Телега жизни

Константин Батюшков

1787–1855

«Тот вечно молод, кто поёт…»

 

Тот вечно молод, кто поёт

Любовь, вино, Эрота

И розы сладострастья жнёт

 

 

В веселых цветниках Буфлера и Марота.

Пускай грозит ему подагра, кашель злой

 

 

И свора злых заимодавцев:

Он всё трудится день-деньской

Для области книгопродавцев.

«Умрёт, забыт!» Поверьте, нет!

Потомство всё узнает,

Чем жил и как, и где поэт,

 

 

Как умер, прах его где мирно истевает.

И слава, верьте мне, спасёт

Из алчных челюстей забвенье

И в храм бессмертия внесёт

Его и жизнь и сочиненья.

 

Первая половина марта 1817

«Тебе ль оплакивать утрату юных дней?..»

 

Тебе ль оплакивать утрату юных дней?

Ты в красоте не изменилась

И для любви моей

 

 

От времени еще прелестнее явилась.

Твой друг не дорожит неопытной красой,

Незрелой в таинствах любовного искусства.

Без жизни взор ее – стыдливый и немой,

 

 

И робкий поцелуй без чувства.

Но ты, владычица любви,

Ты страсть вдохнешь и в мертвый камень;

 

 

И в осень дней твоих не погасает пламень,

Текущий с жизнию в крови.

 

Дмитрий Веневитинов

1805–1827

Послание к Рожалину

 

Я молод, друг мой, в цвете лет,

Но я изведал жизни море,

И для меня уж тайны нет

Ни в пылкой радости, ни в горе.

Я долго тешился мечтой,

Звездам небесным слепо верил

И океан безбрежный мерил

Своею утлою ладьей.

С надменной радостью, бывало,

Глядел я, как мой смелый челн

Печатал след свой в бездне волн.

Меня пучина не пугала:

«Чего страшиться? – думал я. —

Бывало ль зеркало так ясно,

Как зыбь морей?» Так думал я

И гордо плыл, забыв края.

И что ж скрывалось под волною?

О камень грянул я ладьею,

И вдребезги моя ладья!

Обманут небом и мечтою,

Я проклял жребий и мечты…

Но издали манил мне ты,

Как брег призывный улыбался,

Тебя с восторгом я обнял,

Поверил снова наслажденьям

И с хладной жизнью сочетал

Души горячей сновиденья.

 

1825

Яков Полонский

1819–1898

Качка в бурю

Посв. М. Л. Михайлову



 

Гром и шум. Корабль качает;

Море темное кипит;

Ветер парус обрывает

И в снастях свистит.

 

 

Помрачился свод небесный,

И, вверяясь кораблю,

Я дремлю в каюте тесной…

Закачало – сплю.

 

 

Вижу я во сне: качает

Няня колыбель мою

И тихонько запевает —

«Баюшки-баю!»

 

 

Свет лампады на подушках,

На гардинах свет луны…

О каких-то все игрушках

Золотые сны.

 

 

Просыпаюсь… Что случилось?

Что такое? Новый шквал? —

«Плохо – стеньга обломилась,

Рулевой упал».

 

 

Что же делать? что могу я?

И, вверяясь кораблю,

Вновь я лег и вновь дремлю я…

Закачало – сплю.

 

 

Снится мне: я свеж и молод,

Я влюблен, мечты кипят…

От зари роскошный холод

Проникает в сад.

 

 

Скоро ночь – темнеют ели…

Слышу ласково-живой,

Тихий лепет: «На качели

Сядем, милый мой!»

 

 

Стан ее полувоздушный

Обвила моя рука,

И качается послушно

Зыбкая доска…

 

 

Просыпаюсь… Что случилось? —

«Руль оторван; через нос

Вдоль волна перекатилась,

Унесен матрос!»

 

 

Что же делать? Будь что будет!

В руки бога отдаюсь:

Если смерть меня разбудит —

Я не здесь проснусь.

 

1850

Афанасий Фет

1820–1892

К юноше

 

Друзья, как он хорош за чашею вина!

Как молодой души неопытность видна!

Его шестнадцать лет, его живые взоры,

Ланиты нежные, заносчивые споры,

Порывы дружества, негодованье, гнев —

Все обещают в нем любимца зорких дев.

 

<1847>

Первый ландыш

 

О первый ландыш! Из-под снега

Ты просишь солнечных лучей;

Какая девственная нега

В душистой чистоте твоей!

 

 

Как первый луч весенний ярок!

Какие в нем нисходят сны!

Как ты пленителен, подарок

Воспламеняющей весны!

 

 

Так дева в первый раз вздыхает

О чем – неясно ей самой, —

И робкий вздох благоухает

Избытком жизни молодой.

 

<1854>

«Эх, шутка-молодость! Как новый ранний снег…»

 

Эх, шутка-молодость! Как новый ранний снег

Всегда и чист и свеж! Царица тайных нег,

Луна зеркальная над древнею Москвою

Одну выводит ночь блестящей за другою.

Что, все ли улеглись, уснули? Не пора ль?..

На сердце жар любви, и трепет, и печаль!..

Бегу! Далекие, как бы в вознагражденье,

Шлют звезды в инее свое изображенье.

В сияньи полночи безмолвен сон Кремля.

Под быстрою стопой промерзлая земля

Звучит, и по крутой, хотя недавней стуже

Доходит бой часов порывистей и туже.

Бегу! Нигде огня, – соседи полегли,

И каждый звук шагов, раздавшийся вдали,

Иль тени на стене блестящей колыханье

Мне напрягает слух, прервав мое дыханье.

 

<1847>

Константин Бальмонт

1867–1942

Завет бытия

 

Я спросил у свободного ветра,

Что мне делать, чтоб быть молодым.

Мне ответил играющий ветер:

«Быть воздушным, как ветер, как дым!»

 

 

Я спросил у могучего моря,

В чем великий завет бытия.

Мне ответило звучное море:

«Будь всегда полнозвучным, как я!»

 

 

Я спросил у высокого солнца,

Как мне вспыхнуть, светлее зари.

Ничего не ответило солнце,

Но душа услыхала: «Гори!»

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий