Французский ангел в кармане

Глава 21

Гридин пережил самое страшное событие в своей жизни – свадьбу дочери.
Жоржик был «восхитителен» в длиннополом фраке и дурацкой бабочке, с грушевидной серьгой в левом ухе. И это жених его Ксюши, свободно говорящей на двух языках, воспитанной на русской классике, окончившей школу искусств! Девочке только восемнадцать! Куда она боялась опоздать?!
Бесполезные мысли, не приносящие ничего, кроме боли, утомили его. Михаил Маркович держался молодцом, как любящий и счастливый отец, нежный супруг, лояльный тесть, гостеприимный хозяин. Он любезно улыбался, развлекал гостей, дарил подарки, танцевал, целовался, принимал поздравления. Вернее, все это делала его оболочка, под которой окаменевший от горя человек как бы умер, чтобы не видеть, не воспринимать происходящего.
Но и это прошло. И Гридин с удивлением обнаружил, что все еще ходит и дышит как ни в чем не бывало.
«Да, брат, живучий ты уродился! Провинциальная закалка!» – говорил он сам себе, ища утешения в работе.
На фирме все пришло в относительный порядок. Кто-то неизвестный прислал по почте кусочек сожженного векселя, и Гридин смог вздохнуть с облегчением. Бумага была та самая, сомневаться не приходилось. Сильнейший стресс, который испытывал директор «Инвест-сервиса» все это время, схлынул – и сменился депрессией, как это часто бывает.
Гридин стал более безразличным ко всему, что происходило на фирме и дома. Приняв твердое решение, что Жоржик в его доме обитать не будет, Михаил Маркович снял для молодых квартиру недалеко от Измайловского парка, обязуясь ее оплачивать. Так что теперь они остались вдвоем с Верой, а если быть еще точнее, то Гридин остался один. Жена то и дело пропадала у дочери, помогая ей устраиваться на новом месте и вести хозяйство.
Михаил Маркович был даже рад своему одиночеству. Он устал. От всего: от жены с ее претензиями на тонкий интеллект, от неожиданной глупости дочери, от расхлябанно-наглого зятя, от свалившейся на него смерти Вики Мураткиной, от пропажи бумаг, от висевшей над ним из-за злополучного векселя угрозы банкротства, от зимы, которую он ненавидел, от грязной песочной каши на дорогах, от бестолковых партнеров, от вечной погони за чем-то призрачным, ненастоящим, на которую уходили все силы…
Засидевшись в очередной раз в офисе, Гридин не стал звонить жене. Веры наверняка нет дома, а значит, и ужина тоже. Он заметил, что его перестало огорчать даже это. Он заехал по дороге домой в супермаркет, купил ряженки, фруктов, готовых отбивных, салата, булочек и бутылку вина. Давно он не сидел у телевизора, спокойно, не дергаясь, не ожидая, что это будет раздражать Веру, которой стыдно за него, невоспитанного мужлана, перед утонченным, изысканным господином Экстером.
Михаил Маркович вздохнул, а потом плюнул в сердцах. Дожил ты, папа! Собственная жена перед зятем из-за тебя краснеть должна! Не привили тебе родители ни тонкого вкуса, ни хорошего тона! И ничего не поделаешь. Горбатого, как известно, могила исправит!
Однако дома его ожидал сюрприз. Притихшая Вера жарила на кухне котлеты. Пахло валерьянкой и сердечными каплями. Ксюша, увидев отца, спрятала заплаканное лицо и убежала к себе в комнату.
«Так! – подумал Михаил Маркович. – Лед тронулся, господа крестоносцы!»
Ему было жаль жену и дочь, но в глубине души он понимал, что чем раньше нарыв прорвется, тем скорее больной выздоровеет.
Гридин сделал вид, что ничего не замечает. Он не спеша переоделся, поужинал, принял душ и сел посмотреть ночные новости по телевизору. Вера громко вздыхала и шмыгала носом, но он ни о чем ее не спрашивал. Наконец жена не выдержала.
– Какой же ты все-таки черствый, бессердечный! – сказала она с надрывом, но тихо, чтобы Ксюша не услышала. – Ладно, на меня тебе наплевать… А дочь родную неужели не жалко? У тебя их десять, что ли?
– А что случилось? – спросил Михаил Маркович, продолжая смотреть новости.
– Да оторвись же ты от телевизора! Тебе лишь бы желудок набить и в «ящик» уставиться!
Гридин повернулся к жене и улыбнулся.
– Иди сюда! – сказал он мягко. – Давай обнимемся, как раньше. Помнишь?
Она так и застыла с открытым ртом. А потом села рядом, положила голову ему на плечо и заплакала.
– Что же делать, Миша? Беда у нас!
– Нет у нас никакой беды и не будет! – ответил Гридин. – Ты из-за Ксюхи так убиваешься? Что там у них? Поссорились? Так это не страшно. Милые бранятся – только тешатся!
– Жизнь у них рушится! – всхлипнула Вера.
– Не успела построиться, как уже рушится?! – притворно удивился Михаил Маркович. – Значит, это жизнь такая непрочная, некачественная! Пусть рушится! Чего жалеть?
– Да ты что, Миша?! Ксюха-то как любит его!
– Ну и пусть себе любит! Ты-то чего плачешь? У них своя жизнь, а у нас своя. Мы с тобой еще сами не старые!
Ночью, ворочаясь без сна, Гридин решил принять снотворное. Он не стал зажигать свет, чтобы не разбудить Веру; на ощупь проходя по коридору, остановился, услышал приглушенные рыдания в комнате дочери. Ему захотелось утешить ее, как в детстве, когда она горько плакала из-за разбитой коленки или полученной в школе двойки.
Михаил Маркович тихонько постучал, и за дверью воцарилась тишина. Он представил себе, как Ксюша притаилась там, в темноте комнаты, сжалась в комочек и… У него просто руки чесались отдубасить как следует милейшего Жоржика. Но всему свое время. Не стоит торопить события!
Он толкнул дверь и вошел. Ксюша сидела на кровати одетая, растрепанная и жалкая, как нахохлившийся воробышек. В свете ночника было видно ее заплаканное, опухшее от слез лицо. Пахло апельсинами и слабыми девичьими духами.
– Ксюша, может, расскажешь, что тебя огорчает?
– Это нельзя так просто объяснить, папа, – ответила она сдавленным от рыданий голосом. – Я… ему не подхожу.
– Ты?! – У Гридина едва глаза на лоб не выскочили. Хорошо, что в комнате полутемно! – Чем же это, позволь спросить? Может, у тебя недостаточно состоятельный отец, чтобы удовлетворять капризы господина Экстера?
– Ах, папа, опять ты за свое! Жорж не думает о деньгах, он выше этого!
– Что ты говоришь? Выше, значит! И насколько?
– Настолько, что он не будет жить со мной из-за денег!
– Это он тебе сказал, или ты сама придумала?
Ксюша снова заплакала. Она была в отчаянии. Медовый месяц оказался совсем не таким, как она себе представляла. Жорж обвинил ее в том, что она холодна, что она не возбуждает его, не старается… Она ничего не понимает в любви! Их первая ночь окончилась ничем. И все последующие тоже. Каждый раз во всем оказывалась виновата она, глупая, неловкая, все делающая не так! Жорж заявил, что из-за нее он может стать импотентом! Никакие уговоры и просьбы не помогали. Молодой супруг все больше и больше раздражался и сердился на нее и в конце концов пообещал, что подумает о разводе, раз она оказалась такой негодной.
– Ты не женщина, – сказал он ей среди полной неудачных попыток ночи. – Ты просто овца, никчемная и безмозглая. Тебе нужен не мужчина, а баран!
Это последнее оскорбление показалось особенно обидным и переполнило чашу терпения Ксении. Она действительно была молода, неопытна – вернее, неиспорченна. Она сохранила свою девственность несмотря на то, что почти все ее подружки давным-давно расстались с этим «пережитком прошлого». Она думала, что ее супруг будет счастлив, а он пришел в бешенство! Все складывалось не так, как она представляла себе в наивных девичьих мечтах. Но разве могла она рассказать все это отцу? В конце концов, Жорж прав. Что он может сделать, раз она его не возбуждает? Это она во всем виновата!
Ксения стала противна сама себе. Ей не нужно было выходить замуж. Любой другой мужчина потребует от нее того же самого, что и Жорж. А что она сможет дать ему? Это ужасно, что она оказалась холодной, как селедка. Да, так и Жорж ее называл – «фригидная селедка»! Какой ужас! Такой недостаток хуже, чем родимое пятно или какое-нибудь увечье. Там еще можно хоть что-то исправить, а ее случай неизлечим.
Ксения молча плакала, а ее отец втайне торжествовал. Он не знал истинной причины размолвки между супругами, но все равно был счастлив. Ксюша молода и красива, да и совсем не так глупа. Это он от злости на нее так думал. Она еще устроит свою жизнь, когда разберется, что за «фрукт» ее избранник! Все к лучшему!

 

Нина Никифоровна Климова была довольна. Она не ошиблась, решив разделить фирму с Клавдией Ереминой. Лучше иметь половину стабильного дохода, чем из-за претензий на весь, остаться ни с чем. Клавдия Петровна сразу все взяла в свои руки, она прекрасно знала, что и как должно быть, и имела в запасе еще множество способов улучшить положение. Постепенно работа «Спектра» налаживалась, вернулись старые клиенты, которые после смерти Арнольда Вячеславовича отказались сотрудничать с его фирмой, все входило в привычную колею. Служащие привыкали к новому директору, а Клавдия – к своему положению.
Мысли и идеи, одна лучше другой, приходили ей в голову как будто без всякого усилия с ее стороны. У нее все получалось. Она почти забыла о старом пиджаке, который висел в ее шкафу среди прочей одежды. Кирилл звонил ей каждый день вечером и рано утром. Они все больше нуждались друг в друге, все больше росла сладкая тревога при мыслях о встрече. Разгорающийся внутренний огонь иногда пугал их, но чаще они не замечали его, как не замечали биения сердца или тока крови.
Одно все сильнее и сильнее беспокоило Клавдию. Став руководителем фирмы, она поняла, как должен был себя чувствовать Гридин, лишившись бумаг и векселя. Вопрос с векселем она уладила, но бумаги сжечь было нельзя. Как же передать их? Посылать по почте Клавдия боялась; она не знала, как проводятся розыскные действия, и думала, что ее смогут найти, опрашивая почтовых работников. Опустить в ящик конверт и отправить целую бандероль – разные вещи.
К тому же она не мыслила себе, как сможет появиться перед Гридиным и посмотреть ему в глаза после того, как она прикидывалась какой-то идиоткой, дурочкой. Ах, я ничего не понимаю в бухгалтерии! Я давно все забыла! Я продаю газеты! А вид? Этот жуткий «хвост», стоптанные грязные сапоги?! Кошмар! Нет, она не посмеет встретиться с ним теперь, ни за что! Но бумаги вернуть просто необходимо.
Она все чаще задумывалась об этом. Ей надо было кому-то довериться. Кому? Кроме Кирилла, у нее не было близких друзей. А что она ему скажет? Признается, что была у Вики в квартире и что… О нет! Этого она не скажет никому! Тогда как она объяснит, что бумаги оказались у нее? Надо что-то придумать.
В конце концов, если все выяснится и убийца будет найден, они с Кириллом смогут наконец жить спокойно. Особенно она. Ведь выходила-то от Вики она, и нежелательным свидетелем тоже являлась она. Раз Георгий ищет убийцу, фотографии могут ему помочь. Бесполезно хранить их дома на антресолях. Это значит – обречь себя на вечный страх. И уничтожить нельзя – они могут оказаться единственной ниточкой, ведущей к разгадке! Правда, сколько она ни просматривала снимки, они ее не навели на след. Но если их будет изучать специалист, то они ему многое подскажут. Возможно! Интуиция говорила ей, что фотографии – ключ к тайне. Кто-то должен посмотреть на них непредвзято, свежим и опытным глазом.
К вечеру у Клавдии созрел план действий. Она позвонила Кириллу и сказала, что хочет серьезно поговорить с ним в безопасной обстановке, чтобы никто не мог подслушивать и подсматривать. Лучше всего, если он приедет к ней после работы.
– Не только ты знал Вику! – заявила она Кириллу, после того как они поужинали и расположились на диване в гостиной.
Они перешли на «ты» после той ночи, когда Клавдия побоялась идти домой и вернулась в его квартиру. Любовных ласк не было, они сидели и до утра разговаривали, а потом Кирилл отвез ее домой.
– Я тоже так думаю! – ответил Кирилл и усмехнулся.
– Ты меня не понял, – возразила Клавдия. – Дело в том, что я… тоже ее знала.
– Вот как?
– Да. Хочешь скажу откуда?
– Интересно! – Кирилл достал сигареты. Он начал нервничать. – Покурим?
Сладковатый дым поплыл в воздухе, напоминая им прошлые встречи, блуждание духа во тьме неизвестности и желания, слепой свет луны за окном, прикосновения губ к губам…
– Мы учились вместе, – сказала Клавдия.
– В школе?
– В институте.
– Ты тоже бухгалтер? Какая неожиданность!
– Думаю, далеко не последняя, которая тебя ждет сегодня. Хочешь кофе?
Кирилл кивнул. Он волновался – неизвестно почему. Ну что особенного она может ему сказать? Кофе все-таки не помешает. Его раздражало какое-то несоответствие в ее квартире. Внимание цеплялось за это, мешало сосредоточиться. Наконец он понял, в чем дело: квартира была старая, давно требующая ремонта, а мебель новая, дорогая. Странно…
Клавдия положила на стол какие-то бумаги и большой плотный конверт.
– Что это?
– Сейчас объясню. И даже покажу, если ты будешь хорошим мальчиком.
– Для тебя я на все согласен! – улыбнулся Кирилл.
– Мы с Викой вместе учились, а потом… сотрудничали. Она работала у Гридина, в фирме «Инвест-сервис». А ко мне обращалась за помощью.
– В каком смысле?
– В бухгалтерском. Она плохо училась, плохо соображала. Извини, если тебе это неприятно слышать… но именно так все и обстояло.
– То есть она просила тебя делать ее работу?
– А ты догадливый! Да, она меня просила об этом, и я это делала. Но это еще не все. Вика встречалась с несколькими мужчинами одновременно. Извини!
– Не думай, что меня это волнует! Я же тебе говорил, какие отношения связывали нас с Викой. Но… она никогда не говорила о тебе.
– Вика была очень скрытная. Она никому ни о ком не говорила. При ее образе жизни это было бы смерти подобно! Но, как и каждому человеку, ей хотелось иметь что-то на память…
– Что именно? О чем идет речь?
Кирилл запутался. В том, что Клавдия и Вика были знакомы, ничего особенного он не видел. Он понимал, что дело не в этом. Клавдия не стала бы из-за этого затевать серьезный разговор. Что-то было еще действительно важное!
– Речь идет о фотографиях! – сказала она.
– О фотографиях? Но…
– Ты фотографировался с ней хотя бы раз?
– С Викой? Кажется, да… несколько раз. Ну и что? Что здесь такого? Все люди фотографируются! У меня не было цели избегать этого, я же не какой-то агент или шпион? Почему это должно меня волновать?
– Тебя – не должно. Но ты допускаешь, что кого-то это могло тревожить?
– Ну? Допускаю…
– А ты знаешь, что в квартире у Вики не нашли ни одной фотографии?
– Почему?
– Потому, что она хранила их у меня!
Кирилл уставился на нее с таким искренним изумлением, что Клавдия засмеялась.
– Ты серьезно?
– Представь себе – да! Она объясняла это по-своему: «Не хочу, чтобы в моей жизни копались. Фото – это очень личное!» Вика в чем-то была странная, не такая, как другие.
– Так все ее фотографии у тебя?
– Вот они! – Клавдия высыпала на стол фотографии: все, что были в конверте, и из альбома, кроме детских. Дети вряд ли могли представлять интерес в данном случае. – И еще бумаги.
– Какие бумаги?
– Гридинской фирмы. Те, что Вика дала мне для работы. А потом… когда ее убили, она уже не смогла их забрать. Понимаешь?
– Да, но… их же надо вернуть Гридину!
– Как ты предлагаешь это сделать? Что я скажу Гридину? Представляешь, что он подумает?
– Так это те самые документы, которые он искал?! Чуть с ума не сошел из-за них? О господи! Конечно, не вздумай признаться, что они у тебя! – Кирилл помолчал. Он осмысливал услышанное и увиденное. – Я подумаю, как их вернуть, чтобы Гридин ни о чем не узнал. Давай посмотрим фотографии! Может, как раз найдется что-то интересное!
Он сразу нашел снимки, где они с Викой еще были счастливы, весело смеялись, обнимались… Кровь бросилась ему в лицо. Так Клавдия с самого начала знала! Она видела его с Викой на фотографиях! И молчала…
– Это Георгий! – показал он Клавдии мужчину кавказского типа, обедающего с Викой в ресторане, на прогулочной яхте… – Точно! Это он!
На остальных фотографиях Кирилл никого не знал. Снимки с «голубыми» мальчиками его удивили. Зачем Вика их хранила?
– Ты больше никого не знаешь? – спросила Клавдия.
Он отрицательно покачал головой.
– Жаль! А вот мы на студенческой вечеринке! – она показала Кириллу бледноватую фотографию. – Найдешь меня?
Он долго смотрел, но так и не смог ее узнать. Зато Вику узнал сразу. Она и в юности была экстравагантной до опасной черты. Правда, черту она не переступала, она считала это дурным тоном.
– Знаешь, что я предлагаю? – спросила Клавдия.
– Нет.
Кирилл рассердился на себя, что не смог найти Клавдию на студенческом снимке. А она, наоборот, обрадовалась. Ей совсем не хотелось, чтобы он увидел, какой она была… даже в молодости.
– Давай отправим эти фотографии… этому…
– Георгию?
– Ага! Он ищет убийцу. Так?
– Так. И что? При чем тут фотографии?
– Может, и ни при чем! А вдруг… они пригодятся? Вдруг на одной из них есть и убийца?!
– Но как это узнать?
– Это мы с тобой не знаем – как, а тот, кто этим занимается, знает. Согласен? – Она показала на бумаги. – Если кто-то посмотрит на эти бумаги, он тоже ничего не поймет. Но если на них посмотрит бухгалтер, они ему скажут так много…
– Хорошо. Я понял. Давай передадим бумаги и снимки Георгию, а он устроит все остальное.
– Ты ему доверяешь?
– Он мужик крутой и горячий, но ему можно верить. Если он даст слово, то… я бы особо не волновался.
– Хорошо, но мы сделаем это анонимно. Пусть он не знает, кто прислал.
– Попробуем… – согласился Кирилл.
– И те фотографии, на которых я и ты, заберем. И сожжем!
– Ладно!
Это предложение Кириллу понравилось. Он счел его разумно безопасным.
Вернувшись с бумагами и конвертом домой, Кирилл долго не мог заснуть. Вспоминал Вику, ее ярко и густо накрашенные глаза, лживые губы. Сердце у нее было холодное, как прорубь. Она была очень скрытная, никогда ни с кем не делилась своими переживаниями. Да и были ли они у нее? Разве она вообще была способна переживать? Весьма сомнительно! Никто не знал ее до конца. Какие у нее были интересы, жизненные ценности?
Кирилл готов был поклясться, что никаких!
Он почти заснул, когда зазвонил телефон. Черт! Кто это еще? Не дай бог, очередной полоумный с дикими воплями! Кирилл хотел не брать трубку, но… вдруг это Клавдия? Что, если она не все успела ему сказать?
– Алло?
Это оказался Антон Муромцев.
– Кирилл, я вспомнил! Вспомнил! – закричал он.
– Слушай! Ты не мог бы тренировать память в другое время суток? Посмотри на часы! О боже! Я еле заснул!
– Это неважно. Я вспомнил, где я видел твою Клавдию!
– Ты не мог бы утром рассказать мне об этом?
– Нет, я еле дождался! Ты ее тоже видел!
– Я? Где?
Кирилл спросонья никак не мог собраться с мыслями.
– В подземном переходе! Она продавала газеты!
– Ты шутишь?
– Черт тебя побери, Кирилл! Это Арнольдова «мымра»! Я тебе клянусь! Это бухгалтерша «Спектра». Точно!
– Хорошо, я понял…
– Ты еще ничего не понял! – возбужденно кричал в трубку Антон. – Ты знаешь, кто она?
– Газеты продает… ты же сам сказал. Какая разница? Стоило меня будить посреди ночи из-за этого?!
– Она теперь владеет фирмой вместо Арнольда, то есть она там директор. Это невероятно, но факт! Фирма не особо крутая, но крепкая, основательная. Тебе не удалось прибрать ее к рукам, несмотря на все трудности Климова? А вот твоей Клаве удалось! Никто не может сообразить как. Ходят слухи, что у директорской жены крыша поехала от горя. Вот она и попалась на крючок к этой Ереминой! Хитрая бестия! А так по ней не скажешь.
Антон давно положил трубку, счастливый, что ввел наконец Дубровина в курс дела, а тот все стоял, растерянный. У него в голове возник ужасающий хаос. Клавдия знала Вику! Хранила ее фотографии! Клавдия продавала газеты в переходе! Клавдия – бухгалтерша Арнольда! Клавдия – владелица фирмы! Клавдия – та женщина, с которой он познакомился в «Охотнике»! Это невероятно! А может быть, это она убила Вику? Он окончательно запутался.
Но это совсем не та женщина, которую он видел тогда в переходе… Или все-таки та? Как он мог не узнать ее?! Он с трудом мог бы представить ее с газетами, в растоптанных сапогах… Что же это был за маскарад? И с какой целью?
Кирилл вдруг почувствовал, что не может ни в чем ее подозревать! Ему все равно! Директор фирмы, умная, расчетливая? Прекрасно! Комедиантка? Еще лучше! По крайней мере, это веселее, чем постная Леонтина или холодная Вика. Ему с ней интересно. Она по-настоящему увлекает его. Он постоянно думает о ней.
Раньше такого с ним не случалось. Ему плевать, кем бы она ни была! Она дает ему то, чего он не мог получить от других, – забвение самого себя, страстную жажду узнавать ее, постигать ее всю, ее мысли, чувства, желания, надежды…
Ветер за ночь разогнал тучи, метель улеглась. Над Москвой взошел бледный рассвет, на самом краю которого блистала и переливалась утренняя звезда. Снег укрыл город белоснежным покрывалом, превратив его в причудливый зимний сад, застывший в преддверии золотых лучей жгучего морозного солнца.
Назад: Глава 20
Дальше: Глава 22
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий