Дети Разума

Глава 16
«ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ОНИ НЕ ДРОЖАТ ОТ УЖАСА?»

"О Боги! Вы несправедливы!
Мои мама и папа
заслуживали
лучшего ребенка,
чем я!"
Хань Цинь-чжао, «Шепот Богов»
— Вы смогли добраться до Маленького Доктора и вернули его обратно? — недоверчиво и скептически повторила Квара.
Все, включая Миро, решили, будто Квара не верит, что флот не использует его снова.
— Он был демонтирован на моих глазах, — ответил Питер.
— А можно его снова собрать? — спросила она.
Ванму попыталась объяснить:
— Адмирал Лэндс не сможет снова пойти по той же дорожке. Мы бы не оставили вопрос неразрешенным. Лузитания в безопасности.
— Она говорит не о Лузитании, — догадалась Эла. — Она говорит о другом. О планете Десколады.
— А что, я единственная, кто об этом подумал? — возмутилась Квара. — Скажем правду — так можно избавиться от постоянного беспокойства из-за новых зондов и новых вспышек еще худших версий Десколады…
— Ты рассуждаешь о разрушении мира, населенного разумной расой? — поразилась Ванму.
— Не сию минуту, — объяснила Квара таким тоном, будто ей приходилось тратить свое время на недоумка, — а в том случае, если мы установим, что они, как говорит Валентина, варелез, с которыми нельзя договориться. С которыми невозможно сосуществовать.
— Тогда то, что ты говоришь, — сказала Ванму, — это…
— Я сказала то, что сказала, — отрезала Квара.
Но Ванму продолжала:
— По твоим словам получается, что ошибка адмирала Лэндса не принципиальная, он просто промахнулся относительно некоторых фактов в отдельном деле. Если бы Десколада на Лузитании продолжала оставаться угрозой, тогда он просто обязан был бы взорвать планету.
— Что означают жизни людей одной планеты в сравнении с сохранением всей разумной жизни? — надменно заявила Квара.
— Разве перед нами, — поинтересовался Миро, развлекаясь, — не та же самая Квара Рибейра, которая пыталась удержать нас от полного уничтожения вируса Десколады, потому что он может быть разумным?
— Я много думала об этом с тех пор, — ответила Квара. — Тогда я была инфантильной и сентиментальной. Жизнь — ценна. Разумная жизнь — еще более ценна. Но когда один разумный вид угрожает выживанию другого, тогда у другого разумного вида есть право защищать себя. Разве не так раз за разом поступал Эндер?
Квара обвела всех победным взглядом.
Питер кивнул.
— Да, — сказал он, — Эндер поступал именно так.
— В игре, — добавила Ванму.
— В сражении с двумя другими мальчиками, которые угрожали его жизни. Он хотел быть уверенным, что они никогда больше не смогут угрожать ему. Так выигрываются войны — я говорю это на тот случай, если у кого-нибудь из вас возникли глупые возражения. Воюют не с минимальной силой, а с максимально возможной по приемлемой цене. Вы не просто протыкаете вашего врага, не просто пускаете ему кровь, вы лишаете его способности провести контратаку. Такую же стратегию используют для борьбы с болезнями. Никто не ставит целью найти лекарство, которое убивает девяносто девять процентов бактерий и вирусов. В этом случае вы достигнете только того, что возникнет новый, устойчивый к лекарству штамм. Вы должны убить все сто процентов.
Ванму пыталась придумать аргумент против этого.
— Разве инфекция — подходящая аналогия?
— А какую ты можешь предложить? — поинтересовался Питер. — Вольную борьбу? Состязание, в котором нужно преодолеть сопротивление противника? Это хорошо, если твой соперник играет по тем же правилам, что и ты. Но если он, готовясь к битве, вооружился ножом или пистолетом, что тогда? Разве это теннисный матч? Старайся зарабатывать очки, пока противник не бросит бомбу тебе под ноги. На войне не существует никаких правил. Это война.
— Но разве это война? — спросила Ванму.
— Как сказала Квара, — ответил Питер, — если мы обнаружим, что не существует возможности договориться с ними, тогда да — это война. Что они сделали с Лузитанией, с беззащитными пеквенинос? То было уничтожение, бездушная, тотальная война без учета прав другой стороны. Они наши враги, пока мы не можем заставить их понять последствия того, что они делают. Ты это имела в виду, Квара?
— Совершенно верно, — ответила Квара.
Вамну чувствовала, что в этой аргументации есть брешь, но не могла ее найти.
— Питер, если ты действительно веришь этому, почему ты не оставил Маленького Доктора себе?
— Потому, — ответил Питер, — что мы можем ошибаться и опасности в действительности не существует.
Квара презрительно прищелкнула языком.
— Тебя здесь не было, Питер. И ты не видел, что они нам подбросили — новоизобретенный и специально для нас скроенный вирус, чтобы мы неподвижно сидели как идиоты, пока они придут за нашим кораблем.
— И как они его послали? В конверте с сердечками? — спросил Питер. — Или подбросили зараженного щенка, понимая, что вы не сможете удержаться, чтобы не подобрать его и не потискать?
— Они передали нам код, — гордо объявила Квара. — Но они ожидали, что мы соберем молекулу, а она произведет свое действие.
— Нет, — помотал головой Питер. — Это вы выдумали, что так работает их язык, и начали действовать так, как будто ваши предположения единственно верные.
— А ты откуда знаешь, что это не так? — поинтересовалась Квара.
— Ничего я не знаю, — ответил Питер. — Это моя точка зрения. Мы ничего не знаем. Не можем знать. Вот что, если бы мы видели, как они запускают зонды или пытаются взорвать наш корабль, мы должны были бы действовать. Например, посылая корабли туда, куда направлены зонды, и тщательно изучая вирусы, которые они послали. Или, если они атакуют корабль, уклоняться и изучать их оружие и тактику.
— Это хорошо сейчас, — возразила Квара. — Сейчас, когда безопасности Джейн и материнских деревьев ничего не угрожает и поэтому она может продолжать всякие свои сверхсветовые штучки. Теперь мы можем поймать их с зондами или исчезнуть с пути ракет или чего там еще. А как же раньше, когда мы были беспомощными? Когда нам оставалось только несколько недель жизни или так мы думали?
— Между прочим, тогда, — напомнил Питер, — у вас все равно не было Маленького Доктора и вы все равно не могли взорвать их планету. Нам и сейчас незачем накладывать на него руку, особенно с тех пор, как Джейн восстановила возможность сверхсветовых полетов. С этой возможностью больше нет необходимости разрушать планету Десколадеров, пока они не выдвинут угрозу слишком большую, чтобы ей противостоять любым другим способом.
Квара засмеялась.
— Что это? Я-то думала, что Питеру полагается быть злобной стороной личности Эндера. А ты на вид такой добрый и мягкотелый.
Питер улыбнулся.
— Бывают времена, когда ты должен защищать себя или кого-то другого против безжалостного зла. И иногда, в такие времена, единственной защитой, которая имеет хоть какую-то надежду достичь цели, является одноразовое использование жестокой, разрушительной силы. В такие времена даже хорошие люди поступают жестоко.
— Давай не будем заниматься самооправданиями, — предложила Квара. — Ты наследник Эндера. Понятно, что тебе удобно верить, что те мальчики, которых убил Эндер, были исключениями из твоих замечательных правил.
— Я оправдываю неведение Эндера и его беспомощность.
Но мы— то не беспомощные. Как Звездный Конгресс или лузитанский флот. Это они решили действовать до того, как избавились от своего неведения.
— Но ведь Эндер решил использовать Маленького Доктора, несмотря на свое неведение.
— Нет, Квара. Это взрослые, которые командовали им, использовали Маленького Доктора. Они могли отменить или заблокировать решение Эндера. У них была масса времени для этого. Эндер думал, что играет в игру. Он думал, что, используя Маленького Доктора на симуляторе, покажет себя человеком, которому нельзя доверять, который не подчиняется приказам или просто слишком жесток, чтобы доверить ему командование. Он пытался добиться, чтобы его выгнали из Командной Школы. И все. Он сделал все необходимое, чтобы они перестали его мучить. Именно взрослые решили спустить с привязи свое самое сильное оружие — Эндера Виггина. Они не предпринимали попыток поговорить с жукерами, связаться с ними.
Даже в самом конце, когда поняли, что Эндер собирается уничтожить родную планету жукеров. Они уже решили идти на убийство во что бы то ни стало. Как адмирал Лэндс. Как ты, Квара.
— Я сказала, что я подожду, пока мы не поймем!
— Хорошо, — кивнул Питер. — Тогда у нас нет разногласий.
— Но Маленький Доктор должен быть здесь!
— Маленького Доктора вообще не должно быть, — отрезал Питер. — Его существование никогда не было нужным. Его применение никогда не было адекватным. Он слишком дорого обходится.
— Дорого? — выкрикнула Квара. — Да он дешевле, чем старое ядерное оружие!
— Понадобилось три тысячи лет, чтобы загладить разрушение родной планеты королев ульев. Вот его цена. Если мы используем Маленького Доктора, тогда мы станем теми, кто уничтожает другие виды. Адмирал Лэндс поступил точно так же, как те, кто использовал Эндера Виггина. Ими руководило предубеждение. Вот в чем состояла опасность. Вот в чем зло. И оно должно быть уничтожено. Они думали, что у них добрые намерения. Они спасали человеческую расу. Но это не так.
Мотивы были разные, но, приняв решение использовать оружие, они в то же время решили не предпринимать попыток переговорить с врагом. Разве они продемонстрировали разрушительную силу Маленького Доктора на ближайшей планете-спутнике? Разве Лэндс попытался узнать, а не изменилась ли ситуация на Лузитании? А ты, Квара, как ты собираешься узнать, чтобы не оставалось сомнений, являются ли Десколадеры настолько злыми, чтобы их необходимо было уничтожить? Что тебе надо знать, чтобы без всяких сомнений заявить: да, они — смертельная опасность для всех разумных видов?
— А ты посмотри с другой стороны, Питер, — предложила Квара. — А как ты сможешь убедиться, что это не так?
— У нас есть оружие лучше, чем Маленький Доктор, Однажды Эла создала молекулу, которая блокировала попытки Десколады причинить ущерб, но не разрушала ее способности помогать флоре и фауне Лузитании проходить через их трансформации. Кто говорит, что мы не можем сделать то же самое с каждой отвратительной маленькой чумой, которую они пришлют нам, пока не уступят? И откуда мы знаем, что они уже сейчас не пытаются отчаянно и пока безнадежно поговорить с нами? Как ты можешь быть уверена, Квара, что молекула, которую они прислали, не была попыткой сделать нас счастливыми — единственным доступным им способом усмирить наш гнев?
Откуда нам знать, что они уже сейчас не дрожат от ужаса там, внизу, на своей планете, зная, что у нас есть корабль, который может исчезать и снова появляться где угодно, и пытаясь угадать, захотим ли мы попытаться поговорить с ними?
Питер обвел взглядом всех присутствующих.
— Что, никто не понимает? Известен только один вид, который умышленно, осознанно, понимая последствия, пытался уничтожить другую разумную расу без какой-либо серьезной попытки общения и без предупреждения. Это мы, люди. Первый ксеноцид провалился потому, что жертвам удалось спрятать одну способную к воспроизведению самку. Во второй раз ксеноцид провалился по более приятной причине — нашлось несколько представителей человеческого вида, полных решимости остановить его. Даже не просто несколько — много. Конгресс. Большая корпорация. Философ со Священного Ветра.
Хранитель традиций Самоа и его друзья на Пасифике. Ванму и я. Джейн. Офицеры и команда адмирала Лэндса, когда они наконец поняли ситуацию. Мы стали лучше, разве вы не видите?
Но факт остается фактом: мы — люди — являемся разумным видом, который продемонстрировал наибольшую тенденцию к умышленному отказу от общения с другими видами и вместо" этого к их полному уничтожению. Может быть, Десколадеры действительно варелез, а может быть, и нет. Но меня гораздо больше пугает мысль, что варелез — это мы. Вот плата за использование Маленького Доктора, когда он не нужен, да он вообще не нужен, учитывая другие средства, имеющиеся в нашем арсенале. Если мы снова решим использовать молекулярные дезинтеграторы, тогда мы не раман. Нам больше никогда нельзя будет верить. Тогда мы — тот вид, который надо уничтожить для безопасности всей остальной разумной жизни.
Квара покачала головой, но ее самодовольство исчезло.
— Мне кажется, что кто-то продолжает пытаться заслужить прощение за свои собственные преступления.
— Я не Эндер, — пожал плечами Питер. — А он потратил всю свою жизнь, пытаясь сделать себя и всех других раман. Я смотрю вокруг себя и думаю обо всех, кого вижу здесь, и о людях, с которыми познакомился за последние несколько месяцев, и думаю, что человеческая раса все-таки не так плоха.
Мы движемся в правильном направлении. Иногда делаем несколько шагов назад. Немного хвастаем. Но в общем и целом мы подходим все ближе к тому, чтобы быть достойными дружбы с королевами ульев и пеквенинос. И если Десколадеры, возможно, немного дальше, чем мы, отстоят от того, чтобы быть раман, это не означает, что мы имеем право уничтожать их.
Напротив, значит, у нас еще больше причин быть терпеливыми с ними и попытаться помочь им. Сколько лет потребовалось нам, чтобы дойти до сегодняшнего дня с тех пор, когда на полях сражений высились кучи человеческих черепов? Тысячи лет. И все это время у нас были учителя, которые пытались заставить нас измениться, показывая путь. Шаг за шагом мы учились. Так давайте научим их, если не окажется, что они знают больше нашего.
— Только для того, чтобы научиться их языку, могут потребоваться годы, — задумчиво сказала Эла.
— Транспортировка теперь дешевая, — пожал плечами Питер. — Я не хотел тебя обидеть, Джейн. Мы можем подолгу держать здесь команды, снующие туда-сюда, не доставляя никому чрезмерных хлопот. Мы можем держать здесь целый флот, наблюдающий за планетой. С пеквенинос, подданными королев ульев и людьми. Века, тысячелетия. Нет спешки.
— Думаю, это опасно, — заявила Квара.
— А я думаю, что в тебе говорит то же инстинктивное желание, что есть у всех людей и которое постоянно втягивает нас в серьезные неприятности, — предположил Питер. — Ты знаешь, что должна умереть, и хочешь знать, что все разрешилось до твоей смерти.
— Я еще не старая! — заявила Квара.
Вмешался Миро:
— Он прав, Квара. С тех пор как умер Маркано, смерть все выше поднимается над тобой. Нам всем нужно подумать об этом.
Люди — коротко живущий вид. Королевы ульев думают, что они живут вечно. У пеквенинос есть надежда прожить много столетий в Третьей Жизни. А мы всегда спешим. И вынуждены принимать решения, не успев получить достаточного количества информации, потому что мы хотим действовать сейчас, пока у нас еще есть время.
— И что из того? — развела руками Квара. — Значит, ты вот как решил? Пусть смертельная угроза всей жизни продолжает сидеть здесь, на этой планете, обдумывая свои страшные планы, а мы будем спокойненько поглядывать на них с высоты?
— Не «мы», — поправил Квару Питер.
— Да, конечно, — кивнула Квара, — ты не имеешь отношения к этому проекту.
— Я-то имею, — возразил Питер. — А ты нет. Ты отправишься назад на Лузитанию, и Джейн никогда больше не принесет тебя сюда. Пока не пройдут годы в попытке убедить нас, что твои демоны под контролем.
— Ты самодовольный сукин сын! — выкрикнула Квара.
— Все здесь понимают, что я прав, — сказал Питер. — Ты как Лэндс. Ты слишком легко готова принять разрушительное, далеко идущее решение и отмахиваться от любых аргументов, способных изменить твое мнение. Существует множество таких людей, как ты, Квара. Но пока мы не узнаем больше, никак нельзя позволить таким людям очутиться так близко к этой планете. Может быть, настанет день, когда все разумные виды достигнут решения, что Десколадеры действительно варелез и должны быть уничтожены. Но я сильно сомневаюсь, что кто-то из тех, кто находится здесь, за исключением разве что Джейн, будет жив, когда такой день придет.
— Ты что же, думаешь, я буду жить вечно? — спросила Джейн.
— Ну, лучше бы так, — улыбнулся Питер, повернувшись к Джейн. — Пока вы с Миро не научитесь производить на свет младенцев, которые смогут запускать звездолеты, когда вырастут… Ты можешь отправить нас домой прямо сейчас?
— Да, сию минуту, — кивнула Джейн.
Они открыли дверь и вышли из корабля. Шагнули на поверхность планеты, которая все-таки не будет уничтожена.
Все, кроме Квары.
— А Квара не идет с нами? — спохватилась Ванму.
— Возможно, некоторое время ей нужно побыть одной, — ответил Питер.
— Иди вперед, я догоню, — попросила Ванму.
— Ты думаешь, что сможешь поговорить с ней? — поинтересовался Питер.
— Думаю, можно попробовать, — уклончиво ответила Ванму.
Питер поцеловал ее.
— Я напустился на нее. Скажи ей, что я прошу прощения.
— Может, ты сам ей скажешь, попозже, — предложила Вамну.
Она вернулась на корабль. Квара все еще сидела лицом к своему терминалу, над которым продолжали висеть последние данные, которые она изучала до того, как Питер и Ванму прибыли на корабль.
— Квара, — позвала Ванму.
— Убирайся.
Осипший голос был явным свидетельством того, что она плакала.
— Все, что сказал Питер, правда, — сказала Ванму.
— Ради этого ты пришла? Травить мне душу?
— За исключением того, что он слишком высоко оценил человеческую расу. Мы мало улучшились.
Квара фыркнула. Почти утвердительно.
— Потому что, как мне кажется, все здесь уже решили, что ты — варелез. Осудили и не оставили надежды на досрочное освобождение, не пытаясь сперва понять тебя.
— О, они меня понимают, — с издевкой сказала Квара. — Маленькая девочка сокрушена потерей жестокого отца, которого она тем не менее любила. Продолжает искать замену отцу.
Продолжает отвечать всем другим с безумной яростью, которую скопировала у отца. Ты думаешь, я не понимаю, что они думают?
— Они прикололи к тебе ярлычок.
— Неверный ярлычок! Я могу думать, что Маленького Доктора следовало бы держать поблизости на случай необходимости, но я никогда не говорила ничего о том, чтобы использовать его, не делая новых попыток понять Десколадеров. Питер попросту угрожал мне, как будто перед ним снова был тот адмирал.
— Я знаю, — вздохнула Ванму.
— А, ну да, конечно. Понимаю, ты мне сочувствуешь, потому что понимаешь, что Питер не прав. Давай-давай, Джейн уже сказала нам, что вы двое — что это была за идиотская фраза? — полюбили друг друга.
— Я не могу гордиться тем, как повел себя с тобой Питер.
Он сделал ошибку. Это бывает. Иногда он задевает и мои чувства. И ты так делаешь. Например, только что. И непонятно почему. Но иногда и я задеваю других людей. Иногда я делаю ужасные вещи из-за того, что совершенно уверена в своей правоте. Мы все такие. Во всех нас небольшой кусочек варелез. И маленький кусочек раман.
— Какая приятная, хорошо сбалансированная студенческая философия, — поддела Квара.
— Это все, на что я способна, — спокойно ответила Ванму. — Я не настолько образованна, как ты.
— А это прием, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватой?
— Скажи, Квара, если ты не играешь роль своего отца и не пытаешься вызвать его обратно, или что там говорят психоаналитики, почему ты постоянно на всех злишься?
Квара наконец развернула кресло и посмотрела в лицо Ванму. «Да, она таки плакала».
— Ты действительно хочешь понять, почему я все время переполнена иррациональной злостью? — в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Хочешь поиграть в психоанализ? Ладно, как тебе такое? Знаешь, что меня постоянно злит? То, что все мое детство мой старший брат Квим тайно приставал ко мне, а теперь он мученик, и его собираются канонизировать, и никто никогда не узнает, какой он был жестокий и какие ужасные вещи он делал со мной!
Ванму была шокирована. Питер рассказывал ей о Квиме. О том, как он умер. О том, какой он был человек.
— О Квара, — только и смогла выговорить Ванму, — мне так жаль.
Судорога отвращения исказила лицо Квары.
— Какая же ты тупица! Квим никогда не прикоснулся ко мне, ты тупая надоедливая благодетельница! Тебе так хочется получить какое-нибудь дешевенькое объяснение, почему я такая сука, и ты готова поверить всему, что звучит хоть чуть-чуть правдоподобно. Ты и сейчас продолжаешь гадать, а не было ли мое признание правдой, может, я просто отказываюсь от него из-за боязни последствий или какой-нибудь другой столь же идиотской причины. Заруби себе на носу, детка. Ты меня не знаешь. И никогда не поймешь. И я не хочу, чтобы ты меня понимала. Мне не нужно никаких друзей, а если бы я захотела их завести, то, во всяком случае, не ручную собачку Питера.
Тебе понятно или разъяснить?
Ванму и раньше бывала битой, ей утирали нос эксперты и поносили чемпионы. У Квары это получалось прекрасно по любым стандартам, но не настолько, чтобы Ванму дрогнула.
— Знаешь, а я обратила внимание, — лукаво сказала Ванму, — что после того, как ты оклеветала самого чтимого члена своей семьи, ты все-таки не смогла оставить меня в уверенности, что это правда. Значит, ты действительно умеешь хранить верность, даже тем, кто умер.
— Ты что, намеков не понимаешь? — скривилась Квара.
— И еще: ты продолжаешь говорить со мной, несмотря на то что презираешь меня и пытаешься обидеть.
— Из тебя бы вышла рыба-прилипала, так и норовишь прицепиться и всю кровь высосать!
— Ну, в любой момент ты можешь просто-напросто уйти отсюда и не слушать мои жалкие попытки сделаться твоим другом, — напомнила Ванму. — Только ты не идешь.
— Какие мы недоверчивые! — фыркнула Квара.
Она отстегнулась, поднялась с кресла и вышла в открытую дверь.
Ванму смотрела ей вслед. «Питер прав. Люди — самые чужие из всех чужих видов. Самые опасные, наиболее неразумные и мало предсказуемые».
Но как бы там ни было, Ванму решилась сама сделать парочку предсказаний.
Во— первых, она была совершенно уверена, что исследовательская команда в один прекрасный день установит связь с Десколадерами.
Второе предсказание было гораздо менее определенным.
Скорее надежда. Возможно, просто пожелание. Когда-нибудь Квара скажет Ванму правду. Когда-нибудь скрытая боль, которая сжигает ее сердце, утихнет. Когда-нибудь они станут друзьями.
Не сегодня. Спешить некуда. Ванму будет пытаться помочь Кваре, потому что она так явно нуждается в помощи и потому что люди, которые были рядом с ней дольше других, слишком устали от нее, чтобы помочь. Но помощь Кваре была не единственной и, конечно, не самой главной задачей, стоящей перед Ванму. Брак с Питером и жизнь вместе с ним — вот самый главный приоритет. А в этот конкретный момент ее жизни самыми главными приоритетами были поесть, глотнуть воды и найти туалет.
«Уверена, это означает, что я человек, — подумала Ванму. — Не бог. Вероятно, обыкновенное чудовище. Частично раман. Частично варелез. Но больше раман, чем варелез, по крайней мере в лучшие дни. И Питер такой же. Оба мы — представители порочного вида, стремящиеся к единению, чтобы еще на пару-тройку единиц увеличить его численность. Мы с Питером вместе будем призывать новые айю из Вне-мира, чтобы они взяли контроль над слабым тельцем, которое создадут наши тела, и мы увидим, что наш ребенок в один день будет варелез, а в другой — раман. И мы иногда будем хорошими родителями, а иногда будем совершать страшные ошибки. Иногда будем безутешно горевать, а иногда станем настолько счастливыми, что едва сможем сдержать свою радость. С этим нужно жить. И я смогу».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий