Дети Разума

Глава 12
«Я ПРЕДАЮ ЭНДЕРА?»

"Почему люди ведут себя так, будто войны и убийства противоестественны?
Если и есть что-то противоестественное, так это прожить всю жизнь, ни разу ни на кого не замахнувшись".
Хань Цин— чжао, «Шепот Богов»
— Мы все делаем не правильно, — заявила Квара.
Миро почувствовал, как закипает в нем давно знакомая ярость. У Квары был просто дар злить людей; ее не сдерживало даже то, что она, казалось, знает, что раздражает окружающих. Она просто смаковала чужое раздражение. Кто угодно на корабле мог бы произнести ту же фразу, и Миро воспринял бы ее в смысловом значении. Но Квара умудрялась интонировать слова так, что они как будто подчеркивали — все в мире идиоты, кроме нее, конечно. Миро любил Квару как сестру, но не мог ничего с собой поделать, чтобы перестать ненавидеть каждый час, проведенный в ее обществе.
Все же, поскольку Квара лучше всех разбиралась в дешифровке языка, который она обнаружила несколько месяцев назад в вирусе Десколады, Миро не позволил своему внутреннему раздражению выйти наружу. Вместо этого он повернул свое кресло, чтобы послушать.
То же самое сделали и остальные, хотя Эла явно приложила меньше усилий, чтобы скрыть раздражение. Можно сказать, вообще не приложила.
— Ну так что, Квара, как же так получилось, что мы — такие умные — раньше не заметили свою глупость?
Квара не заметила сарказма Элы или, во всяком случае, решила не обращать на него внимания.
— Как можно расшифровать язык ни с того ни с сего? У нас нет никакой точки отсчета. Нам нужны полные записи версий вируса Десколады. Мы знаем, как он выглядел до того, как адаптировался к метаболизму человека. Мы знаем, как он изменялся после каждой из наших попыток убить его. Некоторые из изменений были функциональными — он адаптировался. А другие просто канцелярскими — он пытался записать то, что он делал.
— Мы не знаем этого наверняка, — возразила Эла, получая, возможно, чрезмерно большое удовольствие от того, что поправляет Квару.
— А я уверена, — заявила Квара. — В любом случае это дает нам определенную базу, не так ли? В этом случае мы знаем, что несет этот язык, даже если мы не в состоянии расшифровать его.
— Ну хорошо, — кивнула Эла, — только я все равно не понимаю, как эта новая мудрость поможет нам расшифровать язык. Я имею в виду, разве ты не над этим работала месяцами?
— А, — сказала Квара. — Работала. Но я не могла произносить «слова», которые записал вирус Десколады, и наблюдать, какой ответ мы получим.
— Слишком опасно, — сразу встрепенулась Джейн. — Абсурдно опасно. Десколадеры способны создавать вирусы, которые полностью разрушают биосферу, и они настолько бездушны, что используют их. А ты предлагаешь отдать им оружие, которое они использовали, чтобы опустошить планету пеквенинос, когда теперь оно, вероятно, содержит полную запись не только метаболизма пеквенинос, но и нашего тоже? Почему бы просто не перерезать себе горло, а кровь отослать им?
Миро заметил, что возражения Джейн, можно сказать, ошеломили остальных. Частично их реакция могла быть вызвана различием между неуверенностью в себе Вэл и твердой позицией, которую занимала Джейн. Кроме того, Джейн, которую они знали, была больше похожа на компьютер и не такая напористая. Но сам Миро не слишком удивился и поэтому нарушил тишину:
— Квара права, Джейн. Мы не располагаем бесконечным количеством времени для дешифровки, у нас есть от силы несколько недель. Или даже меньше. Нам нужно спровоцировать лингвистический ответ. Посмотреть на их реакцию и проанализировать различие между первоначальными заявлениями, обращенными к нам, и позднейшими.
— Мы отдаем слишком много, — настаивала Джейн.
— Кто не рискует… — пожал плечами Миро.
— Если рискнешь слишком сильно — все умрут, — съязвила Джейн.
Но в этой язвительности был знакомый ритм, какое-то озорство: мол, я всего лишь балуюсь. И она исходила не от Джейн -"
Джейн никогда так не говорила, — а от Вэл. Миро больно было слышать это и в то же время приятно. Двойственные реакции Миро на все, что исходило теперь от Джейн, постоянно держали его в напряжении. «Я люблю тебя; скучаю по тебе; я горюю о тебе», — твердил он мысленно, а та, к кому он обращался, казалось, менялась на глазах.
— Наша ставка — всего лишь будущее трех разумных видов, — добавила Эла.
С этим они все повернулись к Огнетушителю.
— Не смотрите на меня, — открестился он. — Я просто турист.
— Давай, — сказал Миро. — Ты здесь потому, что ваш народ рискует точно так же, как и мы. Это тяжелое решение, и ты должен проголосовать. На самом деле вы рискуете даже больше нашего, потому что даже самые старые коды Десколады, которые у нас имеются, могут полностью раскрыть всю биологическую историю твоего народа с тех пор, как вирус впервые появился среди вас.
— Значит, — рассудил Огнетушитель, — это может означать, что еще с тех пор они знают, как нас уничтожить, и мы ничего не теряем.
— Послушайте, — обратился ко всем Миро, — у нас нет никаких доказательств, что у этих существ есть какой бы то ни было вид космических полетов. Они рассылали только зонды.
— У нас просто нет других сведений, — напомнила Джейн.
— И у нас нет никаких свидетельств, что кто-то пришел вслед за Десколадой, чтобы посмотреть, насколько эффективно она трансформировала биосферу Лузитании и подготовила ее для заселения колонистами с этой планеты. Так что если у них действительно имеются колонистские корабли или если они уже в пути, то получается, нет никакой разницы, поделимся мы этой информацией с ними или нет, а если они не отправили ни одного, это означает, что они не могут.
— Миро прав, — поддержала его Квара. Миро вздрогнул.
Ему было неприятно оказаться союзником Квары — это значило попасть под огонь раздражения, вызванного ею. — Если коровы уже вышли из сарая, так зачем трудиться закрывать дверь, а если они все равно не могут открыть дверь, зачем вешать на нее замок?
— Что ты знаешь о коровах? — презрительно спросила Эла.
— После стольких лет, сколько я прожила и проработала с тобой, — окрысилась Квара, — можно сказать, что я — эксперт.
— Девочки, — вмешалась Джейн, — возьмите себя в руки.
Снова все, кроме Миро, удивленно посмотрели на нее. Вэл не стала бы вмешиваться в семейный конфликт; и Джейн бы такого не сделала, хотя, конечно, Миро привык переговариваться с ней постоянно.
— Все мы понимаем, что рискуем, передавая им информацию о себе, — отвлек внимание Миро. — И в то же время понимаем, что не продвигаемся вперед, но возможно, сможем понять хоть что-нибудь в структуре этого языка, если получим ответ на то, что передадим.
— Мы не передадим и получим, — возразила Джейн, — а передадим и передадим. Мы поделимся с ними информацией, которую они, возможно, не могут получить никаким другим путем, и эта информация может четко обрисовать им все, что необходимо знать, чтобы создавать новые вирусы, которые смогут противостоять всему имеющемуся у нас против них оружию. И пока у нас нет никакой идеи ни о том, как это информация кодируется, ни о том, где расположено каждое из специфических данных, как мы сможем интерпретировать ответ? Кроме того, а что, если ответ будет новым вирусом, предназначенным для того, чтобы нас уничтожить?
— Они пришлют нам информацию, необходимую, чтобы создать вирус, — четко произнесла Квара, и ее голос буквально задрожал от презрения, как будто она думала, что Джейн самое тупое создание из всех, кто когда-нибудь приходил в этот мир, а не богоподобный блестящий разум. — Но мы не будем его создавать. А пока он остается простым графическим представлением на экране компьютера…
— То-то и оно, — вставила Эла.
— Что оно? — удивилась Квара. Теперь была ее очередь раздражаться, потому что Эла была, очевидно, на шаг впереди.
— Они не принимают сигналов и не выводят их на экраны компьютеров. Мы делаем это потому, что у нас есть язык, использующий символы, которые мы способны видеть. А они должны читать эти передаваемые сигналы непосредственно. Они воспринимают код и как-то интерпретируют его, следуя инструкции собрать молекулу, которая описана в передаваемом сигнале. Они «читают» ее через… Через что? Запах, воздух? Главное то, что, если генетические молекулы являются их языком, у них должны быть специфические органы чувств, вроде того, как мы получаем письменные изображения своей речи посредством глаз.
— Понятно, — отозвалась Джейн. — Ты предполагаешь, что они и от нас ожидают, что мы соберем те молекулы, которые они пришлют нам, а не просто прочитаем их на экране и попытаемся понять их предназначение.
— Если делать выводы на основании того, что нам известно, — кивнула Эла. — Возможно, именно так они добиваются подчинения. Или атакуют. Отправим им сообщение. Если они «услышат», им придется сделать это, читая молекулы своим телом и позволяя им произвести свой эффект. Таким образом, если эффект — отрава или смертельная болезнь, одно прочтение сообщения подвергнет их опасности. Что-то вроде того, если бы слова лупили нас по шее. Чтобы что-нибудь услышать, нам надо было бы лечь и позволить кому-то выбранным им инструментом передать сообщение. Если это палец или перо — тогда славно, а если плотницкий топор, или мачете, или кувалда? Слишком плохо для нас.
— Все может быть совсем не так фатально, — довольно спокойно заявила Квара, ее соперничество с Элой забылось, как только она смогла самостоятельно развить идею. — Молекулы могут быть устройствами, изменяющими поведение. «Слушать» их в буквальном смысле означает послушание.
— Не знаю, правы ли вы в деталях, — высказалась Джейн. — — Но в этом случае у эксперимента больше шансов на успех. Кроме того, отсюда следует, что у Десколадеров нет в распоряжении возможности атаковать нас прямо. Это снижает вероятный риск.
— А люди еще говорят, что без компьютера ты не черта не смыслишь, — бросил Миро.
И тут же смутился. Он заговорил с ней так же легкомысленно, как если бы проговаривал слова про себя, а Джейн слушала его через сережку. Но теперь слова, поддразнивающие ее потерей компьютерной сети, прозвучали незнакомо и холодно.
Он мог пошутить таким образом с Джейн в сережке. Но Джейн во плоти была другим делом. Теперь она стала человеческим существом. С чувствами, с которыми нужно считаться.
"У Джейн всегда были чувства, — подумал Миро. — Но я почти не думал о них, потому…, потому что не должен был.
Потому что не видел ее. Потому что, в определенном смысле, она не была для меня реальной".
— Я просто имел в виду… — проговорил Миро, — я просто имел в виду, что ты хорошо соображаешь.
— Спасибо, — поблагодарила Джейн без единой капли иронии в голосе, но Миро понял, что ирония присутствует в самой ситуации. Миро, этот «однопроцессорный» человек, говорил созданию с блестящим умом, что она хорошо рассуждает, как будто он мог оценить ее.
Он снова разозлился — не на Джейн, на самого себя. Почему он должен следить за каждым словом, которое произносит, только потому, что она получила тело не как все люди? Ну и что, что она не была человеком раньше, но сейчас-то она безусловно человек, и с ней можно говорить как с человеком. А если она чем-то и отличается от других людей, так и что? Все человеческие существа отличаются друг от друга, и все же скромное и вежливое поведение разве не предполагает необходимости общаться со всеми в основном одинаково? Разве не может он сказать: «Ты видишь, что я имею в виду?» слепому человеку, ожидая, что метафорическое использование глагола «видеть» будет принято без обиды? Тогда почему не сказать «хорошо соображаешь» Джейн? То, что ее мыслительный процесс неизмеримо глубже, чем у другого человека, еще не означает, что человек не может в разговоре с ней использовать стандартные выражения.
Снова взглянув на нее, Миро заметил в ее глазах какую-то грусть. Наверное, ее огорчило его очевидное смущение — сперва привычно пошутил с ней, а потом смутился и начал оправдываться. Ирония ее «спасибо» в том, что он не оправдал ее ожиданий, не смог вести себя с ней естественно.
Нет, он не был естественным, но, конечно, мог быть.
И в чем дело в конце-то концов? Они здесь для того, чтобы решить проблему с Десколадерами, а не для усовершенствования своих личных взаимоотношений после оптового «телообмена».
— Правильно ли я понимаю, что мы достигли соглашения? — спросила Эла. — Послать сообщение, в котором зашифровать информацию о вирусе Десколады?
— Только первое, — быстро ответила Джейн. — По крайней мере для начала.
— А когда они ответят, — кивнула Эла, — я попытаюсь создать прогноз того, что может случиться, если мы создадим и «усвоим» молекулу, которую они пришлют нам.
— Если они вообще пришлют ее, — усомнился Миро. — Если мы вообще на правильном пути.
— Слушай, а ты, случайно, не мистер Ободрение? — спросила Квара.
— Я мистер Испуганный от Задницы до Лодыжек, — сказал Миро. — В то время как ты просто обыкновенная мисс Старая Задница.
— Не могли бы мы все поладить, — притворно захныкала Джейн. — Почему мы не можем быть друзьями?
Квара налетела на нее.
— Послушай, ты! Мне плевать, какой там у тебя супермозг, ты просто не лезь в семейные разговоры, слышишь?
— Ты оглянись, Квара! — оборвал ее Миро. — Если она не будет вмешиваться в семейные разговоры, когда она вообще будет говорить?
Огнетушитель поднял руку:
— Я не вмешивался в семейные разговоры. Могу я поставить это себе в заслугу?
Джейн сделала успокаивающий жест в сторону Миро и Огнетушителя.
— Квара, — сказала она спокойно, — я объясню тебе, в чем разница между мной и твоими родственниками. Они привыкли к тебе, потому что знают тебя всю свою жизнь. Они снисходительны к тебе, потому что вместе с тобой они прошли через малоприятные испытания, которые выпали вашей семье. Они терпеливы к твоим детским вспышкам и к твоему ослиному упрямству, потому что твердят себе снова и снова:
«Она не может ничего с собой поделать, у нее было такое тяжелое детство». Но я не член семьи, Квара. И как и все, кто видит тебя в кризисной ситуации некоторое время, я не боюсь откровенно сказать тебе о своих выводах. Ты достаточно умна и очень хорошо делаешь свою работу. Ты очень восприимчива и изобретательна и идешь к решению с удивительной прямотой и настойчивостью.
— Прости, — фыркнула Квара, — ты меня ругаешь или как?
— Но, — подчеркнула Джейн, — твоей сообразительности, изобретательности, ума, прямоты и настойчивости явно не хватает, чтобы хотя бы пятнадцать секунд удерживаться от отъявленной глупости, которой ты осыпаешь свою семью и всех окружающих, если не спишь. Да, у тебя было отвратительное детство. Но давно, и все ожидали, что ты переживешь это и будешь ладить с другими людьми как нормальный вежливый взрослый.
— Другими словами, — скривилась Квара, — тебе неприятно признать, что кто-то, кроме тебя, может быть достаточно умным, чтобы выдать идею, о которой ты даже не подумала.
— Ты не понимаешь меня, — покачала головой Джейн. — Я не твоя сестра. Я даже не человек, технически говоря. Если корабль когда-нибудь вернется на Лузитанию, это произойдет потому, что я, с моим умом, отправлю его туда. Ты понимаешь? Ты понимаешь разницу между нами? Можешь ты послать хотя бы одну частичку пыли со своего колена на мое?
— Что-то не заметно, чтобы ты сейчас отправляла звездолеты, — с триумфом в голосе заявила Квара.
— Ты опять пытаешься побить меня по очкам, не понимая того, что я не спорю с тобой и ничего с тобой не обсуждаю. А то, что ты сказала мне только что, совершенно не имеет отношения к делу. Имеет значение только то, что я вообще говорю с тобой. И я говорю тебе, что не буду терпеть тебя, как твоя родня. Давай продолжай вести себя как испорченная малолетка, и когда корабль вернется на Лузитанию, тебя на нем может не оказаться.
Бросив взгляд на лицо Квары, Миро едва не расхохотался в голос. Но он все же понимал, что не слишком мудро демонстрировать свое веселье в такой ситуации.
— Она угрожает мне! — воскликнула Квара, обводя взглядом остальных. — Вы слышали? Она пытается надавить на меня, угрожая убить!
— Я бы никогда не убила тебя намеренно, — возразила Джейн. — Просто я могу оказаться не в состоянии удерживать твое присутствие на корабле, когда буду бросать его во Вне-мир, а потом втягивать обратно. Мысль о тебе может оказаться настолько нестерпимой, что мое подсознание откажется от нее и исключит тебя. Я действительно полностью не понимаю, как все работает. И не знаю, как полеты связаны с моими чувствами. Никогда раньше я не пыталась переносить никого, кого бы я ненавидела. Я, конечно, попытаюсь перенести тебя вместе с остальными, хотя бы по той причине, что Миро и Эла могут обидеться, если у меня не выйдет. Но попытка не обязательно увенчается успехом. Поэтому советую тебе, Квара, приложи хоть немного усилий, чтобы стать хоть чуть-чуть менее противной.
— Так вот что означает для тебя власть, — проговорила Квара. — Возможность пинать людей и вести себя как королева.
— Ты действительно не можешь этого сделать? — поинтересовалась Джейн.
— Не могу чего? — переспросила Квара. — Не могу кланяться и целовать твои ноги?
— Не можешь заткнуться, чтобы сохранить свою собственную жизнь!
— Я пытаюсь решить проблему общения с чужим видом, а ты занята беспокойством о том, достаточно ли я мила с тобой!
— Но Квара, — спросила Джейн, — разве тебе никогда не приходило в голову, что даже чужеземцу при знакомстве с тобой не захочется, чтобы ты когда-нибудь выучила его язык?
— Вот я действительно хотела бы, чтобы ты никогда не знала моего, — парировала Квара. — Ты у нас теперь настолько занята собой и своим маленьким телом, что даже можешь завести интрижку. Но ты не королева вселенной, и я не собираюсь танцевать под твою дудку! Не я придумала эту прогулку, но я здесь — я, несносный чемодан, — и если тебе что-то во мне не нравится, заткнись и помалкивай! Пока ты тут бросаешься угрозами, я думаю, что если ты достанешь меня слишком сильно, я твое личико по своему вкусу переделаю. Ясно?
Джейн отстегнулась от кресла и продрейфовала в коридор, ведущий в багажное отделение шаттла. Миро последовал за ней, не обращая внимание на то, как Квара говорит остальным:
— Вы слышали, как она разговаривала со мной? Что она о себе возомнила, кто ей дал право решать, кто из нас слишком несносный, чтобы жить?
Миро последовал за Джейн в багажное отделение. Она зацепилась за поручень на дальней стене, согнулась и раскачивалась так, что Миро подумал, не тошнит ли ее. Но нет. Она плакала. Или скорее была настолько взбешена, что ее тело, неспособное справиться с эмоциями, всхлипывало и источало слезы. Миро коснулся ее плеча, пытаясь успокоить. Она отшатнулась, Миро хотел было сказать: «Ладно, как хочешь», — и уйти, злясь на себя из-за того, что она не приняла его утешения. Но потом вспомнил, что никогда раньше она не бывала такой разозленной. Она никогда не имела дела с телом, которое дает такие реакции. Сперва, когда она начала упрекать Квару, Миро подумал, что еще немного, и она положит этому конец. Но спор заходил дальше и дальше, и Миро обнаружил, что совсем не Квара вышла из себя, а Джейн. Она не знала, как справиться со своими эмоциями. Не знала, когда надо остановиться. Она чувствовала то, что чувствовала, и не знала, как справиться со своими чувствами.
— Тебе было трудно прервать спор и прийти сюда, — посочувствовал Миро.
— Мне хотелось убить ее, — ответила Джейн.
Из— за рыданий и безумного напряжения тела она говорила невнятно.
— Я никогда себя так не чувствовала. Мне хотелось встать и голыми руками разорвать ее на куски.
— Добро пожаловать в наш клуб, — пошутил Миро.
— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я действительно хотела сделать это. Чувствовала, как напряглись мышцы. Я была готова убить ее. Я собиралась сделать это.
— Я и говорю. Квара у всех вызывает такие чувства.
— Нет, — возразила Джейн. — Не такие. Вы все остаетесь спокойными, вы держите себя в руках.
— Со временем и ты научишься, — уверил Миро, — когда немного попрактикуешься.
Джейн заглянула Миро в глаза, а потом снова опустила голову и отрицательно помотала ею из стороны в сторону. Ее волосы свободно раскачивались в невесомости.
— Ты действительно чувствуешь это?
— Все мы чувствуем, — сказал Миро. — Вот зачем нам детство — научиться гасить свою природную жестокость. Но она остается в нас. Как у шимпанзе и бабуинов. У всех приматов.
Мы проявляем агрессию. Мы должны выражать наш гнев физически.
— Но ты не делаешь этого! Ты остаешься таким спокойным.
Ты позволяешь ей плеваться ядом и говорить такие ужасные…
— Потому что останавливать ее — бессмысленное дело, — объяснил Миро. — Она платит за все. Она отчаянно одинока и никто не ищет ее общества.
— Только поэтому она и дожила до сегодняшнего дня.
— Это уж точно, — усмехнулся Миро. — Цивилизованные люди избегают обстоятельств, которые приводят их в ярость.
Или, если не могут избежать, просто не замечают их. Это то, что делаем мы с Элой в основном. Мы просто отстраняемся.
Просто позволяем ее провокациям прокатываться мимо нас.
— А я так не могу, — вздохнула Джейн. — Все было так просто, пока я не чувствовала всего этого. Я могла просто на нее не настраиваться.
— Вот-вот, — согласился Миро. — Именно так мы и делаем. Фильтруем ее.
— Оказывается, все гораздо сложнее, чем мне представлялось, — задумалась Джейн. — Не знаю, смогу ли я научиться?
— Конечно, ну, просто у тебя не было подходящего случая, правда? — улыбнулся он.
— Миро, извини меня. Я всегда чувствовала такую жалость к людям, потому что вы можете думать только о чем-то одном, а ваши воспоминания такие несовершенные и… А теперь я понимаю, что прожить день и никого не убить — это уже достижение.
— Со временем входит в привычку. Большинству из нас удается почти ни на что не обращать внимание. Это и есть добрососедское отношение к окружающим.
Потребовалось время — всхлип, а затем икота, — чтобы Джейн рассмеялась. Светлый, мягкий клекот, который был таким желанным звуком для Миро, голосом, который он знал и любил. Смех, который ему нравилось слушать. Теперь так смеялся его дорогой друг. Его дорогая подруга Джейн смеялась смехом его возлюбленной Вэл. Теперь это один человек. Наконец он мог протянуть руку и коснуться Джейн, которая всегда была недостижимо далеко. Что-то вроде встречи лицом к лицу после долгой дружбы по телефону.
Он снова прикоснулся к ней, и она взяла его за руку.
— Извини меня, я позволила своей слабости помешать работе.
— Ты всего лишь человек, — улыбнулся Миро.
Она посмотрела на него, ища в его лице иронию или горечь.
— Ничего другого я не имел в виду, — подтвердил Миро. — Цена за обладание этими эмоциями и этими страстями — контроль над ними. Ты должна держать их в узде, даже когда это слишком сложно. Ты теперь только человек. Ты никогда не сможешь отказаться от своих чувств. Ты просто должна научиться обращаться с ними.
— Квара никогда не научится.
— Как раз Квара давным-давно научилась и прекрасно справляется, — возразил Миро. — Знаешь, что я думаю? Квара любила Маркано, даже обожала его, и когда он умер и все остальные почувствовали себя освобожденными, она горевала. А с тех пор ее поведение — постоянная провокация. Она вынуждает всех оскорблять и пинать ее. Так же, как Маркано всякий раз пинал мать, когда она его провоцировала. Я думаю, что каким-то извращенным образом Квара всегда ревновала его к матери, но даже после того как она наконец обнаружила, что он избивает маму, если Кваре хотелось целиком и полностью завладеть его вниманием, она всегда поступала одинаково — провоцировала его и строила гримасы. — Миро горько рассмеялся. — По правде говоря, я вспомнил про маму. Ты никогда не разговаривала с ней, но в былые времена, когда она оказалась в ловушке брака с Маркано и рожала детей Либо, на ее лице была постоянная гримаса. Мне приходилось сидеть и слушать, как она провоцирует Маркано, заводит его, подкалывает, пока он не ударит ее, и хотя я думал, что он не смеет поднимать руку на мою мать, в то же время я хорошо понимал его бессильный гнев, потому что он никогда, никогда не мог сказать ничего такого, что заставило бы ее заткнуться. Только его кулак мог сделать это. И у Квары такая же гримаса и такая же потребность в этом гневе.
… — Ну, тогда все прекрасно — я дала ей именно то, что ей нужно.
Миро засмеялся.
— От тебя ей ничего такого не нужно. Ей нужен Маркано, а он мертв.
Неожиданно Джейн по-настоящему разрыдалась. Горько рыдая, она повернулась к Миро и вцепилась в него.
— Что такое? — удивился он. — Что случилось?
— О Миро, — всхлипнула она. — Эндер мертв! Я никогда больше не увижу его снова. У меня наконец есть тело, у меня есть глаза, чтобы увидеть его, а его нет.
Миро растерялся. "Конечно, она скучает по Эндеру. Она была с ним тысячи лет и всего лишь несколько лет со мной.
Как я мог думать, что она любит меня? Как мог я надеяться хотя бы сравниться с Эндером Виггином? Что я в сравнении с человеком, который командовал флотами, который трансформировал умы триллионов людей своими книгами, своими речами, своей проницательностью, своей способностью видеть в сердцах других людей и растолковывать им истории их собственных жизней?" И все же, когда он обижался на Эндера, даже когда завидовал ему из-за того, что Джейн любит его больше, а Миро не может сравниться с ним даже в смерти, несмотря на эти чувства, он наконец понял, что да, Эндер умер. Эндер, который изменил его семью, который стал ему настоящим другом, который был тем единственным человеком в жизни Миро, на которого он от всего сердца хотел быть похожим, Эндер ушел.
Горе заволокло слезами глаза Миро.
— Извини, — снова всхлипнула Джейн. — Я не могу контролировать свои эмоции.
— Не переживай, это на самом деле мало кто может, — отозвался Миро.
Джейн коснулась слезинки на его щеке, а потом мокрым пальцем провела по своей. Слезы смешались.
— Ты знаешь, почему я думаю об Эндере как раз сейчас? — спросила она. — Потому что ты так похож на него. Квара раздражает тебя так же, как она раздражает любого, и все же ты смотришь сквозь пальцы и понимаешь, чего она добивается, почему говорит и делает такое. Нет-нет, успокойся, Миро, я не жду от тебя, что ты будешь Эндером, я просто говорю, что и в тебе есть что-то из того, что я больше всего любила в Эндере, а это не так плохо, правда? Сочувствие и сострадание. Возможно, я недавно стала человеком, но совершенно уверена, что это редкое качество.
— Не знаю, — пожал плечами Миро. — Единственный, к кому я сейчас испытываю сострадание, — это я. Кажется, это называется жалостью к самому себе и не является привлекательной чертой характера.
— Почему же тебе жаль себя?
— Потому что всю жизнь ты будешь искать Эндера, а находить будешь только жалкие его подобия вроде меня.
Она обняла его сильнее. Теперь она утешала его.
— О Миро, возможно, ты прав. Но это значит, что он мне нужен так же, как Кваре нужно внимание ее отца. Ты никогда не перестанешь нуждаться в своих родителях, разве не так? Ты никогда не забудешь их, даже когда они умрут.
Отец? Это никогда не приходило в голову Миро. Джейн очень любила Эндера и любовь ее была вечной — но как отца?
— Я не могу быть твоим отцом, — сказал Миро. — Я не могу занять его место.
Этими словами он просто хотел показать, что понял ее. «Эндер был ее отцом?»
— И не нужно, — возразила Джейн. — Во мне остались все старые чувства Вэл, ты же знаешь. Я имею в виду, что ты и я, мы ведь друзья, правильно? Для меня и раньше это было важным. Но теперь у меня есть тело Вэл, и когда ты прикасаешься ко мне, твое прикосновение вызывает во мне чувство, похожее на сбывшуюся молитву.
Она тут же пожалела, что сказала это.
— О, извини, Миро, я знаю, ты скучаешь по ней.
— Скучаю, — согласился Миро. — Но знаешь, трудно скучать по ней так, как раньше, с тех пор как ты стала такой похожей на нее. У тебя ее голос. И я обнимаю тебя так, как хотел бы обнять ее, и если это звучит ужасно, потому что считается, будто я тебя утешаю и не должен потакать своим плотским желаниям, ну тогда я просто ужасный человек, правильно?
— Ужасный. Я стыжусь того, что знаю тебя, — подтвердила она и поцеловала его нежно и неловко.
Миро вспомнил их первый поцелуй с Квандой много лет назад, когда он был таким молодым и не знал, как плохо все может обернуться. Они оба были тогда неловкими, неопытными, нескладными. Молодыми. Как сейчас Джейн. Джейн… Одно из старейших созданий во вселенной. Но в то же время одна из самых молодых. А Вэл… В теле Вэл не выработались рефлексы, которым могла бы следовать Джейн; за такую короткую жизнь у Вэл почти не было шанса найти любовь.
— Похоже на то, как это делают люди? — спросила Джейн.
— Именно так они иногда и делают, — подтвердил Миро,. — Что и неудивительно, поскольку мы оба — люди.
— Я предаю Эндера? Горюю о нем и тут же становлюсь такой счастливой от того, что ты обнял, меня.
— Это я предаю его — быть таким счастливым через несколько часов после его смерти.
— Только он не совсем умер. Я знаю, где он. Я выгнала его туда.
— Если он совершенно та же личность, что и был, — улыбнулся Миро, — тогда чего нам стыдиться? Каким бы он ни был хорошим, он не был счастливым. У него были моменты счастья, но никогда он… Ну, никогда ему не было по-настоящему спокойно. Разве не здорово, если Питер сможет жить полной жизнью и никогда не согнется под тяжестью вины за ксеноцид и чувства ответственности за все человечество?
— Кстати говоря, — напомнила Джейн, — нас ждет работа.
— Кроме работы, нам надо прожить жизнь, — возразил Миро. — Я не собираюсь жалеть об этом разговоре. Даже если для того, чтобы он состоялся, понадобилась стервозность Квары.
— Давай поступим цивилизованно, — предложила Джейн. — Давай поженимся. Давай заведем детей. Я так хочу быть человеком, Миро, хочу делать все-все. Хочу прожить полнокровную человеческую жизнь. Вместе с тобой.
— Это что, предложение руки и сердца? — улыбаясь, спросил Миро.
— Я умерла и снова возродилась только несколько часов назад, — ответила Джейн. — Мой отец — черт, я могу называть его отцом, правда? — мой отец тоже умер. Жизнь коротка, я буквально чувствую, как она коротка… Представляешь, после трех тысяч лет я все-таки продолжаю чувствовать, насколько она коротка. И спешу. И ты, разве ты сам не чувствуешь, что хватит терять время? Разве ты не готов?
— Но у меня нет кольца…
— То, что у нас есть, гораздо лучше всяких колец, — возразила Джейн. Она снова коснулась своей щеки, там, где до сих пор не просохли слезы, а потом его щеки. Она тоже еще не высохла. — У меня есть твоя слеза, смешанная с моей, и у тебя моя, смешанная с твоей. По-моему, это более интимно, чем даже поцелуй.
— Возможно, — пожал плечами Миро. — Но не так здорово.
— То, что я сейчас чувствую, это любовь, правда?
— Я не знаю. Может быть, страсть? Опьяняющее бессмысленное счастье просто потому, что ты со мной?
— Да, — кивнула она.
— Это грипп, — заявил Миро. — Жди тошноты и поноса в течение ближайших часов.
Она оттолкнула его, и в невесомости беспомощного Миро понесло в противоположную сторону, пока он не стукнулся о другую поверхность.
— За что? — воскликнул он, изображая невинность. — Что я такого сказал?
Она оттолкнулась от стены и прошла в дверь.
— Пошли, — позвала она. — Вернемся к работе.
— Давай не будем объявлять о нашем обручении, — предложил он тихо.
— Почему нет? — спросила она. — Уже стыдишься?
— Нет, — ответил он. — Может, нехорошо с моей стороны, но когда мы объявим об этом, я не хочу, чтобы присутствовала Квара.
— Как мелко! Тебе нужно быть более великодушным и терпеливым, как я, — пошутила Джейн.
— Я знаю, — улыбнулся Миро. — Попробую научиться.
Они продрейфовали обратно, в главный отсек шаттла. Здесь продолжалась работа над подготовкой генетического послания, чтобы передать его на частоте, которую использовали Десколадеры, когда они впервые показались так близко от планеты.
Все повернулись. Эла слабо улыбалась. Огнетушитель приветственно помахал рукой.
Квара вскинула голову.
— Ну, я надеюсь, ты справилась со своей маленькой эмоциональной вспышкой, — заявила она.
Миро почувствовал, как Джейн вскипела в ответ на это замечание. Но промолчала. А когда они уже устроились на своих местах и переглянулись, Джейн подмигнула Миро. — — Я все видела, — заявила Квара.
— Мы этого и хотели, — парировал Миро.
— Подрасти, — фыркнула Квара презрительно.
Через час они отправили сообщение. И сразу были завалены ответами, которых не понимали, но должны были понять.
Больше не было времени на препирательства или для любви или горя. Был только язык, широкий спектр чужеземных сообщений, которые нужно было понять во что бы то ни стало, причем прямо сейчас.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий