Понюшка

Книга: Понюшка
Назад: Глава 8
Дальше: Глава 10

Глава 9

Когда Ваймс примостился рядом, Сибилла повернулась и громко, и тепло всхрапнула. День был длинным, и Сэм впал в некий розовый полубессознательный ступор, который даже лучше сна - просыпаться примерно каждый час оттого, что никто не звонит в колокольчик на улице не слишком здорово.
Снова он проснулся, услышав звук колес проезжавшей по мостовой тяжелогруженой телеги. Несмотря на сон в Ваймсе проснулась подозрительность. Мостовая? Вокруг поместья один треклятый гравий. Он открыл окно и уставился на освещенный луной пейзаж. По окрестным холмам пронеслось эхо. Пара оставленных на ночное дежурство мозговых клеток удивилось: какие полевые работы можно вести ночью? Они тут что, выращивают грибы? Или нужно укрывать турнепс от холодов?
Эта пара сомнений растворились в сонном мозгу словно сахар в чашке чая, просочившись из мозговых клеток в синапс и нейро-трансмиттеры, пока они не прибыли в рецепторы под обозначением «подозрительность», которое, если вы видели медицинские схемы полицейского мозга отлично заметный бугорок, слегка крупнее другого, под названием «способность понимать длинные слова».
Он подумал: «Ага! Контрабанда!» — и со счастливым чувством, и надеждой на будущее он аккуратно прикрыл окно и лег обратно в постель.
* * *
Питание в поместье было обильным и роскошным, и вполне возможно включало все на свете, что могло перевариться в желудке. Ваймс достаточно пожил на свете, чтобы знать о том, что старший персонал забирает остатки еды себе, поэтому всегда старался, чтобы остатки были в достатке. Помня об этом, он положил себе большой кусок окуня и съел все с тарелки, включая четыре кусочка поджаренного бекона. Сибилла только поцокала языком, и Ваймс оправдался, что у него отпуск, а в отпуске можно делать все, чего нельзя делать в обычные дни, заставив Сибиллу добавить, что это включает расследования. К этому Сэм был готов, поэтому ответил, что понимает это и именно поэтому собирается отправиться на прогулку в центр деревни, чтобы поведать о своих подозрениях местному полциейскому, и прихватить с собой на прогулку Сэма-младшего.
Сибилла сдалась, но по тону, которым она попросила захватить Вилликинса, было ясно, что она не верит ни единому слову.
Эта иная грань его жены озадачивала Сэма до глубины души. Сибилла с равной силой верила, что Шнобби Шнобс хороший полицейский, хотя и является не ограненным бриллиантом, и что Ваймсу будет безопаснее в компании того, кто никогда не выходит из дома без уличного арсенала оружия, и кто однажды открыл пивную бутылку чужими зубами. Это верно, но только отчасти.
Сэм услышал звон дверного колокольчика, потом как слуга открыл парадную дверь, последовавшее за этим приглушенный разговор и чьи-то шаги на гравийной дорожке, ведущей вокруг дома к черному ходу поместья. Это было неважно, просто белый шум, и тихое появление лакея, который о чем-то пошептался с леди Сибиллой относился к той же категории.
Он расслышал, как супруга ответила:
— Что-что? Ну что ж, полагаю, лучше впустить его, — затем внезапно привлекла внимание Ваймса, обратившись к нему: — Пришел местный полицейский. Ты не мог бы принять его в кабинете? Полицейские никогда не вытирают ноги качественно, особенно ты, Сэм.
Ваймс еще ни разу не был в кабинете. Похоже, в поместье было бесконечное число комнат. Получив указание от очередной отвернувшейся к стене горничной, Ваймс ухитрился прибыть на место за несколько секунд до местного копа, сопровождаемого лакеем, судя по лицу которого можно было представить, что он несет на вытянутой руке дохлую крысу. По крайней мере со всей очевидностью это был именно местный коп: он выглядел как местный коп, сын другого местного копа. Ему было лет семнадцать и от него пахло свиньями. Парень встал там, где ему указал лакей и уставился на Ваймса.
Спустя некоторое время Ваймс спросил:
— Чем могу помочь, офицер?
Юноша моргнул.
— Э… Я обращаюсь к сэру Сэмуэлю Ваймсу?
— С кем имею дело?
Данный вопрос застал молодого человека врасплох, поэтому Ваймс спустя какое-то время сжалился над ним и сказал:
Послушай, сынок, по правилам следует сперва представиться, а потом уточнить, что я - это я, чтобы вести беседу. И все же, я так и не знаю, кто ты. Ты, как я вижу, не носишь форму, и не предъявляешь мне жетон или удостоверение. И на тебе нет форменного шлема. Тем не менее, чтобы закончить это странное интервью, я заключу, что ты старший констебль этой деревни. Так, как твое имя?
— Э, Апшот, сэр. Фини Апшот… э, старший констебль Апшот?
Ваймс почувствовал стыд за свое поведение, но это дитя пыталось выдавать себя за полицейского, а над этим казусом рассмеялся бы даже Шнобби Шнобс.
Вслух Сэм ответил:
— Ну что же, старший констебль Апшот, я сэр Сэмуэль Ваймс, помимо всего прочего, и как раз думал о том, чтобы с вами побеседовать.
— Э, это здорово, сэр, потому что я как раз думал о том, чтобы вас арестовать по подозрению в убийстве деревенского кузнеца Джетро Джефферсона.
Ваймс и бровью не повел: «И что мне делать? А ничего. Вот так. У меня есть право хранить молчание. Я говорил это сотням людей, уверенный, что все это полная мура, но в одном я точно уверен - я и пальцем не тронул треклятого кузнеца, кроме как преподал ему один поучительный урок. Так что будет занимательно выслушать от этого маленького хама, почему он уверен, что может схватить меня за шиворот».
Коп должен постоянно учиться, и Ваймс многое узнал от лорда Витинари, что не следует реагировать на какие-либо комментарии или ситуации, пока не решишь конкретно, что собираешься предпринять. Это позволяло избежать двух вещей: действий или слов невпопад, и в то же время - заставляло нервничать других.
— Прошу прощения сэр, но мне стоило целого часа выгнать свиней и прибраться в камере, сэр. Пахнет немного дезинфекцией и свиньями, сэр. Но я побелил стены, принес табурет и там есть кровать, не бог весть какая, но на ней можно притулиться. О, и чтобы вам было нескучно, я разыскал журнал.
Он с надеждой посмотрел на Ваймса, кто продолжал невозмутимо стоять, постепенно превращаясь в камень, но спустя какое-то время Ваймс все же ответил:
— Какой журнал?
— Простите, сэр? Я и не знал, что их много. У нас был всего один. Он про свиней. Он уже порядком зачитанный, но свиньи всегда свиньи.
Ваймс встал.
— Я собираюсь пройтись, старший констебль. Не желаете присоединиться?
— Простите, сэр, но я же вас только что арестовал!
— Нет, сынок, вовсе нет, — ответил Ваймс, направляясь к двери.
— Но я очень четко объявил вам, что вы арестованы, сэр! — Он едва не сорвался на крик.
Ваймс вышел через парадную дверь и начал спускаться по ступеням, так что Фини был вынужден семенить следом. Пара садовников, которые в противном случае вынуждены были бы отвернуться, остались, опершись на свои метлы в ожидании предстоящего представления.
— А что именно, ради всего святого, может убедить меня в том, что ты являешься настоящим полицейским? — бросил Ваймс через плечо.
— У меня есть официальная дубинка, сэр. Это фамильная реликвия!
Сэм Ваймс остановился и обернулся:
— Ладно, парень, раз это официально, тогда тебе стоит дать мне на нее взглянуть, хорошо? Ну, давай ее сюда.
Фини покорно отдал вещь.
Это был чуть громоздкий блэкджек, со словом «закон», которое было неумело выжжено скорее всего кочергой. Но имелся отличный баланс. Ваймс похлопал дубинкой по ладони и сказал:
— Ты только что дал мне понять, что я потенциальный убийца, и отдал мне свое оружие! Как думаешь, это разумно?
В следующий миг, пролетая над террасой, Ваймс увидел промелькнувший мимо пейзаж, и клумбу, куда он приземлился на спину, глядя в небо. Над ним склонилось встревоженное лицо Фини, почему-то выглядевшее неестественно крупным.
— Простите, командор. Я бы не стал причинять вам боль, но не хотел, чтобы у вас сложилось превратное мнение. Этот прием называется: «кувырком и прости».
Разглядывая голубое небо в состоянии удивительного покоя, Ваймс услышал, как парнишка сказал:
— Понимаете, мой дед в молодости плавал на больших кораблях, доплыл даже до Бангхангдюка и побывал во множестве странных мест, а когда вернулся, привез с собой бабулю, Минг Чанг. Она-то и научила этому моего отца и меня заодно. — Он всхлипнул. — Она скончалась пару месяцев назад, но успела научить маму готовить. Банг-минг-сак-дог очень популярное блюдо и не так уж трудно достать продукты, особенно так рядом с морем. Бонг-кэн-банг-кенг тут не растет, в вот пакет-шоп-чоп-мак-дик наоборот растет и отлично. О, сэр, я вижу на ваше лицо возвращается румянец. Очень рад.
С болью в каждом суставе Ваймс сумел подняться:
— Не делай так больше, понял?
— Постараюсь, сэр, но все равно вы под арестом.
— Я тебе уже сказал, юноша, что ты не правильно меня арестовал. — Сэм встал на ноги, слегка покачиваясь. — Для того, чтобы произвести законный арест производящий арест офицер должен физически коснуться подозреваемого и громко и внятно произнести «я вас арестовываю», примерно так, хотя в этот момент ты и не должен указывать преступление, в котором подозревается подозреваемый. А делая это… — в этот момент Ваймс изо всех сил двинул парнишку в солнечное сплетение, так что тот сложился пополам, — нужно быть настороже, и лучше делать это постоянно, парень, если по-прежнему собираешься меня арестовать, чего, я могу сообщить, ты так и не сделал, к большому стыду, потому что теперь у тебя был бы замечательный повод объявить, что я оказываю сопротивление и напал на полицейского офицера при исполнении. Однако, пока у меня не было ни единого доказательства, что ты настоящий полицейский.
Ваймс присел на удобный камушек и смотрел на скорчившегося Фини.
— Я Сэм Ваймс, молодой человек, поэтому не стоит пылить в мой адрес, ясно?
Теперь голос Фини было едва слышно:
— Однажды кто-нибудь скажет вам: «Да вы, знаете, с кем имеете дело, констебль?», на что вы должны ответить: «Да, сэр (или мадам), вы лицо, которое я собираюсь допросить в связи с вышеупомянутым преступлением». Или произнести иные схожие по смыслу слова, но следует избегать таких выражений, как: «Да пошел ты, дружок» или «я щаз прям взорвусь напрочь, так и знай». Не обращайте внимания, но запомните все высказанные вам угрозы. Закон один и неизменен. Ему все равно, кто перед вами, и кто вы, в самом прямом смысле этого слова, а значит, и вам.
Ваймс сидел с открытым ртом, а Фини продолжил:
— Мы тут не часто получаем Таймс, но я год назад купил целую кучу лекарств для поросят, и они были завернуты в газеты, на которых я увидел ваше имя и то, что вы говорите про то, как быть полицейским. Я с гордостью прочел эти слова, сэр.
Сэм припомнил ту самую речь. Он написал ее сам по поводу парада в честь выпуска свежеиспеченных полицейских из академии. Он потратил на нее многие часы, поскольку любой вид литературной деятельности для него был словно закрытая книга в прямом смысле.
В отчаяние он показал черновик Сибилле и спросил, не лучше ли попросить кого-то помочь ему в этом деле, но она погладила его по голове и ответила:
— Нет, дорогой. Потому что в противном случае будет видно, что кто-то написал ее для кого-то другого, а в этом тексте налицо истинный Ваймс, он сияет словно яркий маяк. — Ее слова очень его развеселили, потому что раньше никто не называл его маяком.
Но сейчас его сердце екнуло, ход мыслей был прерван вежливым покашливанием, и голос Вилликинса произнес:
— Простите, командор, я решил, что сейчас самое подходящее время для знакомства молодого человека с моими друзьями - мистерами Бурлейном и Рукисилой. Леди Сибилле не понравится ваш арест, командор. Боюсь это ее несколько… расстроит, сэр.
Ваймс вступился:
— Эй, ты, треклятый идиот! Убери проклятую фиговину! Там же легкий спуск! Убери немедленно!
Вилликинс безмолвно опустил блестящий арбалет на парапет, окружавший лестницу, словно мать младенца в его кроватку. Раздался щелчок, и находившаяся в семнадцати ярдах герань осталась без бутона. Данное событие осталось незамеченным никем, кроме герани и оборванным субъектом, прятавшимся в рододендронах. Некто сказал: «Блин!», но решительно продолжил следить за Ваймсом.
Сцена была прервана появлением леди Сибиллы, которая для крупной женщины умела ходить очень тихо:
— Джентльмены, что здесь происходит?
— Этот молодой человек, дорогая, предположительно местный полицейский, желает отправить меня в кутузку по подозрению в убийстве.
Между мужем и женой проскочила искра, которая заслуживает именоваться телепатией. Сибилла уставилась на Фини:
— А, вы, полагаю, должно быть юный Апшот. Я слышала о смерти вашего отца. Соболезную, и, надеюсь, с вашей матерью все в порядке. Девочкой я часто к ней захаживала. Значит, вы собираетесь арестовать моего мужа?
Фини выпучил глаза и сумел очень непрофессионально выдавить:
— Да, мэм.
Сибилла вздохнула и сурово сказала:
— Ну что ж, тогда могу я надеяться, что в дальнейшем это обойдется без резни ни в чем неповинных растений? — Она посмотрела на Ваймса. — Значит, он ведет тебя в тюрьму?
Она снова перевела взгляд на Фини, и парень почувствовал, что на него нацелена тяжелая артиллерия, заряженная всеми тысячелетиями уверенности высшего света:
— Ему потребуется смена белья, констебль. Если вы скажете, куда доставить вещи и куда его забираете, я лично вынесу их вниз. Мне нужно пришить к ним заплатки или они возникают сами собой? И не будете ли вы столь любезны, вернуть моего мужа к чаю, поскольку мы ожидаем гостей?
Леди Сибилла сделала шаг вперед, а Фини шаг назад, чтобы спастись от гневно выпяченной груди:
— Желаю вам, молодой человек, удачи в вашей работе. Она вам понадобится. А теперь, прошу меня простить. Мне нужно поговорить с поваром.
Она ушла, оставив Фини пялиться ей вслед. Потом закрывшиеся за нею двери распахнулись вновь, и хозяйка уточнила:
— Вы ведь до сих пор холостяк, молодой человек?
Фини снова сумел выдавить:
— Да.
— Тогда вы тоже приглашены на чай, — весело продолжила Сибилла. — Будут несколько подходящих юных барышень. Уверена, они обрадуются присутствию молодого человека, который готов с ними танцевать до самого края ада. Сэм, надень свой шлем, на случай полицейского произвола. Вилликинс, идем со мной. Мне нужно с тобой поговорить.
Ваймс позволил паузе немного повисеть в воздухе. Спустя продолжительное время Фини сказал:
— Ваша жена очень впечатляющая женщина, сэр.
Ваймс кивнул.
— Ты даже не имеешь представления, насколько. Итак, что планируете делать, старший констебль?
Парнишка занервничал. В этом была вся Сибилла. Просто говоря спокойно и уверенно она могла бы заставить вас поверить, что мир перевернулся кверху тормашками и свалился вам на голову.
— Так, сэр, полагаю, мне нужно представить вас перед магистратом?
Ваймс отметил легкий намек на вопрос.
— А кто твой босс, Фини?
— Как я уже упомянул, совет магистрата, сэр.
Ваймс начал спускаться по ступеням, и Фини поспешил следом. Ваймс дождался, пока парнишка не бросится следом и встал как вкопанный, заставив его врезаться в спину.
— Твой босс - закон, старший констебль. Запомни это хорошенько! А одна из задач магистрата не позволять тебе об этом забывать! Ты вообще приносил присягу? Что в ней говорилось? И кому именно?
— О, помню. Это был совет магистрата, сэр.
— Что-что? Ты принес присягу повиноваться магистрату? Они не могут так поступать! — Он остановился. «Помни, в деревне за тобой всегда кто-то наблюдает, — подумал Сэм, — и скорее всего подслушивает».
Фини выглядел ошарашенным, поэтому Ваймс продолжил:
— Ладно, веди меня в свою кутузку, малыш, и запирай замок. Не спеши, не задавай вопросы, и не повышай голос, а так же не говори ничего, вроде: «Поделом тебе, злодей», и прочий вздор, потому что, молодой человек, я знаю, что кое-кто здесь попал в настоящие неприятности и этот кто-то - ты. Если у тебя есть хоть капля мозгов, ты помолчишь и отведешь меня в камеру, ясно?
Фини кивнул с выпученными глазами.
Это была приятная прогулка до камеры, которая закончилась на узком берегу реки. Область была подтопляемой, чего и можно было ожидать, а так же разводной мост, нужный скорее всего для того, чтобы позволить проходить крупным лодкам. Солнце сияло и ничего особенного не происходило. Время тянулось медленно. И вот показалась пресловутая «кутузка». Она выглядела как большой горшок, построенный из камня. Все стены были оплетены цветущими вьюнками, а возле двери на цепи сидел огромный боров. Когда он заметил приближающихся людей, он встал на кривые задние ноги, словно умоляя его простить.
— Это Толкушка, — пояснил Фини, — Его отцом был дикий кабан, а мать застали врасплох. Видите какие клыки? Никто не решается подойти, когда я спускаю Толкушку с цепи. Правда, Толкушка? — Фини скрылся за стеной и немедленно появился обратно с ведром помоев, в которое Толкушка тут же попытался забраться целиком, удовлетворенно громко похрюкивая. Создаваемый им шум был сродни его клыкам. Ваймс, не отрываясь, следил за ними, когда из стоявшей неподалеку крытой соломой избушки появилась добродушная женщина в фартуке. Она замерла, увидев Ваймса и сделала книксен. Потом она с надеждой посмотрела на Фини.
— Кто этот симпатичный джентльмен, сынок?
— Командор Ваймс, мамуль… ну, знаешь, наш герцог.
Последовала долгая пауза, во время которой женщина успела пожалеть о том, что она одета неподобающим образом, не сделала прическу, нет нужных туфель, не вымыла туалет, кухню, раковину, не привела в порядок палисадник, не покрасила дверь, и не прибралась на чердаке.
Ваймс не позволил ей испариться, провертев попутно дыру в земле, ухватив ее за руку и сказав:
— Сэм Ваймс, мадам. Очень рад с вами познакомиться. — Но это только увеличило панику.
— Моя мамуля не равнодушна к аристократам. — Поведал Фини, отворяя дверь камеры невероятно огромным ключом.
— А что так? — поинтересовался Ваймс. Внутри камеры было сносно. Свиньи оставили там о себе добрую память, но парню из Анк-Морпорка это было все равно, что горная свежесть. Фини присел рядом на отлично отдраенную скамью.
— Знаете, сэр, когда мой дедуля был молод, лорд Овнец подарил ему целых пол-доллара за то, что тот открыл перед ним ворота, когда он отправлялся на охоту. По словам моего отца, тот сказал: «Ни один треклятый лицемер, трубящий о правах человека, не дал мне и пол-полушки, а лорд Овнец дал целых пол-доллара будучи в стельку пьяным, и не потребовал обратно, протрезвев. Вот это я и называю истинным благородством».
Ваймс прикусил язык, зная, что у так называемого «благородного» пьяницы денег куры не клевали, а с другой стороны - перед Сэмом был простой работяга, который был очень трогательно благодарен за подачку старого засранца. В душе он обругал давно умершего дворянина. Но часть Сэма, давно женатая на Сибилле, прошептала на ухо: «Он ведь не обязан был что-то давать этому бедняге, а в те дни пол-доллара стоили больше, чем подозревал старикан!» Однажды Сибилла во время одного из редких споров ошарашила Ваймса, сказав следующее: «Что ж, Сэм, моя семья заработала себе состояние, если хочешь знать, пиратством. Тебе это должно понравится! Превосходный физический труд! И посмотри, к чему это привело! Твоя проблема, Сэм, в том, что ты решил стать сам для себя классовым врагом».
— Что-то не так, командор? — спросил Фини.
— Все не так, — ответил Ваймс. — С одной стороны, ни один полицейский не приносит присяги исполнительной власти, а клянется защищать закон. О, политики могут менять законы, и если они не нравятся копу, он имеет право уйти в отставку. Но пока он на работе, он обязан следовать букве закона. — Он откинулся на стену. — Ты не должен был приносить присяги магистрату! Мне следует взглянуть, что ты там подписал… — Ваймс умолк, потому что в двери откинулась крохотная металлическая дверца и в проеме показалось лицо матери Фини. Оно казалось встревоженным.
— Я приготовила Банг сак дак, Фини, с брюквой и дольками картошки. Там хватит и герцогу тоже, если он снизойдет, чтобы отведать ее.
Ваймс наклонился вперед и прошептал:
— Она знает, что ты меня арестовал?
Фини вздрогнул:
— Что вы, сэр! И пожалуйста, не говорите ей, потому что она не пустит меня домой.
Ваймс подошел к двери и ответил сквозь щель.
— С радостью принимаю ваше гостеприимное предложение, госпожа Апшот.
Послышался нервный смешок с противоположной стороны, за которым последовал ответ женщины:
— К сожалению, ваша светлость, у нас нет серебряных тарелок.
Дома Ваймсу с Сибиллой подавали на вполне приличных глиняных тарелках. Те были дешевыми, практичными и их было легко мыть. Поэтому он громко ответил:
— Мне тоже жаль, что у вас нет серебряных тарелок, госпожа Апшонт. Поэтому я позабочусь, чтобы вам их прислали лично в руки.
С той стороны двери послышался какой-то шум, а Фини спросил:
— Прошу прощения, но вы что, сдурели, сэр?
«А это бы помогло», — решил Ваймс.
— У нас в поместье, парень, сотня треклятых серебряных тарелок. Они совершенно бесполезны. Еда на них моментально остывает, и не успеешь отвернуться, как они тут же чернеют. А еще у нас явный переизбыток ложек. Нужно проследить, чтобы их вам тоже доставили.
— Вы не можете так поступить, сэр! Она боится держать в доме ценные вещи!
— Неужели у вас в округе так много воров, старший констебль? — уточнил Ваймс, сделав акцент на последней паре слов.
Фини отворил дверь камеры и поднял с земли мать, которая упала в обморок при мысли об обладании серебряными тарелками, отряхнул с нее траву и бросил через плечо:
— Нет, сэр. Просто для того, чтобы нечего было воровать. Моя матушка всегда говорила, что на деньги счастье не купишь.
«Верно, — подумал Ваймс. — То же самое твердила моя ма, но была очень рада моей первой получке, поскольку это означало, что мы сможем позволить себе обед, в котором будет что-то съедобное. Да и что такое счастье? Не более чем ложь, которой мы себя обманываем…»
Когда пунцовая от смущения госпожа Апшот удалилась за блюдом, Ваймс обратился к Фини:
— Только между нами, ты сам-то веришь в мою виновность?
— Нет, сэр! — немедленно заявил Фини.
— Ты ответил слишком быстро, молодой человек. Хочешь сказать, что это чутье копа? Потому что у меня ощущение, что ты не долго пробыл копом, и работы было не много. Я не специалист, но не представляю, чтобы свиньи часто тебе лгали.
Фини тяжело вздохнул.
— Знаете, сэр. — тихо сказал он. — Мой дедушка был стрелянный воробей и умел читать людей. Он часто брал меня с собой, сэр, знакомил с людьми и когда мы отходили подальше, рассказывал их историю, вроде той, где кого-то застали на месте преступления с общественной курицей подмышкой…
Ваймс слушал с открытым ртом розовощекого, чисто выбритого юнца, который рассказывал об этой тихой и симпатичной сельской местности так, словно она была напичкана демонами, вырвавшимися из ада. Он разворачивал перед глазами Сэма широкое полотно преступлений, которое нуждалось в хорошей стирке: тут были не очень тяжкие преступления, в основном жестокость, тупоголовость и все, что обычно происходит благодаря беспечности и человеческой глупости. Разумеется, там где есть люди, там всегда найдется место преступлению. Это только кажется, что в тихом местечке, находящемся на краю света, все тихо и птички поют. И даже он, едва оказавшись тут, сразу же почувствовал, что творится нечто неладное, и вот он прямо в самом центре.
— Мой отец говорил, что ты почувствуешь покалывание. — Рассказывал Фини. — Он велел, наблюдай, слушай и не спускай глаз с каждого. Еще не родилось ни одного хорошего полицейского, в ком бы не сидел крохотный злодей, и это его зов. Он подсказывает: «Этот парень что-то скрывает». Или: «он напуган сильнее, чем должен быть», либо: «парень ведет себя нахально, потому что сильно нервничает». Вот, что это такое.
Ваймс был скорее восхищен, чем шокирован этой исповедью, хотя и не очень сильно.
— Итак, мистер Фини, вижу твой дед и отец все сделали верно. Значит, я посылаю тебе верный сигнал, так?
— Нет, сэр. Совсем нет. У моих деда с отцом бывало такое же раньше. Абсолютно чисто. Это заставляет нервничать. — Фини склонил голову на бок и добавил: — Прошу прощения, сэр. Кажется у нас возникла крохотная проблемка…
Констебль Апшот выскочил из камеры, хлопнув дверью, и убежал за здание. Раздался писк и визги, и потом Ваймс который все это время мирно сидел внутри, внезапно увидел в своих объятьях гоблинов. На самом деле гоблин был только один, но даже один гоблин в стесненном помещении больше, чем нужно. Начиная с запаха, и этим не заканчивается, поскольку он пронизывает весь мир. С другой стороны, это нельзя было назвать вонью, хотя от него пахло всеми веществами, которые только может произвести органическое существо. Любой житель Анк-Морпорка, который хоть раз бывал на его улицах был более или менее не восприимчив к вони, и, возвращаясь к запаху, его можно было бы даже назвать «изысканным ароматом», если бы известный коллекционер Дэйв из лавки «булавок и марок Дэйва» в очередной раз собирался расширить свою коллекцию. Но вы бы не смогли закупорить этот аромат, или как там это называется у коллекционеров, поскольку исключительный запах гоблина скорее ощущение. И это ощущение сродни тому, что вы чувствуете как разрушается эмаль на ваших зубах и одновременно с той же скоростью ржавеет все имеющееся у вас железо. Ваймс отпихнул существо в сторону, но оно вцепилось всеми конечностями, издав звук, который должен был быть голосом, но был скорее похож на грохот, который издает мешок, набитый орехами, когда на нем резво прыгает ваш отпрыск. Тем не менее, существо не нападало, если не считать биологического оружия. Оно цеплялось ногами и размахивало руками, так что Ваймс предотвратил попытку Фини оглушить существо официальной дубинкой, потому что, если сосредоточиться, было понятно, что гоблин пользовался словами и эти слова были:
— П-ливатсь! П-ливатсь! Мы хотеть справа п-ливатсь! Трепаватсь! Трепаватсь справа п-ливатсь! Так? Справа п-ливатсь!
Фини с другой стороны вопил:
— Вонючка! Ты, мелкий дьяволенок, я же говорил тебе, что с тобой сделаю, если хотя бы увижу, что ты снова воруешь помои для свиней? — И посмотрел на Ваймса в поисках поддержки. — Они же могут вас заразить чем-нибудь ужасным, сэр!
— Ты не прекратишь прыгать тут с этой треклятой дубинкой, парень? — Ваймс снова посмотрел на гоблина, который извивался в его хватке и сказал: — Теперь ты, маленький засранец. А ну, перестань вопить!
В крохотной камере стало тихо, только до сих пор звучало перемежающееся эхо: «Они пожирают собственных детей!» и «Справа п-ливатсь!» Последнее было от гоблина с простой и тщательно подобранной кличкой «Вонючка».
Переставший бояться гоблин ткнул когтистой лапкой в левое запястье Ваймса, взглянул в его лицо и сказал: «Справа п-ливатсь?» Это была мольба. Когтистая лапка постучала по ноге. «Справа п-ливатсь?» Создание указало на дверь и оглянулось на хмурящегося старшего констебля, а потом вновь обратилось к Ваймсу с усталым видом обреченного человека: «Справа-п-ливатсь? Мистсер поли-сисей-ски?»
Ваймс вынул из кармана табакерку. Можно было бы подумать, что он решил это сделать ради ее содержимого, но это была своего рода церемония, которая помогала выиграть время и дать подумать, гораздо большее, чем прикуривая сигару. Наконец, Сэм произнес:
— Так вот, старший констебль, у нас тут имеется кое-кто, умоляющий вас о справедливости. Что вы намерены предпринять по этому поводу?
Растерявшийся Фини постарался собраться с мыслями:
— Но это же вонючий гоблин!
— И часто ты видишь их слоняющимися возле твоей кутузки? — Уточнил Ваймс, стараясь не закипеть.
— Только Вонючку, — ответил Фини, нахмурившись в сторону гоблина, который показал ему свой похожий на червячка язычок. — Он постоянно тут крутится. Остальным хорошо известно, что с ними будет, если их тут поймают.
Ваймс снова опустил взгляд на гоблина и приметил, что одна из ног существа плохо срослась после перелома. Сэм вертел в руке табакерку, не глядя на юношу.
— Но на месте полицейского я бы призадумался, что такого могло приключиться, чтобы бедолага вроде этого явился прямо в руки закона, рискуя быть изувеченным… снова?
Он снова шарил в потемках, но, черт побери, он так часто так поступал, что это можно считать отличным стартом.
Рука чесалась. Он постарался не замечать этого, но всего на секунду перед ним разверзлась пропасть и из головы исчезли все до единой мысли, кроме беспредельной мести. Сэм моргнул, и увидел вцепившегося в рукав гоблина, и начинавшего закипать Фини.
— Я ничего подобного не делал! И ни разу не видел!
— Но тебе известно о подобных фактах, не так ли? — Ваймс вновь вспомнил темноту, ее жажду мести. И в этот момент маленький гаденыш дотронулся до его руки. Сэм пришел в себя, но пожалел, что это произошло, потому что раз в каждом полицейском должен жить маленький преступник, это вовсе не означает, что коп должен шататься в придачу с демоном в качестве татуировки.
Фини больше не злился, потому что перепугался до чертиков:
— Епископ утверждает, что они демоны и назойливые существа, созданные в насмешку над человечеством.
— Я ничего не смыслю в епископах, — ответил Ваймс, — но здесь что-то творится, и я чувствую покалывание. С того самого дня, как сюда приехал. И это покалывание в моей руке. Послушай-ка, старший констебль. Если ты встречаешь подозреваемого от которого можно ожидать проблем, то его нужно спросить - будут ли с ним проблемы, и если он отвечает отрицательно, то нужно уточнить, может ли он доказать свою невиновность. Ясно? Тебе полагалось так спросить. Понял? И мой ответ, по порядку: к черту, нет! И да, ко всем чертям!
Крохотная когтистая лапка вновь поскребла рубашку Ваймса.
— Справа-п-ливатсь?
«О, боже! Мне казалось, до сих пор я был достаточно деликатен с парнем», — решил Ваймс.
— Старший констебль, стряслось что-то плохое, и ты знаешь, что что-то стряслось, ты одинок, так что было бы лучше подыскать себе помощника среди знакомых и кому можешь доверять. Например, кого-нибудь вроде меня, правда, в моем случае я подозреваемый, который был нанят всего за один пенни, — и тут Ваймс извлек на свет немного позеленевшую монету и предъявил ее обалдевшему Финни. — для оказания помощи в полицейских делах, как раз вроде этого. С этой стороны все будет нормально и разумно, и согласно процедуре, которую, дружок, написал я сам, уж можешь поверить. Я не равняю себя с законом, потому что ни одтин коп не может ставить себя наравне с законом. Коп всего лишь человек, но поутру будит его не будильник, а зов закона. До сих пор я был с тобой вежлив и деликатен, но неужели ты поверил, что я с радостью проведу ночь в свинарнике? Пришло время стать настоящим копом, дружок. Сперва дело, а бумажная возня потом - как я всегда поступаю. — Ваймс покосился на нетерпеливо подпрыгивающего гоблина.
— Давай, Вонючка, показывай дорогу.
— Но, командор! Моя мамуля как раз несет ужин! — сорвался на писк Фини, и Ваймс замешкался. Не стоит расстраивать старушку.
Пришло время выпустить герцога. Ваймс никогда ни перед кем не кланялся, но перед госпожой Апшот поклонился. Та едва не выронила поднос от подобного нарушения феодальных отношений.
— Мне ужасно жаль, дорогая госпожа Апшот, но я вынужден просить вас подержать ваше Ман-дог-сак-по для нас теплым, потому что ваш сын, следуя зову долга и его предков, попросил меня о помощи в делах неотложной важности, которые могут быть выполнены только таким ответственным молодым человеком как ваш парень.
Женщина едва не растаяла от гордости и счастья. Ваймс подтолкнул паренька к выходу.
— Сэр, блюдо называется Банг-сак-дак. А Ман-дог-сак-по мы делаем только по субботам. Мы приправляем его морковным пюре.
Ваймс вернулся и тепло пожал руку госпожи Апшот, сказав:
— Буду рад отведать и это блюдо, попозже, дорогая госпожа Апшот, но прошу простить меня - как вам наверняка известно, ваш сын очень строг в вопросах службы.
Назад: Глава 8
Дальше: Глава 10
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий