Похищенная, или Заложница игры

Глава 4
ОБМЕН

Марк спал почти сутки. Спал ли?.. Его состояние больше напоминало лихорадочное забвение, чем сон. Иногда он мог вспомнить каждую минуту из водоворота образов и видений, что посещали его в такие периоды.
Сумрачные, тяжелые, они придавливали его к земле как гранитной плитой, утягивали за собой в бездонную мглу. В мир игнов, более плотный и тяжелый, чем мир людей. Их магия обретала особую силу здесь, на земной поверхности. Но цена за нее была непомерна.
Марк расплачивался собственной душой — ни больше ни меньше. В бурных снах под действием отдачи он погружался в жесткое удушливое пространство. Воздух там был таким густым, что в земном, человеческом мире показался бы грязью.
Грубые очертания, глухие звуки, давящие ощущения — Марк тонул в тяжести этого мира. Просыпался он, не чувствуя себя отдохнувшим. Не сразу мог привыкнуть к меньшему весу и плотности человеческого мира. Все вокруг казалось слишком нереальным, слишком разреженным.
Некоторое время после пробуждения он приходил в себя, вспоминал, где находится, как устроен этот мир. А потом заново свыкался с тяжестью в груди — незаметной и естественной в мире игнов и такой нестерпимо давящей здесь, на земле…
Это ощущение нарастало еще при Тессо — в последние месяцы, когда Марк начал ее жалеть. Оставлял себе все больше и больше отдачи. А когда появилась Роххи — и Мириэль, — он мог передать девушке совсем мало. Весь груз оставался при нем. Максимум, что давал ему визит к Роххи, — возвращал контроль над магией после боя. И то все хуже и хуже.
Так тяжко, как сегодня, ему еще не было. Железным усилием воли он загнал гнетущую свинцовую мглу глубоко внутрь, где ее никто не заметил бы и не почувствовал. Даже верные соратники. Предстояло серьезное дело — допрос шпиона. Он должен быть в форме.

 

Оршава и Пеширро ждали Марка в камере для допроса преступников и пленных. Даршела и Кастале лежали прикованные на каменных скамьях в разных концах камеры.
— Что показал предварительный досмотр? — спросил Арелато старших магистров.
— У Кастале стоит мощная защита, — ответил Пеширро. — Так глубоко, что обнаружить ее было невозможно до столкновения с Дорамон. Он активировал ее, чтобы укрыть себя и девушку.
— А с ней что? — Марк кивнул на Даршелу. Связанная и беспомощная, девушка смотрела на него как загнанный зверек. Пеширро качнул головой.
— Чиста.
Арелато подошел к скамье с молодым мужчиной.
— Кто ты такой, Кастале? Кому меня продавал?
Младший магистр прошептал:
— Я тебя не продавал, Арелато. Я служу моему ордену и моему магистру.
— Имя?
Кастале не издал ни звука.
— Похвальная преданность. Посмотрим, надолго ли ее хватит. Приступим.
Три пары рук нависли над тем, кого палачи долгое время считали своим адептом и единомышленником. В тело шпиона вонзились электрические молнии. Кастале забился и захрипел.
— На кого работаешь, ублюдок? Кто твой магистр? Тасер Леханаиси? Ветария А’Джарх? Старый придурок Луамо? Имя! Назови имя, и я пощажу тебя!
Кастале дергался, мучительно стонал. Но не произносил ни слова. Марк усмехнулся.
— Да ты стойкий, сукин сын. Что ж, посмотрим, насколько стойкая твоя девчонка.
— Она… ничего не знает, — прохрипел Кастале.
— Зато ты знаешь. И пока ты молчишь, она будет страдать.
— Мне… все равно. Она… женщина для утех… и только. Я предан… моему ордену… не ей.
— Неужели? Ты ушел с ней на верную смерть в лапы Дорамон, настолько она тебе безразлична. Оставил свою шпионскую миссию.
— Ты ничего… не знаешь… о моей миссии. Я завершил ее. Хотел привести… человека из Ранду… А Дорамон… не пробили бы защиту.
— Они стерли в порошок твою защиту у меня на глазах. Не дури мне голову, Кастале. Рассказывай, кто ты и откуда. Тогда Даршела не пострадает. Тебе не кажется, что с нее хватит быть на пороге смерти? Пожалей девушку.
— Сам жалей… своих Ранду… Арелато…
Марк пристально посмотрел на распятого на скамье Кастале.
— Что ж… проверим, действительно ли тебе плевать на нее или ты убедительно притворяешься. Займись ею, Оршава.
Женщина подошла к Даршеле. Электрические молнии вонзились в живот несчастной пленницы. Шел пронзительно завопила. Марк не спускал глаз с Кастале. Ни один мускул не дрогнул на лице шпиона. Арелато скомандовал Оршаве:
— Отруби ей нос.
Мимика Кастале изменилась лишь на миг, но Марк все видел.
— О! Тебе все равно, что она терпит боль. Но уродовать ее ты не хочешь. Ну же, Кастале. Все, что я хочу от тебя, — имя. Не такая высокая цена за красоту твоей возлюбленной. Вряд ли ты знаешь особенные секреты своего магистра. Не упрямься, назови имя.
За спиной Марка раздался женский голос, резкий и сухой:
— Его зовут Ке’Лисо, и он служит мне.
Марк медленно повернулся. В первое мгновение никого не увидел. Его взгляд упал на икону на стене. Она висела здесь с незапамятных времен для приговоренных смертников. Некоторые расы в Меркане воплощали высшую силу в образах и рисовали иконы. Один из Великих Магистров Ранду, отличавшийся религиозным благочестием, повесил в пыточной камере несколько икон разных народов Мерканы.
Посеребренная поверхность иконы потускнела от времени и пыли. Вместо облика божества на Марка смотрело хорошо знакомое женское лицо — с длинным носом, маленьким подбородком, выступающими скулами и пронзительными светлыми глазами.
— Ун-Чу-Лай, — промолвил Марк.
— Ранду, — ответила женщина. Голова склонилась с иконы в ироничном приветствии.
— Зачем ты заслала ко мне шпиона? Я не воюю с тобой. Не воевал, — зловеще поправился Арелато.
— И я не воевала и не собираюсь воевать с тобой, Ранду. Задачей Ке’Лисо было наблюдать.
— И продавать тебе мои планы и действия!
— Ничто из тех сведений, что мой ученик передавал мне, не было использовано мной во вред тебе. Слово Великого Магистра.
— Не было, — саркастически подчеркнул Марк, — тобой. А кем-то другим или тобой же в будущем?
— Я не хочу тебе зла, Ранду. У нас общий враг.
— О, ты ненавидишь Дорамон. Они убили твоего мужа и детей восемьдесят лет назад. Вот только вражда с одним орденом никогда не мешала пакостить остальным. А ты великий мастер сталкивать противников лбами. Не удивлюсь, если упорное желание Дорамон истребить нас — твоих рук дело. Итог игры Ун-Чу-Лай.
Острый взгляд серо-голубых глаз скрестился с черной бездной в глазах Арелато.
— Я не делала ничего, чтобы усилить Дорамон. Не давала им никаких козырей. С тех пор как погибла моя семья, я хочу одного — истребить их до последнего адепта.
— Но будешь не против перед этим истребить и Ранду их руками.
— Нет, Арелато. Я не хочу истреблять Ранду. Ты — здравомыслящий Великий Магистр. С разумной внешней и внутренней политикой. Я хочу если не стать твоим союзником, то установить с тобой нейтралитет.
— Союзник? Нейтралитет? Разве к союзникам подсылают шпионов? Почему ты не написала? Не назначила встречу, не вызвала на прямой разговор?
— Ты ответил бы мне иначе, чем сейчас? Ты упрямый сукин сын, Ранду.
— А ты — хитрозадая мартышка, Ун-Чу-Лай.
— Закончим с комплиментами. Предлагаю обмен. Ты отдаешь мне Ке’Лисо. Я отдаю тебе того, кого искала твоя помощница.
По запыленной иконе пробежала рябь, и на миг перед Марком предстало смуглое лицо молодого парня.
— Узнаешь? Это жених твоей пленницы.
— Значит, это ты увела его из-под носа Оршавы. Благодаря своему шпиону. Зачем тебе это нужно? Какое дело Ун-Чу-Лай до моих отношений с феей?
На поверхность иконы вновь вернулось лицо Великого Магистра Ун-Чу-Лай.
— Будешь смеяться — я надеялась, что ты сумеешь договориться с феей по-хорошему. Без шантажа и принуждения. Для этого я забрала юношу из города и укрыла родителей феи. Увы — Ке’Лисо оказался слишком молод и безрассуден. Теперь приходится выторговывать его жизнь на этого паренька. Ах да, забыла добавить — девушку тоже. Не хочу, чтобы мой ученик зачах от тоски в разлуке с ней.
Арелато присвистнул:
— Чужака-ремидейца за собственного шпиона плюс адепта Ранду? Предложи что-нибудь получше, Ветария. Я найду, как использовать твоего ученика.
Длинноносая женщина холодно усмехнулась.
— Неуместный блеф. Я знаю, как Оршава предлагала тебе использовать мальчишку. Без него ты не добьешься своей пленницы. Время играет против тебя. Ты уже не сможешь пользоваться другими женщинами. Отдача истощает тебя.
— Сгодится и твой шпион. Знаешь, как я использую мужчин в этом качестве? Женщины забирают отдачу в постели, мужчины — в предсмертной агонии. Отдача сжирает их тела подобно гангрене. Но в сотни раз мучительнее.
Взгляды двух Великих Магистров скрестились. Черная бездна и серый кинжал.
— Не стоит запугивать меня, Ранду. И набивать цену тоже. Ты на грани. Я чувствую даже отсюда. Никто не спасет тебя от отдачи, кроме феи. Ты загнал себя в ловушку. Выкарабкаешься ли из нее?
Марк стиснул кулаки. С каким удовольствием он размазал бы по стене мартышечью физиономию суки А’Джарх!
— Отвяжите их, — рявкнул он старшим магистрам, затем Ветарии: — Жду мальчишку.
На месте иконы заклубился черный туман. Сквозь него проступили очертания молодого парня. С лодыжек и запястий пленников слетели кандалы. Оршава рывком подняла девушку, Пеширро стащил на пол Кастале. Магистры подвели обоих к порталу, крепко удерживая магией.
Мужской силуэт в дымке стал четче, вскоре Ранду различили искаженное страхом лицо ремидейца.
Непреодолимая сила потянула пленников из рук Оршавы и Арелато. Они не сопротивлялись, отпустили хватку и позволили чужой магии затянуть Даршелу и Кастале-Ке’Лисо в портал. Через полминуты парочка исчезла в тумане, а на полу пыточной стоял до смерти перепуганный ремидейский юноша.
«Ну что, Дейл, как тебе жилось с Ун-Чу-Лай? — мысленно обратился к нему Марк. — Я хочу услышать твой рассказ, прежде чем ты встретишься с невестой».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий