Французский ангел в кармане

Глава 6

Некто просто диву давался, до чего люди неповоротливы, до чего они тускло мыслят! Никакой изюминки, искорки, из которой может костер разгореться или вселенский пожар… это уж кто во что горазд. Сколько сил не использовано, сколько возможностей упущено, сколько не востребовано способностей! Как не скорбеть о таком падении нравов?! Где былая жажда острых ощущений?..

 

Ферапонт Ильич был стар. Он поседел, сгорбился и высох, но только внешне. Внутренне он по-прежнему был юным, как почти семьдесят лет назад. Внутреннее ощущение горения никогда не покидало его. Он не мог понять лениво зевающих мужиков, не знающих, куда себя деть, или слоняющихся по деревне подростков, изнывающих от безделья.
– От безделья все зло на земле! – любил повторять Ферапонт Ильич.
Сам он с детства слыл непоседой, ни минуты не мог провести спокойно – все заботился о чем-то, волновался, спорил, что-то доказывал, беспокоился и бегал по инстанциям. В сельсовете его уже знали. При появлении Ферапонта Ильича должностные лица дружно закатывали глаза и воздевали руки к небу. Отделаться от старика было не так-то просто. Это была задача для титанов.
Ферапонт Ильич приехал в Москву не прохлаждаться. Он уже третий год пытался донести хоть до кого-нибудь, какая ценность, какой Клондайк находится в подмосковной деревне Бобровка. Но никто не желал его слушать. В Минздрав его не пустили, то есть в здание он, конечно, вошел, но и только. Ответственное лицо принять Ферапонта Ильича отказалось. Отказались с ним беседовать и в нескольких редакциях столичных газет, и в приемной известного депутата, и в прочих не менее известных местах.
Старик и не думал сдаваться. Он просто немного утомился. Было холодно. В Москве осень дула пронизывающим ветром и моросила дождем так же, как в деревне. Ферапонт Ильич замерз и проголодался. Необходимо было восстановить силы для очередной атаки. Сколько ему предстояло таких атак, он не знал. Значит, торопиться не следует. Москва велика, и народу в ней хватает. Найдется же хоть один, способный выслушать, вникнуть в проблему и решить ее?!
– Где тут перекусить можно? – спросил он пожилую женщину, прогуливающуюся под зонтом.
Пенсионерка указала вперед, махнув рукой:
– Вон там, через пару домов, пельменная, весьма приличная. Там и покушать можно, и обогреться.
Ферапонт Ильич торопился. Он промок, а зонта у него не было. Очень хотелось есть, да и от водки он бы не отказался. Водка с перцем – первейшее лекарство от простуды.
Старик был в кирзовых сапогах. Он не привык ходить по асфальту: слишком гладко, да еще лужи. То ли не рассчитал, то ли нога подвернулась… Ферапонт Ильич в жизни не падал. Даже зимой, на льду. А тут… Он увидел себя посреди лужи, попытался встать – и не смог. Голова закружилась.
– Что с вами?
На него смотрела молодая смуглая девушка. В руках она несла пакет с продуктами и зонтик. Девушка присела на корточки, пытаясь определить, пьян старик или ему действительно нехорошо.
– Я… – Ферапонт Ильич оглянулся, не в состоянии сообразить, что случилось. – Кажется, я упал.
Он попробовал встать и со стоном опустился обратно в лужу.
– Давайте я вам помогу!
– Да нет, милая девушка, ничего не получится. Я ногу вывихнул. А может, даже сломал.
– Подождите секундочку, я сейчас!
Девушка впорхнула в какую-то дверь и исчезла. Через минуту она появилась с молодым человеком.
– Вот! – она показала на Ферапонта Ильича.
– Попробуйте встать, – сказал мужчина, помогая старику подняться. Девушка придерживала дверь, над которой Ферапонт Ильич успел прочитать надпись: «Антик», прежде чем у него от боли потемнело в глазах.
Приехавшая «скорая» ничего серьезного не обнаружила. Старику обработали ушиб, сделали обезболивающий укол и рекомендовали полный покой хотя бы в течение дня.
Ферапонт Ильич попросил водки и еды. Антон послал Зию в пельменную, а запас спиртного у них в офисе всегда имелся, и вполне приличный.
Старик выпил, закусил и… начал рассказывать про свой Клондайк. Он просто не мог говорить ни о чем другом. В деревне Бобровка имелся природный родник с минеральной водой, которая обладала поистине необычными, чудесными свойствами. Ферапонт Ильич сам пил эту воду и в свои годы не имел понятия, где находится сердце, а где – желудок или печень. Многие приезжали за водой из самых разных мест. Вода излечивала многие болезни, успокаивала нервы, заживляла раны.
– У меня бычок заболел! – убеждал Антона Ферапонт Ильич. – Ветеринар сказал, что ничего уже не поможет, очень слабенький бычок. А я ему водичку стал давать из источника. Жалко было скотину! Он пил, пил и так потихоньку выздоровел.
Кирилл Дубровин, как всегда, опоздал. Он спал чуть ли не до полудня и только потом являлся в офис. Познакомившись со стариком, Кирилл долго с ним беседовал, расспрашивал обо всех подробностях, потом вызвал по телефону машину и заявил, что едет в Бобровку.
– Отвезу дедушку, а заодно погляжу, что там за «живая вода» такая.
Антон только рукой махнул. Отговаривать Кирилла, если он что-то решил, было делом пустым и неблагодарным. Пусть съездит, проветрится, может, мозги на место встанут. Поведение Кирилла все сильнее раздражало его. Полюбуйтесь, какой мы барин! Спали до обеда, пришли, со старичком побеседовали, этак небрежно ручками махнули и теперь в деревню Бобровка едем! Прямо «князь Серебряный»! Куда только делся тот Кирюха, безалаберный и веселый парень, который слушал Антона раскрыв рот и со всем соглашался?! Который без Антона шагу ступить не смел? Особенно в делах.
А теперь что? Картина совершенно другая. Слушать советы Кирилл не хочет, он в них, видите ли, не нуждается! Везде и всюду опаздывает! К делам относится несерьезно. Безалаберность его усилилась чуть ли не вдвое, а ответственность ровно на столько же убавилась. Самое обидное, что Кирилл Дубровин, невзирая на все это, добивался, чего хотел, все у него получалось, все шло без сучка без задоринки! Этого Антон приятелю уже простить не мог. Сам он носился с утра до ночи, взмыленный, делал сотни дел, выполнял бесчисленные поручения, подписывал бумаги, вел переговоры, «пахал» как сумасшедший, а толку было немного. Возникали трудности, заторы, что-то тормозилось, что-то не ладилось… Являлся Кирилл, и все узлы развязывались как бы сами собой. Все вставало на свои места, все разрешалось наилучшим образом.
Даже в отношениях с Леонтиной все обстояло точно так же! Антон звонил ей, когда возникала такая возможность, провожал до дома, дарил цветы, развлекал умными разговорами. Потом вдруг являлся Кирилл, который и думать забыл о девушке, приглашал ее куда-нибудь, и она летела, не чуя под собой ног от счастья! А об Антоне забывала.
Нет, она в общем-то неплохо относилась к Муромцеву, но от Кирилла она просто «шалела». Так, во всяком случае, говорила его мама, Маргарита Георгиевна. Ей Леонтина не нравилась. Зия тоже смотрела на Кирилла горящими глазами. А на Антона – совсем по-другому. Он не мог этого объяснить: он это чувствовал.
Итак, Кирилл съездил в Бобровку, посмотрел родник, попробовал воду, поговорил с жителями деревни и принял решение: начать производство минеральной воды «Антик». С местным главой администрации он все уладил. Оставалось только получить «добро» Минздрава, наладить производство и продажу. Дубровин был уверен, что это ему вполне по силам.
Ферапонт Ильич был в восторге. Наконец-то его мечта осуществится: Бобровский минеральный источник станет приносить людям пользу! Старик был счастлив, как бывают счастливы люди, заботящиеся не о себе, а о «всем человечестве». Он просто светился, сиял, как начищенный медный самовар, который остался ему в наследство от деда.
– Гляди! – говорил он Кириллу. – Красота какая! Знаешь, сколько лет самовару?
– Откуда мне знать? – смеялся Дубровин.
– Поболе ста пятидесяти будет! – гордо заявлял Ферапонт Ильич, наливая в огромные расписные чашки крепкий чай с душицей и мятой. – Кипяток в нем особый. Ты ешь мед! – угощал он Кирилла. – Это наш, деревенский, свежего сбора. И с собой возьми! У меня много.
Мед в самом деле был великолепный – янтарно-прозрачный, тягучий и пахнущий луговыми травами. Кирилл не мог наесться и напиться, до того замечательно вкусное все было у Ферапонта Ильича – и чай, и мед, и выпеченный в русской печке настоящий деревенский хлеб.
Старик расцеловал его на прощание, как родного сына, и долго махал вслед красивой ярко-красной машине, подпрыгивающей на разбитой дороге.

 

Самое интересное, что Дубровину все удалось: он получил необходимые документы, арендовал помещение, закупил оборудование, и линия по производству минеральной воды «Антик» начала приносить деньги.
Вода оказалась действительно лечебная, ее охотно покупали, а доходы Кирилла и Антона росли. Приятели процветали, не прилагая к тому особых усилий. Особенно Кирилл, который совершенно обленился, быстро привык к деньгам, приятному времяпрепровождению и вольному образу жизни.
Они катались по Москве, дурачились, покупали пиво и мороженое, много смеялись, курили, сорили деньгами. Теперь можно было себе позволить лучшие концертные залы, дорогие рестораны, загородные пикники, шикарную одежду и многое, многое, многое…
Леонтина была без ума от Кирилла, Антон был влюблен в Леонтину, злился и ревновал, а Кирилл… оставался загадкой. Никто не мог понять, что у него на уме.
Он не стал менять квартиру в Неопалимовском переулке на более престижную. Жилье его вполне устраивало. Кирилл приобрел новую мебель, отдавая предпочтение удобству и уюту, а не моде; вернул родителям долг; заказал Серафиме памятник из белого мрамора – и на этом успокоился. Ему нравилось делать деньги играя, а не корчась от напряжения. Самые невероятные операции, которые он задумывал, проходили благополучно, стремительно увеличивая оборотный капитал.
Прибыли «Антика» росли как на дрожжах. Антон хватался то за голову, то за сердце, носился как угорелый, выполняя распоряжения Дубровина, кричал на секретаршу, пил то водку, то валерьянку, к вечеру уставал как собака, сваливался на диван в офисе, не имея сил ехать домой, и… с утра все повторялось по тому же кругу.
Кирилл же, казалось, был полностью удовлетворен жизнью. Он никуда не торопился, избегал суеты и шума, излучал спокойствие, безмятежность и невероятную беспечность, ни о чем не волновался и ни о чем не думал. Он мог всю ночь провести в каком-нибудь баре или в бильярдной, а наутро явиться в офис «Антика» небритым и сонным и невнятно высказать «потрясающую идею», которая пришла ему в голову «прямо сейчас, в такси».
У Антона только челюсть отвисала на полчаса, когда суть идеи доходила до его неповоротливого сознания. Он бросался исполнять ее, и – о, чудо! – придуманная Кириллом комбинация осуществлялась, увеличивая доходы фирмы.
Антон и Кирилл начали подумывать о расширении бизнеса. Скупать долги более мелких или нерентабельных фирм показалось им неплохой мыслью.

 

– О, черт, черт! – ругался один из охранников «Инвест-сервиса», перекидывая с места на место женское белье, книги, полотенца, посуду. – Сколько можно искать?! Ну нет тут ничего! Нету-у!
– Не ори! Без тебя тошно, – лениво огрызался второй, в который уже раз простукивая пол. – Маркоша голову снимет, если не найдем! Он ни за что не успокоится.
Маркошей охранники называли Михаила Марковича Гридина, директора и владельца фирмы «Инвест-сервис», на которой Виктория Мураткина, ныне покойная, работала бухгалтером. И квартира, которую они обыскивали в сто первый раз, была Викиной. Вернувшись в офис, злые и недовольные, они отправились в кабинет Гридина – докладывать.
– Ищите! – не поднимая головы, ответил директор.
– Что искать-то? – жуя жвачку, спросил высокий парень по имени Паша.
Михаил Маркович оказался в таком отчаянном, дурацком положении, что его раздражало буквально все: цветы на окне, стул, на котором он сидел, компьютер на столе – все! А тут еще этот долговязый Паша разговаривает с жвачкой во рту. Господин Гридин подобного терпеть не мог. Особенно сейчас. Он взорвался.
– Вон! – закричал Михаил Маркович, который обычно и голоса-то не повышал, играя роль респектабельного, преуспевающего, делового человека. Но теперь ему было не до церемоний.
Парень остолбенел, выпучив глаза и не понимая, что к чему.
– Что ты застыл, как болван китайский? – уже спокойнее произнес Гридин. – Убирайся!
– Ладно. – Парень пожал плечами, развернулся и направился к двери.
– Постой! – передумал Гридин. – Иди сюда. Смотри! – Он показал Паше несколько бумаг. – Вот это искать надо.
– Это?
– Ну, не это, не это! – разозлился Михаил Маркович. – Похожее! Понял?
– Не-а. – Парень передвинул жвачку из одного угла рта в другой.
Гридин едва сдержался, чтобы не двинуть ему по шее. Послал же Бог дебила! Однако других Гридин не собирался посвящать в суть дела. Эти тупицы, Паша и его дружок Арсен, как раз подходят. Они если и захотят, то ничего никому рассказать не смогут. По причине беспросветной глупости и крайне ограниченного лексикона.
– Бумаги надо искать не эти, а такие же, как эти! Теперь понятно?!
Парень неопределенно покачал головой.
– Повтори, что я сказал! – теряя терпение, крикнул Гридин.
– Такие же бумаги искать, – обиженно повторил Паша. – Что я, дурак, что ли?
– Вот то-то! И Арсену своему объясни как следует, чтобы он тоже понял. Я вас двоих вместе уже не вынесу!
Так начались поиски в квартире Вики, продолжающиеся по сей день. Гридин никак не мог смириться с тем, что бумаги фирмы и вексель исчезли. В офисе их не было: кабинет бухгалтера несколько раз переворачивали вверх дном, и все безрезультатно. Значит, они в квартире. Если только убийца не унес их с собой.
Вскрытие тела позволило установить, что смерть Вики наступила в результате отравления каким-то редким ядовитым веществом.
Господин Гридин никак не мог связать одно с другим. Если бумаги украдены, зачем убивать бухгалтершу? Даже если в этом и был резон, то способ какой-то дикий. Яд, отравление… Средневековье, а не начало третьего тысячелетия! Кому такое в голову взбрело?
Впрочем, Михаила Марковича волновала не столько смерть сотрудницы, сколько пропажа бумаг. Особенно – векселя.
Вчера в его кабинете состоялся неприятный разговор. Представитель шведской фирмы, которая поставила Гридину линию по разливу пива, требовал уладить возникшую ситуацию. И требования его были справедливы. Менеджер шведов был в бешенстве.
– Вы получили товар? – спрашивал он директора «Инвест-сервиса».
Михаил Маркович кивал головой. Ему стыдно было поднять глаза. Он иногда действовал круто, необдуманно, часто рисковал, но партнеров не подводил никогда.
– Тогда я не понимаю, – продолжал менеджер. – Где же расчет? Вы обещали вексель. Так в чем дело?
Гридин сам дорого бы дал за то, чтобы узнать, в чем дело! Это было вопросом чести. На карту была поставлена его деловая репутация. Случилось невероятное: Вика мертва, некоторые бумаги фирмы и вексель исчезли. И он не имел ни малейшего понятия, где их искать! Квартира и офис были обысканы по нескольку раз. А что дальше?
Родственников у Мураткиной в Москве не оказалось. Она была родом из Самары, и там же проживали ее родители, которые последний раз видели дочь два года назад. Они никакого отношения к пропаже бумаг иметь не могли.
Подруг у Вики почти не было. Несколько сотрудниц на работе, с которыми она сплетничала и бегала по магазинам, ничего не добавили к тому, что Гридин и так знал. Любовники? Но кто они? Их еще надо было разыскать!
Милиция тоже ничего оригинальнее не придумала, как убийство из ревности. Они приходили на фирму, расспрашивали сотрудников, но никто ничего не сказал. Люди и не могли ничего объяснить, если бы даже захотели. Просто потому, что ничего не знали. О векселе на фирме было известно только директору и бухгалтеру. Выходит, не только…
Михаил Маркович не знал, что и думать.
Виктория Мураткина оказалась необычайно скрытной дамочкой. Она заметала следы и скрывала связи, как хорошо обученный агент. Даже номера телефонов в ее записной книжке были записаны не так, как это делают обычные люди. Ни имен, ни фамилий – одни цифры и буквы. Попробуй догадайся!
Впрочем, особого выбора у Гридина не было. Вексель нужно было отыскать во что бы то ни стало! И он искал. Он понял, что придется вести свое собственное расследование. Любовники – вот единственная ниточка, которая могла хоть что-то прояснить.
Михаил Маркович Гридин, солидный предприниматель, заработал свои деньги рискованными, но честными способами. Он старался не нарушать законы, не подставлять партнеров, быть аккуратным и обязательным в расчетах. Гридин позволял себе многое, но в определенных рамках. Он иногда терял не только прибыль, но и вложенные деньги, залезал в долги, но это ни разу не ставило его в катастрофическое положение. История с векселем могла погубить его. Линия, поставленная шведами, должна была резко увеличить его доходы. Он собирался как следует разбогатеть на этом, и вот…
Черт! Женщины, конечно, преподносили ему сюрпризы время от времени, но чтобы такие!
После нелегких поисков удалось найти одного знакомого Вики Мураткиной, красивой и умной женщины, которой уже не было в живых. Им оказался врач-гинеколог одной из платных московских клиник. Вряд ли он мог иметь хоть какое-то отношение к векселю, но тщательная проверка не помешает. К тому же он наверняка что-то знает о Вике, о ее знакомых. Нужно выяснить – что.
В лесу стоял густой запах сырой хвои и сосновой смолы. С низко нависшего неба моросил мелкий дождь. Арсен мерз в кожаной куртке, дрожал от осеннего ветра. Он не был южанином, но холод переносил плохо. Арсеном его называли сокращенно от Арсения.
– Ты все расскажешь, козел! – орал он на смертельно перепуганного доктора. – Иначе пожалеешь, что на свет родился!
Паша стоял чуть поодаль, курил и не вмешивался.
Арсен достал из кармана охотничий нож. Лезвие тускло блеснуло в сумраке леса. Доктор затрясся от страха, стремительно бледнея.
– Не убивайте меня, – жалобно заскулил он, глядя на нож. – Что вам нужно?
– Это, козел, не нам нужно! Это тебе нужно! – поигрывая ножом, Арсен подошел к гинекологу вплотную. – Вику Мураткину знал?
– П-почему знал? – пробормотал доктор, заикаясь. – Я и сейчас ее знаю!
– Нет, Паша, ты видел еще в своей жизни такого ублюдка? – завопил Арсен. – Он ее знает! Ты ее убил, козел! Признавайся!
– У-убил? – Глаза доктора от ужаса полезли на лоб. – Но зачем? Ч-что вы такое г-говорите?!
– Где бумаги?
– К-какие бумаги? – В голосе доктора появились визгливые нотки. Его охватывала неудержимая паника. – Я никого не убивал! Я ничего не знаю! О-о-отпустите меня!
Он заплакал.
Арсен потерял терпение. Если они не узнают у этого… – он не мог подобрать подходящее определение для доктора – то, что велено, Маркоша с них головы поснимает.
Гинеколог ничего существенного так и не сказал. Они его даже бить не стали, побоялись, что он умрет от страха. Такого указания не было – лишать доктора жизни, поэтому парни ограничились запугиванием и мелкими уколами ножом. Доктор клялся и божился, что никаких других мужчин Вики он не знает, в глаза их не видел.
– Но они все-таки были? – настаивал Паша.
– Думаю, да, безусловно, были. Иногда… – врач помолчал, подбирая слова, – приходилось ликвидировать последствия, которые недвусмысленно говорят об определенных отношениях с другими мужчинами.
– С какими это другими? – насторожился Арсен.
– Ну, с другими, не со мной. Потому что из-за меня этого никак случиться не могло. Мы слишком редко встречались с Викторией и всегда были предельно осторожны.
– Так ты с ней спал?
– Ну, – смутился гинеколог, – в некотором роде. Она мне очень нравилась. В постели особенно. Поэтому я… терпел, никогда не говорил ей, что догадываюсь…
– О чем это ты догадывался?
– О том, что у нее есть другой мужчина или мужчины…
– А кто эти мужчины?
– Я не знаю, ни разу не видел! Клянусь!
– Черт! Вот козлина! Столько времени на него потратили!
Паша и Арсен сразу поняли, что доктор никого не убивал и бумаг не крал. Он был просто не способен на это – из-за трусости. Да и смысла никакого в этом не было. Бизнесом он не занимался, в бумагах ровным счетом ничего не «волок», зачем они ему могли понадобиться? Вика ему нравилась. Стал бы он бабу убивать просто так!
– Может, из ревности? – предположил Паша. – Отелло в белом халате! – Он громко захохотал над собственной шуткой.
– Допустим. А бумаги где? – спросил Арсен.
Паша почесал толстый загривок. Где бумаги, непонятно!
Они отвезли доктора обратно в клинику, как следует припугнув его насчет болтовни, и вернулись на фирму.
– Ну, что дальше? – поинтересовался Гридин довольно спокойно. Хотя на самом деле ему хотелось стукнуть хорошенько охранников друг о дружку глупыми лбами.
– Он Вику не убивал, бумаг не брал, ничего не знает. Правда, шеф! Он бы не смог. Самый обычный козел. Но говорит, мужики у нее еще были, другие.
Михаил Маркович поморщился. Ему не нравились вульгарные выражения.
– Кто? Выяснили?
– Он не знает.
– Идиоты!
С какими тупицами приходится иметь дело! Разве так найдешь что-нибудь? Но никого больше привлекать нельзя. Банк не должен узнать о пропаже векселя, ни в коем случае!
Гридин не пил, у него была больная печень. Но сегодня он заперся у себя в кабинете и напился до безобразия.
В открытую форточку ветер вносил запах мокрых листьев, ночные звуки и капли дождя. Михаил Маркович положил голову на стол и уснул, впервые за последние годы не поехав ночевать домой. Он даже не предупредил жену, что останется в офисе.
Арсен и Паша играли в соседней комнате в карты, приглушенно переговариваясь. Они никак не могли успокоиться, что вернулись ни с чем. Что Маркоша заставит их делать завтра? Такие мысли не радовали.
– Принести водки? – предложил Арсен. – Сердце ноет.
– Нет. Шеф как с цепи сорвался. Если заметит, нам несдобровать!
– Согласен. Давай спать, что ли? Утро вечера мудренее.
Арсен не предполагал, насколько он окажется прав. Утром произошло неожиданное событие. В восемь с минутами зазвонил телефон…
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий