Телега жизни

Стансы

 

Бывало, думал: ради мига

И год, и два, и жизнь отдам…

Цены не знает прощелыга

Своим приблудным пятакам.

 

 

Теперь иные дни настали.

Лежат морщины возле губ,

Мои минуты вздорожали,

Я стал умен, суров и скуп.

 

 

Я много вижу, много знаю,

Моя седеет голова,

И звездный ход я примечаю,

И слышу, как растет трава.

 

 

И каждый вам неслышный шепот,

И каждый вам незримый свет

Обогащают смутный опыт

Психеи, падающей в бред.

 

 

Теперь себя я не обижу:

Старею, горблюсь, – но коплю

Все, что так нежно ненавижу

И так язвительно люблю.

 

17—18 августа 1992

Misarby

«И весело, и тяжело…»

 

И весело, и тяжело

Нести дряхлеющее тело.

Что буйствовало и цвело,

Теперь набухло и дозрело.

 

 

И кровь по жилам не спешит,

И руки повисают сами.

Так яблонь осенью стоит,

Отягощенная плодами,

 

 

И не постигнуть юным вам

Всей нежности неодолимой,

С какою хочется ветвям

Коснуться вновь земли родимой.

 

22 ноября 1922 – 27 марта 1923

Saarow

Осип Мандельштам

1891–1938

«О, как мы любим лицемерить…»

 

О, как мы любим лицемерить

И забываем без труда

То, что мы в детстве ближе к смерти,

Чем в наши зрелые года.

 

 

Ещё обиду тянет с блюдца

Невыспавшееся дитя,

А мне уж не на кого дуться

И я один на всех путях.

 

 

Но не хочу уснуть, как рыба,

В глубоком обмороке вод,

И дорог мне свободный выбор

Моих страданий и забот.

 

1932

Георгий Иванов

1894–1958

«Холодно бродить по свету…»

 

Холодно бродить по свету,

Холодней лежать в гробу.

Помни это, помни это,

Не кляни свою судьбу.

 

 

Ты ещё читаешь Блока,

Ты ещё глядишь в окно,

Ты ещё не знаешь срока —

Все неясно, все жестоко,

Все навек обречено.

 

 

И, конечно, жизнь прекрасна,

И, конечно, смерть страшна,

Отвратительна, ужасна,

Но всему одна цена.

 

 

Помни это, помни это,

Каплю жизни, каплю света…

 

 

«Донна Анна! Нет ответа.

Анна, Анна! Тишина».

 

1930

Вероника Тушнова

1911–1965

«Молодость… Старость…»

 

Молодость… Старость…

Привычно, знакомо.

А я бы делила жизнь

по-другому:

я на две бы части ее делила,

на то, что будет,

и то, что было.

Ведь жизнь измеряют —

знаете сами —

когда годами,

когда часами.

Знаете сами —

лет пять или десять

минуте случается перевесить.

Я не вздыхаю:

о, где ты, юность!

Не восклицаю:

ах, скоро старость!

Я жизни вопрос задаю, волнуясь:

что у тебя для меня осталось?

 

 

Припоминаю я все, что было,

жизнь пересматриваю сначала,

как беспощадно меня учила,

какие подарки порой вручала.

Знала я счастье,

не знала покоя,

знала страданья,

не знала скуки.

С детства открылось мне,

что такое

непоправимость вечной разлуки.

Руки мои красивыми были,

нежными были,

сильными стали.

Настежь я сердце свое раскрыла

людскому счастью,

людской печали.

Я улыбалась и плакала с ними,

стала мудрее

и непримиримей,

мягче я стала,

тверже я стала,

лгать и завидовать

перестала.

Молодость – сила.

Старость – усталость.

Думаю —

сила

в запасе

осталась!

 

Борис Слуцкий

1919–1986

Болезнь

 

Досрочная ранняя старость,

Похожая на пораженье,

А кроме того – на усталость.

А также – на отраженье

 

 

Лица в сероватой луже,

В измытой водице ванной:

Все звуки становятся глуше,

Все краски темнеют и вянут.

 

 

Куриные вялые крылья

Мотаются за спиною.

Все роли мои – вторые! —

Являются передо мною.

 

 

Мелькают, а мне – не стыдно.

А мне – все равно, все едино.

И слышно, как волосы стынут

И застывают в седины.

 

 

Я выдохся. Я – как город,

Открывший врагу ворота.

А был я – юный и гордый

Солдат своего народа.

 

 

Теперь я лежу на диване.

Теперь я хожу на вдуванья.

А мне – приказы давали.

Потом – ордена давали.

 

 

Все, как ладонью, прикрыто

Сплошной головною болью —

Разбито мое корыто.

Сижу у него сам с собою.

 

 

Так вот она, середина Жизни.

Возраст успеха.

А мне – все равно.

Все едино. А мне – наплевать. Не к спеху.

 

 

Забыл, как спускаться с лестниц.

Не открываю ставен.

Как в комнате,

Я в болезни

Кровать и стол поставил.

 

 

И ходят в квартиру нашу

Дамы второго разряда,

И я сочиняю кашу

Из пшенного концентрата.

 

 

И я не читаю газеты,

А книги – до середины.

Но мне наплевать на это.

Мне все равно. Все едино.

 

1966

В сорок лет

 

Ночной снегопад еще не примят

утренней тропкой – до электрички.

Сотрясая мост через речку,

редкие поезда гремят.

Белым-бело не от солнца – от снега.

Светло не от утра – светло от луны.

И жизнь предо мной – раскрытая книга

в читальном зале земной тишины.

И сорок лет,

те, что прошли,

и те года, что еще придут,

летят поземкой вдоль земли,

покуда бредешь, ветерком продут.

Не хочешь отдыха и ночлега,

а только – шагать вдоль тишины,

покуда бело не от солнца – от снега,

светло не от утра – светло от луны.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий