Птичий путь

Книга: Птичий путь
Назад: 15
Дальше: 17

16

Арест Хана потряс нефтянку и привел в чувство уже на следующий день. Это сразу же отметил водитель Сторчака, когда утром ехали из загородного дома в Осколкове. Убрали придорожный крест вместе с венками и повядшими цветами, и даже яму от бетонного основания заровняли, а цены на топливо упали сразу на рубль и более, причем во всех крупных компаниях одновременно. Хирургический способ удаления опухоли сработал, теперь следовало ожидать массовой сдачи противника, поэтому Сторчак включил лишь один телефон спецсвязи, чтобы обеспечивать информационную поддержку премьера. Прежде чем принимать пленных, надо было заставить их поволноваться, да и сейчас было не до них. В технопарке он в первую очередь заглянул в коттедж Церковера на краю кукурузного поля.
В комнате, приспособленной под больничную палату, теперь постоянно дежурил священник, возможно поэтому врачей поубавилось, но добавилось аппаратуры и технического персонала. И хотя особняк был под наблюдением внешней охраны, появление непроверенных людей со стороны было сейчас вредным и даже опасным. Это была единственная лазейка на режимный объект, сквозь которую шла утечка информации и могли подсунуть кое-что посерьезнее, тем более медтехнику ввозили в спешке, без особого контроля. Сам новоокрещенный заметно поздоровел, по крайней мере открывал глаза, следил за движениями, шевелил обеими руками, все слышал и, кажется, понимал, но дар речи еще не вернулся. Неподалеку на площадке посреди кукурузного поля дежурил вертолет с пилотом, однако консилиум все еще считал Оскола нетранспортабельным и не позволял вывезти его в клинику, что было бы сейчас правильным.
Увидев Смотрящего, Оскол вновь попытался сесть и что-то сказать, но ему не дали сестры, дежурившие возле постели, как два ангела. Рассказывать что-либо о вчерашних событиях и встречах, тем паче в присутствии посторонних, Смотрящий не стал: при таком обилии завезенной с улицы аппаратуры это было слишком рискованно.
– Хана арестовали, – решился он обрадовать старика общеизвестным уже фактом. – Еще вчера. Прокуратура ведет обыски. Цены на заправках сразу рухнули…
Церковер услышал больше, чем он сказал, и вроде бы даже попытался улыбнуться. Сторчак пожал его руку и ощутил достаточно крепкую, живую ладонь.
– Ничего! – добавил при этом бодро. – Уже есть чем дать отмашку. Последний да будет первым!
Было видно, больной понимает, о чем идет речь, по крайней мере глаза его заблестели – всякая положительная эмоция сейчас работала во благо.
– Я помню, информация – это власть. – Сторчак покосился на запертую дверцу сейфа. – И мне сейчас ее не хватает. И людей не хватает…
Сказал так, словно пожаловался, и был понят: Оскол замычал, силясь что-то ответить, и медсестра перевела:
– Он посылает вас в музей.
– Куда? – переспросил Сторчак.
– В музей. Требует, чтоб вы посетили какую-то выставку.
– Да я бы хоть сейчас в рай, – сказал он Церковеру и глянул на священника, – да грехи не пускают.
* * *
Смотрящий терпеть не мог чужих рабочих мест, мебели, телефонов и обстановки, старался не задерживаться там даже при великой необходимости, а тут снова пришлось расположиться в неуютном кабинете Оскола в зоне Д, чтобы начальник разведслужбы все время находился рядом и мог докладывать лично. Кроме того, здесь было безопаснее в смысле сохранения информации – мало ли что могли подбросить за ночь в его собственный кабинет, если медики в марлевых повязках, выходя на перекур, бродят по кукурузному полю и шатаются возле стальной пирамиды. И при всем том Сторчак сразу же ощутил, что в незнакомых, непривычных декорациях он утратил тончайшее, много раз испытанное чувство напряженности окружающего поля, которое всегда помогало ему мгновенно и точно ориентироваться в пространстве, времени и обстоятельствах. Это был своеобразный эхолот, беспрерывно зондирующий среду и улавливающий малейшие изменения, и прежде чем получить некую информацию извне, он начинал заблаговременно предчувствовать ее, иногда поднимаясь до моментов провидческих. Он даже не пытался как-то объяснить себе эти способности, никогда их не обсуждал с другими, а садился, замирал на несколько минут и настраивался на определенную волну, после чего лишь подкручивал незримую ручку, удерживаясь в этом поле.
Поскольку все телефоны, кроме одного, были отключены, а вместе с ними всяческая текучка, ему оставалось только ждать развития событий и по просьбе младшего Холика обеспечивать информационную поддержку.
Сторчак вызвал к себе начальника разведки и приказал доложить обстановку вокруг музея Забытых Вещей.
– За прошедшую ночь ничего существенного не произошло, – сказал тот, опять почему-то прикрываясь портфелем, словно ожидал удара. – Последний экскурсионный автобус отошел ровно в девятнадцать часов. В двадцать два часа выдворили посторонних и заперли ворота парка. В двадцать три часа включили охранное освещение и выпустили овчарку. Сегодня в семь часов утра ворота открыли…
– «Новгородский посадник» не объявился? – прервал этот колесный скрип Смотрящий.
– По информации из Шанхая, «новгородский посадник» вылетает в семнадцать часов двадцать минут, – сообщил Филин. – И прибывает в девятнадцать пятьдесят пять.
– Так быстро?..
– Накладывается разница во времени.
Сторчак старался не глядеть на него, чтобы не вызывать в себе лишних эмоций, и поэтому уставился на обшарпанный, мятый кожаный портфель, мало чем отличающийся от лица владельца. Радовать, впрочем как и разочаровывать, младшего Холика было нечем, и все же Смотрящий позвонил ему и сообщил о времени прилета «новгородского посадника».
– Я уже знаю, – меланхолично отозвался премьер.
После ночных бдений над многолетними трудами разведки Оскола он наверняка и так был перегружен информацией. Смотрящий хотел поинтересоваться впечатлениями, но Холик поделился сам.
– Работа проделана грандиозная, – оценил он. – Передайте мою благодарность старику. И пусть его помощники составят список особо отличившихся. Думаю, ветераны заслуживают государственных наград. Эти бездельники в наших спецслужбах умеют только надувать щеки. А тут люди трудились…
Перед глазами возник Филин, точнее его драный портфель, и промелькнула мысль, что и его придется вносить в список, причем под первым номером, однако Сторчак погасил в себе этот всплеск неприязни. Конечно же начальник разведки достоин ордена. Если судить по справедливости и откинуть эмоции…
– И еще включите телевизор, – посоветовал премьер. – Кажется, свистопляска заканчивается, наши добрые друзья на последнем издыхании… Я потом позвоню, поделитесь впечатлениями.
Смотрящий последовал совету, включил телевизор и, выкатив кресло на середину комнаты, сел, уставившись на экран. Несмотря на древний стиль кабинета, сервис у Оскола был вполне современным: пожилая дама в кружевной наколке приняла заказ на обед, и выбор был, пожалуй, лучше кремлевского.
Правозащитники, конкретно обслуживающие нефтянку, поносили всю научную среду, вплоть до Академии наук, заявляя, что она сейчас главный тормоз в развитии передовых идей и что благодаря этому все лучшие умы давно перекочевали на Запад. Какие-то жабоподобные, шизофренического вида тетки рассуждали о дикости нравов в современных научных учреждениях, и при этом, словно мертвых, демонстрировали знакомые портреты «бедных гениальных мальчиков», выстроенных в скорбный ряд. Видимо, прополотые осколковские сорняки, заполонившие кукурузные нивы, разбежавшись, не высовывали носа, подснять живых не удалось, показывали фотографии.
И все они чем-то походили на исчезнувшего Алхимика.
Официантка вкатила столик с заказом и пожелала приятного аппетита.
Политики средней руки явно портили его и отвлекали от обеда, говорили о коррупции во власти, об отмывании грязных денег через научные проекты, но уже не так напористо и рьяно, как вчера. Эти обслуживали нефтяные компании и заправки, лоббировали на уровне депутатов областных законодательных собраний и повально, начиная с Дальнего Востока, где рабочее время начиналось намного раньше, чем в центре, но куда слухи и реальная информация всегда доходили позже, орали о диктатуре прикормленных ученых, которые тихой сапой размывают рыночные ценности общества.
Но и те и другие явно отставали от событий, на самом деле происходящих в стране. На некоторых каналах нефтянка уже склонилась в покаянной позе и, сорвав головные уборы, просила прощения, припав к коленям благородного отца семейства, словно на картине «Возвращение блудного сына». Все сильнее звучали голоса в пользу нанотехнологий и в защиту земных недр.
И вдруг над всем этим шумом из белых кучевых облаков мелькнул почти бесплотный юный гений, изгнанный из Осколкова якобы за кражу цветного металла. О чем он вещал, Сторчак так и не понял, поскольку дал о себе знать единственный включенный телефон спецсвязи.
Это опять оказался Симаченко.
– Мне только что сообщили: Князь объявился, – почему-то безрадостно доложил капитан. – Находится в полицейском участке Варны. Я сейчас выезжаю за ним.
– Забирай его, и продолжайте переговоры с партнерами, – хотел отбояриться Смотрящий. – Все остается в силе.
– У них возникли опасения, если не сказать – паника. В связи с его внезапным исчезновением. Нештатная ситуация…
– Ситуация вполне штатная. Так было надо.
– Но партнеры уже выполнили первое условие, – вдруг заявил Симаченко, – и теперь ждут ответного шага!
– Какое условие?
– Доставили кубинского узника в Румынию!
Сторчак обычно осторожничал, даже если разговаривал по защищенной линии связи, но сейчас, зная что операция в Болгарии – всего лишь прикрытие, он умышленно заговорил открытым текстом: утечка могла быть полезной. Партнеры упорно навязывали свои условия, и Смотрящий еще раз отметил гениальность операции прикрытия, придуманной Филиным.
– Кто дал такую команду? – возмутился он. – С кем согласовали?
– Я не знаю! – испугался Симаченко. – Отец Алхимика уже находится в специальной румынской тюрьме. Уже почти сутки. Мне представили убедительные доказательства… Партнеры волнуются!
– Они обязаны доставить его в Осколково!
– Может, Князь распорядился? Говорю же, он был неадекватный!
– Немедленно поезжай к нему и выясни! И предупреди: впредь никакой самодеятельности. Пусть все согласовывает со мной. Узник должен быть перевезен в Россию. Каким образом, партнерам известно.
– Что делать с Княгиней? Искать?
– Пусть ее ищет полиция, – заявил Смотрящий. – Ты отслеживай ситуацию и не вмешивайся.
Оскол, или, точнее сказать, Филин, точно просчитал Корсакова: чем больше тот вносил суеты, неразберихи и паники, тем естественнее выглядело положение дел. И тем спокойнее можно было отработать встречу в новгородском музее.
Однако премьер не звонил, и это молчание все больше вызывало тревогу. Около часа Сторчак пялился в телевизор, пока не узрел на экране еще одно знакомое лицо с фабрики гениев. Впрочем, это мог быть один из тех же молодых людей, которых показывали еще до звонка Симаченко: они походили друг на друга, как китайцы для взгляда европейца.
Богообразный, в светлых кудряшках и с молодой порослью на впалых щеках, гений делился своими открытиями и знаниями, приобретенными в закрытом от мира технопарке Осколково. Он уверял зрителей, что еще недавно пел в переходе на Пушкинской, а сейчас носит прозвище Алхимик. И это он отливал из серебра и золота монеты, запуская их в оборот через палатки быстрого питания…
Сторчак не успел узнать, что еще натворил этот парень, внешне очень сильно похожий на Алхимика, поскольку в кабинет Оскола проник бесстрастный начальник разведки, толкая впереди себя портфель. Он доложил, что агенты в Новгороде переведены в режим он-лайн и доносят – на объекте наблюдения начат ремонт.
– Какой ремонт? – спросил Сторчак, одним глазом косясь на экран.
– Текущий ремонт фасада и территории, – доложил тот. – То есть обустройство парковых дорожек.
– И всё?
– Пока всё. Информация продолжает поступать.
Сторчак отмахнулся, вновь уставился в телевизор и тут вспомнил разговор с премьером.
– Кстати, составьте список особо отличившихся сотрудников, – попросил он, глядя на портфель. – Кто был задействован непосредственно на изучении объекта в Новгороде. А так же тех, кто придумал и развил тему «одухотворенного ряда». И себя не забудьте.
– Зачем? – подозрительно проскрипел портфель.
– Для представления к государственным наградам.
И тут потертая, бесцветная кожа слегка надулась и распрямилась. Филину наверняка было приятно, однако он удалился, с чекистской стойкостью не обронив не слова.
Пока Сторчак разговаривал, картинка на экране изменилась, однако герой, назвавшийся Алхимиком, уже выглядел будто бы иначе – теперь он сидел с гитарой на коленях и пел песню про одинокого волка:
На меня в пять рядов, в пять колец облавы, Но в чужой монастырь со своим уставом Не войти изгоем…
Смотрящий переключил канал – перед камерой опять крупным планом очутился длинноволосый гений, очень похожий на Алхимика. Если не сказать, его двойник. Он держал что-то на ладони.
– То, что вы показываете… это невероятно! – воскликнула симпатичная ведущая с накачанными губками, глядя при этом влюбленно. – Альтернативное топливо из солнца и воздуха?.. А вы не боитесь, что не выдержите конкуренции с традиционными, углеводородными?
– Мы создаем соларис с широким спектром применения, – бойко затараторил гений. – Но несколько моих товарищей работают над его модификациями. Например, конкретно для металлургии. Они отличаются только температурными параметрами, то есть при горении происходит строго дозированное выделение тепла. Это нужно, чтобы получить сталь, медь, алюминий определенного качества.
– Неужели из обыкновенного железа можно получить золото? – ужаснулась ведущая.
– Из железа не обыкновенного, – загадочно улыбнулся двойник Алхимика, – а химически чистого, которого нет в природе. Мы пока только приблизились к разгадке этого перевоплощения. Алхимия поистине может творить чудеса…
Входная дверь открылась всего на пядь, и в щель бочком проник начальник разведки.
– Посмотрите! – Сторчак указал на телевизор. – Вы видите? Что все это значит? Откуда?..
Филин выставил портфель.
– Этот молодой человек из нашей шарашки. Один из тех, кто проворовался…
– Но он называет себя Алхимиком! Очень похож на него! И рассказывает о соларисе!
– Спецмероприятия, – заключил старый чекист. – Чтобы дезавуировать последние события в Осколкове.
– Кто распорядился? С чьей подачи? Он же раскрывает секретные сведения!
– Есть соответствующее предписание на такой случай. Вы же знаете, ситуацию следует довести до абсурда, тогда в обществе ослабнет интерес к проблеме, снимется напряжение…
– Я спрашиваю не о технологиях! – чуть не закричал Смотрящий. – Кто проводит подобные спецмероприятия? Кто дал команду раскрыть деятельность технопарка и выставить на экран этого двойника?
Начальник разведки оставался непоколебимым:
– Соответствующая служба, при форс-мажорных обстоятельствах. Контролируемая утечка информации…
– Чья это служба? Кому подчиняется? Кто контролирует?
– Это закрытая информация.
Последние слова подрубили Сторчака.
– Я уже ничего не понимаю… Кто управляет всеми процессами? Кто здесь главный?
– Вы, – суконным голосом заверил Филин. – А на подобные инсинуации не обращайте внимания. Воспринимайте их как подушку безопасности в автомобиле. Она существует независимо от вашего знания о ней, срабатывает в нужный момент. И всего один раз.
Смотрящий потряс головой.
– Ладно, идите…
– Но я пришел доложить обстановку на объекте в Новгороде…
– Так докладывайте! – Сторчак выключил телевизор.
– По последним донесениям источников, на объекте строят причал и лестницу, – привычным тусклым голосом проговорил начальник разведки. – А также основательно благоустраивают прилегающую территорию. Прием посетителей временно остановлен, у ворот дежурит милиция.
Смысл его плоских слов доходил с трудом, и когда наконец коснулся сознания, Сторчак вскочил:
– Слушайте, вы можете объяснить, что там происходит?
– Могу. На объекте идет ремонт. И строительство пристани. К берегу подтащили военный понтон. Работы проводятся в авральном режиме.
– Кто это все строит? Опять закрытая информация?
– Нет. Строят таджики.
– Я хотел спросить: кто распорядился? Почему именно сегодня? Выясните и доложите!
– Это известно. Распорядился лично губернатор. Об этом знает весь Великий Новгород.
– Потемкинская деревня! Вы понимаете, что этого делать нельзя? Я же предупреждал!..
– Не понимаю, – тупо сказал Филин. – Я принимаю информацию. И докладываю вам.
Сторчак перебрал выключенные телефоны на столе и немного успокоился.
– Хорошо… Как ваши источники объясняют, с чего вдруг губернатор затеял ремонт? Как все это подается?
– Как забота государства о сохранении памятника истории и культуры. Но наши источники выяснили настоящую причину. В музее ждут китайскую делегацию, наводят марафет.
– Что?!..
– Так отвечают сотрудники музея. Прибудет важное лицо из Китая. Ответный визит самого́ генерального секретаря. А принимать будет сам «новгородский посадник».
– Это что, шутка?
– Информация подлежит проверке. Но подготовка серьезная, на высшем уровне. Точно установить, кто приезжает конкретно, пока не представляется возможным. Появится визуальный контакт – установим.
– Устанавливайте же скорее! Мне важно знать, китайцы это или… кто-то другой!
– Вас понял.
Только сейчас Смотрящий сообразил, что ожидание китайской делегации – это, возможно, прикрытие, изобретенное лично младшим Холиком. Дурацкое, неуклюжее и совершенно ненужное, ибо еще больше привлечет внимание к музею.
И в тот же миг ужаснулся: а если произошла накладка и на самом деле прибывает китайская делегация? Вместе с директором?
Эх, Корсакова бы сейчас!
Начальник разведки уже протискивался бочком обратно в щель, словно таракан, и готов был исчезнуть – в кабинете оставался лишь его портфель, когда Сторчак спохватился:
– А известно, где сейчас «новгородский посадник»?
Филин посмотрел на часы:
– Двадцать семь минут назад вошел на объект. При себе имел небольшую дорожную сумку. Из здания никуда не выходил.
– Что же сразу не доложили?
– Вы приказали информировать только относительно ожидаемых в музее гостей. То есть о китайцах.
Сторчак даже не рассердился на его умышленную тупость.
– Надо под любым предлогом выяснить, ждет ли он китайскую делегацию. И вообще кого он ждет. Вы можете дать задание своим агентам войти и спросить?
– Не могу, – уверенно заявил старый чекист.
– Я понимаю – конспирация, нельзя раскрываться… Но это очень важно! Придумайте комбинацию! Причину!
– Все равно не могу. Оба информатора передвигаются в инвалидных колясках. Они ветераны-нелегалы, весьма престарелые люди. Ведут наблюдение с помощью приборов. И еще они не говорят по-русски.
– Почему? – совсем уж глупо спросил Сторчак.
– Потому что не знают языка. Это иностранцы, жертвы ваших реформ. Их когда-то вывезли из-за рубежа посольским грузом.
Смотрящий сам прикрыл за ним дверь и упал в кресло перед телевизором.
Церковер хвастался, что однажды достал экспериментальную мебель из Японии. В стране Восходящего Солнца изобрели сиденье для уставшей начальствующей задницы: если резко опуститься в такое кресло, включается механический прибор, создающий впечатление невесомости. Земное притяжение исчезало всего только на минуту, дольше пока не получалось, но по уверению Оскола, этого вполне хватало, чтобы полностью расслабить мышцы таза – ту часть тела, откуда поступает кровь в детородные органы и головной мозг. И сразу, мол, думается легче…
Сколько бы раз Сторчак ни садился в его кресло, ни разу не испытывал ничего подобного, возможно потому что было чужое. И сейчас тяжесть земного притяжения навалилась на плечи, голова загудела. Он схватился за телефон, однако помощник младшего Холика механическим голосом сообщил, что шеф будет недоступен в течение шести часов, и эта новость еще сильнее придавила к земле.
Всё! О возможной накладке даже не предупредить. Вероятно, премьер вылетел в Новгород и предусмотрительно ушел со связи, чтобы никоим образом не выдать своего местонахождения.
И тут перед глазами возник портфель Филина и мгновенно озарила догадка – вот где хранятся все секреты Осколкова: тайные списки важности разведопераций, штатное расписание агентуры, пароли, явки. И вообще всяческая информация, касающаяся управления. «Ядерный чемоданчик»! Там все, что он искал в сейфе Оскола!
Чтобы стать хозяином в зоне Д и получить власть, надо завладеть ее тайнами. А он пока здесь – министр без портфеля…
Эта мысль уже не отпускала ни на мгновение, надо было во что бы то ни стало отнять портфель. Добровольно начальник разведки его не отдаст, а выкручивать силой – несолидно, да и примчатся на помощь. В зоне все подчинено аналитикам, вплоть до внутренней охраны. Можно позвать внешнюю, но придется слишком долго объяснять задачу, да и то, будет ли толк?
По телевизору шел уже какой-то сериал, а по всем другим каналам – сплошь реклама.
И вдруг взгляд зацепился за кадры, транслируемые из международного аэропорта: самолет с иероглифами на борту, по трапу спускается желтолицый человек, за ним еще двое, и все похожи, как братья… Внизу их встречают, но никаких комментариев!
Даже если делегацию повезут в Новгород на машине, ему вперед не поспеть…
Смотрящий сам вошел в комнату начальника разведки, и тот по привычке перевернул на столе бумажку и притянул к себе портфель.
– Почему не докладываете?
Плоский, фанерный человек выгнул неповоротливую от застольной работы шею.
– Нет свежей информации.
– Сейчас только прибыла какая-то делегация! Репортаж из аэропорта!
– Я отслеживаю обстановку в Новгороде. По вашему приказу. Следить за делегациями не было команды.
– И что там происходит?
– Парк вокруг объекта наводнила негласная охрана, – скучно вымолвил Филин. – Два катера стерегут причал. Очень трудно вести наблюдение.
– А это, вы считаете, не информация?
– Нет развивающейся динамики. Пока ничего не происходит.
– Да черт вас разберет с вашей терминологией! – озлился Сторчак, не сводя глаз с портфеля. – Докладывайте всё!
– На причале Новгорода приготовлена тщательно охраняемая яхта.
– Ну вот же!
– Она стоит со вчерашнего вечера. И еще неизвестно, куда пойдет, с кем…
– Прошу вас, – сдержанно проговорил Смотрящий, – вызовите мою машину к подъезду.
– Если в Новгород, то не успеете, – предупредил Филин. – К тому же пробки…
– Что вы предлагаете?
– На площадке дежурит геликоптер, – мгновенно нашелся Филин. – Импортный, французского производства. Скорость до трехсот километров в час. И запаса топлива хватит.
– Но он предназначен, чтобы эвакуировать больного…
– Я сейчас распоряжусь, – неожиданно вызвался начальник разведки.
– Окажите услугу!
Сторчак рассчитывал, что Филин оставит портфель в кабинете и пойдет договариваться. Но он не оставил – подхватил за вытянутую, изветшавшую ручку и устремился к выходу.
Кукуруза на опытных нивах бывшего НИИ зернобобовых выросла высокой, и уже наливались початки. Из окна кабинета Оскола было хорошо видно, как скорый на ногу ас экономической разведки легкой трусцой пробежал по бетонной дорожке к коттеджу, оттуда свернул на тропинку к вертолетной площадке и сразу скрылся в зарослях царицы полей. Сторчак тотчас же покинул зону Д и направился следом, намереваясь перехватить Филина подальше от глаз охраны.
Расчет оказался верным: вертолет уже раскручивал винты, когда Смотрящий встретился с Филиным на узкой тропинке среди кукурузы.
– Машина на старте, – доложил тот, уступая дорогу. И впервые на картонном лице появилась гримаса, напоминающая улыбку. Обвисшая, грузная от бумаг, его вечная ноша оттягивала тощую руку и почти доставала земли.
– Благодарю за службу. – Сторчак неожиданно с силой толкнул этот профиль человека и ловко подхватил тяжелый портфель.
Плоский Филин как-то ребром повалился в кукурузу и легко отпустил ручку.
И уже не оглядываясь, как настоящий щипач, Смотрящий выбежал на бетонную площадку и с ходу заскочил в открытую кабину. Пилот, зафиксировав пассажирскую дверцу, тотчас поднял машину в воздух. Начальник разведки почему-то не поднимал тревоги – стоял на тропинке и глядел из-под руки на взлетающий вертолет, солнце било ему в глаза. Потом будто даже помахал вслед, только непонятно, грозился или желал счастливого пути: геликоптер делал разворот и одновременно набирал высоту.
Сторчак поставил портфель на колени и стал возиться с замком. Впереди было два часа полета, времени вполне достаточно, чтобы проникнуть во все самые заповедные тайны, тем более он давно уже привык коротать время в авиатранспорте, работая с документами. Фиксаторы замка были настолько расшатаны, что почти вываливались из гнезд, однако никак не поддавались. Пилот заметил это, достал откуда-то отвертку и молча подал – Смотрящий ковырнул запор и откинул крышку «ядерного чемоданчика» Оскола.
В тот же миг перед глазами вспыхнуло ослепительно белое солнце и наконец-то возникло ощущение невесомости. Разорванный пополам, геликоптер вспыхнул и, словно комета, стал медленно падать на землю…
Назад: 15
Дальше: 17
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий