вернусь тотчас же, как только смогу. А пока – до свидания!
На следующее утро, с первыми проблесками света на востоке, «Ясноглазка», поймав в свой темный надежный парус устойчивый северный ветер, вышла из гавани Исмэя. Ярро стояла на причале и смотрела им вслед так же, как сестры и жены моряков всего Земноморья стоят на причалах и смотрят вслед уходящим в море мужчинам. Они не кричат и не машут платками, а молча стоят, закутавшись в серые или коричневые плащи, на пирсе, следя за тем, как полоска воды между судном и берегом становится все шире и шире.
Назад: 8. Охота
Дальше: 10. Открытое море
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий