Похищенная, или Заложница игры

Глава 7
ДРЕВНЯЯ МАГИЯ

Новую девушку звали Роххи. Этой ночью Марк наконец узнал ее имя. Спросил, прежде чем заняться с ней… нет, не любовью. Выплеском отдачи.
Она встретила его улыбкой. В прошлый раз мужчина был с ней ласков. Подарил наслаждение, которого Роххи еще не знала в своей жизни. Она поверила, что такое наслаждение будет ждать ее каждый раз, когда черноглазый господин переступит порог ее комнаты. Поверила, что попала в чудесную сказку.
Когда Марк уходил, Роххи не улыбалась. Больше она никогда не улыбнется, увидев его. Как не улыбалась Тессо.
Арелато страдал от отдачи почти сотню лет. Это была его расплата за магию игнов — древнего народа, обитавшего на перешейке между Северной и Южной Мерканами. Могучие чародеи, способные воздвигать горы, менять направления рек и даже замедлять вращение земного шара, покинули мир восемь тысяч лет назад.
Знания об их могуществе сохранились, высеченные иероглифами в гигантских пещерах Диль’Эре между материками. Четыре года Марк безвылазно провел в подземельях за расшифровкой иероглифов. Тогда он еще не правил орденом Ранду, а был одним из старших магистров.
Разумеется, он знал, как и любой мерканский маг, что знания игнов смертельно опасны для людей. Но верил в себя и не боялся риска. Он вышел из-под земли, обогащенный новыми знаниями, новыми заклятиями, новой силой. Приобрел вес в глазах других магов Ранду.
Когда умер Великий Магистр ордена, Марка избрали его преемником. Тогда никто не знал, что вместе с силой игнов он заполучил проклятие отдачи. Оно лишало его контроля — над поступками, эмоциями и магией. Чувства и заклятия становились неуправляемыми. Разрушительными.
Поначалу он справлялся сам, выплескивая отдачу в разрушении ненужных предметов, или сотворял их в псевдореальности, а потом уничтожал. Чем больше росла сила, чем мощнее заклятия он применял, тем сильнее ударяла отдача.
Когда орден Дорамон впервые напал на резиденцию Ранду, замок устоял благодаря одному лишь Арелато. Он сразу почувствовал врага и отразил удар. Но после этого сам едва не уничтожил собственный орден. Так орден Ранду узнал о проблеме своего Великого Магистра.
Старшие магистры, приближенные к нему, начали искать решение. Несколько недель экспериментов — и они установили: отдачу может принять женщина во время интимного акта с Арелато. Это причиняло ей страдания, но что значили для магов Ранду мучения одного человека по сравнению с выживанием ордена?
Если у женщины был магический дар, она вбирала и накапливала отдачу. В нужный момент можно было взять скопившуюся силу и обрушить на любого противника. Например, на магов Дорамон.
Вот только до нужного момента она могла не дожить. Груз отдачи доводил волшебницу до убийственного истощения.
Арелато отказался использовать женщин Ранду — магистров и послушниц. Оршава настырно убеждала его создать резервуар. Но Марк не хотел рисковать. Каждый маг был на счету в этой войне. А Великий Магистр был обязан защищать и оберегать свой орден, а не изводить его адептов сомнительными экспериментами.
Он приказал приводить к нему простых девушек без дара — крестьянок, рыбачек, городскую бедноту. Тех, кого не станут искать. Они не годились для создания резервуара, зато отдача не убивала их — если связь с Арелато была недолгой. А он всегда отсылал девушек назад до того, как разрушения делались необратимыми.
Марк не был жестоким. Всего-навсего практичным. Существовала проблема, которую нужно решить. Девушки и их боль были только средством.
Подчас он переступал и эту грань — как с Тессо. К дочери рыбака он привязался по-настоящему. За четырнадцать лет осады команда «охотников» научилась не промахиваться мимо вкусов главы ордена. Ведь чтобы перенос отдачи сработал, жертва должна быть желанна Великому Магистру. Искреннее влечение было непременным условием.
И лучше всех его вкусы знала Оршава — вкусы, которым сама не соответствовала. Это она привела ему Тессо. Мягкую, трепетно-робкую, с глазами лесной лани. Марк дарил ей платья и драгоценности, которые девушке негде было носить, запертой в замке на горе Тардиль.
Ему было невыносимо видеть ужас и боль в ее глазах. Но отдача требовала выхода. В последний месяц он подумывал завести другую девушку для отдачи, а Тессо оставить любовницей.
Вот только страх, который поселился в ее глазах, уже невозможно было изгнать, разгладить нежными ласками и подарками. Для Тессо он навек превратился в мучителя и палача.
И он просто отпустил ее. Из замка Ранду, из своей жизни — и из своего сердца. Отправил в родную деревню вместе со шкатулкой подаренных драгоценностей, с ворохом шелковой и парчовой одежды.
До конца дней Тессо будет вспоминать эти месяцы как страшный кошмар и благодарить Бога, что он закончился. Он, Арелато, стал ее демоном-мучителем.
На ее место пришла Роххи. Она не уступала красотой Тессо, но не затронула ни одной струнки в сердце Великого Магистра. Выплескивая отдачу в любовных ласках, Марк не испытывал ни сострадания, ни раскаяния за то, что вынужден делать это с ней. Лишь легкую жалость, которая не мешала избавляться от отдачи.
Роххи — временная замена, пока он не добился близости Мириэль. Не больше. Но как он ее добьется? Теперь, когда неизвестные вредители отняли у него единственную возможность принудить фею?
Соблазнять изысканным обхождением, приятными беседами, прикосновениями? Марк прекрасно видел, как девушка реагирует на него. Читал ее смятенные чувства. Фея не осталась равнодушна к своему похитителю. Он очаровал и ее, как всех женщин вокруг.
Ночью, когда Дорамон отступили, Марк вошел в ее спальню, в ее узилище. Сразу после Роххи. Истощенный и вымотанный, он хотел увидеть, как она себя чувствует. Чего он только ни ожидал — но не мирно спящей на полу, завернутой в одеяло Мириэль. С русо-рыжеватой, рассыпанной по полу копной волос.
Против воли он улыбнулся. А потом магией вернул на место все, что опрокинулось от сотрясания горы под атакой Дорамон. Нашел силы на этот магический импульс — уж очень ему хотелось сделать хотя бы такую мелочь для своей пленницы. Он тоже не оставался равнодушным к ней.
Мириэль волновала и тревожила Марка Арелато. Ему нравилось видеть ее волнение в его присутствии. Он хотел, чтобы это волнение переросло в непреодолимое влечение и страсть. Чтобы глаза феи искрились радостью и желанием, когда она смотрела на него.
Может, таинственные вредители оказали ему услугу, спрятав от Оршавы мальчишку Дейла и родителей Мириэль? Если бы он вынудил фею отдаться, угрожая убить или изувечить ее близких, каким взглядом она смотрела бы на него?
Она согласилась бы. Цель была бы достигнута. В этом Марк не сомневался. Она слишком предана своим родным. Мириэль отдалась бы ему, связала бы себя с ним до конца его дней. А Марк Арелато собирался жить долго.
Украсит ли долгую жизнь Великого Магистра ненависть бессмертной женщины? Будет ли ее ненависть такой же бессмертной?
Может, он добьется ее без принуждения? Сумеет ли он дождаться, когда желанный плод сам упадет в его ладонь? Добиться, чтобы она сама, по собственной воле назвала его избранным?
Здесь, рядом с ним, она может забыть жениха. Вряд ли она любит его по-настоящему, раз до сих пор не избрала. А значит, у Марка есть шанс. Если только… она не влюбится прежде в другого мужчину из ордена. Это нужно предотвратить любой ценой. Она не должна видеть никого, кроме самого Арелато.
Этот путь, приятный и необременительный, имел лишь один минус. Время.
Пока Ранду из-за осады заперты на горе, Дорамон продолжают набирать силу. А Марк лишь тратит. Доживет ли он до того дня, когда фея наконец созреет избрать его? Доживет ли орден?
Не стоит забывать о главной цели. Он приказал Оршаве привести фею из Ремидеи не для личных услад. Для этого он мог оставить Тессо. Но у него есть ответственность перед Ранду. Он должен сохранить орден. И для этого Мириэль должна оказаться в его постели. По доброй воле или по принуждению. И не важно, полюбит она его или возненавидит. Это станет личной проблемой Марка. Интересы и сохранность ордена превыше личных проблем.

 

Оставшись наедине с Даршелой, Мири постаралась унять сердцебиение. Что Арелато с ней творит? Почему она так реагировала на его касания, его близость?
Когда они вместе вошли в комнату, Даршела почтительно приветствовала монсеньора. Тот обменялся с ней парой реплик на кордильском и вышел, оглянувшись на Мириэль.
— Монсеньор интересовался, много ли ты успела выучить. Знаешь, как это звучит по-кордильски?
Даршела повторила в точности те же звуки, что произносил Арелато. Затем перевела дословно на ремидейский. А Мири поймала себя на том, что ей не хватает в этих словах звучания низкого бархатного мужского тембра… Такого сочного, такого… многообещающего.
Хотела бы она, чтобы Арелато сам учил ее языку? Он ведь может с помощью ментальной речи. Проводить с ним больше времени, слышать его голос, ловить прикосновения — будто невзначай…
Р-р-р, да что же такое?! Хорошо, что Даршела не слышит ее мыслей. Натиском воли Мири заставила себя сосредоточиться на уроке, выбросить из головы дурацкие бредни о монсеньоре Арелато.
Три часа спустя, когда девушки сделали перерыв, а Мефало принесла им бодрящего травяного чая с имбирным печеньем, Мири спросила Даршелу:
— Вот ты говоришь, что Дорамон осаждают вас уже четырнадцать лет. Почему они до сих пор не победили? Вы заперты на этой горе: ни войти, ни выйти. А они набирают магию из крови невинных жертв. Почему же вы до сих пор держитесь?
— Мы — сильный орден, Мири. Монсеньор — сильный маг. И хороший учитель. Но знала бы ты, чего нам это стоит! — вздохнула она.
Лицо девушки было таким же бледным и осунувшимся, как у Арелато. Значит, она тоже сражалась ночью.
— Просто сильный маг и хороший учитель? А та блестящая штука, как будто бриллиантовые латы, совсем ему не помогает?
Даршела округлила глаза.
— Ты видела Алмазный доспех? Что ж, монсеньор не запрещал говорить тебе о нем. Слушай.
Мириэль навострила уши, и Даршела начала рассказ:
— Его нашли два века назад. Тогда резиденция Ранду находилась в прериях, у северных границ Кордилло. А в недрах горы Тардиль была лишь наша алмазная шахта. И вот однажды маг-инженер, возглавлявший разработки, почуял колоссальный источник силы где-то у вершины горы. Он пробурил тоннель прямо от водопада Нильгари и нашел его. Чародейский артефакт такой мощи, что простые люди рядом с ним впадали в беспамятство. Только маги сохраняли сознание. Это было подобие рыцарских лат, выточенных из бриллианта высотой в человеческий рост.
— И как они оказались внутри горы? — удивилась Мириэль.
— Доподлинно никто не знает. Мы верим, что доспех сотворили Ал’Танти.
— Ал’Танти?
— Одна из древних полубожественных рас, которые населяли Меркану десятки тысяч лет назад. Так ли это, и если так — то зачем они оставили его людям, никто не может ответить точно. Мы только строим домыслы.
Ну и ну. Древние полубожественные расы? Это еще что за новость? Нет, в Ремидее тоже бытовали сказки, что некогда землю населяли полубоги и творили такие чудеса, что человеческим магам и не снились. Но эти сказки рассказывали детям. Даршела вовсе не ребенок, а говорит об этом серьезно. Впрочем, ей ли, бессмертной фее, которую люди тоже считали полубожественным созданием, сомневаться в их существовании?
Даршела продолжала:
— Великий Магистр, который в то время правил Ранду, приказал перенести резиденцию ордена на гору Тардиль. В недрах горы пробурили еще несколько тоннелей, выдолбили множество комнат для адептов. Как эта.
— Вот почему здесь нет окон, — пробормотала Мири.
Шел кивнула.
— Лишь комнаты старших магистров выходят наружу — потому что им хватает силы поддерживать защитный барьер. Остальных смело бы ударной волной при первой атаке Дорамон.
— И как действует этот доспех? Что он может?
— Я только послушница, Мири. Меня не подпускают к доспеху. Зал, где он находится, заперт могучим заклятием. Оно пропускает только монсеньора и трех старших магистров. Остальные могут попасть туда лишь в дни собраний ордена… и ночи, когда нападают Дорамон. Тогда мы собираемся в зале Алмазного доспеха, чтобы вместе отражать атаку.
Мириэль слушала, не упуская ни слова из рассказа Даршелы. Если этот доспех привел ее в Меркану, то может вернуть обратно в Ремидею. Надо только разобраться, как именно. Арелато управляет артефактом. Он маг. А у всех фей от рождения есть магический дар. Значит, и она сможет управлять доспехом. Вот только как?
И как теперь не выдать этих мыслей Арелато, который прорезает ее сознание так же легко, как красная магическая указка Даршелы пронизывает воздух. Надо запрятать задумку так глубоко в голове, чтобы похититель до нее не добрался.

 

Девушки расстались шесть часов спустя. Мефало пришла проводить Мири на ужин. Мири дала себе слово спросить наконец, сколько Арелато намерен продержать ее в плену. И потребовать, чтобы он послал весточку о ней в Коф.
Жестокие порядки магических орденов Мерканы так потрясли ее, что она даже не заикнулась об этом за завтраком. Но сейчас Арелато не сумеет заговорить ей зубы!
Мири ждала, что похититель рассердится, услышав ее требование. Или рассмеется, напомнив, что она пленница и условия диктует он. Но Арелато лишь с сожалением развел руками.
«Я ничего не смогу передать твоим родителям, Мириэль. Князь-наместник забрал их в свой дворец. А твой жених покинул город. Не один. С женщиной. Это все, что Оршава смогла о нем узнать».
На мгновение сердце Мириэль остановилось. Дейл ушел из Кофа? С женщиной?
— Ты лжешь.
Арелато взял ее ладонь и положил себе на лоб. Мириэль отшатнулась было, но он крепко держал ее.
«Я всего лишь хочу раскрыться тебе, чтобы ты определила, лгу я или нет. Прислушайся».
Он замолчал, Мири почувствовала, как странные магические импульсы входят в нее. Ничего не могла понять, но ощущала — Арелато не врет. Он сказал правду — родители в княжеском дворце, а Дейла нет в Кофе. Его увела женщина. Оршава действительно учуяла это магией.
Но как? Как он мог так быстро променять ее на другую?! Ее Дейл… Верный, преданный, заботливый. Как такое могло случиться?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий