Игра Эндера

Книга: Игра Эндера
Назад: 11. VENI, VIDI, VICI
Дальше: 13. ВАЛЕНТИНА

12. БОНЗО

– Пожалуйста, садитесь, генерал Пейс. Я понимаю, что вас привело ко мне срочное дело.
– В обычных условиях, полковник Графф, я бы не счёл возможным вмешиваться во внутренние дела Боевой школы. Ваша автономия несомненна, и я прекрасно понимаю, что, несмотря на разницу в званиях, могу только давать советы, а уж никак не приказывать.
– Что приказывать?
– Не нужно играть со мной, полковник Графф. Вы, американцы, замечательно умеете строить из себя идиотов, когда считаете нужным. Но меня вы не обманете. Вам известно, почему я здесь.
– А, значит, Дэп всё-таки наябедничал.
– Он испытывает… отеческие чувства к учащимся вашей школы. Ему кажется, что безразличие к назревающему в школе конфликту не просто пренебрежение своими обязанностями – оно граничит с заговором, угрожающим жизни или здоровью одного из учеников.
– Это школа. Школа для детей, генерал Пейс. Я не понимаю, чем мы могли привлечь внимание шефа военной полиции Международного флота.
– Полковник Графф, имя Эндера Виггина хорошо известно наверху. Оно дошло даже до моих ушей. Мне описали его ни больше ни меньше как нашу единственную надежду на победу в грядущей войне. И если его жизнь или здоровье находятся в опасности, мне кажется разумным, чтобы военная полиция приняла меры к защите мальчика. А вам?
– Чёрт бы побрал Дэпа и вас вместе с ним, сэр. Я знаю, что делаю.
– Действительно?
– Лучше, чем кто-либо другой.
– О, это как раз очевидно, поскольку никто не имеет и отдалённого понятия, чем вы здесь занимаетесь. Вы знаете уже восемь дней, что среди самых жестоких ваших «ребятишек» существует заговор, что они желают наказать Эндера Виггина при первой возможности. Вам известно, что некоторые члены этого заговора, например мальчик по имени Бонито де Мадрид, обычно называемый Бонзо, не склонны проявить даже минимум сдержанности. Итак, есть риск, что мозги Эндера Виггина, чрезвычайно важной для международного сообщества персоны, будут размазаны по стенам вашей треклятой вращающейся школы. А вы, получив предупреждение о надвигающейся беде, предлагаете…
– Ничего не предпринимать.
– Вы должны понять, насколько это нас удивляет.
– Эндер Виггин попадал в такие переплёты и раньше. Внизу, на Земле, когда у него забрали монитор, и потом, когда компания ребят постарше…
– Слушайте, я не полный невежда. Я просмотрел его досье. Эндер Виггин довёл этого вашего Бонзо до ручки. А здесь нет военной полиции, чтобы навести порядок. Всё это…
– Когда Эндер Виггин примет командование нашими флотами, когда от его решений будет зависеть существование человечества, сможет ли военная полиция прийти на помощь, если он влипнет?
– Не вижу связи.
– А она очевидна: Эндер Виггин должен верить, что ни при каких обстоятельствах, никогда-никогда ни один взрослый шагу не сделает, чтобы помочь ему. Он должен всем сердцем верить, что может опираться только на себя и других детей. Если мы не сможем этого добиться, он не достигнет пика своих способностей.
– Он также не достигнет пика, если его убьют или искалечат.
– Вряд ли это случится.
– Почему бы вам просто не перевести Бонзо? Пора уже.
– Потому что Эндер знает: Бонзо замыслил убийство. Если мы сейчас переведём Бонзо, Эндер поймёт, что мы спасаем его. Чёрт побери, Бонзо не такой уж хороший командир, чтобы повышать его раньше срока.
– А другие дети? Мы не можем заставить их помочь Эндеру?
– Посмотрим, что получится. Никаких лишних движений. Это моё первое, последнее и единственное решение.
– И да поможет вам Бог, если вы не правы.
– И да поможет Бог всем нам, если я не прав.
– Я привлеку вас к военному суду. Ваше имя будет проклинать весь мир, если вы ошибётесь.
– Достаточно ясно. Но помните: если я окажусь прав, вы должны мне три дюжины медалей.
– За что?
– За то, что не дал вам вмешаться.

 

Эндер сидел в углу боевой комнаты, зацепившись рукой за перила, и смотрел, как Боб муштрует спецотряд. Вчера они отрабатывали атаку без оружия – разоружали противника ногами. Эндер помог им, подсказав пару трюков, усвоенных на курсах самозащиты. Многое придётся менять, но инерция летящего тела такое же хорошее оружие в невесомости, как и при земной силе тяжести.
А сегодня Боб приволок новую игрушку. Верёвку. Тонкую, почти невидимую леску – такими соединяют детали, когда строят что-нибудь в космосе. Они, бывает, тянутся на километры. Эта была чуть длиннее стены боевой комнаты, но Боб обмотал её вокруг талии, и она ему совсем не мешала. Он развернул её немного и протянул свободный конец одному из своих ребят.
– Привяжи к перилам, и мы натянем её пару раз поперёк комнаты, – сказал Боб и полетел к противоположной стене.
Как ловушка верёвка оказалась бесполезной. Её трудно заметить, но она не остановит противника, который может поднырнуть под препятствие или обойти его сверху. Потом Бобу пришло в голову, что с помощью верёвки он сможет изменять направление движения в открытом пространстве. Он закрепил один конец на талии – второй всё ещё был привязан к перилам, – отлетел на несколько метров и оттолкнулся от стены. Верёвка туго натянулась, остановила его в воздухе, Боб полетел по крутой дуге и врезался в стену.
Он кричал и кричал, и Эндеру потребовалось полминуты, чтобы сообразить: это не от боли.
– Вы видели, как быстро я летел? А вы видели, как лихо я повернул?
Через пять минут уже вся армия Драконов стояла и наблюдала, как Боб забавляется с верёвкой. Он выписывал в воздухе немыслимые кренделя, особенно невероятные для тех, кто не видел верёвку. Когда Боб воспользовался новым приёмом, чтобы облететь вокруг звезды, он набрал такую скорость, что долго потом не мог затормозить.
Было без двадцати десять, когда Эндер объявил вечернюю тренировку оконченной. Усталые, но довольные интересной новинкой, ребята брели по коридорам обратно в спальню. Эндер шёл вместе с ними, молчал и прислушивался к разговорам других. Они вымотались до предела, сражаясь каждый день уже четыре недели, часто из последних сил. Но были горды, счастливы, дружны, потому что ни разу не проиграли и научились верить друг в друга, верить, что товарищи-солдаты будут сражаться лихо и отважно, что взводные сумеют разумно использовать их силу. И превыше всего они верили, что Эндер подготовит их ко всем мыслимым и немыслимым неожиданностям.
Двигаясь по коридору, Эндер обратил внимание на группы старших ребят в коридорах и переходах, которые делали вид, что погружены в разговор. Такая же компания шла им навстречу. По странному стечению обстоятельств многие были одеты в комбинезоны армии Саламандр. Остальные ребята – неужели по чистой случайности? – принадлежали к тем армиям, чьи командиры ненавидели Эндера Виггина. Одни бросали на него косые взгляды и слишком быстро отворачивались, другие прятали нервозность за внешней беспечностью. «Что делать, если они нападут прямо здесь, в коридоре? Все мои ребята ни возрастом, ни ростом не вышли и драться при обычной силе тяжести не умеют совершенно. Да и когда им было учиться?»
– Привет, Эндер! – окликнул кто-то.
Эндер остановился, оглянулся и увидел Петру.
– Постой, мне надо поговорить с тобой.
Эндер мгновенно сообразил, что, если он сейчас остановится, его армия уйдёт и он останется с Петрой в коридоре один.
– Пошли со мной, – бросил он.
– Да это на минуту.
Эндер повернулся и пошёл. Петра сорвалась с места и догнала его.
– Ладно. Я пойду с тобой.
Эндер напрягся, когда она подошла близко. Была ли Петра из тех, кто ненавидит и хочет убить его?
– Один твой друг хотел, чтобы я предупредила тебя. Несколько ребят всерьёз готовят убийство.
– Какой сюрприз! – отозвался Эндер.
Несколько его солдат придвинулись поближе. Какие интересные новости: заговор старших ребят против командира!
– Эндер, они могут это сделать, планируют с тех самых пор, как ты стал командиром.
– С тех пор как я разбил Саламандр, так?
– После разгрома Фениксов, моей армии, я тоже ненавидела тебя, Эндер.
– Я же никого не обвиняю.
– Да, конечно. Но все это правда. Он попросил меня поймать тебя по дороге из боевой комнаты и предупредить. Ты должен быть очень осторожен завтра, потому что…
– Петра, если бы я остановился поговорить, как ты просила, то стал бы лёгкой добычей тех ребят, что бродят сейчас по соседним коридорам. И не говори, что не заметила их.
Она покраснела.
– Нет, не заметила. Да как ты только мог подумать такое? Ты что, не знаешь, кто твои друзья?
Она протолкалась через ошеломлённую армию Драконов и нырнула в ближайший тоннель, ведущий наверх.
– Не врёт? – спросил Безумный Том.
– Ты о чём? – удивился Эндер.
Он оглядел комнату, мановением руки разнял двух чересчур увлёкшихся драчунов.
– Что, кое-кто из старших хочет тебя убить?
– Болтовня, – ответил Эндер.
Но знал, что это совсем не так. Петра не стала бы врать, да и увиденное в коридоре сегодня ему не померещилось.
– Пускай болтовня, но я надеюсь, ты не будешь возражать, чтобы почётный эскорт из пяти взводных проводил тебя в спальню?
– Совершенно не вижу смысла.
– Порадуй нас. Ты многим нам обязан.
– Ничем я вам не обязан. – Он будет дураком, если откажется! – Делайте, что хотите.
Он повернулся и вышел. Взводные двинулись за ним. Один забежал вперёд и распахнул дверь. Ребята проверили комнату, потребовали от Эндера обещания запереться изнутри и оставили его прежде, чем погас свет.
На экране компьютера Эндера ждало сообщение:
«Не оставайся один. Никогда. Динк.»
Эндер улыбнулся. Значит, Динк все ещё друг ему. «Не беспокойтесь. Они мне ничего не сделают. У меня есть армия».
Но сейчас, в темноте, он остался без армии. В ту ночь ему снился Стилсон, только теперь Эндер видел, каким маленьким был шестилетний враг, каким смешным делала его поза крутого парня. Тем не менее Эндеру снилось, что Стилсон с друзьями связали его, и все случившееся со Стилсоном в жизни происходило с Эндером во сне. А потом Эндеру снилось, что он бормочет, как идиот, пытается отдать армии какой-то приказ, но с губ срывается сплошная бессмыслица.
Он проснулся в темноте, оледенев от страха, и успокаивал себя, вспоминая, что учителя, должно быть, очень ценят его, иначе не стали бы с ним столько возиться. Они не позволят, чтобы с ним случилась беда. Наверное, когда старшие мальчики напали на него в боевой комнате много лет назад, кто-то из учителей стоял за дверью, и смотрел, и следил. Если бы что-нибудь пошло не так, учителя вмешались бы и прекратили драку. «Наверное, я мог тогда ничего не делать: им пришлось бы проследить, чтобы всё кончилось хорошо. В игре они давят на меня, как только могут, но вне её обязаны заботиться о моей безопасности».
С этой мыслью он заснул снова и проснулся только под утро, когда тихо открылась дверь и чья-то рука положила на пол приказ об очередном сражении.

 

Конечно, они победили, но это был очень неприятный бой. Комната представляла собой звёздный лабиринт, и потребовалось три четверти часа, чтобы выбить солдат противника изо всех закоулков. Это были Леопарды Пола Слэттери, и они не желали сдаваться. Вдобавок учителя придумали новый трюк: раненые солдаты врага «оттаивали» через пять минут, как на тренировках. Только убитые не воскресали. Первым это обнаружил Безумный Том, когда его взвод попытались обстрелять только что выбывшие из игры Леопарды. После того как обе армии «оттаяли», Слэттери пожал Эндеру руку и сказал:
– Я рад, что ты выиграл. Я хотел бы победить тебя в честном бою.
– Пользуйся тем, что дают, – ответил Эндер. – В бою нельзя пренебрегать ничем.
– Да я, собственно, так и делал, – ухмыльнулся Слэттери. – Я перестаю быть честным после первого же зова трубы.
Они сражались так долго, что пропустили завтрак. Эндер поглядел на свою взмокшую, усталую армию и бросил:
– Сегодня всё было прекрасно. У меня нет замечаний. А потому пропустим утренние занятия. Отдохните. Развлекайтесь. Можете даже в школу зайти.
Ребята были настолько утомлены, что даже не выказали радости, просто повернулись и побрели в спальню переодеваться. Попроси он, солдаты и ещё поработали бы, но Эндеру не хотелось выжимать из них последние силы. Да и позавтракать мальчишки не успели.
Эндер решил было принять душ, но почувствовал, что валится с ног. Он рухнул на койку прямо в боевом костюме – только на минуточку – и проснулся в середине дня. Ну вот, а ещё собирался жукеров посмотреть! Надо переодеться, поесть – и в школу.
Он стащил пахнущий потом боевой костюм. Ему было холодно, странно ныли суставы. «Не стоило спать днём… Начинаю сдавать. Я не могу себе этого позволить».
Поэтому он бежал всю дорогу до гимнастического зала и трижды, без передышки, взбирался вверх по канату, прежде чем отправиться в душевую. Эндеру не пришло в голову, что его отсутствие в командирской столовой будет непременно замечено и принимать душ, когда его армия в столовой набросилась на еду, первый раз за день, весьма рискованно.
Даже услышав, что кто-то вошёл в душевую, он не придал этому значения. Стоял, подставив голову под струю, вода стекала по его телу. Он едва различал звук шагов. «Наверное, кончился обед». Эндер снова стал намыливаться. «Или кто-то задержался на тренировке?»
«Или…» Он обернулся. Их было семеро – прислонившихся к кафельным стенам душевой и наблюдавших за ним. Впереди, конечно, Бонзо. Многие ощерились, довольные, как охотник, наконец загнавший жертву в угол. Только Бонзо не улыбался.
– Привет, – бросил Эндер.
Ему не ответили.
Он выключил душ, хотя был весь в мыле, и потянулся за полотенцем. Полотенца на месте не оказалось. Его уже держал один из ребят. Бернард. Для полноты картины им не хватало Стилсона и Питера. Улыбки Питера и наглой глупости Стилсона.
Эндер понял, что сейчас всё и начнётся. С полотенца. Слабый, маленький, смешной мальчик нагишом гоняется за полотенцем. Вот чего они хотят. Унизить его. Сломать волю. Ну, он не собирается подыгрывать. Не признает себя слабым только из-за того, что он голый и мокрый. Эндер стоял ровно, положив руки на бёдра, и со спокойной усмешкой разглядывал противников. Потом перевёл глаза на Бонзо.
– Твой ход, – сказал Эндер.
– Это не игра, – ответил Бернард. – Мы устали от тебя, Эндер. Сегодня ты кончаешь школу. И вылетаешь. На лёд.
Эндер даже не удостоил Бернарда взглядом. По сути, только Бонзо, хранивший молчание, всерьёз желал смерти Эндера. Остальные собрались, не зная, как далеко осмелятся зайти. Бонзо уже давно знал. И был готов.
– Ах, Бонзо, – проникновенно произнёс Эндер, – как отец будет гордиться тобой!
Бонзо весь сжался.
– Он был бы просто счастлив, если бы мог видеть, что ты собираешься драться в душе с голым мальчиком, намного меньше тебя, и привёл для этого шестерых друзей. «Как это благородно!» – сказал бы он.
– Никто не собирается драться с тобой, – заюлил Бернард, – мы пришли, чтобы уговорить тебя играть честно. Ну, проиграть пару-другую сражений.
Шестеро засмеялись, но их не поддержали ни Бонзо, ни Эндер.
– Гордись собой, Бонито, мой красавчик. Ты сможешь вернуться домой и сказать отцу: «О да, я побил Эндера Виггина, хотя мне тринадцать, а ему ещё нет десяти. И всего-то шестеро друзей помогали мне, но мы справились-таки и побили его, голого, мокрого. Понимаешь, Эндер Виггин, он такой опасный, он такой страшный, что я взял бы с собой двести человек, если бы смог».
– Закрой пасть, Виггин, – бросил один из громил.
– Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать, как треплется этот маленький ублюдок, – добавил другой.
– Заткнитесь оба, – скомандовал Бонзо. – Заткнитесь и уйдите с дороги. – Он начал стаскивать комбинезон. – Голый, мокрый и совсем-совсем один – так, Эндер? Вот мы и равны. Только с ростом своим я ничего не могу поделать. Но ты же у нас гений, Эндер, так придумай, как лишить меня этого преимущества. – Он повернулся к остальным: – Стерегите дверь. Не пускайте сюда никого.
Душевая была невелика, отовсюду торчали трубы. Её когда-то смонтировали как единый с водоочистительной системой блок. Впрочем, в душевой орбитальной станции и не должно быть лишнего места. Тактика казалась совершенно очевидной: надо толкать противника на трубы, чтобы тот ударился побольнее и остановился.
Когда Бонзо принял стойку, Эндеру стало нехорошо. Бонзо тоже прошёл курс самозащиты. И, наверное, совсем недавно. Он был в лучшей форме, сильнее и полон ненависти. «Бонзо не станет миндальничать, будет целить в голову, – подумал Эндер. – Он постарается во что бы то ни стало повредить мозг. И если драка затянется, победит. Он сильнее и не так устал. Если я собираюсь выйти из этой комнаты, нужно победить быстро – и окончательно». Он снова вспомнил то тошнотворное ощущение, когда кости Стилсона подались под рукой. «На этот раз трещать будут мои кости, если я не смогу убить его первым».
Эндер отступил назад, развернул головку душа в сторону Бонзо и пустил горячую воду. К потолку начал подниматься пар. Эндер протянул руку и включил один за другим ещё два крана.
– Я не испугаюсь горячей воды, – вкрадчиво предупредил Бонзо.
Но не вода нужна была Эндеру, а тепло. Жар. Он ведь не успел смыть мыло. Пот сделает тело скользким. К вящему неудовольствию Бонзо.
Вдруг из дверей раздался крик:
– Остановитесь!
На мгновение Эндеру показалось, что учителя наконец пришли на помощь, но это был всего лишь Динк Микер. Подручные Бонзо крепко держали его.
– Остановись, Бонзо! – кричал Динк. – Не смей его трогать!
– Почему это? – спросил Бонзо и в первый раз улыбнулся.
«Ага, – подумал Эндер, – ему нравится, когда люди вынуждены, именно вынуждены признать его силу».
– Потому что он самый лучший из нас, вот почему! Кто будет сражаться с жукерами? Ведь только это, придурок, только это имеет значение!
Бонзо перестал улыбаться. Вот что он ненавидел в Эндере: все с ним носятся, а до Бонзо никому и дела нет. «Ты убил меня своими словами, Динк. Бонзо не желает слушать о том, что я могу спасти мир».
«Где же учителя? – думал Эндер. – Неужели они не понимают, что первый удар может оказаться последним? Это же не боевая комната, где никто не может серьёзно покалечиться, потому что нет точки опоры. Здесь, между прочим, земная сила тяжести, а пол и стены очень твёрдые. Остановите нас сейчас – потом будет поздно».
– Если ударишь его сейчас, ты – жукеролюб! – надрывался Динк. – Проклятый предатель! Только ударишь его – я тебя убью!
Те шестеро вытолкали Динка за дверь, и теперь его голоса не было слышно.
В душевой уже стоял довольно густой туман. Пот струился по телу Эндера. «Пора! Сейчас, пока ещё не стекло мыло. Пока я скользкий и он не может меня удержать».
Эндер отступил назад и позволил страху проступить на лице.
– Бонзо, не бей меня, – взмолился он. – Пожалуйста!
Этого-то и ждал Бонзо – признания силы. Другой удовлетворился бы тем, что напугал Эндера, заставил его подчиниться; Бонзо же лишь уверился, что победа близка. Он взмахнул ногой, будто желая пнуть Эндера, но в последний момент перестроился и прыгнул. Эндер уловил его движение и наклонился, чтобы лишить противника равновесия, когда тот попробует провести захват.
Жёсткие ребра Бонзо ударили Эндера прямо в голову. Руки противника скользили по спине, стараясь за что-нибудь уцепиться. Эндер вывернулся – раз, другой. И вот уже он рядом с врагом и свободен. Классический удар в таком положении – вогнать колено в пах противнику. Но здесь нужна точность, а главное, Бонзо к этому готов: он уже поднимается на цыпочки и отводит бедра назад, чтобы Эндер не смог их как следует достать. Не глядя, Эндер понял, что Бонзо наклонился, сейчас его голова чуть выше головы соперника. И вместо того чтобы бить в пах, Эндер оттолкнулся от пола привычным движением тренированного солдата и врезался макушкой в лицо Бонзо.
Эндер вовремя отлетел назад и увидел, как Бонзо отшатнулся. Из носа у него текла кровь, а на лице застыла гримаса боли и удивления. Теперь можно спокойно выйти из душевой и закончить бой. Вот так, после первой крови, он ушёл когда-то из боевой комнаты. Но тогда придётся драться снова. Снова и снова, пока не кончатся силы, не ослабеет воля. Есть только один способ покончить с этим раз и навсегда – поступить с Бонзо так, чтобы в дальнейшем страх одолевал в нём ненависть.
Эндер прислонился к стене, потом подпрыгнул и оттолкнулся руками. Его ноги ударили Бонзо в грудь и живот. Эндер перекувырнулся через голову, приземлился на четвереньки, скрутил заднее сальто, перелетел через Бонзо и, ещё не коснувшись пола, ударил противника в пах. И попал!
Бонзо не закричал от боли. Он вообще никак не отреагировал. Как будто Эндер ударил не человека, а стул или стол. Он пошатнулся, упал и растянулся на полу в луже кипятка. И не попытался сдвинуться, чтобы избежать убийственной жары.
– Боже мой! – воскликнул кто-то.
Дружки Бонзо кинулись выключать воду. Эндер медленно поднялся на ноги. Кто-то накинул на него полотенце. Это был Динк.
– Пошли скорей отсюда, – сказал он и поволок Эндера в коридор.
За спиной звонко клацали ботинки по лестничным ступеням. «Взрослые. Торопятся. Ну да, теперь они спешат. Учителя. Врачи. Перевязать раны противника Эндера. Где они были раньше? Ведь всё могло обойтись без крови».
Теперь у Эндера не оставалось никаких сомнений. Он не получит помощи ни от кого. С чем бы он ни столкнулся, теперь или в будущем, никто его не защитит. Питер ублюдок, но Питер прав, как всегда, прав: только сила, только возможность причинять боль имеют значение. Только власть убийцы. Ибо тот, кто не может убивать, становится добычей тех, кто может. И нет ему ни спасения, ни помощи.
Динк привёл Эндера в его комнату, уложил на кровать.
– Что-нибудь болит?
Эндер покачал головой.
– Ты сделал его. Когда он схватил тебя, я думал, что ты пропал. Но ты таки сделал его. Если б он продолжал трепыхаться, ты бы его убил, пожалуй.
– Он хотел прикончить меня.
– Я знаю. Я знаю его. Он умеет ненавидеть сильнее всех нас, этот Бонзо Мадрид. Вернее, умел. Если они не вышибут его на лёд и не отправят домой за эту историю, он больше не посмеет попадаться тебе на глаза. Да и вообще. Он выше тебя сантиметров на десять, а выглядел сегодня, как больная корова, жующая собственное дерьмо.
А перед глазами стояло лицо Бонзо, каким оно было, когда Эндер ударил в пах. Пустые мёртвые глаза. Он уже кончился тогда. Потерял сознание. Глаза были открыты, но Бонзо уже не думал, не двигался, только этот глупый пустой взгляд. «Такой был у Стилсона, когда я с ним покончил».
– Они, конечно, вышибут его на лёд, – продолжал Динк. – Все знают, что это он начал драку. Я видел, как он встал и вышел из командирской столовой. Только секунды через три сообразил, что ты не приходил на обед, и ещё минуту выяснял, куда ты делся. Я же предупреждал: не гуляй в одиночку.
– Прости.
– Они просто обязаны его выставить. Он давно нарывался на неприятности. Носился со своей вонючей честью.
И тут, к удивлению Динка, Эндер заплакал. Лёжа на спине, он, все ещё мокрый от воды и пота, давился рыданиями. Слёзы текли из-под закрытых век, но оставались незаметными на влажном лице.
– Что с тобой?
– Я не хотел причинять ему боль! – крикнул Эндер. – Почему он не оставил меня в покое?

 

Он услышал, как почти беззвучно открылась, а потом закрылась дверь, и сразу понял, что это очередной приказ о сражении. Открыл глаза, ожидая встретить мрак раннего утра – наверное, ещё нет шести. Но было светло. Он лежал на койке голый, а когда пошевелился, понял, что простыня мокрая. Глаза припухли и болели. Часы компьютера показывали восемнадцать двадцать. Тот же самый день. «Мы сегодня уже сражались. Я сражался дважды. Эти ублюдки прекрасно знают, через что я прошёл, и всё-таки…»
«Вильям Би, армия Грифонов; Тало Момо, армия Тигров. 19:00.»
Он сидел на краю койки. Бумажка дрожала в его руке. «Я не могу», – сказал он беззвучно. А потом повторил вслух:
– Не могу!
Он встал, шатаясь, и начал искать боевой костюм. Потом вспомнил, что оставил его в стиральной машине, в душевой. Наверное, костюм все ещё там.
Сжимая в руке бумажку с приказом, он выбрался из комнаты. Ужин скоро должен был закончиться, по коридорам шли несколько человек, но никто не заговорил с ним. Может быть, им мешал страх: в школе уже знали, что случилось в полдень в душевой. Или же останавливало выражение его лица, ужасное, пугающее. Почти вся его армия собралась в спальне.
– Привет, Эндер. Ну что, будем мы заниматься вечером или нет?
Эндер протянул Горячему Супчику приказ.
– Сукины дети, – процедил тот. – Две сразу?
– Две армии? – прокричал Безумный Том.
– Да они же будут спотыкаться друг о друга, – хладнокровно заметил Боб.
– Мне нужно привести себя в порядок, – сказал Эндер. – Соберите всех, будьте готовы. Я встречу вас у ворот.
Он вышел из спальни. За спиной немедленно поднялся шум. Он мог уловить обрывки разговоров. Слышал, как Безумный Том орал:
– Две сраных армии! Мы их уделаем!
В душевой было пусто. И чисто. Ни крови, ни воды. Всё прошло, словно ничего и не было.
Эндер встал под душ, намылился и дал поту этого дня стечь на пол и в систему водоочистки. Всё прошло. «Всё прошло через фильтры, и утром за завтраком все мы будем пить кровь Бонзо. Жизнь уйдёт, но кровь останется той же, его кровь, мой пот, их глупость или жестокость – или что там заставило допустить это».
Он вытерся, надел костюм и отправился в боевую комнату. Армия ждала в коридоре перед закрытой дверью. Солдаты молча смотрели, как он прошёл через ряды и остановился перед серой стеной силового поля. Конечно, они уже знали про драку в душевой, мысли об этом, да ещё накопившаяся с утра усталость, сковывали их движения. А сознание того, что придётся сражаться с двумя армиями сразу, внушало неуверенность.
«Всё, что угодно, – подумал Эндер, – лишь бы разбить меня. Любой подлый трюк, нарушение правил – все годится, лишь бы я проиграл. Меня тошнит от этой игры. Никакая игра не стоит той розовой от крови Бонзо водички в душевой. Выталкивайте меня на лёд, пошлите домой. Я не могу. Я не хочу больше играть в ваши игры».
Дверь исчезла. В трёх метрах за ней в сетке боевой комнаты висели четыре звезды, напрочь загораживая обзор армии Драконов.
«Мало им двух армий. Они ещё хотят заставить меня командовать боем вслепую».
– Боб, – окликнул Эндер. – Возьми своих ребят и разведай, что по ту сторону звёзд.
Боб размотал верёвку с пояса, обвязал один конец вокруг талии, второй протянул парню из своего отряда и легко шагнул в ворота. Спецкоманда нырнула за ним. Этот приём отрабатывался много раз, так что не прошло и минуты, как солдаты висели на одной из звёзд, крепко держась за свой конец верёвки. Боб хорошо оттолкнулся и полетел параллельно стене, в углу он ещё раз ударился ногами о стену и ринулся на врага. На стене вспыхнуло несколько световых пятен – противники открыли огонь. Верёвка натянулась, зацепилась за край звезды, дёрнула Боба в сторону, изменяя траекторию его полёта, делая неуязвимым. Он облетел звёздное скопление и приземлился на руки своих ребят. Повернувшись к двери, Боб пошевелил руками и ногами, чтобы те, кто стоит в коридоре, поняли: врагу не удалось подстрелить его.
Эндер скользнул через ворота.
– Там такой туман, – начал Боб, – но достаточно светло, чтобы различить солдат по свечению костюмов. В общем, освещение – хуже не придумаешь. От наших звёзд до вражеских ворот комната пуста. Открытое пространство. У них восемь звёзд. Расположены квадратом вокруг ворот. Прекрасная защита. Видны только головы тех, кто высовывается. Они просто сидят там и ждут нашей атаки.
Словно для того, чтобы подтвердить слова Боба, с противоположного конца комнаты донеслось:
– Эй! Мы голодны, придите и накормите нас! Драконы хвост поджали!
Эндеру казалось, что мозг его окаменел. Какая всё-таки глупость. При соотношении сил два к одному у него, принуждаемого атаковать окопавшегося врага, просто нет шансов.
– В настоящей войне умный командир попросту отступил бы, чтобы сберечь армию.
– Черт, но это же просто игра, – возразил Боб.
– Это перестало быть игрой, когда они… послали к чёрту правила.
– Что мешает тебе последовать их примеру?
Эндер вдруг улыбнулся.
– О'кей. Почему бы и нет? Давай посмотрим, как эти олухи отреагируют на строй.
Боб посмотрел на него в изумлении.
– Строй! Да мы сроду в строю не воевали.
– Нам официально положено три месяца на подготовку. Есть ещё целый месяц в запасе. Самое время учиться действовать в строю. Боб, малыш, нельзя пренебрегать большими батальонами.
Эндер сложил из пальцев букву «А», потом призывно махнул рукой и отступил. Взвод А нырнул через дверь, и Эндер начал выстраивать его позади звезды. Было очень тесно, ребята нервничали и плохо соображали, потребовалось пять минут, чтобы дать всем наставления.
Тигры и Грифоны распевали детские дразнилки, а их командиры тем временем обсуждали вопрос: стоит ли вести превосходящие силы на явно растерянную армию Драконов, пока она ещё не вышла из-за звёзд? Момо хотел атаковать.
– Мы сделаем их. Соотношение два к одному.
Вильям Би отвечал:
– Сидя на месте, мы не можем проиграть, а стоит высунуться, как Эндер найдёт способ разбить нас.
И Тигры с Грифонами сидели на месте, пока не увидели, как из-за звёзд Эндера вынырнуло что-то большое. Очень большое. Оно подобралось и полетело, нацелившись точно в центр вражеской «звёздной крепости».
– Ой-ой-ой, – изумлённо воскликнул какой-то Грифон. – Так они же строем летят!
– Вот зачем понадобились эти пять минут, – догадался Момо. – Напади мы, пока они готовились, костей бы не оставили.
– Да тише ты! – прошептал Би. – Видел, как летал малыш? Боб обогнул звезду и полетел обратно, даже не коснувшись стены. А что, если у них у всех есть крюки или что-то такое – ты об этом подумал? Они явно приготовили нам сюрприз.
А строй был довольно-таки странный. Впереди квадрат из плотно прижатых друг к другу тел. Щит. Стена. За ним цилиндр – две группы по шесть человек, расположенных по кругу. Замёрзшие солдаты летели, вытянув руки вперёд, и держались друг за друга, точно связанные. Кстати говоря, так оно и было.
Драконы, защищённые первым рядом строя, вели плотный и точный огонь, не давая Тиграм и Грифонам высунуться из укрытия.
– Да у них же тыл открыт, – сказал Би. – Как только подойдут поближе, можно обойти их и ударить сзади. Это же так просто…
– Так не болтай, действуй! – фыркнул Момо, после чего, решив последовать собственному совету, приказал солдатам оттолкнуться и заходить в тыл Драконам.
Пользуясь тем, что за звёздами противника царил хаос: Тигры снимались с места, а Грифоны двигались, чтобы занять их позиции, – Драконы начали перестраиваться. И цилиндр, и переднюю стену расколол надвое мощный толчок изнутри, одновременно Драконы изменили направление полёта – двинулись обратно к своим воротам. Грифоны открыли огонь по отступавшему противнику, а Тигры ударили с тыла. Казалось, Драконам пришёл конец.
«Что-то не так, что-то тут нечисто», – подумал Вильям Би и через несколько секунд сообразил что, Строй не может вот так развернуться – в движении, в открытом пространстве, – если только кто-то не использовал его как трамплин для полёта в другую сторону. И если этот кто-то оттолкнулся с такой силой, что развернул тесную группу из двадцати с лишним человек, то он должен лететь очень быстро.
Вот они! Шестеро маленьких солдат в комбинезонах Драконов совсем рядом с воротами Вильяма Би. По цвету боевых костюмов Би понял, что трое из них покалечены, двое задеты и только на одном ни царапины. Бояться нечего. Би небрежно прицелился, нажал на спуск и…
Ничего не случилось.
Вспыхнул свет.
Игра была окончена.
И хотя Би глядел прямо на Драконов, потребовалась минута, чтобы до него дошло. Четверо Драконов прижали шлемы к углам ворот, а пятый только что пролетел внутрь. Они просто исполнили победный ритуал. Разбитые, уничтоженные, не сумевшие причинить врагу мало-мальски существенного вреда, Драконы выкинули дерзкий трюк и закончили игру под носом у противника.
Тут Вильям Би начал понимать, что Драконы не просто закончили сражение, что по правилам игры они победили. Ведь командир не мог одержать победы, если у него не осталось пяти незамерзших солдат, чтобы исполнить ритуал. В каком-то смысле ритуал и был победой. Во всяком случае, компьютер Боевой школы воспринимал его именно так.
Открылась дверь, через которую входили учителя, и появился майор Андерсон.
– Эндер! – позвал он, оглядываясь.
Один из замороженных солдат-Драконов попытался ответить, но ему мешал подбородок шлема, крепко прижимавший нижнюю челюсть. Андерсон подлетел к нему и разморозил.
Эндер улыбался.
– Я снова победил вас, сэр.
– Чепуха, Эндер, – мягко возразил Андерсон. – Твоими противниками были Тигры и Грифоны.
– Вы принимаете меня за дурака?
Андерсон громко сказал:
– После этого маленького манёвра правила изменены. Теперь победителю придётся перебить всех солдат армии противника, прежде чем компьютер позволит ему исполнить ритуал.
– Такое всё равно могло сработать только один раз.
Андерсон вручил ему крюк. Эндер разморозил всех разом. К чертям протокол. К чёртовой матери.
– Эй! – крикнул Эндер, когда майор Андерсон повернулся, чтобы уйти. – Что будет завтра? Моя армия в клетках и без оружия против всей Боевой школы? Нельзя ли хоть немного уравнять шансы?
Среди солдат послышалось одобрительное бормотание, и, что любопытно, исходило оно не только от Драконов. Андерсон даже не обернулся в ответ на столь явный вызов. Вместо него ответил Вильям Би:
– Эндер, если ты принял чью-то сторону, сражение уже не будет равным, вопреки всем обстоятельствам.
– Правильно! – закричали ребята.
Многие засмеялись. Тало Момо захлопал в ладоши.
– Эндер Виггин! – крикнул он, и другие тоже стали хлопать и выкрикивать имя Эндера.
Эндер прошёл через ворота противника. Его солдаты последовали за ним. Он шёл и слышал, как его имя летит впереди, бьётся о стены коридоров.
– Работаем сегодня? – спросил Безумный Том.
Эндер покачал головой.
– Тогда завтра?
– Нет.
– А когда?
– Что касается меня – никогда.
За спиной Эндера поднялся ропот.
– Эй, это несправедливо, – сказал кто-то из ребят. – Мы же не виноваты, что учителя стали жульничать. Ты что, перестанешь учить нас делу только потому…
Эндер шлёпнул раскрытой ладонью по стене и закричал на говорившего:
– Да плевать мне на эту игру! – Его голос прокатился по коридору.
У дверей столпились ребята из других армий. В наступившей тишине Эндер добавил:
– Вы что, не понимаете этого? – И прошептал: – Игра окончена.
Он пошёл к своей комнате. Один. Хотел улечься, но не мог, потому что постель была мокрой. Это напомнило ему обо всём, что случилось в этот день. В ярости Эндер сорвал с койки матрац и постельное бельё и швырнул в коридор. Потом свернул комбинезон и, сунув его под голову, устроился прямо на сетке. Было неудобно, но Эндеру не хотелось вставать.
Он пролежал так всего несколько минут, когда кто-то постучал в дверь.
– Уходите, – попросил Эндер.
Но тот, кто стучал, или не слышал, или не хотел обращать внимания на его слова. Наконец Эндер попросил его войти.
Это был Боб.
– Уходи, Боб.
Боб кивнул, но не ушёл. Он стоял в дверях, разглядывая носки своих ботинок. Эндер готов был закричать на него, обругать, выгнать из комнаты. Но тут он заметил, как плохо выглядит Боб. Его тело будто согнулось под грузом усталости, глаза потемнели от постоянного недосыпания, а вот кожа оставалась мягкой и прозрачной кожей ребёнка. Тонкая шея, худые руки маленького мальчика.
«Ему ещё нет восьми. Неважно, что он умён, упрям, что он прекрасный боец. Он ребёнок. Он ещё совсем маленький.
Нет, все не так. Ростом не вышел, да. Но уже не раз бывало, что от Боба и его команды зависела судьба сражений, судьба армии. Боб справлялся, и они побеждали. Это уже никакое не детство. Даже не юность».
Приняв молчание и смягчившееся выражение лица Эндера за разрешение остаться. Боб шагнул в комнату. И только тогда Эндер заметил, что тот держит в руке листок бумаги.
– Ты переведён? – спросил Эндер.
Это не было ему безразлично, но голос прозвучал сухо и безжизненно.
– В армию Кроликов.
Эндер кивнул. «Конечно. Совершенно очевидно. Они не могли разбить меня, потому что со мной была армия. Теперь её забирают».
– Карн Карби – хороший парень, – сказал Эндер. – Надеюсь, он оценит тебя по достоинству.
– Карн Карби сегодня окончил школу. Он получил приказ, пока мы там сражались.
– Ну и кто же теперь командует Кроликами?
Боб в отчаянии всплеснул руками:
– Я.
Эндер посмотрел в потолок и снова кивнул:
– Понятно. В конце концов, ты всего на четыре года моложе, чем положено быть командиру.
– Это не смешно. Я не понимаю, что происходит. Все эти перемены в игре. Назначения. Знаешь, я не единственный, кого перевели. Они выпустили сегодня из школы половину командиров, а на их место поставили наших ребят.
– Кого именно?
– Это выглядит так, будто… ну, они забрали всех взводных и заместителей.
– Почему бы и нет. Если им пришло в голову развалить мою армию, они сравняют её с землёй. Они все делают тщательно…
– Ты всё равно будешь побеждать, Эндер. Мы все это знаем. Безумный Том сказал: «Вы всерьёз думаете, что я могу разбить армию Драконов?» Все знают, что ты самый лучший. Им не сломить тебя, что бы они ни делали.
– Они уже сломили меня.
– Нет, Эндер, они не могут…
– Меня больше не интересует игра. Боб, я больше не буду играть. Никаких тренировок. Никаких сражений. Они могут до бесконечности подбрасывать свои маленькие бумажки под дверь, мне плевать, я никуда не пойду. Я решил это ещё до того, как начался бой. Поэтому и послал тебя к вражеским воротам. Не надеялся, что это сработает. Просто хотел уйти, хлопнув дверью.
– Ты таки хлопнул. Надо было видеть рожу Вильяма Би! Он там стоял столбом, пытаясь вычислить, как проиграл сражение, когда у нас оставалось меньше десяти ребят, что могли свободно шмыгать носом, а у него погибло всего трое.
– Почему я должен хотеть видеть рожу Вильяма Би? Почему я должен хотеть побеждать кого бы то ни было? – Эндер прижал ладони к глазам. – Я сегодня побил Бонзо. Я сделал ему очень больно.
– Он сам нарвался.
– Он стоял, когда я ударил его. Он стоял как вкопанный, а я бил его.
Боб промолчал.
– Я хотел только, чтобы он оставил меня в покое.
– Он оставит, – сказал Боб. – Они отправили его домой.
– Уже?
– Учителя никому ничего не говорили, как всегда. По официальной версии, он переведён, но на бумаге вместо школы назначения – ну, знаешь, Тактическая, Интендантская, Начальная Командная – стоит только название города: Картахена, Испания. Это его родной город.
– Я рад, что они перевели его.
– Черт, Эндер, это он должен быть рад. Если бы мы узнали раньше, что он задумал, то просто убили бы его. Правда, что он приволок с собой целую банду, чтобы побить тебя?
– Нет. Были только он и я. Он дрался честно. Если бы не его честь, меня разобрали бы на части. Наверное, убили бы. Его чувство чести спасло мне жизнь. Он дрался честно. А я нет. Я дрался, чтобы победить.
– И ты победил, – рассмеялся Боб. – Ты вышиб его с орбиты. Насовсем.
В дверь постучали. Прежде чем Эндер успел ответить, дверь распахнулась. Эндер ожидал увидеть кого-нибудь из своих. Но на пороге стоял майор Андерсон. А из-за его спины выглядывал полковник Графф.
– Эндер Виггин, – позвал Графф.
Эндер поднялся на ноги.
– Да.
– Та сцена, которую ты сегодня устроил в боевой комнате, была проявлением неповиновения. Такое не должно повториться.
– Да, сэр.
Боб не испытывал никакого желания повиноваться и чувствовал, что Эндер не заслужил подобной отповеди.
– А мне казалось, что вам давно пора узнать, что мы думаем о ваших делишках.
Но взрослые не обратили на него внимания. Андерсон протянул Эндеру бумагу. Большой лист. Не маленькую цидулку, какие ходили внутри Боевой школы, а полновесный приказ. Боб понял, что это значит. Эндера переводили из школы.
– Ты уезжаешь? – спросил Боб. Эндер кивнул. – Чего это они так долго ждали? Тебе ведь уже почти десять. Ты умеешь ходить, говорить, шнурки завязывать. Чему ещё они могут научить тебя?
Эндер покачал головой.
– Я знаю только, что игра окончена. – Он свернул бумагу. – Вовремя, ничего не скажешь. Могу я объявить своей армии?
– Нет времени, – ответил Графф. – Челнок отваливает через двадцать минут. К тому же лучше не встречаться с ними. Так будет легче.
– Им или вам? – спросил Эндер.
Ответа дожидаться он не стал. Повернулся к Бобу. Взял его руку, пожал и пошёл к двери.
– Подожди, – остановил его Боб. – Куда они тебя загнали? Тактика? Навигация?
– Командная школа, – ответил Эндер.
– Начальная Командная?
– Просто Командная, – ответил Эндер и исчез за дверью.
Андерсон шагнул за ним. Боб ухватил Граффа за рукав.
– Никто не попадает в Командную, пока ему не исполнится шестнадцать!
Графф стряхнул руку Боба, вышел и закрыл за собой дверь.
Боб стоял посреди пустой комнаты, пытаясь понять, что всё это значит. Никто не попадал в Командную школу, не проучившись три года в Тактической, Навигационной или Начальной Командной. И никто не оставлял Боевую школу меньше чем через четыре года учёбы, как Эндер.
Вся система летит к чертям. В этом не может быть сомнений. Либо кто-то наверху ума лишился, либо что-нибудь неладно с войной. С настоящей войной, с войной против жукеров. Иначе зачем им гробить собственную систему подготовки? Зачем портить игру? С чего назначать восьмилетнего малыша командиром армии?
Боб размышлял об этом, пробираясь коридорами в свою комнату. Свет погас, как только он опустился на койку. Боб разделся в темноте и запихнул комбинезон в невидимую тумбочку. Он чувствовал себя ужасно. Сначала думал, что это просто страх, страх не справиться с армией. Но нет. Он знал, что будет хорошим командиром. Бобу хотелось плакать. Он плакал только в самые первые дни – от тоски по дому. Потом перестал. Он пытался дать название чувству, которое стояло комком в горле и заставляло плакать против воли. Он укусил руку, чтобы подавить это чувство, заменить его болью. Не помогло. Не поможет. Он больше никогда не увидит Эндера.
Он обозначил причину боли и теперь мог управлять ею. Лёжа на спине, заставил себя расслабиться, успокоиться, пока не высохли слезы. Тогда он заснул. Рука его лежала возле рта на подушке, словно Боб собирался грызть ногти или сосать кончик пальца. Лоб пересекла упрямая морщина. Дыхание стало медленным и ровным. Он был солдатом, и, если бы кто-нибудь спросил его, что он станет делать, когда вырастет, Боб не понял бы вопроса.

 

Перебираясь в челнок, Эндер впервые заметил, что у майора Андерсона теперь другие нашивки.
– Да, он стал полковником, – сказал Графф. – Отныне, вернее, с двенадцати часов дня, майор Андерсон распоряжается Боевой школой. У меня теперь другие обязанности.
Эндер не спросил какие.
Графф уселся через проход от Эндера и пристегнул ремни. В челноке был ещё один пассажир – спокойный человек в штатском, которого представили как генерала Пейса. Пейс держал дипломат, багажа у него не было, как и у самого Эндера. Почему-то мальчику было приятно, что они путешествуют налегке. В пути Эндер заговорил лишь однажды.
– Почему мы летим на Землю? – спросил он. – Я слышал, что Командная школа тоже где-то на астероидах.
– Так и есть, – ответил Графф. – Но корабли дальнего следования не могут причалить к Боевой школе. Так что нам предстоит короткий отпуск на Земле.
Эндер хотел спросить, значит ли это, что он сможет повидаться с семьёй. Но почему-то мысль о возможности свидания испугала его, и он не стал спрашивать. Просто закрыл глаза и попробовал уснуть. Он видел, что генерал Пейс перегнулся через свинку кресла и внимательно рассматривает его. Эндер не понимал почему.
Они приземлились прямо в жаркое солнечное флоридское утро. Эндер так долго жил вдали от солнечного света, что едва не ослеп. Он щурился, чихал и очень хотел попасть под крышу. Всё было таким чужим. А почва под ногами вместо того, чтобы загибаться вверх, как в Боевой школе, почему-то уходила вниз. Эндеру казалось, что он стоит на вершине горы. Сила тяжести прижимала его к земле. Он шёл, шаркая и еле передвигая ноги. Ему было плохо. Он хотел назад, домой, в Боевую школу, в единственное место во Вселенной, где он мог жить, где он был нужен.

 

– Арестован?
– Вполне логичное допущение. Ведь генерал Пейс на самом деле глава военной полиции. А у нас произошло убийство.
– Они не сказали мне, повышен наш полковник или передан военному суду. Просто сообщили, что он переведён на другую должность и должен явиться лично к Полемарху.
– Это хороший знак или дурной?
– А кто ж знает? С одной стороны, Эндер Виггин не просто выжил, он прошёл очень важный рубеж. Да, он покинул школу в отличной форме, и этим мы обязаны старине Граффу. С другой стороны, в челноке был и четвёртый пассажир. Тот, что путешествует в ящике.
– Вторая смерть в истории нашей школы. Слава богу, на этот раз не самоубийство.
– А вам больше нравится убийство, майор Имбу?
– Это не убийство, полковник Андерсон. Мы видели, что произошло. Никто не может обвинить в происшедшем Эндера.
– Зато могут обвинить Граффа. Когда кончится война, гражданские примутся рыться в наших файлах и разбирать, что правильно, а что – нет. И будут раздавать медали за удачные действия и отправлять в отставку без пенсии или сажать в тюрьму за то, что сочтут ошибками. По крайней мере, у них хватило ума не говорить Эндеру, что тот парень умер.
– Это второй раз.
– Да, про Стилсона они ему тоже не сказали.
– Малыш пугает меня.
– Эндер Виггин не убийца. Он просто побеждает. И делает это основательно. Пусть жукеры его боятся.
– Я начинаю чувствовать жалость к жукерам при мысли, что ими займётся Эндер Виггин.
– А мне жаль только самого Эндера. Но не настолько, чтобы оставить беднягу в покое. Теперь я получаю те материалы, которые прежде ложились на стол Граффа. Сводки, передвижения частей и так далее. Когда-то я спокойно спал по ночам.
– У нас мало времени?
– Я не должен был говорить. Всё это совершенно секретно.
– Знаю.
– Скажем так: они не поторопились с отправкой мальчика в Командную школу. Возможно, на пару лет опоздали.
Назад: 11. VENI, VIDI, VICI
Дальше: 13. ВАЛЕНТИНА
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий