Понюшка

Книга: Понюшка
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6

Глава 5

Дома, в Овсяном переулке Ваймс с Сибиллой только раз за сутки ели вместе, в уютной кухне. Они садились друг напротив друга за столом, который был достаточно длинным, чтобы вместить всю ваймсову коллекцию: бутылочек с соусами, баночек с разнообразными горчицами, соленьями и, разумеется, чатни. Ваймс разделял популярное заблуждение, что ни одна банка не считается полностью пустой, если в ней хорошенько поскрести ложкой.
В поместье все было иначе. Во-первых, здесь было значительно больше блюд. Ваймс не вчера родился и даже не позавчера, но воздержался от комментариев.
Ваймсу с леди Сибиллой прислуживал Вилликинс. Строго говоря, это была не его работа, поскольку они находились вдали от городского дома, но говоря прямо, не каждый джентльмен джентльмена носит с собой в карманах идеально скроенного костюма целую коллекцию бронзовых кастетов.
— Чем же вы, мальчишки, занимались утром? — весело спросила Сибилла, когда тарелки опустели.
— Мы видели человека-вонючку! — заявил Сэм-младший. — Он целиком состоял из бороды и вонял! А еще мы нашли яблоню. У нее яблоки как какашки!
Леди Сибилла и бровью не повела.
— А на холм, похожий на пудинг залезали? А видели «га-га», «иго-го» и «бе-бе»?
— Видели, только там повсюду коровьи какашки! Я в одну наступил!
Младший Ваймс ждал ответа, и его мать ответила:
— Ну у тебя же есть твои новые деревенские сапоги, верно? Они как раз для того и нужны.
Сэм увидел, как лицо его сына расплылось в довольной улыбке. Между тем его мать продолжила:
— Твой дед всегда повторял мне: «увидишь в поле большую дымящуюся кучу - хорошенько пни ее. Она разлетится по окрестностям, что хорошо для почвы и потом вырастет отличная трава». — Она улыбнулась Ваймсу, заметив выражение его лица, и добавила:
— Это правда, дорогой. Большая часть работы фермера в навозе.
— Возможно, лишь бы он догадался, что в городе не стоит пинать кучки. — Ответил Ваймс. — Некоторые из них могут дать сдачи.
— Он должен побольше узнать о деревне. Ему следует знать, откуда мы получаем еду и как она добывается.
Это важно, Сэм!
— Разумеется, дорогая.
Леди Сибилла посмотрела на мужа так, как может только супруга.
— Оставь этот свой «послушный» тон, Сэм.
— Я не понимаю…
Но Сибилла вмешалась:
— Однажды Сэм-младший все это получит в наследство, и я хочу, чтобы он понимал, что к чему, а еще я хочу, чтобы ты расслабился и насладился отпуском. Позднее я возьму Сэма с собой на ферму, посмотреть на дойку и как собирают куриные яйца. — Она поднялась: — Но сперва я возьму его в фамильный склеп, чтобы навестить предков. — Она заметила панический взгляд мужа и быстро добавила: — Все в порядке, Сэм. Они не шатаются по округе. На самом деле они лежат в очень дорогих ящиках. Почему бы тебе не пойти с нами?
Сэм Ваймс был накоротке со смертью, и наоборот. Что его раздражало - это самоубийства. В основном это были повешения, потому что вариант прыжка в Анк с камнем на шее для самоубийства это уже чересчур, и не только по тому, что вам пришлось бы несколько раз грохнуться о твердую поверхность, прежде, чем удалось бы проломить твердую корку. И все самоубийства тоже приходилось расследовать, чтобы убедиться, что это не убийства, замаскированные под самоубийства. Был еще мистер Трупер, городской палач, который мог отправить вас в вечность так быстро и гладко, что вы ничего бы не заметили, и Ваймс слишком часто видел, что вытворяли любители.
Фамильный склеп семьи Овнец напомнил Ваймсу городской морг в конце рабочего дня. Там было «людно». Некоторые гробы были поставлены на ребро, и хотя они находились на полках, оставалось только надеяться, что они не попадают оттуда вниз. Ваймс беспомощно наблюдал как его жена ходит от одной таблички к другой, вслух читая имена сыну и коротко рассказывая про владельца гроба. Сам он чувствовал окутавшие его холод и бесконечную глубину времени, словно источаемые самими стенами склепа. Каково же его сынишке, узнать имена всех этих бессчетных, ушедших в века, дедушек и бабушек? Сам Ваймс не знал даже своего отца. Его мама рассказывала ему, что того переехала телега, но Ваймс подозревал, если это правда, значит это была телега с пивом, которая «переезжала» его не раз. О, разумеется, был еще Старик Камнелиц, ныне реабилитированный цареубийца, у которого была даже собственная статуя в городе, и которую не трогали городские граффити, поскольку Ваймс отчетливо дал понять, что именно он сделает с «художником».
Но Старик Камнелиц был всего лишь вехой в истории, своего рода правдивой сказкой. Между ним и Сэмом Ваймсом не было прямой связи, только болезненная бездна.
И все же, Сэм-младший однажды станет герцогом, и за эту мысль стоило цепляться. Ему не придется расти с беспокойной мыслью о том, кто он, потому что ему это будет известно, и влияние с материнской стороны должно перевесить ненормальный груз того факта, что его отцом является Сэмуэль Ваймс. Сэм-младший сможет вернуть мир на правильный путь. Для этого нужна уверенность в себе, а целая куча (по всей видимости) чокнутых предков поможет произвести впечатление на людей с улицы, а Ваймс знал много улиц и много людей.
Вилликинс не был полностью откровенен. Даже городским нравятся личности, особенно злобные или довольно интересные, чтобы добавить живости в бесконечное цирковое представление, которым является уличная жизнь Анк-Морпока, и если иметь пьянчугу отца просто социальная оплошность, то иметь пра-пра-прадедушку, который пил столько бренди, что его моча вполне вероятно была огнеопасна и который появлялся дома только для того, чтобы пообедать палтусом с жареным гусем на закуску (с подходящим вином), а так же до рассвета играть в седло поросенка со своими дружками и отыграть все проигранное ранее… ну, народу нравятся такие штуки, и подобные личности, которые способны пнуть остальной мир под зад и прикрикнуть вслед. Не таким ли предком стоит гордиться?
— Думаю… мне стоит пойти прогуляться, — заявил Ваймс. — Знаешь, оглядеться, самостоятельно разобраться кто чем здесь в деревне дышит.
— Возьми Вилликинса за компанию, дорогой, — предложила леди Сибилла. — Просто на всякий случай.
— На случай чего, родная? Я каждую ночь хожу один по улицам, не так ли? Не думаю, что, отправляясь на прогулку по деревне, мне стоит надевать стальную каску. Мне просто хочется понять дух этого места. Хочу взглянуть на цветочки, чтобы проверить, действительно ли они как должны вселяют в меня радость, или что им полагается делать? А так же постараюсь не пропустить редкую камышовку-поганку и полюбуюсь на бабочек. Я много читал про природу в книгах, так что, думаю, я сумею сам за себя постоять, милая. Командующий Стражи не боится испачкаться о грязную мухоловку!
Леди Сибилла по опыту знала, когда стоит возражать, а когда нет, поэтому удовольствовалась таким ответом:
— По крайней мере, дорогой, постарайся никого не расстраивать, ладно?
Прогулка Ваймса не успела начаться, как через десять минут он полностью заблудился. Не физически, а метафорически, духовно, перипатетически. Аромат, источаемый живой изгородью, по сравнению с устойчивой городской вонью не имел для него осязаемой формы, а так же Ваймс не имел ни малейшего понятия, что может шуршать в листве. Он сумел признать в пасущихся животных телок и бычков, но только потому, что часто ходил мимо района боен, но тут животные не были полубезумны от страха, а казалось осторожно за ним наблюдают и делают заметки. Верно! В этом и дело. Мир перевернулся с ног наголову! Он был копом, всегда им оставался, и умрет копом. Нельзя перестать быть копом, и прогуливаясь по городу для всех он оставался почти невидимкой, за исключением тех, кто поставил целью своего бизнеса замечать копов, и чья жизнь зависела от того, кто кого заметит раньше. Ты в основном просто часть декораций, пока не раздастся чей-нибудь крик, звон разбитого стекла или звук шагов преступника, которые выведут тебя на первый план.
А тут всё и вся наблюдали за ним. Какие-то создания улепетывали за изгородь, взлетали в панике или подозрительно шуршали в подлеске. Здесь он был чужаком, нарушителем, нежелательной личностью.
Сэм свернул и увидел деревню. Он еще издали заметил дым, но ведущие туда дорожки и тропинки были так перепутаны и пересекались под разными углами в изгородях и в рядах деревьев, образуя завлекательные тенистые туннели, что совершенно сбивали столку и путали чувство направления, которого и так не было в помине.
К тому времени когда Ваймс выбрался на длинную пыльную тропинку с крытыми соломой домиками с каждой стороны, он совершенно запутался, вспотел и был в смятении. Впереди он увидел крупную хижину с надписью «Бар» на крыше и, в частности, трех стариков, сидевших на лавочке и с надеждой наблюдавших за приближением Ваймса. В их взглядах читался вопрос, не он ли тот добрый малый, что угостит их пинтой пива. Одежда на них казалась прибита гвоздями. Когда он подошел поближе, один что-то сказал двум приятелям и все трое поднялись ему навстречу, приложив пальцы к шляпам. Один из них сказал:
— Бробрый пень, вшачесть, — фраза, которую Ваймс сумел понять только после небольшого анализа. Последовал также многозначительный кивок в сторону пустых кружек, подсказывая что они, и в самом деле, пусты, и данную аномалию требуется устранить.
Ваймс знал, что от него хотят. В Анк-Морпорке не было ни одного бара, где бы не нашлось копии этой троицы, греющейся снаружи на солнышке, и всегда готовых поведать прохожему о добрых старых деньках, например, когда их кружки были полны. И весь их внешний вид подсказывал, чтобы ты наполнил им кружки дешевым пивом и получил в ответ: «Вот уж спасибо, добрый человек», и, вполне возможно, немножко информации о том, кого за каким занятием видели, с кем и когда. В общем льют воду на полицейскую мельницу.
Но едва другой старик что-то быстро шепнул своим приятелям их выражение изменилось.
Они дружно сели на скамейку, словно изображая полнейшую невинность, но не выпуская из рук пустую посуду, потому что… ну, никогда не знаешь наверняка, как повернется дело. Вывеска над дверью заведения гласила, что это «Голова Гоблина».
Напротив бара находилось большое открытое пространство, как говорят местные, с лугом. На нем паслись несколько овец, а в дальнем конце находилось какое-то сооружение из переплетенных кусков дерева, назначение которого Ваймс не сумел определить. Однако, он был знаком с термином «выпас для скота», но никогда не видел ничего подобного.
В Анк-Морпорке с выпасами было туго.
В баре пахло застарелым пивом. Это помогло избавиться от соблазна, хотя Ваймс уже много лет был «в завязке», и при случае мог справиться с рюмочкой шерри на официальном приёме, в особенности потому, что его ненавидел. Вонь застарелого пива имела схожий эффект. При тусклом свете жалких окон Ваймс разглядел пожилого мужчину, старательно полирующего кружку полотенцем. Мужчина взглянул на Ваймса и кивнул. Это был простой кивок, который везде понимался одинаково: «Я вас вижу, вы видите меня. Только от вас зависит, что мы будем делать дальше». Хотя некоторые из владельцев заведений умели вкладывать в подобный кивок еще и сообщение о том, что под стойкой дожидается двухфутовая свинцовая труба, на случай, если вечеринка перестанет быть томной.
Ваймс спросил:
— Тут подают что-нибудь без-алкогольное?
Бармен очень аккуратно повесил кружку на крюк над стойкой, взглянул Ваймсу в лицо и беззлобно ответил:
— Видите ли, сэр, это то, что мы здесь называем «баром». Без алкоголя народу здесь станет скучно. — Он секунду побарабанил пальцами по стойке, а потом неуверенно добавил: — Моя жена варит пиво из корнеплодов. Сойдет?
— Из каких именно?
— Из свеклы, сэр. Она поддерживает в человеке регулярность.
— Отлично. Я всегда считал себя очень регулярным человеком, — ответил Ваймс. — Налей пинту. Хотя нет, достаточно половины. Спасибо.
Последовал очередной кивок, и мужчина быстро исчез за стойкой и тут же появился с большим стаканом, наполненным красной жидкостью с пеной.
— Вот, — сказал он, аккуратно поставив сосуд на стойку. — Мы не разливаем его по оловянным кружкам, потому что оно что-то делает с металлом. За счет заведения, сэр. Меня зовут Джимини, владелец «Головы Гоблина». Осмелюсь предположить, что знаю вас. Моя дочь служит горничной в большом доме, и я тут каждому рад, так как владелец бара друг каждому, у кого в карманах водятся деньжата, а так же любому по своей личной прихоти. Даже тем, кто временно на мели, что, на данный момент, не относится к трем приставалам снаружи. Бармен видит, что бывает с каждым после двух пинт пива, и для него не существует причин для дискриминации.
Джимини подмигнул Ваймсу, который в ответ протянул руку со словами:
— Тогда я с удовольствием пожму руку республиканцу!
Ваймсу была знакома эта нелепая молитва. Каждый, кто работал за барной стойкой, считал себя одним из величайших мыслителей, и было разумно ему подыграть. После рукопожатия он добавил:
— Вкус вполне ничего. Немного острый.
— Верно, сэр. Моя жена кладет туда чилли и семена сельдерея, чтобы пьющий мог поверить, что он пьет нечто забористое.
Ваймс облокотился на стойку, почувствовав необъяснимый покой. Стена над баром была увешена головами мертвых животных, в основном украшенных рогами и клыками, тем более шокирующим для Сэма было в неясном свете увидеть среди остальных чучел голову гоблина. «Спокойно, — сказал он себе. — У меня отпуск, и это скорее всего случилось давным-давно. Древняя история», и он сделал вид, что все в порядке.
Джимини занимался полудюжиной неотложных дел, которые всегда способен отыскать бармен, порой поглядывая в сторону своего единственного клиента. Ваймс подумал пару мгновений и сказал:
— Нельзя ли, мистер Джимини, передать пинту тем джентльменам снаружи, и добавить в каждую кружку бренди, чтобы они знали, что пьют нечто забористое?
— Их зовут Длинный Том, Короткий Том и Том-Том, — ответил Джимини, доставая кружки. — Приятные ребята, кстати, тройняшки. Вполне самостоятельные, хотя, вы могли бы сказать про них, что у них одна голова на всех, и не самая светлая к тому же. Хотя, вполне сойдет, чтобы пугать ворон.
— И всех троих зовут Том? — уточнил Ваймс.
— Верно. Так уж случилось, что это у них семейное. Видите ли, их отца тоже звали Томом. Может их так назвали, чтобы не путать. Их просто запутать. Они сейчас на мели, но если вы дадите им работу, они ее выполнят, потом переделают и будут продолжать до тех пор, пока вы не скажете им остановиться. В деревне нет попрошаек, ясно? Здесь всегда найдется работенка. После того, как вы уйдете, я налью им по капельке бренди. Не стоит их запутывать, если вы уловили мою мысль.
Хозяин поставил кружки на поднос и исчез в ярком после полумрака бара дверном проеме. Ваймс быстро нырнул за стойку бара и, не останавливаясь, вынырнул обратно. Пару секунд спустя Ваймс как ни в чем ни бывало стоял облокотившись у стойки. В этот миг в открытую дверь заглянули три лица. С некоторым опасением Ваймсу были продемонстрированы три поднятых вверх больших пальца, и лица вновь исчезли из вида, на случай, если Сэму вздумается взорваться или у него вдруг вырастут рога.
Джимини вернулся в бар с пустым подносом и наградил Ваймса довольной улыбкой.
— Вы завели себе новых друзей, сэр, но не смею вас задерживать. Уверен, у вас еще много дел.
«Он коп, — подумал Ваймс. — Я могу отличить полицейскую дубинку с первого взгляда. Это же заветная мечта любого копа: уйти в отставку с улиц и завести где-нибудь небольшой бар. А поскольку ты коп, и невозможно перестать быть им, то ты в курсе всех дел. Я знаю, кто ты, а ты не знаешь, что я знаю. И со своих позиций я могу назвать это результатом. Но вам придется подождать, мистер Джимини. Я знаю, где вы живете».
Ваймс издалека услышал медленную и тяжелую поступь. К бару начали подтягиваться местные в рабочей одежде с разнообразными штуками, которые большинство опознало бы как сельскохозяйственные инструменты, а Ваймс мысленно определил как оружие, пригодное для нападения. Неприятельские войска остановились за дверью, и Ваймс услышал перешептывание. Все три Тома рассказали свежие новости, которые были восприняты с недоверием или даже с презрением. Наконец, было принято какое-то решение. Не слишком радостно.
Неприятель двинулся внутрь, и мозг Ваймса моментально подготовил на них справку. Экспонат номер один был стариком с длинной белой бородой, и, о небеса, в смокинге. Они в самом деле здесь их носят?
Вне зависимости от его имени остальные скорее всего звали его «дедом». Он робко коснулся указательным пальцем лба, отсалютовав всем, и двинулся к барной стойке. Дело было сделано. У него в руках был огромный крюк - не самое милое оружие. Экспонат номер два был с лопатой, которую, если человек умеет с нею обращаться, можно использовать и как топор, и как дубину.
От Ваймса не ускользнуло, что и этот тип был в смокинге, а его приветствие было похоже на слабое подобие взмаха рукой.
Номер три нес в руке ящик с инструментами (ужасное оружие, если размахивать аккуратно), он быстро прошмыгнул мимо Ваймса, едва удостоив его взглядом. Он выглядел юным и довольно худощавым, но даже при этом, с ящиком можно развить неплохую инерцию. Четвертым шел еще один пожилой селянин в кузнечном фартуке, но сшитом неверно, из чего Ваймс заключил, что тот не кузнец, а коновал. И по смыслу эта профессия ему хорошо подходила: мужчина был низкого роста и сухощавым, что было удобно, чтобы залезать под лошадь. Коновал поприветствовал вполне радушно, и Ваймс не сумел определить, было ли под фартуком спрятано что-то опасное. Ваймс ничего не мог поделать с этими вычислениями. Это просто часть работы. Даже когда не ожидаешь неприятностей, на самом деле ты их ожидаешь.
Вдруг все в помещении замерли.
Рядом с мистером Джимини возник несколько бессвязный разговор, который мгновенно стих. В баре появился кузнец. Настоящий засранец. Все чувства Ваймса забили во все колокола. Это вам не страждественские колокольчики. Они грохотали. Окинув коротким взглядом комнату, человек так напористо направился к стойке, что готов был либо врезаться, либо пройти прямо сквозь в нее, и даже сквозь Ваймса. Сэм как бы невзначай подхватил свой стакан с опасного пути, чтобы не позволить хулигану его «случайно» опрокинуть.
— Мистер Джимини! — крикнул Ваймс. — Поставьте выпивку этим джентльменам за мой счет, хорошо?
Это вызвало несколько одобрительных возгласов среди вновь пришедших, но кузнец грохнул рукой похожей на лопату по стойке так, что зазвенели стаканы.
— Я не желаю пить с теми, кто угнетает бедняков!
Ваймс выдержал его взгляд и ответил:
— Прошу прощения, не захватил сегодня с собой свой гнёт. — Это было глупо, потому что парочка выпивох у бара хихикнула, затушив пламя, которое кузнец позабыл оставить на работе, и это сильнее его разозлило
— Кто ты такой, что считаешь себя лучше меня?
Ваймс пожал плечами и ответил:
— Не знал, что я лучше. — А сам лихорадочно думал: «Ты смотришь на меня как важная шишка в маленьком сообществе, и считаешь, что ты крутой, потому что сильный и металл, с которым ты работаешь не может ускользнуть тебе за спину и дать по орехам. Чёрт подери, ты просто болван! Даже капрал Шноббс мог бы сбить тебя с ног, прицельно дав в развилку между ног, а ты бы даже ничего не понял».
Как всякий, кто боится, что будет разбито что-нибудь дорогостоящее, мистер Джимини метнулся к смутьяну и схватил его за руку со словами:
— Ну хватит уже, Джетро. Не устраивай сцен. Его милость просто зашёл выпить, как и любой у кого есть на то право…
Это, казалось, возымело действие, но на лице Джетро застыло агрессивное выражение, накалив атмосферу. Судя по лицам остальных присутствующих они уже привыкли к подобным представлениям. Только никудышный коп не сумел бы прочесть публику в баре, а Ваймс был способен написать целую энциклопедию с комментариями.
В каждом обществе есть свои заводилы, сумасшедшие, или политики-самоучки. Обычно их терпят, потому что они добавляют обществу каплю развлечения, а на их выходки обычно пожимают плечами и говорят: «Просто он такой, какой есть», тучи рассеиваются, и все опять идет своим чередом. Но Джетро, который уселся в угол, обхватив пивную кружку, словно лев свою добычу, Джетро, по каталогу рисков Ваймса, был пороховой бочкой с зажжённым фитилем. Разумеется, миру порой просто необходимы взрывы, просто не хотелось бы, чтобы он взрывался там, где пьет Ваймс.
Ваймс заметил, что бар снова наполняется, в основном другими сыновьями земли, а так же другими людьми, которые, в не зависимости от того, являлись ли они джентльменами или нет, желали бы, чтобы их так называли. Они носили разноцветные шляпы, белые штаны и без умолку разговаривали.
Снаружи тоже продолжалась активность. На лужайку перед баром прибывали лошади и телеги. Откуда-то слышался стук молота, а за стойкой теперь вовсю хозяйничала жена Джимини, пока её муж носился взад-вперёд с подносом. Джетро сидел в своём уголке словно поджидая удобного момента, периодически бросая в сторону Ваймса острые «кинжальные» взгляды, а так же, по возможности, «кулачные» и «пиночные».
Ваймс решил смотреть в окно. К сожалению в баре оно было самым ужасающим предметом интерьера и довольно колоритным: оно состояло из множества круглых кусочков стекла, сложенных вместе с помощью свинцового оклада. Их предназначение было в том, чтобы пропускать свет внутрь, а не для того, чтобы смотреть наружу, поскольку стекло настолько хаотично преломляло свет, что он фактически ломался пополам. В один кусочек был виден огромный белый кит, который, возможно, на самом деле являлся овцой, но только пока существо не двигалось. Тогда оно превращалось в чудовищную белую поганку. Прохожий оказался без головы, пока не попал в другой кусочек окна, где превратился в один единственный ненормального размера глаз. Сэму-младшему это наверняка понравилось бы, но его отец предпочел временную слепоту, поэтому решил выйти на свет.
«Ага, — подумал он. — Затевается какая-то игра. Ну что ж».
Ваймсу не нравились игры, потому что они вызывали столпотворение, а толпа задает много дополнительной работы копам. Но сейчас-то он был в отпуске, верно? Странное чувство, поэтому он забыл про бар и превратился в обычного зеваку. Он даже не мог припомнить, когда выступал в подобной роли в последний раз. Чувствовал себя… очень уязвимо. Сэм подошел к одному из участников, который забивал какие-то колышки в землю, и спросил:
— Так, что тут у нас происходит?
Поняв, что он ведет себя скорее как коп, а не обычный гражданин, Сэм быстро добавил:
— Если вы, конечно, не против моего вопроса.
Человек выпрямился. Он тоже был в цветной шляпе.
— Вы что, сэр, никогда не видели игру в горшкет? Это же лучшая из игр!
Мистер Гражданин Ваймс изо всех сил постарался сделать вид, что ему очень интересны подробности. Судя по воодушевлению на лице его собеседника, Сэму предстояло узнать правила игры вне зависимости от собственного желания.
«Что ж, — решил он. — Я сам спросил…»
— На первый взгляд, сэр, горшкет похож на любую другую игру с мячом, где противники всеми силами с помощью рук, биты или других устройств пытаются забить гол в ворота своих соперников. Однако, крокет был придуман в теологическом колледже святого Онана в Ветчине - на - Ржи во время игры в крокет, когда новый священник Джексон Чистополе, который теперь стал епископом квирмским, взял свой молоток двумя руками и вместо того, чтобы легонько стукнуть по мячу…
После этого Ваймс сдался, и не только потому, что правила игры были абсолютно непонятны, но и потому что молодой человек позволил своему энтузиазму вырваться наружу и помешать изложить вещи в разумном порядке. Это означало, что поток информации постоянно прерывался всевозможными отступлениями типа: «прошу прощения, мне следовало объяснить раньше, что второй конус не выставляется больше одного раза за гейм, и в обычной игре может быть только один «холм», если конечно, мы говорим о королевском горшкете…
Ваймс умер… солнце упало с неба, злой крокодил проглотил мир, звезды взорвались и пропали, надежда с бульканьем стекла в воронку забвения, твердь заполнилась газом и сгорела. Возникло новое небо, новый диск и, воистину, возможно, даже скорее всего, из моря выползла какая-то живность или не выползала, потому что, может быть, была создана каким-то божеством - тут все зависит от точки зрения верующего. Ящерицы скинули лишнюю чешую, а может и не сбрасывали, потому что сразу превратились в птиц, а червячки в бабочек. Из семечка яблока вырос банан, и, очень вероятно, потянувшаяся за ним обезьяна упала с яблони на голову и вдруг поняла - жизнь-то прекраснее, если ее не тратить на висение на чем-то там, и всего лишь за какие-то пару миллионов лет, за которые придумали штаны и декоративные полосатые шляпы… наконец, придумали горшкет, и вот, переродившись волшебным образом, появился Ваймс. Слегка ошарашенный, стоявший на лугу посредине деревни, глядя в улыбающееся лицо спортсмена-энтузиаста.
Все, что он сумел сказать:
— Ох ты, это было познавательно. Большое спасибо. С нетерпением жду начала игры.
На этом месте он решил, что следующим в плане будет быстрое отступление домой, но этому не суждено было осуществиться. За спиной, к сожалению, раздался до боли знакомый голос:
— Эй, ты. Я говорю, эй, ты! Да, ты! Ты же, Ваймс?
Это оказался лорд Ржав, беспощадный старый боевой конь Анк-Морпорка, без чьего уникального восприятия стратегии и тактики никогда не случилось бы столь кроваво доставшихся побед в нескольких войнах. Сейчас он сидел в кресле-каталке, новомодном чуде техники, которое толкал человек, чья жизнь, зная характер его милости, вполне возможно, была совершенно невыносима.
Но ненависть живет недолго, и за последнее время Ваймс понял, что Ржав не более, чем титулованный идиот, ставший с возрастом совершенно беспомощным, но все еще обладающий раздражающим голосом, который, если его направить в нужную сторону, вполне мог сгодиться для валки леса. Поэтому лорд Ржав больше не был проблемой. Без сомнения пройдет всего пару лет, и он будет ржаветь с миром. Где-то глубоко в своем черством сердце Ваймс восхищался старым сварливым мясником с его вечнозеленой самооценкой и абсолютной готовностью ни о чем не менять свое мнение ни при каких обстоятельствах. Старик воспринял факт, что Ваймс, презренный коп, стал герцогом, а стало быть куда знатнее его самого, как невозможный, поэтому просто его проигнорировал. В списке Ваймса лорд Ржав был опасным шутом, но была одна тонкость - вместе с тем был отчаянно, если не самоубийственно, храбрым. И все бы ничего, если б не самоубийство тех бедолаг и глупцов, которые следовали за ним в бой.
Свидетели говорили, что это нечто сверхъестественное: Ржав, не моргнув глазом, бросался галопом прямо в пасть смерти во главе войска, но стрелы и булавы летели мимо, без счета поражая тех, кто следовал за ним. Это подтверждали свидетели, точнее те, кому посчастливилось наблюдать сражения, укрывшись за подходящими по размеру спасительными камнями. Возможно Ржав умел игнорировать и летящие прямо в него стрелы, но от возраста невозможно отмахнуться просто так, и старик, так и не ставший менее несносным, имел слегка пожухлый вид.
Невероятно, но Ржав улыбнулся Ваймсу и сказал:
— Впервые вижу вас здесь, Ваймс. Неужели Сибилла решила вернуться к своим корням?
— Она хочет, чтобы Сэм-младший слегка испачкал ботинки, Ржав.
— Отлично, что! Это на пользу мальчугану, и поможет ему стать мужчиной, что!
Ваймс так и не понял, откуда в нем берется это взрывное «что». «В конце концов, — решил он, — какой смысл просто кричать «что» без какой-либо видимой причины? Или «что, что»? Зачем это? Почему «что»? Эти «что» были вколочены в разговор, но какого черта, что?»
— А здесь, что, по какому-нибудь официальному делу?
Мысли Ваймса так быстро понеслись вскачь, что Ржав мог расслышать как завизжали прокручивающиеся колеса. Он изучил тон, вид собеседника, тот незначительный, небольшой, но все же ощутимый намек на надежду, что ответ будет «нет», и позволил ему предположить, что бросить котенка в голубятню будет хорошей мыслью.
Ваймс рассмеялся.
— Ну, Ржав. Сибилла все уши прожужжала о приезде сюда с тех самых пор, как родился Сэм-младший, а в этом году топнула ногой. И я решил, что приказ от супруги следует понимать как официальный, когда! — Ваймс заметил, что человек, стоявший за креслом, попытался скрыть улыбку, особенно когда Ржав ответил громогласным: «Что?!»
Ваймс решил не вставлять: «где?», и вместо этого экспромтом сказал:
— Что ж, вы же сами все знаете, лорд Ржав. Полицейский везде найдет преступление, если решит взглянуть повнимательнее.
Улыбка лорда Ржава осталась, но слегка поувяла, когда он ответил:
— Я бы прислушался к совету вашей доброй жены, Ваймс. Не думаю, что вы найдете здесь что-нибудь стоящее! — Не последовало никакого «что», и это отсутствие «присутствия» каким-то образом послужило своеобразным акцентом.
Ваймс нашел, что всегда полезно занять глупую часть мозга какой-нибудь работой, чтобы разгрузить важную часть, и не мешать ей исполнять важную работу. Поэтому он полчаса следил за первой в своей жизни игрой в горшкет, пока внутренний будильник не подсказал ему, что ему следует вернуться в поместье, дабы успеть почитать Сэму-младшему - желательно что-нибудь такое, где при удаче на каждой странице не будут упоминаться какашки, и потом перенести его в постель.
Его своевременное прибытие было встречено удовлетворительным кивком Сибиллы, которая робко передала ему новую книгу для сына.
Ваймс взглянул на обложку. Название гласило «Мир какашек». Когда его жена отошла, Ваймс быстренько пролистал книгу. Что ж, нужно признать, что мир не стоит на месте, и современные сказки больше не рассказывают про маленьких созданий с крылышками. Переворачивая страницу за страницей, Ваймсу пришло в голову, что кто бы ни написал эту книгу, ему было отлично известно, что может заставить описаться от смеха детишек вроде Сэма-младшего. Отрывок про сплав по реке заставил улыбнуться даже самого Ваймса. Вперемешку с копрологией попадался и интересный материал про септические баки и ассенизаторов, золотарей и о том, как собачьи экскременты помогают выделывать первоклассную кожу, и прочие вещи, про которые вы никогда бы не подумали, что вам следует знать, но когда-то слышали и это отложилось в памяти.
Как оказалось это был тот же автор, что написал «Пись-пись», и если бы Ваймса попросили проголосовать за лучшую книгу, то он отдал бы свой голос именно за «Пись-пись». Его энтузиазм, видимо, подогревался каким-то тайным бесом, который подталкивал Ваймса дополнительно озвучивать все встречавшиеся в книге события.
Позже, после ужина, Сибилла спросила его, как прошел вечер. Особенно она заинтересовалась, когда он сообщил, что видел игру в горшкет.
— О, они до сих пор играют? Как чудесно! И как все прошло?
Ваймс отложил нож с вилкой и на пару секунд задумчиво уставился в потолок, а потом ответил:
— Так, я какое-то время болтал с лордом Ржавом, и, разумеется, спешил, потому что мне нужно было к младшему, но удача улыбалась «священникам», когда их пробивающий сумел окопать пару «фермеров», удачно использовав короб. Было несколько обращений к судье, он даже сломал свой молоток во время разбора дела, но на мой взгляд, его решение было вполне обосновано, поскольку «фермеры» сыграли ястребиный обход. — Он перевел дыхание. — Когда игра возобновилась, «фермеры» так и не сумели найти свою игру, но получили передышку, когда на центр поля вышла овца, и «священники», решив, что игра закончилась, слишком расслабились, и в это время Джей Хиггинс совершил великолепный подпил под животом жвачного…
Наконец, поняв, что тарелки остывают, Сибилла остановила Ваймса, со словами:
— Сэм! Как ты успел стать экспертом в этой благородной игре?
Ваймс снова взял приборы:
— Прошу, даже не спрашивай, — он вздохнул. В это время в его голове крохотный голосок сказал: «лорд Ржав сказал мне, что здесь мне нечего делать. О, боже! Разве мне не стоит узнать, что именно, что?»
Он прочистил горло и сказал:
— Сибилла, ты сама заглядывала в книгу, которую я читал Сэму?
— Конечно, дорогой. Фелисити Бидл самая известная детская писательница. Она пишет уже давно.
Она написала «Мелвин и большая варка», «Джоффри и волшебная наволочка», «Утенок, который считал себя слоном»…
— А про слона, который считает себя утенком не писала?
— Нет, Сэм, потому что это было бы глупо. О, а еще она написала «про Дафну и ковыряние в носу», а за «Большую проблему Гастона» ей в пятый раз присудили премию Глэдис Х. Дж. Фергюсон. Заметил, она помогает заинтересовать детей чтением книг?
— Да, — ответил Ваймс, — но в них написано про какашки и безумную утку!
— Сэм, это же неотъемлемая часть человеческой жизни, так что не будь ханжой. Сэм-младший теперь настоящий деревенский мальчуган, и я очень им горжусь. Ему нравятся книги, и в этом все дело! Мисс Бидл спонсирует программу стипендий квирмского колледжа благородных девиц. Она могла бы очень разбогатеть, но я слышала, она приобрела яблоневый коттедж - его отсюда видно, он на другой стороне холма. И думаю, было бы правильно, если не возражаешь, чтобы мы пригласили ее в гости в поместье.
— Разумеется, — ответил Ваймс, хотя его покорность полностью объяснялась тем, как был сформулирован вопрос его супругой и с какими интонациями задан, так что вопрос о приглашении мисс Бидл был решен.
Этой ночью Ваймс спал намного лучше, в основном благодаря тому, что где-то неподалеку его поджидала загадка, которая требовала решения. От предвкушения у него даже зудели пальцы.
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий