Дети Разума

Глава 13
«ПОКА СМЕРТЬ НЕ ПРЕКРАТИТ ВСЕ СЮРПРИЗЫ»

"Не могу сказать, что получала большое удовольствие
от работы, которой требовали от меня боги.
Настоящее удовольствие
я получала в дни учебы,
в часы между пронзительными призывами богов.
Я рада служить им всегда,
но ох как было сладко
узнавать, какой огромной может быть вселенная,
проверять себя на своих учителях
и иногда ошибаться без особых последствий!"
Хань Цин— чжао, «Шепот Богов»
— Хотите попасть в университет и посмотреть, как мы включим наши новые богонепроницаемые компьютерные сети? — спросила Грейс.
Конечно, Питер и Ванму хотели. Но, к всеобщему удивлению, Малу зашелся радостным хохотом и заявил, что он тоже пойдет. Раньше в компьютерах жила богиня, разве не так? И если она найдет дорогу назад, разве не должен Малу присутствовать при этом событии и приветствовать ее?
Это немного усложнило дело — о прибытии Малу в университет требовалось уведомить ректора, чтобы он организовал соответствующую встречу. Малу церемония не интересовала, он не был тщеславным и не слишком любил действа, которые не несли в себе высшего смысла. Церемония нужна была, чтобы показать самоанцам — университет продолжает уважать старые традиции, выразителем и хранителем которых был Малу, причем самым почитаемым.
Переход от луау с фруктами и рыбой на песчаном берегу, от открытого огня, пальмовых циновок и хижин с тростниковыми крышами к флайерам, хайвеям и ярко раскрашенным строениям современного университета показался Ванму поездкой через историю человеческой расы. Однажды она уже совершила такое путешествие, когда покинула Путь; возможно, такая ее судьба — шагать от древности к современности, вперед и назад. Впрочем, она чувствовала почти жалость к тем, кто не знал и того, и другого. «Приятнее, — думала она, — иметь возможность выбирать из полного меню достижений человечества».
Питера и Ванму предусмотрительно вывели из флайера до того, как он отвез Малу на официальный прием. Их поручили сыну Грейс Дринкер, и он повел их на ознакомительную экскурсию по новому с иголочки компьютерному факультету.
— Все эти новые компьютеры соответствуют протоколу, присланному из Звездного Конгресса. Больше не будет существовать прямой связи между компьютерными сетями и анзиблями. Более того, будет использоваться принцип запаздывания, и каждый информпакет будет подвергаться проверке специальной программой, которая сможет поймать несанкционированное подключение.
— Другими словами, — сказал Питер, — Джейн никогда не сможет проникнуть внутрь.
— Таков план, — широко улыбнулся мальчик (несмотря на свои внушительные размеры, он был всего лишь подростком). — Самый совершенный, всецело новый, полностью согласованный.
Ванму почувствовала, как внутри у нее все сжалось от боли.
Вот так во всех Ста Мирах теперь у Джейн нет доступа к компьютерным сетям. А без огромных возможностей объединенных сетей всей человеческой цивилизации она не сможет восстановить свою мощь, чтобы бросить корабль во Вне-мир и снова втянуть его обратно. Ванму была вполне довольна тем, что оставила Путь. Но у нее не было никакой уверенности, что Пасифика — тот мир, в котором ей бы хотелось прожить оставшуюся жизнь. Особенно если она останется с Питером. Нет ни малейшего шанса, что он сможет удовольствоваться медленным, почти апатичным течением времени на островах. По правде говоря, и для нее такая жизнь была слишком размеренной. Она с удовольствием проводила время с самоанцами, но постепенно в ней росло желание делать хоть что-нибудь. Вероятно, те, кто вырос среди этих людей, могли как-то подавлять свое честолюбие, а возможно, в генотипе этой расы существовало что-то такое, что заменяло его. Но всегдашнее стремление Ванму к усилению своей значимости, конечно, не пропадет просто так, из-за луау на берегу. Хотя, конечно, в целом ей здесь понравилось и она сбережет в памяти все, что здесь произошло.
Прогулка еще не закончилась, Ванму покорно следовала за сыном Грейс, куда бы он ни вел их. Но она почти ни на что не обращала внимания, хотя время от времени вставляла уместные вежливые замечания. Питер казался еще более рассеянным, и Ванму пыталась понять почему. Возможно, он горевал о потере связи с Джейн. Если она не восстановит свою способность контролировать потоки данных со спутников связи, вращающихся вокруг этой планеты, он никогда больше не услышит ее голос.
Они добрались до более старой части университетского комплекса — несколько убогих зданий в утилитарном стиле.
— Никто не любит приходить сюда, — рассказывал сын Грейс, — потому что это место напоминает о том, как недавно наш университет был просто школой для подготовки инженеров и учителей. Этому зданию триста лет. Давайте войдем.
— А стоит? — спросила Ванму. — Я имею в виду, это необходимо? Мне кажется, мы все поймем и снаружи.
— О, я думал, что вам захочется посмотреть это место. Очень интересное, потому что здесь сохраняются некоторые старые технологии.
Ванму, конечно, как того требовала вежливость, согласилась пойти; Питер без единого слова пошел следом. Они вошли внутрь и в резком охлажденном воздухе услышали гудение древней системы кондиционирования.
— Это и есть старинные технологии? — поинтересовалась Ванму. — Мне кажется, что по сравнению с жизнью на берегу, они не такие уж древние.
— Конечно, нет, — согласился гид, — но, впрочем, я говорил о другом.
Они вошли в большую комнату, из конца в конец заставленную столами, на которых тесными рядами стояли многие сотни компьютеров. Места, чтобы сидеть за машинами, не было; его едва хватало, чтобы техник мог протиснуться и провести техническое обслуживание. Все компьютеры работали, но воздух над всеми терминалами был пуст, и невозможно было представить, что в них происходит.
— Мы должны были что-то сделать со всеми теми старыми компьютерами, которые Звездный Конгресс требовал отключить. Поэтому мы поставили их здесь. И старые компьютеры большинства других островных университетов и предприятий тоже. Гаваи, Таити, Маори — все помогали. Компьютеры заняли шесть этажей здесь и еще три других здания, хотя это — самое большое.
— Джейн, — улыбнулся Питер.
— Здесь мы сохранили все, что она попросила. Конечно, официально компьютеры не соединены ни с какой сетью, а используются только для обучения студентов. Но инспекторы Конгресса никогда не приходили сюда. Им показали все, что они хотели увидеть, когда они следили за нашей новой инсталляцией. Там все соответствует кодировке и подчиняется правилам — мы послушные и лояльные граждане! Но в этой части, я боюсь, было допущено несколько оплошностей. Например, кажется, случалось перемежающееся соединение с университетским анзиблем. Когда анзибль передает сообщения в другие миры, он связывается только с компьютерами, у которых есть официально гарнированная линия задержки. Но когда анзибль связывается с горсткой эксцентрических мест назначения — например, с самоанским спутником или с определенными отдаленными колониями, которые, предположительно, не присоединены ко всем анзиблям Ста Миров, — тогда старая добрая связь идет в дело и анзибль получает доступ ко всему.
Питер рассмеялся, и в его голосе слышалась подлинная радость. Ванму любила его смех, но все же почувствовала укол ревности от мысли, что Джейн может вернуться к Питеру.
— Есть еще одна странная вещь, — продолжал сын Грейс. — Мы и здесь инсталлировали один из новых компьютеров, только столкнулись с некоторыми сложностями. Он, кажется, не совсем корректно отвечает на запросы управляющей программы.
Отказывается сообщать ей, что существует сверхбыстрое подключение в реальном времени к той несуществующей старой сети.
Просто стыд какой-то, что он не может сообщить об этом, потому что, выходит, можно совершенно нелегально устанавливать связь между старыми, связанными с анзиблями сетями, и новыми, богобезопасными системами. Таким образом, можно продолжать посылать запросы, и они будут выглядеть абсолютно легальными для любого инспектора программного обеспечения, пока исходят из этого великолепно легального, но изумительно дефектного нового компьютера.
Питер широко улыбнулся.
— Что тут скажешь, кто-то очень ловко провернул это дело.
— Малу сказал нам, что богиня умирает, и с ее помощью мы смогли выработать план. Теперь осталось разрешить только один вопрос: сможет ли она попасть сюда?
— Я думаю, сможет, — сказал Питер. — Конечно, это не совсем то, к чему она привыкла, даже близко не то.
— Как мы поняли, у нее еще где-то есть пара подобных инсталляций. Не много, тут вы правы. И потом, хотя новые барьеры с запаздыванием, конечно, позволят ей добраться до любой информации, но она не сможет использовать большую часть новой сети как часть своего процесса мышления. И все же это хоть что-то. Возможно, даже достаточно.
— Вы знали, кто мы, еще до того, как мы добрались сюда, — высказалась Ванму. — Вы тогда уже включились в работу Джейн.
— Я думаю, свидетельства говорят сами за себя, — ответил сын Грейс.
— Тогда зачем Джейн привела нас сюда? — спросила Ванму. — Зачем нужна была вся эта чепуха о необходимости нашего присутствия здесь, потому что это поможет остановить лузитанский флот?
— Не знаю, — пожал плечами Питер. — И сомневаюсь, что знает кто-то на Самоа. Может, Джейн просто хотела, чтобы мы побыли в окружении друзей и чтобы она могла найти нас снова. На Священном Ветре такое вряд ли было возможным.
— Кроме того, возможно, — сказала Ванму, — она хотела, чтобы ты был здесь, с Малу и Грейс, когда ей придет время умирать.
— И не только ей, мне тоже, — напомнил Питер. — То есть в смысле мне как Эндеру.
— И кроме того, — продолжала Ванму, — если она больше не могла охранять нас своими манипуляциями с данными, она хотела, чтобы мы были среди друзей.
— Конечно, — подтвердил сын Грейс. — Богиня заботится о своих людях., — О тех, кто ей поклоняется, ты имеешь в виду? — спросила Ванму.
Питер хмыкнул.
— О своих друзьях, — твердо сказал мальчик. — На Самоа мы относимся к богам с большим уважением, но мы также друзья, и добрым богам мы помогаем, когда можем. Боги иногда нуждаются в помощи людей. Думаю, мы поступили правильно, разве не так?
— Все правильно, — подтвердил Питер. — Вы поступили вполне лояльно.
Мальчик просиял.
Скоро они вернулись к новым компьютерам, наблюдая, как с большой помпой ректор университета нажал клавишу и запустил программу, которая активировала университетский анзибль и осуществляла надзор за ним. Сразу же пришли сообщения и тестовые программы Звездного Конгресса для проведения испытаний и ревизии университетской сети, которые должны были удостовериться в надежности и соответствии системы безопасности и в соблюдении протоколов. Ванму заметила, как замерли в напряжении все присутствующие, кроме Малу, который, казалось, не знал, что такое страх; несколько минут спустя инспекторские программы завершили свою работу и отправили отчет. От Конгресса немедленно пришло новое сообщение, что сеть соответствует протоколу и нормам безопасности. Попыток подделок и взлома не обнаружено.
— Пронесло, — прошептала Грейс.
— А как мы узнаем, что все работает? — тихо поинтересовалась Ванму.
— Нам скажет Питер, — ответила Грейс, удивляясь, что Ванму до сих пор не поняла этого. — Сережка! Самоанский спутник обратится к ней.
***
Ольядо и Грего стояли, глядя, как считываются данные с анзибля, который двадцать лет был соединен только с шаттлом и кораблем Джакта. Теперь связь была установлена с четырьмя анзиблями других миров, где группы сочувствующих Лузитании или просто друзья Джейн последовали ее инструкциям и сумели частично обойти новые законы. Собственно, никаких сообщений передано не было, поскольку людям нечего было сказать друг другу. Задача была простой — поддерживать связь, чтобы Джейн могла проникнуть в сеть и подсоединиться к нескольким небольшим участкам, оставшимся от ее былой мощи.
На Лузитании вся работа была проделана без участия людей. С программированием справились упорные и трудоспособные работницы Королевы Улья при постоянной помощи пеквенинос. И только в последнюю минуту в качестве наблюдателей пригласили Ольядо и Грего. Но им обоим было понятно, почему так произошло. Джейн говорила с Королевой Улья, а Королева Улья говорила с отцами. А людей Лузитании Джейн не привлекала потому, что среди тех, с кем она обычно сотрудничала, Миро выполнял для нее другую работу, а Эндер перед смертью снял сережку. Ольядо и Грего продолжали обсуждать это, с тех пор как пеквенино Водная Преграда объяснил им, что происходит, и попросил понаблюдать.
— Я думаю, она чувствовала себя немного брошенной, — говорил Ольядо. — Эндер отключил ее, а Миро так занят…
— И без ума от Молодой Валентины, не забывай, — подсказал Грего.
— Вот она и сделала все без помощи людей.
— Как это будет работать? — удивлялся Грего. — Раньше у нее были миллиарды компьютеров. А сейчас — максимум несколько тысяч, по крайней мере доступных напрямую. Совсем мало. Эла и Квара никогда не вернутся домой. И Миро.
— Может быть, и нет, — вздохнул Ольядо. — Не в первый раз мы теряем членов своей семьи на службе великому делу.
Он вспомнил знаменитых родителей матери, Ос Венерадос, которым до канонизации теперь остался только год, конечно, если представители Папы смогут когда-нибудь попасть на Лузитанию, чтобы рассмотреть дело. А их настоящий отец, Либо, и его отец — оба умерли еще до того, как дети Новиньи узнали, что они родственники. Все умерли во имя науки — Ос Венерадос в борьбе за обуздание Десколады, Пипо и Либо в попытке понять пеквенинос. Их брат Квим умер как мученик, пытаясь избавить Лузитанию от опасного раскола между людьми и пеквенинос. А теперь Эндер, их приемный отец, умер ради попытки спасти жизнь Джейн, а с ней и сверхсветовые полеты. Если Миро, Эле и Кваре придется умереть в попытке установить отношения с Десколадерами, это будет в семейной традиции.
— Меня интересует, — добавил Ольядо, — почему это мы так и не были призваны умереть ради благородной цели?
— Не знаю, как там насчет благородных целей, — отозвался Грего, — но на нас нацелен вполне реальный флот. И кажется, он хочет, чтобы мы умерли.
Внезапный взрыв активности в компьютерных терминалах дал им понять, что ожидание закончилось.
— Мы соединились с Самоа, — объявил Водная Преграда. — А теперь Мемфис и Путь. Хегира.
Он сделал легкий пируэт, который пеквенинос неизменно исполняли, когда бывали довольны.
— Все они собираются выйти в диалоговый режим. Программа-ищейка их не обнаружила.
— А этого хватит? — спросил Грего. — Корабль сможет совершить еще один полет?
Водная Преграда искусно пожал плечами.
— Узнаем, когда твоя семья вернется домой, разве не так?
— Мама не хочет назначать похороны Эндера, пока они не возвратятся, — объяснил Грето.
При упоминании имени Эндера Водная Преграда сразу потерял интерес.
— А, тот, кто взял Человека в Третью Жизнь, — сказал он. — Но там почти нечего хоронить.
— Я вот думаю, — продолжал Грего, — сколько пройдет времени — дни, недели, месяцы? — до того, как Джейн сможет снова восстановить всю свою мощь, если вообще сможет.
— Не знаю, — безразлично ответил Водная Преграда.
— Воздуха у них только на несколько недель, — напомнил Грего.
— Он не знает, Грего, — вмешался Ольядо.
— Я понимаю, — вздохнул Грего, — но Королева Улья знает. И скажет отцам. Думаю…, словечко-то может просочиться.
— Даже Королева Улья не может знать, что случится в будущем, — пожал плечами Ольядо. — Как можно знать заранее, что у Джейн выйдет, а что нет? Мы снова связаны с другими мирами. Некоторые части ядра ее памяти сохранены и снова связаны с сетями анзиблей, хотя бы и исподтишка. Она может найти их. Но может и не найти. А если найдет, их может оказаться достаточно, а может быть, и нет. Но Водная Преграда не знает.
Грего отвернулся.
— Я понимаю, — снова вздохнул он.
— Всем страшно, — в свою очередь вздохнул Ольядо. — Даже Королеве Улья. Никто не хочет умирать.
— Джейн умерла, но не осталась мертвой, — возразил Грего. — А по словам Миро, айю Эндера ушла живой к Питеру, куда-то в другой мир. Королевы ульев умирают, но их память живет в умах их дочерей. Пеквенинос переходят в новую жизнь и живут как деревья.
— Некоторые из нас, — вставил Водная Преграда.
— А как же мы? — спросил Грего. — Нас уничтожат. Какое будет тогда иметь значение, что у кого-то из нас были планы, какое значение будет иметь работа, которую мы выполнили?
Дети, которых мы вырастили? — Он пристально посмотрел на Ольядо. — Какое значение будет тогда иметь твоя большая и счастливая семья, если всех нас в один момент сотрет с лица Земли эта…, бомба?
— Ни одно мгновение в жизни моей семьи не прошло зря, — тихо сказал Ольядо.
— Но цель жизни в том, чтобы двигаться дальше, разве не так? Оставить свой след в будущем.
— Да, — кивнул Ольядо, — но только одна из целей. А другая — это настоящий момент, сегодня. А еще одна — создать сеть связей. Связей от души к душе. Если бы целью жизни было просто ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае «сегодня» всегда было бы только предвкушением и подготовкой к «завтра». Но ведь существуют сбывшиеся надежды, Грего. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала.
— Но тогда ее нельзя оценить, — возразил Грего. — Если твои дети умерли, вся твоя жизнь — пустое.
— Нет, — спокойно, но твердо сказал Ольядо. — Ты говоришь так потому, что у тебя нет детей, Грегуино. Но ничего не утрачивается. Ребенок, которого ты держал на руках хотя бы единственный день до своей смерти, не пустое, поскольку одного этого дня достаточно для достижения цели самой по себе.
Ты уже отодвинул небытие на час, на день, на неделю, на месяц. И если мы все умрем здесь, на этой маленькой планете, наша смерть не зачеркнет прожитых нами жизней.
Грего покачал головой.
— Нет, ты не прав, Ольядо. Смерть отменяет все.
Ольядо пожал плечами.
— Тогда зачем же ты прикладываешь усилия и что-то пытаешься делать, а, Грего? Ведь ты все равно когда-то умрешь.
Зачем заводить детей? Ведь и они когда-то умрут; умрут и их дети; все дети умирают. Когда-нибудь звезды улетят или взорвутся. Когда-нибудь смерть накроет всех нас стоячей водой небытия, и ничего не будет всплывать на поверхность, ничего не выдаст того, что мы когда-то здесь жили. Но мы-то жили, и в то время, когда жили, мы были живыми. Правда в том, что было, есть и будет, а не в том, что могло быть, должно случиться или никогда не может произойти. Если мы умрем, наши смерти будут иметь смысл для остальной вселенной. Даже если о нашей жизни никому не было известно, сам факт того, что кто-то жил здесь и умер, эхом отзовется по всей вселенной.
— И тебе довольно этого? — поинтересовался Грего. — Умереть в назидание? Умереть, чтобы другие почувствовали ужас от того, что они убили тебя?
— Бывают и худшие предназначения.
Их прервал Водная Преграда:
— Последний анзибль, подключенный в диалоговом режиме, прошел инспекцию. Теперь подключены все.
Разговор прервался. Пора Джейн найти дорогу назад, если возможно.
Они ждали.
***
Через одну из своих работниц Королева Улья узнала новость о восстановлении связей анзиблей.
«Пришло время», — сказала она отцам.
«У нее получится? Ты можешь привести ее?».
«Я не могу провести ее туда, куда не могу попасть сама, — ответила Королева Улья. — Она сама должна найти дорогу. Сейчас я могу только сообщить ей, что пришло время».
«Значит, нам остается только наблюдать?».
«Наблюдать буду я, — уточнила Королева Улья. — А вы все — вы ее часть или она часть вас. Ее айю сейчас связана с вашей сетью через материнские деревья. Будьте готовы».
«К чему?».
«К тому, что вы понадобитесь Джейн».
«А что ей может понадобиться? И когда?».
«Понятия не имею».
***
В шаттле дочь улья внезапно подняла голову от своего терминала, поднялась со своего кресла и направилась к Джейн.
Джейн повернулась к ней.
— Что? — спросила она рассеянно. А потом, вспомнив о сигнале, который она ожидала, бросила взгляд на Миро, который оглянулся, чтобы узнать, в чем дело.
— Мне нужно идти, — сказала Джейн.
Она откинулась на спинку кресла, и внезапно силы как будто оставили ее.
В ту же минуту Миро выскочил из своего кресла, а вслед за ним и Эла. Работница уже отстегнула Джейн от кресла и подняла ее. Миро помог ей пронести тело Джейн через коридоры к спальным местам на корме корабля. Там они уложили ее на кровать и закрепили ремешками. Эла проверила дыхание и пульс.
— Она глубоко спит, — объявила Эла. — Дыхание очень замедлилось.
— Кома? — спросил Миро.
— Нет, что-то вроде анабиоза, — объяснила Эла. — А так все в норме.
— Пошли, — позвала через дверь Квара. — Вернемся к работе.
Миро резко развернулся к ней, но Эла удержала его.
— Ты можешь остаться и побыть с ней, если хочешь, — предложила она, — но Квара права. У нас есть работа. Джейн выполняет свою.
Миро снова повернулся к Джейн, погладил ее руку, взял ее и подержал в своей. Остальные ушли. "Ты не слышишь меня, ты не чувствуешь мое присутствие, ты меня не видишь, — говорил Миро про себя. — Значит, я здесь не ради тебя. Но я не могу уйти. Чего я боюсь? Мы все умрем, если ты не сможешь достичь успеха в своей работе. Поэтому я боюсь не твоей смерти.
Я боюсь твоей старой личности. Твоего старого существования среди компьютеров и анзиблей. Ты уже сделала шаг в человеческое тело, но когда твоя старая мощь будет восстановлена, человеческая жизнь окажется всего лишь маленькой частью тебя.
Просто еще одним сенсорным входом среди миллионов других.
Еще одним маленьким островком памяти, заброшенным в полноводном море. Мне ты сможешь уделить только малую часть своего внимания, и я никогда не пойму, что в твоей жизни я всего лишь запоздалая мысль.
Вот чем приходится жертвовать, когда любишь кого-то гораздо больше, чем себя. Я никогда не смогу понять остальной ее жизни. Она вернется, и я буду счастлив с нею все время, которое мы проведем вместе, но никогда не смогу понять, насколько мало времени и усилий она расходует для того, чтобы быть со мной. Развлечение, вот что я для нее".
Он покачал головой, отпустил ее руку и покинул комнату.
«Я никогда не буду прислушиваться к голосу отчаяния, — решил он. — Разве я могу приручить это великолепное существо и сделать Джейн своей рабыней, чтобы каждый момент ее жизни принадлежал только мне? Разве я могу остановить ее взгляд и не дать ей увидеть ничего, кроме себя? Я должен радоваться, что я — часть ее жизни, а не обижаться на то, что не значу для нее больше».
Он занял свое место и взялся за работу. Но вскоре поднялся и снова направился к ней. Пока она не вернется, от него мало толку. Пока он не будет знать исхода, он не сможет думать ни о чем другом.
***
Джейн не пришлось блуждать. У нее оставалась связь с тремя анзиблями Лузитании, и она нашла их легко. И так же просто нашла новые подключения к анзиблям в полудюжине миров. Отсюда она быстро пробралась через разрывы и преграды, которыми фискальная программа Конгресса защищалась от ее возвращения в систему. Все было так, как и планировалось ею и ее друзьями.
Места было немного, но она заранее знала, что будет ограничена в пространстве. Впрочем, она почти никогда не использовала полный объем системы, разве что когда управляла межзвездными полетами. Чтобы поддерживать полный образ корабля, который она транспортировала, ей необходим был каждый клочок памяти. Совершенно очевидно, что мощности этих нескольких тысяч машин не хватит. Как бы там ни было, для нее было почти облегчением снова получить программы, которые она привыкла использовать как слуг для выполнения большого количества своей мысленной работы, они работали для нее, как работницы для Королевы Улья. «Вот еще одно общее свойство у меня с ней», — поняла Джейн. Она заставила программы запуститься, потом проанализировала память, которая так болезненно была потеряна. Снова она владела системой, которая позволяла ей сохранять десятки уровней внимания на параллельно текущих процессах.
Но все было не так! Она побыла в своем человеческом теле только один день, и уже ее электронная личность, которая когда-то казалась такой обширной, теперь оказалась для нее слишком малой. И не просто потому, что в сети сейчас мало компьютеров, а раньше было гораздо больше.
Скорее электронное пространство оказалось меньше по своей природе. Неопределенность плоти была создана для огромного количества возможностей, которых просто не могло существовать в бинарном мире. Она всегда была живой, но только теперь поняла, что ее электронное существование было всего лишь осколком жизни. Как бы много она ни совершила за три тысячелетия в искусственных сетях, вся прежняя жизнь не доставила ей удовольствия, сравнимого хотя бы с, минутой жизни в человеческом теле из плоти и крови.
Если у Джейн и мелькнула когда-нибудь мысль оставить тело Вэл и вернуться в свой старый дом, сейчас она окончательно поняла, что никогда не сможет этого сделать. У нее теперь новый дом, раз и навсегда. Конечно, она сможет заставить себя снова возвратиться в компьютерные системы, если будет нужно. Но особого желания проникать туда у нее не будет.
Ей незачем говорить кому-то о своем разочаровании. Не теперь. Она скажет Миро, когда вернется к нему. Он выслушает ее и никому ничего не расскажет. А может быть, даже почувствует облегчение. Конечно, он волнуется: а вдруг она поддастся искушению, останется в компьютерах и не вернется назад в тело, которое настойчиво требует ее внимания даже в расслабленности глубокого сна. Но у Миро нет поводов для страха.
Разве он сам не прожил долгие месяцы в теле настолько ограниченном, что едва выдерживал свое существование? Она вернется к жизни компьютерного жителя так же охотно, как он к своему ущербному телу, бывшему для него такой пыткой.
«Все же это я, часть меня. Это то, что дали мне друзья, и я не буду говорить им, как больно было снова втискиваться в этот крохотный объем жизни». Она воспроизвела свое старое, знакомое лицо на всех терминалах и, улыбнувшись всем, сказала:
— Спасибо, друзья мои. Я никогда не забуду вашей любви и преданности. Мне понадобится некоторое время, чтобы выяснить, что мне доступно. Я расскажу вам все, как только что-то узнаю. Но будьте уверены, в любом случае, вне зависимости от того, смогу ли добиться чего-то, сравнимого с тем, что я делала раньше, именно вам я обязана своим воскрешением. Всем вам. Я уже была вашим вечным другом; теперь я ваш вечный должник.
Ей ответили; она слышала все ответы, переговаривалась со всеми, используя небольшую часть своего внимания. Остальная часть проводила разведку. Она нашла скрытые интерфейсы главной компьютерной системы, которые создали программисты Звездного Конгресса. Оказалось, что добраться до какой бы то ни было информации, которая ей была нужна, достаточно просто, и через несколько мгновений она уже нашла доступ в наиболее секретные файлы Звездного Конгресса, всю техническую документацию и каждый протокол новых сетей. Но все ее исследование проходило через вторые руки. Как будто она ныряет с закрытыми глазами и вытаскивает то, что попадется под руку. Она послала небольшие поисковые программки, и они возвращались к ней, принося все, что она хотела; но они управлялись протоколами с нечеткой логикой, и поэтому иногда им удавалось выудить какую-нибудь побочную информацию, само содержание которой побуждало их захватить ее с собой.
Конечно, Джейн могла бы в качестве мести устроить саботаж.
Могла бы стереть все данные. Но ни найденные ею секреты, ни неистовая месть не помогли бы ей добиться того, что ей было нужно. Ей нужна была жизненно важная информация, которая позволила бы сохранить жизни ее друзьям. Ей нужен объем, а его нет. Новые сети сделали шаг назад по сравнению со старыми и имели запаздывание во времени, достаточно большое, чтобы нельзя было использовать мгновенную связь анзиблей. Она попыталась найти способы достаточно быстрой выгрузки и загрузки данных и использовать их для выталкивания корабля во Вне-мир и втягивания его назад, но получалось все-таки недостаточно быстро. Во Вне-мир попадут только кусочки и клочочки корабля, и почти невозможно будет заставить их вернуться обратно.
«Я сохранила все свои способности. А вот пространства мне. не хватает».
Тем временем ее айю продолжала совершать круги. Много раз в секунду она проходила через тело Вэл, пристегнутое к кровати на корабле, касалась анзиблей и компьютеров, составляющих восстановленную, хотя и усеченную сеть, пробегала по кружевным сплетениям материнских деревьев.
Тысячный, десятитысячный раз айю Джейн замкнула привычный круг, пока она окончательно убедилась, что и материнские деревья тоже являются хранилищем. У них было совсем мало мыслей о самих себе, но наличествовали структуры, способные сохранять информацию без всяких временных задержек. Джейн могла думать, могла хранить свои мысли и мгновенно их восстанавливать. Кроме того, память материнских деревьев была многоуровневой, а значит, она могла сохранять информацию в несколько слоев: мысль внутри мысли, дальше и дальше в глубь структур и последовательностей живых клеток, без обращения к тусклым, сладким мыслям самих деревьев. Такая система хранения оказалась гораздо лучше, чем компьютерные сети, потому что они по своей природе были объемнее любого двоичного устройства. Несмотря на то что материнских деревьев было гораздо меньше, чем компьютеров в сети, даже в новой, сокращенной, глубина и богатство массива памяти позволяли использовать гораздо больше места для данных и обращаться к ним гораздо быстрее. Теперь Джейн больше не нуждалась в использовании компьютерных сетей, кроме как для восстановления базисных данных — своей собственной памяти о предыдущих межзвездных полетах. Путь к звездам теперь проходил через аллеи материнских деревьев.
В корабле на Лузитании ее ждала одна из работниц Королевы Улья. Джейн сразу нашла ее и запомнила очертания корабля. Хотя она успела «забыть», как осуществлять межзвездные полеты, память вернулась, и Джейн легко вытолкнула корабль во Вне-мир, а затем через мгновение втянула его назад, только на много километров дальше, на расчищенном от леса участке перед входом в гнездо Королевы Улья.
Работница поднялась из-за своего терминала, открыла дверь и вышла наружу. Конечно, никто ее не встречал. Королева Улья просто посмотрела ее глазами, чтобы оценить, насколько успешно прошел полет, а затем осмотрела тело «космонавтки» и сам корабль, чтобы убедиться, что ничего не потеряно и не испорчено во время полета.
Голос Королевы Улья Джейн слышала как бы на расстоянии, поэтому инстинктивно отшатнулась от нового, мощного источника мысли. Она услышала голос Человека, через которого ей было передано сообщение:
«Все хорошо. Можешь продолжать».
Тогда она вернулась на шаттл, где находилось ее собственное живое тело.
Когда она переносила других людей, она оставляла их собственным айю задачу поддерживать плоть целостной. Результатом оказалось хаотическое создание Миро и Эндера, с их жаждой тел, отличных от тех, которые у них уже были. Повторение этого эффекта легко было предотвратить, позволяя путешественникам задержаться во Вне-мире только на одно мгновение, на крохотную долю секунды, достаточную только для того, чтобы убедиться, что все на месте. Но все-таки ей нужно было поддерживать образ корабля и тела Вэл и, кроме того, протащить Миро, Элу, Огнетушителя, Квару и дочь улья. Ошибок быть не должно.
Вроде бы все функционировало достаточно просто. Знакомый шаттл она легко удерживала в памяти, а людей переносила часто и до того, как оказалась вместе с ними. Ее собственное тело было уже настолько хорошо ей знакомо, что, к своему облегчению, она поняла: дополнительных усилий, чтобы удержать его в памяти вместе с кораблем, не потребуется. Новизна заключалась в том, чтобы не только вытолкнуть и втянуть назад других, но и пройти вместе с ними. Ее собственная айю шла во Вне-мир с остальными.
Вот в чем проблема. Очутившись во Вне-мире, как она сможет определить, насколько долго они там пробыли? Может быть, час. Или год? Пикосекунду? Она никогда сама не попадала во Вне-мир. Было неприятно, грустно и, кроме того, страшно не иметь ни корней, ни якоря. «Как я попаду назад? За что мне ухватиться?»
В панике задавая себе этот вопрос, Джейн внезапно нашла якорь, и еще до того, как ее айю совершила единственный круг в теле Вэл во Вне-мире, прыгнула в сеть материнских деревьев.
В тот же момент она вызвала корабль и все, что было в нем, назад и поместила его туда, куда хотела, — на посадочное поле космопорта Лузитании.
Она быстро все осмотрела. Все на месте. Все сработало, никто не умер. Она может продолжать межзвездные полеты, даже присутствуя на борту. И хотя себя она не будет отправлять в путешествия слишком часто — все-таки слишком страшно, даже несмотря на связь с материнскими деревьями, поддерживающими ее, — теперь она знала, что может отправлять корабли в полет без опасений.
***
Малу вскрикнул, и все повернулись к нему. Ванму удивилась, что еще произошло? Они уже видели лицо Джейн на голографических терминалах — сотни лиц по всей комнате. Теперь они поздравляли друг друга и радовались.
— — Богиня перенесла звездолет! — закричал Малу. — Богиня снова обрела свою силу!
Ванму удивилась: откуда он узнал? Но Питер, несмотря на свое удивление, принял новость более непосредственно. Он обнял Ванму, поднял ее на руки и закружил.
— Мы снова свободны, — закричал он, и его голос звенел от радости. — Мы можем снова путешествовать!
В этот момент Ванму окончательно поняла, что человек, которого она любит, в широком смысле слова, остался тем же Эндером Виггином, который скитался от мира к миру три тысячи лет. Так вот почему Питер замкнулся и помрачнел и только сейчас просиял, причем так бурно. Потому что для него непереносима мысль прожить всю жизнь в одном мире.
"А что получу я? — задумалась Ванму. — Бродячую жизнь?
Неделя тут, месяц там?
Ну и что? Пусть так. Если неделя с Питером, если месяц рядом с ним, тогда вполне можно чувствовать себя дома. А если не получится, хватит времени и на то, чтобы выработать какой-нибудь компромисс. Даже Эндер осел в конце концов на Лузитании.
Кроме того, может быть, и во мне живет дух скитальца? Я еще молода — откуда мне знать, какую жизнь я в действительности хочу провести? Джейн в мгновение ока переправит нас куда угодно, и мы успеем насмотреться на все Сто Миров, увидим все новейшие колонии и все-все, что только захотим, задолго до того, как задумаем где-нибудь осесть".
В головном отсеке кто-то закричал. Миро понял, что нужно оставить спящее тело Джейн и узнать, в чем дело. Но ему не хотелось выпускать ее руку. Не хотелось сводить с нее глаз.
— Мы отрезаны! — послышался истошный крик. Кричала Квара, испуганная и разгневанная. — Я принимала их сообщение и вдруг — ничего!
Миро чуть не рассмеялся. Как Квара не понимает? Она не может получить сообщение Десколадеров потому, что они уже не на орбите. Разве Квара не чувствует гравитации? Все получилось! Джейн принесла их домой.
Только вот принесла ли она себя? Миро сжал ее руку, склонился к ней и поцеловал в щеку.
— Джейн, — прошептал он. — Не теряйся. Будь здесь. Будь со мной.
— Хорошо, — ответила она.
Он выпрямился и заглянул ей в глаза.
— У тебя получилось, — сказал он.
— И достаточно легко, после всех волнений, — улыбнулась она. — Но мне кажется, что мое тело не может спать так глубоко. Что-то я не могу пошевелиться.
Миро нажал экстренную кнопку, и все ремни отстегнулись.
— А, — поняла она. — Ты меня привязал.
Она попыталась сесть, но снова легла.
— Слабость? — забеспокоился Миро.
— Все плывет перед глазами, — объяснила она. — Может быть, в следующий раз мне не придется погружаться так глубоко.
Дверь распахнулась. Квара стояла в проеме, кипя от злости.
— Как ты посмела! Даже не предупредила!
За ней стояла Эла и увещевала:
— Ради Бога, Квара, она вернула нас домой, разве этого мало?
— Ты хотя бы из вежливости сказала, — заорала Квара, — что проводишь на нас свой эксперимент!
— Так ведь она принесла тебя с нами, разве не так? — поинтересовался Миро и рассмеялся.
Его смех еще больше разозлил Квару.
— Она не человек! Вот за что ты ее любишь, Миро! Ты никогда не мог полюбить настоящую женщину. Что там у нас было в списке? Сперва сводная сестра, потом какой-то робот Эндера, а теперь компьютер, который для маскировки напялил человеческое тело. Конечно, как же тебе не смеяться. У тебя же нет человеческих чувств!
Джейн поднялась, немного пошатываясь. Миро обрадовался, что она так быстро оправилась после часа, проведенного в коматозном состоянии. Он едва замечал выкрики Квары.
— Не смей игнорировать меня, ты, самодовольный сукин сын! — выкрикнула Квара прямо ему в лицо.
Ему было наплевать на нее, и от этого он чувствовал себя еще более довольным собой. Джейн, держа его за руку, пошла за ним, в обход Квары, прочь из спальни. Когда они проходили, Квара выкрикнула ей:
— Ты не бог и не имеешь права без спросу пихать меня с места на место! — и она толкнула Джейн, правда, не слишком сильно.
Но Джейн отлетела от Миро. Он оглянулся, испугавшись, что она упала, и успел увидеть, как Джейн выбросила вперед руку и гораздо сильнее толкнула Квару в грудь. Квара ударилась головой о стену коридора и, потеряв равновесие, упала на пол к ногам Элы.
— Она пыталась убить меня! — закричала Квара.
— Если бы она хотела убить тебя, — спокойно отозвалась Эла, — ты бы сейчас рассекала пространство на орбите планеты Десколадеров.
— Вы все ненавидите меня! — выкрикнула Квара и ударилась в слезы.
Миро открыл дверь шаттла и выпустил Джейн. Она шагнула на поверхность планеты и первый раз взглянула на солнце человеческими глазами. Она стояла как завороженная, а потом повернула голову, чтобы осмотреться, подняла лицо к Миро и заплакала, порывисто обняв его.
— О Миро! Я не выдержу! Как прекрасно!
— Тебе следовало бы посмотреть, как здесь весной, — сказал он бессмысленно.
Уже через мгновение она оправилась достаточно, чтобы снова обвести взглядом окружающее пространство и сделать пробные.шаги вместе с ним.
Показался флайер, летящий к ним из Милагра, — должно быть, Ольядо и Грего и, вероятно, Валентина с Джактом. Они впервые встретят Джейн в теле Вэл. Валентина больше всех будет вспоминать Вэл и скучать по ней; в отличие от Миро у нее нет никаких определенных воспоминаний о Джейн, они не слишком дружили. Но если Миро правильно понимал, всю свою печаль Валентина будет держать при себе, а по отношению к Джейн будет выказывать только радушие и, вероятно, любопытство. Это было в стиле Валентины. Для нее важнее само понимание того, что она горюет. Валентина переживала все глубже и сильнее других, но не позволяла своей грусти или горю помешать ей узнать новое.
— Мне не следовало этого делать, — вздохнула Джейн.
— Что делать?
— Драться с Кварой, — несчастным голосом объяснила Джейн.
Миро пожал плечами:
— Она этого добивалась. Ты же слышишь, как она радуется.
— Нет, она не хотела этого, — возразила Джейн. — Не в глубине души. Она хочет того же, что и все, — быть любимой, чтобы о ней заботились, быть хорошей и вызывать уважение тех, кем она восхищается.
— Да? Ладно, поверю тебе на слово, — пошутил Миро.
— Нет, Миро, ты и сам это знаешь, — настаивала Джейн.
— Ну знаю, — сдался Миро. — Но я отказался от всех попыток давным-давно. У Квары такие большие потребности, что в них утонет целый десяток таких людей, как я. И потом, у меня есть и свои проблемы. Не осуждай меня за то, что я отвернулся от нее. Море ее страданий достаточно глубоководно, чтобы выдержать тысячи бушелей счастья.
— Я тебя и не осуждаю, — отозвалась Джейн. — Я просто…
Должна знать, что ты понимаешь, как сильно она любит тебя и как ты ей нужен. Я хочу, чтобы ты был…
— Как Эндер, — подхватил Миро.
— Я хочу, чтобы ты был лучшим из возможных, — смутилась Джейн.
— Я тоже любил Эндера, ты же знаешь. И думаю, что он лучший из лучших. Мне не из-за чего обижаться, если ты хочешь, чтобы я был хотя бы чуть-чуть на него похожим. Конечно, пока тебе нравится во мне и то, чего в Эндере никогда не было.
— Я не жду, что ты будешь совершенством, — улыбнулась Джейн. — И не жду, что ты будешь Эндером. И было бы лучше, чтобы и ты не ждал от меня совершенства. Какой бы мудрой мне ни хотелось сейчас быть, я остаюсь человеком, который толкнул твою сестру.
— Кто знает? — лукаво сказал Миро. — Может быть, это сделает тебя самым близким другом Квары.
— Надеюсь, что нет, — покачала головой Джейн. — Но если так случится, я сделаю для нее все что смогу. Между прочим, ей теперь придется стать мне сестрой.
***
«Значит, вы были готовы», — сказала Королева Улья.
«Сами того не зная, но да, были готовы», — ответил Человек.
«Вы ее часть, все вы».
«Ее прикосновение так нежно, — отозвался Человек, — ее присутствие легко перенести. И материнские деревья не возражают против нее. Ее живость дает им энергию. Им странно держать в себе ее память, но это вносит разнообразие в их жизни».
«Значит, она часть всех вас, — повторила Королева Улья. — Она останется такой, как стала сейчас, — частью Королева Улья, частью человек, частью пеквенино».
«Чем бы она ни была, никто не может сказать, что она не понимает нас. Если кто-то должен жонглировать силами богов, лучше она, чем кто-то другой».
«Сознаюсь, я завидую ей, — призналась Королева Улья. — Она стала частью вас, а я никогда не смогу. После всех наших разговоров я продолжаю не понимать, что означает быть одним из вас».
«И я не могу понять ничего — у меня только слабые проблески понимания, — отозвался Человек. — Но разве это так плохо? Таинство бесконечно. И мы никогда не прекратим удивлять друг друга».
«Пока смерть не прекратит все сюрпризы», — ответила Королева Улья.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий