Тень Эндера

20. МЕТОД ПРОБ И ОШИБОК

— Значит, вы все-таки приняли его в Боевую школу?
— Сестра Карлотта, в настоящее время я нахожусь в бессрочном отпуске, что означает, к вашему сведению, что меня уволили. Это на тот случай, если вам не знакомы порядки в нашем МКФ.
— Уволили? Наша юстиция опять опозорилась. Вас следовало расстрелять.
— Если бы ваш Орден святого Николая собирался на конвенты, то аббатиса наложила бы на вас самую суровую епитимью за столь нехристианские мысли.
— Вы забрали его из каирской больницы и сразу же отправили в космос. Хотя я вас и предупреждала.
— Разве вы не заметили, что разговариваете со мной по обычному телефону? Сейчас я на Земле, а Боевой школой командует кто-то другой.
— Он же серийный убийца, и теперь вам это известно! На его счету не только девочка в Роттердаме. Там был еще и мальчишка, которого Хельга называла Улиссом. Его труп найден несколько недель назад.
— Весь прошлый год Ахилл находился на попечении медиков.
— Коронер установил, что само убийство произошло примерно столько же времени назад. Тело было обнаружено за одним из больших холодильников вблизи Рыбного рынка. Запах рыбы забивал смрад разложения. А он все продолжает убивать. Он убил учительницу в школе, куда я его устроила.
— А… Верно. Вы же поместили его в школу раньше, чем это сделал я.
— Учительница выпала из окна верхнего этажа. Разбилась насмерть.
— Свидетелей не было. Улик тоже.
— Совершенно верно.
— Вы тут видите какую-то закономерность?
— Безусловно. Ахилл убивает не спустя рукава. И никогда не выбирает свои жертвы по случаю. Он убивает всех, кто видел его когда-нибудь бессильным, искалеченным, избитым, — он не выносит унижения. Он должен уничтожить свидетелей, должен приобрести тем самым над ними абсолютную власть, должен убрать каждого, кто осмелился хоть как-то унизить его.
— Смотрите-ка, вы уже стали психологом?
— Нет, я выложила все факты перед экспертом.
— Так называемые факты.
— Я не на суде, полковник. Я разговариваю с человеком, который принял убийцу в школу, где учится ребенок, унизивший этого убийцу. Он призывал убить Ахилла. Мой эксперт заверил меня: шанс, что Ахилл не попытается убить этого ребенка, равен нулю.
— В космосе это не так легко сделать, как вам представляется. Там, знаете ли, доков нет.
— А знаете, как я узнала, что вы забрали его в космос?
— Уверен, что у вас есть собственные источники информации как земные, так и небесные.
— Мой близкий друг, доктор Вивиан Деламар, была хирургом, и это она вылечила ногу Ахилла.
— Насколько я помню, это вы рекомендовали ее нам.
— Это было до того, как я узнала, кто такой Ахилл на самом деле. Когда я это выяснила, я позвонила ей. Предостерегла ее. Мой эксперт сказал мне, что она тоже в опасности.
— Но ведь она дала ему новую ногу! Так почему же?
— Никто не видел его столь беспомощным, как хирург, кромсавший тело Ахилла, пока тот лежал на операционном столе, до ушей накачанный наркотиками. Умом Ахилл, возможно, понимал, что причинить зло человеку, который сделал для него доброе дело, не правильно. Но ведь это же можно было бы отнести и к Недотепе, которую он убил первой. Если, конечно, она и впрямь была его первой жертвой.
— Хорошо… Доктор Вивиан Деламар. Вы ее предупредили. И что же? Может быть, он ей признался под наркозом?
— Мы этого не узнаем. Он убил ее.
— Вы шутите!
— Я сейчас в Каире. Похороны состоятся завтра. Врачи считали, что это сердечный приступ, пока я не упросила их поискать на теле следы укола. Они нашли этот след, и теперь ее смерть квалифицируется как преднамеренное убийство. Ахилл умеет читать. Он выяснил, какие лекарства при введении в кровь вызывают смерть. А вот как он добился, чтобы она сидела спокойно, — этого я не знаю.
— Но как я могу вам поверить, сестра Карлотта? Такой добрый мальчик, такой вежливый, так привлекает к себе симпатии людей… Он прирожденный лидер. Нет, такие люди не убивают.
— Посмотрите, кто умер. Учительница, которая подшучивала над его невежеством, когда он впервые пошел в школу, причем иногда делала это перед всем классом. Врач, видевшая его на операционном столе под анестезией. Беспризорница, чьи ребята избили его. Уличный мальчишка, обещавший прикончить его и заставивший его прятаться. Неслучайность этих совпадений убедила бы даже присяжных, но только не вас.
— Да убедили вы меня. Убедили в том, что опасность может оказаться весьма реальной. Но я и до этого уже предупредил учителей Боевой школы, что такая опасность существует.
А сейчас я уже не командую школой.
— Но вы же сохранили контакты. Если бы вы еще раз и более серьезно предупредили их, они примут меры…
— Я предупрежу их при первом удобном случае.
— Вы опять лжете мне!
— И вы говорите такое по телефону?
— Вы хотите, чтобы Боб подвергся опасности!
— Сестра… Да! Хочу! Но не такой реальной и: страшной. Я сделаю все, что смогу.
— Если вы допустите, чтобы Боб пострадал, Господь спросит с вас за это!
— Ему придется постоять в очереди, сестра Карлотта. Право первой ночи за Военно-полевым судом МКФ.
***
Боб заглянул в вентиляционное отверстие своей комнаты и поразился: неужели еще недавно он был так мал, что пролезал в него? Каким же он был? Вроде крысы, что ли?
К счастью, сейчас у него была собственная комната и он теперь не был намертво привязан к узким ходам системы, подающей воздух в жилые помещения школы. Боб водрузил стул на стол, вскарабкался на него и дотянулся до узкой вентиляционной решетки, прикрывавшей вход в систему воздухозабора.
Решетка состояла из нескольких довольно длинных секций и располагалась на стене, выходившей в коридор. Эта стена не была капитальной, и панель над решеткой могла быть легко снята. Когда это было сделано, в комнате Боба возникло под потолком весьма широкое отверстие, которое вело в пригодный для ползания воздуховод, протянувшийся над потолком коридора.
Боб тут же снял одежду и отправился в новое путешествие по лабиринтам вентиляционной системы.
Теперь оно было куда труднее, чем раньше. Боб даже удивился — как он так сильно вырос за истекший год. Несмотря на трудности, он вскоре оказался в том месте, где находились камеры подогрева воздуха и вентиляторы. Здесь он занялся исследованием осветительной сети, а затем принялся осторожно вывинчивать в нужных местах лампочки и отключать светящиеся полоски на стенах. В результате он получил искомое — широкую вертикальную шахту, бывшую совершенно темной, когда дверь в помещение с камерами подогрева закрывалась, и мрачно сумеречной, когда эту дверь приоткрывали. Ловушка была настроена.
***
Ахилл никогда не переставал удивляться тому, как легко окружающая его вселенная склонялась перед его — Ахилловой — волей. Все, чего он желал, рано или поздно послушно появлялось перед ним.
Недотепа и ее кодло подняли Ахилла над другой шпаной.
Сестра Карлотта определила его в школу, руководимую священниками в Брюсселе. Доктор Деламар выпрямила ему ногу, так что он теперь бегал, ничем не отличаясь от других мальчишек своего возраста. А теперь он попал в Боевую школу, и его первым командиром оказался — кто бы мог подумать — малыш Боб, готовый принять его под свое крыло и помочь подниматься по карьерной лестнице. Да, вселенная была создана специально, чтобы служить его интересам, а всем людям следует выполнять его малейшие желания.
Боевой зал жутко холоден. Какой-то ящик для мизерных сражений. Прицелься из пистолета, нажми спусковой крючок, и костюмы малышей заморозятся. Конечно, Амбал сделал ошибку, продемонстрировав этот процесс на самом Ахилле, а затем ржал, пока Ахилл дрейфовал в воздухе, не в силах двинуть рукой или ногой, чтобы хоть как-то изменить направление этого дрейфа. Хороший человек не должен так поступать. Это не правильно, а у Ахилла после этого всегда возникает гнетущее ощущение унижения, которое проходит, только когда он приведет все в порядок и уравняет счет. Необходимо, чтобы в мире царили добро и уважение.
И Боб тоже хорош. Сначала, казалось, все пойдет гладко, но потом Боб стал унижать его — Ахилла. Сначала он уведомил всех, что когда-то Ахилл был его «папой», а потом показал, что теперь тот всего лишь простой солдат его армии. Этого Бобу не следовало делать. Нельзя обманывать надежды человека, нельзя его принижать. Боб изменился. В прошлом, когда Недотепа повалила Ахилла на спину, опозорив его в глазах всей этой мелюзги, именно Боб высказал ему уважение, крикнув:
«Убей его!» Вот что сказал Боб! Он — этот крошечный мальчуган — знал, что даже поверженный на спину Ахилл смертельно опасен. Но теперь, похоже, он забылся. Более того, Ахилл почти уверен, что именно Боб велел Амбалу заморозить Ахиллу боевой костюм и унизить его в тренировочном зале, заставив других ребят хохотать над ним.
Я был твоим другом и защитником, Боб, так как ты проявил ко мне уважение, но теперь мне придется взвесить то, что было раньше, и то, как ты отнесся ко мне в Боевой школе. Ты меня не уважаешь.
Беда в том, что курсанты в Боевой школе не получают в руки ничего, что могло бы быть использовано в качестве оружия. Все тут дышит безопасностью. К тому же никто и никогда не остается в одиночестве. Кроме командующих. Они живут отдельно. В этом что-то есть. Впрочем, Ахилл подозревал, что учителя каким-то образом следят за всеми и знают об их поступках. Надо хорошенько изучить эту систему и узнать, каким образом можно избежать слежки. А уж потом приступить к наведению здесь порядка.
Ахилл был убежден, что он прекрасно подготовлен для грядущих событий. Возможности обязательно возникнут. А он, будучи Ахиллом, непременно воспользуется ими, когда наступит для этого подходящее время. И это будет время торжества справедливости, справедливости не только в этой жалкой системе, а во всем мире, где тысячи детей умирают от голода, от невежества и увечий на улицах городов, тогда как другие жиреют от привилегий, безопасности и здоровья. Все эти взрослые, которые «управляли» миром в течение тысяч лет, были тупицами и неудачниками. Он — и только он — сможет искоренить пороки общества.
На третий день пребывания Ахилла в Боевой школе армия Кроликов впервые сражалась под командованием Боба. И потерпела поражение. Конечно, если бы командовал Ахилл, они бы выиграли этот бой. Боб занимался какими-то благоглупостями, переложив выбор тактики и руководство боем на своих взводных. Ясно же было, что эти взводные, назначенные еще предшественником Боба, никуда не годились. Если Боб хочет побеждать, то ему следует куда более жестко контролировать их действия. Когда он попробовал изложить свои соображения Бобу, этот мальчишка только улыбнулся — этакой многозначительной и раздражающе надменной улыбочкой — и ответил, что ключ к победе лежит в кармане каждого взводного и что каждый солдат обязан понимать ситуацию и действовать соответственно в интересах всей армии и ее победы. Ахиллу очень Хотелось отвесить Бобу хорошую затрещину: то, что он мямлил, было глупо и далеко от здравомыслия. Кто знает, как следует организовывать события, тот не должен позволять мелким людишкам устраивать свои дела по укромным уголкам вселенной. Он обязан натянуть поводья, натянуть их резко и неожиданно. Надо плетью привести своих солдат к повиновению.
Как говорил Фридрих Великий: солдат должен бояться своих офицеров больше, нежели пуль противника. Нельзя править, не прибегая к открытым силовым приемам. Подчиненные должны склонить голову перед лидером. Они должны сдаться ему, покорно опустить головы, приняв аксиому, что править ими должны только разум и воля властителя. Видно, никто, кроме Ахилла, не понимает, что именно в этом заключена тайна могущества жукеров. Индивидуальный мозг не играет у них роли, есть лишь Разум улья или муравейника. Беспрекословное повиновение матке. Мы никогда не победим жукеров, не изучив их, не став такими же, как они.
Объяснять это Бобу смысла не было. Он и слушать не стал бы. Никогда ему не превратить армию Кроликов в улей. Он трудится над другим — как превратить ее в хаос. Это отвратительно и непереносимо.
Невыносимо… И все же как раз в ту минуту, когда Ахилл размышлял о том, что он долго не сможет терпеть этот идиотизм и разгильдяйство, Боб вызвал его в свою комнату.
Ахилл очень удивился, когда, войдя в комнату, увидел, что часть стенной панели под потолком снята и открывает доступ к системе воздухозабора. Это было совсем не то, чего он ждал.
— Раздевайся донага, — скомандовал Боб.
Ахиллу показалось, что его хотят унизить. Но Боб стал быстро стягивать свою форму.
— Учителя следят за нами, используя нашу же одежду, — сказал Боб. — Однако если ты ее снял, они не знают, где ты находишься, за исключением спортзала и Боевого зала, где есть дорогая и сложная аппаратура, которая улавливает тепловые излучения тел. Но мы туда не полезем, а потому — раздевайся.
Боб быстро разделся догола. Поскольку он был первым, Ахиллу нечего было стыдиться.
— Мы с Эндером занимались этим вместе, — говорил Боб. — Все думали, что он такой гениальный командующий, но правда в том, что наперед знал планы других командиров, так как мы с ним производили разведку, используя вентиляционную систему. Мы следили не только за командующими. Мы узнавали и то, что задумывали наши учителя. Мы все знали наперед. Таким образом, работать было куда легче.
Ахилл захохотал. Вот это клево! Может, Боб и дурачок, но насчет Эндера Ахилл наслышан. Тот дело знал туго.
— Для этого нужны двое, да?
— Чтобы пробраться туда, откуда я смогу шпионить за учителями, нужно воспользоваться широкой вертикальной шахтой. Там темно, как у негра в желудке. Мне нужен кто-то, кто спустит меня туда, а потом вытащит обратно. Я пока не знаю, кому можно довериться у Кроликов, а потому… Ты-то тут. Мой друг с давних пор.
Вот оно! Снова вселенная идет ему навстречу. Он и Боб останутся наедине! Никто не узнает, где они были. Никто не узнает, что случилось с Бобом.
— Я готов, — сказал Ахилл.
— Подсади меня, — приказал Боб. — Ты выше, сможешь и сам подтянуться.
Ясное дело — Боб тут бывал многократно. Он быстро пролез сквозь отверстие в стене и оказался в воздуховоде, где можно было передвигаться ползком. Его пятки и зад время от времени освещались отблесками ламп, проникавшими сквозь вентиляционные решетки в коридоре. Ахилл внимательно смотрел, как и куда ставит ступни и руки Боб, так что вскоре он Действовал ничуть не хуже. Каждый раз, когда Ахилл пользовался своей в прошлом больной ногой, он поражался, как это здорово у него получается. Нога шла туда, куда он ей приказывал идти, она великолепно держала вес его тела. Доктор Деламар была отличнейшим хирургом, но даже она удивлялась тому, как реагирует тело Ахилла на операции. Оно — его тело — как бы сохраняло память о том, каким оно было в те времена, когда он был здоров, оно стремилось вернуться к этому состоянию. Те былые годы — годы физических страданий и увечий — вселенная использовала для воспитания в Ахилле ненависти к беспорядку. Теперь он владел прекрасным телом, которое вело его вперед к цели — к восстановлению порядка и уничтожению хаоса.
Ахилл старался запоминать путь, которым они ползли. Если будет нужно, он сумеет разыскать дорогу обратно и один. Он не может позволить себе заблудиться или выдать свое присутствие здесь. Никто не должен узнать о его пребывании в вентиляционной системе. Ведь если он не даст повода, учителя не смогу заподозрить его ни в чем. Им известно только, что он и Боб — старые друзья. И когда Ахилл будет горевать об этом шибздике, по его лицу будут течь настоящие слезы. Они появятся сами собой — ведь в этих трагических смертях есть своего рода благородство. Величие, подобное тому, с каким великая вселенная повинуется ловким пальцам Ахилла.
Огонь в печах камер подогрева воздуха ревел, когда они вошли в комнату, где хорошо были видны стальные наружные стены станции. Ух, как пылало пламя! Оно почти не оставляло пепла — сгорало все. Люди тоже гибнут, случайно попав в огонь. Время от времени такое случается. Сейчас Боб поползет дальше…, хорошо бы оказаться поближе к печам…
Но вместо этого Боб открыл дверь, ведущую в густую тьму.
Слабый свет, проникавший сюда, лишь намеком высвечивал еще более мрачный провал в полу.
— Смотри, не наступи туда, — весело сказал Боб. Он поднял с пола моток тоненького шнура. — Это страховочный шнур.
Необходимая штука в списке спасательного оборудования.
Предназначен, чтобы удерживать ремонтников от падения в космос, когда они проводят работы на внешней поверхности станции. Эндер и я крепили его…, перебросили вон через ту балку…, это позволяет мне спускаться прямо по центру шахты.
В руках ты его удержать не сможешь — он распорет тебе кожу до мяса. Поэтому обвяжи его вокруг талии — видишь, так он не соскользнет. И держись крепче. Сила тяжести тут невелика, я просто прыгну вниз. Длину шнура мы рассчитали так, чтобы я останавливался на том уровне, где находятся вентиляционные отверстия комнат учителей, — А тебя шнур не поранит, когда ты резко затормозишь?
— Еще как, — ответил Боб. — Только без труда не выловишь рыбку из пруда. Там я отвяжу шнур, повешу его на металлический штырь, где он и останется висеть до тех пор, пока я снова не привяжусь к нему. Потом ты вытянешь меня обратно. Нет, нет, не руками. Тебе надо будет пройти через эту дверь в то помещение, где мы только что были, обойти бимс, чтобы шнур обвился вокруг него, а потом проделать то же самое несколько раз, пока не окажешься у самой стены. Стой там, пока я не раскачаюсь хорошенько на шнуре и не допрыгну вон до того выступа. Тогда я отвяжусь, ты вернешься сюда, и мы оставим шнур до следующего раза. Здорово придумано?
— Я все понял, — ответил Ахилл.
Вместо того чтобы крутиться у стены, можно просто походить по комнате. Пусть Боб повисит там подольше, тем более что развязать узел на шнуре в полной тьме не так-то легко. — Рев камер подогрева и вентиляторов заглушит крики о помощи, а у Ахилла будет время для исследований. Надо узнать, как добраться до огня. А потом он вытащит Боба, задушит и швырнет тело в пламя. Шнур же бросит в шахту. Там его никто не найдет. Вполне вероятно, что и Боба никто никогда больше не увидит. А если и найдут, то мягкие ткани к тому времени уже сгорят, так что следов преступления обнаружить не получится.
С мелкими же проблемами, если они и возникнут, Ахилл справится сам.
Ахилл надел петлю через голову и затянул ее под мышками. Боб делал то же самое со своим концом шнура.
— Готово, — сказал Ахилл.
— Смотри, надо, чтобы петля была затянута очень туго.
Не должно быть никакой слабины, когда я заторможу, достигнув дна.
— Она затянута туго.
Но Боб решил проверить сам. Он просунул палец под шнур.
— Надо еще туже, — сказал он.
Ахилл затянул петлю еще сильнее.
— Отлично, — сказал Боб. — То, что надо. Начинай!
Начинай? А кто еще, кроме Боба, мог что-либо начать?
Шнур вдруг сильно натянулся, и Ахилла вздернуло вверх.
Еще несколько рывков, и он уже висел в воздухе над устьем черной шахты. Шнур больно врезался в тело…
Когда Боб сказал «начинай!», он обращался к какому-то другому человеку, который уже был тут, ждал в засаде. Экий гнусный хитрый подонок!
Ахилл, однако, предпочел молчать. Он поднял руки, пытаясь дотянуться до балки. Оказалось — невозможно. Не мог он и вскарабкаться по шнуру. Голыми руками, да еще по туго натянутому весом его собственного тела шнуру — нечего и думать.
Он начал дергаться на шнуре, пытаясь раскачаться, но несмотря на увеличившийся размах маятника, Ахилл не мог ни до чего дотронуться. Ни стены, ни другой какой зацепки.
Пришло время вступить в переговоры.
— В чем дело, Боб?
— Дело в Недотепе, — ответил тот.
— Она умерла, Боб.
— Ты целовал ее. А потом убил и бросил в реку.
Ахилл почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Ничего этого Боб не мог знать. Просто блефует. Откуда Бобу знать, что он целовал Недотепу, если его там не было?
— Ошибаешься, — сказал Ахилл.
— Это было бы очень печально. Ведь если я ошибаюсь, то за преступление погибнет невиновный.
— Погибнет? Не дури, Боб. Ты же не убийца!
— Верно, но сухой и горячий воздух шахты сделает это дело за меня. Обезвоживание наступит уже через день. У тебя ведь уже ощущается сухость во рту? А потом ты будешь долго висеть тут высохшей мумией. Это система воздухоснабжения, так что воздух тут фильтруется и подвергается очистке. Даже если твой труп и повоняет немного, никто этого не ощутит. Никто тебя не увидит: лучи света, проходящего через дверь, идут ниже тебя. Впрочем, сюда никто не ходит. Твое исчезновение, конечно, заметят, но оно так и останется тайной Боевой школы.
О тебе будут ходить легенды, а новичков станут пугать байками с участием привидений.
— Боб, я ее не убивал!
— Да я же сам видел вас, несчастный идиот! Мне плевать на то, что ты тут болтаешь! Я видел тебя! Вот уж никогда не думал, что заставлю тебя заплатить за то, что ты с ней расправился! Недотепа не сделала тебе ничего, кроме добра. Я умолял ее убить тебя, но она была милосердна. Она превратила тебя в короля улиц. Ты за это ее убил?
— Не убивал я!
— Тогда мне придется выложить карты на стол, раз ты, Ахилл, так глуп, что не понимаешь своего положения. Во-первых, ты забыл, где находишься. Там — на Земле — ты привык к тому, что ты куда умнее большинства окружающих.
Но здесь — в Боевой школе — мы все не глупее тебя, а большинство — гораздо умнее. Ты думаешь, Амбал не понял значения взглядов, которые ты бросал на него? Ты думаешь, он не понял, что ты приговорил его к смерти за то, что он немного подшутил над тобой? Ты полагаешь, что Кролики сомневались в моих словах, когда я рассказал им, кто ты такой? Они сразу заметили, что с тобой что-то неладно. Взрослые могли этого не обнаружить, они способны клюнуть на твою грубую лесть и подхалимаж, но мы не такие доверчивые. И поскольку у нас только что был случай, когда один парень пытался убить другого, никто из нас не собирается ждать, когда же будет нанесен смертельный удар. Потому что — и это самое главное — нам плевать на спортивный дух и справедливость. Мы солдаты. А солдаты не дают равных шансов врагу из соображений спортивности. Солдаты стреляют в спину, они ставят ловушки и организуют засады. Они врут врагам и скопом набрасываются на одного, если такая возможность возникает.
Ахилл знал — Боб прав. Он сильно просчитался. Он забыл, что когда Боб молил Недотепу убить его — Ахилла, — он не только выказывал этим свое уважение к Ахиллу, но в самом деле хотел, чтоб его убили.
Да, тут он здорово просчитался.
— Поэтому у тебя есть лишь два варианта решения того, чем кончится наша встреча. Первый: мы просто подвесим тебя здесь и будем по очереди следить за тем, чтобы ты не выкинул какой-нибудь номер и не выбрался отсюда, пока не подохнешь.
Потом мы бросим тебя тут, а сами будем жить, как жили.
Второй: ты признаешься во всем, я повторяю — во всем, а не только в том, что известно мне. Ты признаешься во всем. Ты признаешься учителям. Признаешься психоаналитикам, которые послали тебя сюда. Ты будешь признаваться, чтобы заработать себе место в психушке — где-то там — на Земле. Нам наплевать на то, какой вариант ты выберешь. Все, что нам нужно, это чтобы ты никогда больше не прошелся по коридорам нашей Боевой школы свободным. Да и по другим коридорам — тоже. Итак…, что ты выбираешь? Иссохнуть на веревке или рассказать учителям о своем безумии?
— Приведите учителя, и я признаюсь.
— Похоже, ты не вник в мое объяснение того, почему нас не следует считать дурачками? Ты признаешься сейчас. Перед свидетелями. И перед микрофоном. Мы не станем приводить сюда учителя, чтобы он увидел тебя висящим на веревке и разнюнился бы от жалости к тебе. Учитель, который придет сюда, будет точно знать, кто ты есть, а сопровождать его будут шесть морских пехотинцев, чтобы держать тебя в наручниках и под надзором на всякий случай, потому что, Ахилл, они тут не в игрушки играют. Тут не дают шансов на побег. У тебя здесь никаких прав нет. Права появятся на Земле. Вот твой последний шанс. Пришло время покаяния.
Ахилл с трудом удерживался от смеха. Бобу очень хочется одержать победу. Ему даже кажется, что он ее одержал. На какое-то время. Ахилл понимал, что у него нет никаких шансов удержаться в Боевой школе. Но Боб не так умен, чтобы просто прикончить Ахилла и тем самым поставить точку. Нет, Боб совершает глупость, он дарует Ахиллу жизнь. А пока Ахилл жив, время будет работать в его пользу. Вселенная изогнется и откроет ему дверь. Ахилл снова станет свободным. И это произойдет скоро, без длительных задержек.
Не надо было оставлять для меня открытую дверь, Боб.
Потому что однажды я убью тебя. Тебя и остальных, которые видели меня бессильно висящим на веревке.
— Ладно, — сказал Ахилл. — Я прикончил Недотепу. Задушил и бросил в реку.
— Продолжай.
— А чего говорить-то? Тебе хочется знать, как она обмочилась и обкакалась, пока я ее душил? Или как у нее глаза вылезли из орбит?
— Одного убийства еще не достаточно для заключения в психушку, Ахилл. Ты же знаешь, что убивал и раньше.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что для тебя это привычное дело.
Действительно, он не волновался. Даже в самый первый раз. Ты, Боб, просто не понимаешь, что такое ощущение власти. Если тебе трудно убивать, значит, и власти тебе не видать.
— Я убил Улисса, конечно, просто потому, что он мне надоел.
— И?
— Я тебе что — серийный убийца?
— Ты живешь, чтоб убивать. Рассказывай все. А потом еще убеди меня в том, что это действительно все.
Сейчас Ахилл просто играл с ними. На самом деле он уже давно сам решил рассказать им все.
— Самой последней была доктор Вивиан Деламар, — сказал он. — Я велел ей не делать мне операцию под общим наркозом. Велел оставить меня в сознании. Такую боль я способен вынести. Но она считала, что ей принадлежит власть надо мной. Что ж, если она так любила властвовать, то не следовало ей поворачиваться ко мне спиной. И почему она оказалась такой дурой, что не заметила моего пистолета? Я прижал ствол к ее спине, так что она даже не ощутила иглу шприца, которая вошла ей рядом с отпускающими мышцами, которые контролируют движения языка. Решили, она в своем кабинете умерла от сердечного приступа. А что я туда заходил, никто не видал. Рассказывать еще?
— Я хочу знать все, Ахилл.
Это заняло двадцать минут, но зато Ахилл развернул перед ними всю хронику. Все семь случаев, когда он «упорядочивал» беспорядок. Ему было даже приятно рассказывать об этом вот так — подробно и без спешки. Никто до сих пор еще не получал столь подробных сведений о том, как могуч он — Ахилл.
Ему очень хотелось увидеть их лица — этого ему просто не хватало. Хотелось увидеть выражение отвращения, которое говорило бы об их слабости, о неспособности смотреть в глаза Силе.
Вот Макиавелли — тот в этом понимал толк. Если ты намерен править, то не пренебрегай убийством. И Саддам Хусейн — тоже понимал. Он жаждал совершать убийства врагов собственной рукой. Нельзя стоять в сторонке и поручать совершение убийств другим людям. И Сталин — тоже понимал: нельзя ни к кому быть лояльным. Это расслабляет. Ленин был добр к Сталину, он дал ему шанс, он вытащил его из неизвестности, он поставил его Хранителем Врат Власти. Но это не помешало Сталину сначала заключить Ленина, а потом и убить его. Это вон те дурачки ничего не могут. Все их военные писатели — философы от письменного стола. Их военная история — ненужная ветошь. Просто одно из орудий, которыми пользуются великие люди, чтобы добыть и удерживать Власть. Единственная возможность остановить великого человека — это возможность, использованная Брутом.
Боб — ты не Брут.
Включите свет! Дайте мне увидеть ваши лица! Но свет так и не зажегся. Когда Ахилл кончил, а они стали выходить, лишь слабый луч света, падавший из открытой двери, высветил силуэты уходивших. Их было пятеро. Все нагие, но с записывающими аппаратами в руках. Они их даже проверили, прокручивая запись. Он услышал свой собственный голос — сильный, ни разу не дрогнувший. В нем звучала гордость за поступки. Слабакам это докажет, что он действительно «безумен», и они оставят его в живых. До тех пор, пока вселенная, послушная его воле, не откроет ему двери и не. выпустит, чтобы он мог править на Земле, править кровью и страхом. Раз они не показали ему своих лиц, у него нет выбора. Когда власть окажется в его руках, он прикажет уничтожить всех курсантов Боевой школы, которые учились там в это время. Очень здравая мысль, между прочим. Ведь все блестящие военные умы его времени так или иначе были связаны с этой школой. Совершенно очевидно: чтобы править, Ахиллу следует избавиться от всех, кто когда-либо числился в списках этого заведения. Вот тогда у него не будет соперников. И он станет тестировать всех детей, чтобы обнаружить хоть проблеск военного таланта. Царь Ирод понимал туго, как следует удерживать власть.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий