Голландская могила

Глава 22. Подозрение

Тело голландца самолётом отправили в лабораторию криминальной полиции Осло в сопровождении Эрика Тведта. Помогать в расследовании приехали двое полицейских из Нидерландов.
Но результаты оказались схожи с теми, которые были получены при экспертизе головы. Причину смерти установить не удавалось. Следы укусов, которые могли свидетельствовать о нападении белого медведя, на теле отсутствовали. Полицейские даже стали сомневаться, что раны на голове были нанесены ножом. В целом можно было с уверенностью сказать, что тело принадлежало молодому мужчине, который не жаловался на здоровье. Вот только отчего-то он всё-таки умер.
Один из криминалистов обратил внимание на кое-что необычное. Нечто настолько странное, что не решился поделиться своими сомнениями с другими. В документах Мартена Йооста значилось, что его рост при жизни составлял 184 сантиметра. Однако когда криминалист измерил длину тела от пяток до шеи, а затем сложил полученные данные с длиной головы, оказалось, что нескольких сантиметров не хватает.
Да и шея была неестественно коротка.
В следующую пятницу вышел свежий номер «Свалбардпостен» с фотографиями спасательной операции на Кронебреене. Никаких подробностей относительно тела в материале не было, и, тем не менее, статья получилась достаточно драматичная. Редактор Опедал написал о том, что Кнут идёт на поправку, и разместил красивую фотографию улыбающегося инспектора, снятого на севере Шпицбергена во время полевой инспекции.
Телевизионщики и журналисты с материка разъехались по домам на следующий день после того, как стало ясно, что Кнут выживет. Здесь, на Шпицбергене, ловить больше было нечего. Люнд Хаген и Карлсен сидели в кафе при отеле «Полар», когда большинство гостей выезжало из отеля, и коридоры погружались в тишину. За большими панорамными окнами виднелась тёмная стена неба и гор, похожая на чёрный занавес, а дома перед ней напоминали декорации.
– Почему же голова лежала в одном месте, а тело – в другом? – Карлсен пытался сосредоточиться, но не мог побороть отчаяния. События последних дней совершенно сбили его с толку.
Люнду Хагену тоже никак не удавалось привести мысли в порядок. Логика у него не страдала, а вот вдохновение его покинуло. Обычно оно приходило внезапно, как падающая звезда, озарявшая небосвод, но сейчас будто затаилось.
– Да, жалко, Мелума тут сейчас нет, – признал Люнд, – в такие минуты его фантазия бывает очень кстати.
Карлсен согласился:
– Да и его злость. А ты обратил внимание, что он особенно хорошо соображает, когда злится? А может, и нам попробовать? Может, и у нас сработает?
Но оба они отличались на удивление миролюбивым нравом.
– Давай лучше обратимся к логике. Согласись – оба тайника были очень тщательно выбраны. Обе части тела удалось найти лишь по счастливой случайности. И голова, и тело могли бы спокойно пролежать там ещё сотни лет.
– Но почему бы тогда не спрятать всё в одном месте? Зачем растаскивать голову и тело по двум тайникам?
Официант у буфета сердито стукнул кофейными чашками. Все остальные постояльцы уже давно позавтракали и разошлись.
– Тогда логичнее было бы сбросить тело вместе с головой в ледниковый колодец. В гробу на Птичьем мысу оно просто-напросто не уместилось бы – голландец-то был высоким.

 

Люнд Хаген зашёл в больницу навестить Кнута.
– Ты всё ещё ничего не помнишь? – спросил он.
– Нет, совсем ничего. Единственное, что я помню, – это какую-то безумную радость. Там внизу, во льду, было так прекрасно и спокойно. Серебряный лунный свет и бескрайнее чёрное небо. Но врач рассказал мне, что это обычное дело: перед тем как замёрзнуть насмерть, человек испытывает эйфорию, – Кнут сдавленно усмехнулся и вытянул вперёд забинтованные руки. – К счастью, я так быстро отключился, что не успел снять с себя варежки и сапоги, потому что в таком состоянии люди так и поступают. Видно, поэтому пальцы мне и не отрезали – ни на руках, ни на ногах.
Люнд Хаген вздрогнул, но надеялся, что Кнут этого не заметит.
– Ты наверняка слышал, что некоторые газеты пытались выяснить, откуда ты узнал, где искать труп. И Пол Юхансен рассказал, что ты думал, будто тело находится совсем в другом месте. В той ветхой избушке на Стурхолмене. И вот это совершенно неясно. Как ты умудрился наткнуться на тот самый ледяной колодец? Тот район крайне опасен – это все говорят. Ты что, не знал об этом? И дорогу ты выбрал вовсе не ту, по которой ездят в Ню-Олесунн.
Кнут отвёл взгляд. Он совершенно не помнил, как и куда ехал, пока не очутился в ледяной ловушке. И на размышления у него просто не было сил.
– Я не помню, о чём тогда думал, – он прикрыл глаза, – но, по-моему, после того, как я проехал горы Претендерфьелле, этот маршрут показался мне единственно правильным. Там повсюду было столько трещин, что не проедешь, а этот путь вроде как проходил как раз по снежным перемычкам. И вёл прямо к расщелине.

 

Постепенно палату Кнута буквально завалили цветами. Ему передавали приветы, звонили по телефону и приходили навестить. Сестра Ханна даже возмутилась:
– Тебе нужен покой. Ещё три дня назад мы не знали, выживешь ты или как. А запах от всех этих цветов, как в крематории. Половину я точно заберу и расставлю по палатам других пациентов, не таких знаменитых.
– А когда я поправлюсь, ты поужинаешь со мной в «Хюсете»?
– Если будешь послушным пациентом и начнёшь выполнять все мои указания, то я подумаю.
Кнут заметил, что она всё чаще ему улыбается. Стюард, механик и плотник из Ню-Олесунна позвонили Кнуту на мобильник и, безумно фальшивя, проорали в трубку: «С днём рождения тебя!»
– У меня день рождения в июне, а не в декабре, – заявил Кнут.
– Ну, такими темпами до июня ты, скорее всего, не дотянешь, – сказал Пол, стараясь перекричать приятелей, – и мы решили отпраздновать сегодня, пока все на месте.
Коллеги из управления приходили в больницу каждый день, но зайти в палату разрешили только губернатору Бергу, да и то всего на несколько минут. Персонал больницы растроганно поглядывал на губернатора, которому пришлось долго ждать в коридоре, но который при этом даже и не взглянул на разложенные на столике журналы.
Когда губернатор попал наконец в палату, из него потоком хлынули слова. Он осыпал себя упрёками за то, что разрешил Кнуту в одиночку поехать в Ню-Олесунн, и радовался, что Кнуту удалось выжить. И – о, чудо! Он не только спас собственную жизнь, но и обнаружил тело. Как он вообще его нашёл?
В палате стало тихо. Губернатор Берг пристально смотрел на Кнута, а тот изо всех сил пытался хоть что-то вспомнить.
– Впрочем, делу это не помогло, – проговорил наконец Берг, – криминальная полиция зашла в тупик. Они уже осмотрели всё, что могли, но ни тело, ни одежда зацепок не дали. И конечно же, на новом месте преступления никаких следов не обнаружили. После того как в ледяной колодец сбросили тело, снег там то шёл, то таял – что поделаешь, таков уж ледник. Представители криминальной полиции накануне отбыли в Осло, а дело закрыли уже во второй раз.
В глазах у Кнута потемнело, и он стиснул зубы, чтобы справиться с накатывающей волной тошноты.
– Я ничего не помню, – выдавил он, – и почему поехал именно там, тоже не знаю…
– Ладно, забудь. Отдыхай и поправляйся. Может, тебе взять отпуск и съездить на материк? Тебе тут Турбьёрн Стурлиен почти каждый день названивал. Может, ты бы…
Кнут закрыл глаза.
От имени всех остальных губернатор ещё раз порадовался, что Кнут выжил, а ещё передал привет от того инспектора британской полиции, который приезжал летом на Шпицберген, и приветы от всех известных и неизвестных ему людей, и даже от семьи убитого. Разве Кнуту не передали?
– Они были чрезмерно благодарны, – сказал губернатор.
Но Кнут уже и сам успел поговорить по телефону с Хеленой Йоост.

 

Шли дни. Кнут постепенно выздоравливал. С каждым днём он вспоминал всё больше и больше. По вечерам, когда все посетители расходились и в палате становилось тихо, Кнут погружался в свои мысли. Его мучала какая-то тревога, и он чувствовал, что дело не терпит отлагательств, вот только не понимал почему. Единственный, кто разделял его интерес к этому делу, был Себастьян Роуз. Они звонили друг другу почти каждый день и разговаривали часами. О телефонных счетах Кнут старался не думать.
– А может, нам стоит забыть на время о мотивах? И о взаимосвязях тоже. А что, если для начала подумать о поводе? Кто мог остаться незамеченным на Птичьем мысу тогда, в середине марта?
Кнут задумался. Подобные расследования лучше всего проводят следователи криминальной полиции – они могли установить местонахождение каждого жителя Шпицбергена.
– А что, если собрать все сведения, которые у нас есть? Информации не очень много, поэтому это не сложно.
Инспектор Роуз переключил телефон в Корнуолле на громкую связь, чтобы Эмма тоже слышала, о чём говорит Кнут. Где-то вдалеке Кнут услышал её голос.
– Эмма говорит, что мы не правы, если считаем, будто голову отрезали, чтобы личность убитого было невозможно установить. Когда Мартен Йоост приехал в марте на Шпицберген, он никого там не знал. Эмма говорит, что благодаря телу мы теперь узнали кое-что новое. Чего прежде не знали.
Кнут слышал, как голос Эммы стал более настойчивым, а потом инспектор Роуз рассмеялся.
– Эмма говорит, что по трупу невозможно определить причину смерти. И ещё сердится – я ведь сказал, что если отрезать голову, то обычному человеку этого достаточно, чтобы умереть. И она спрашивает, понимаешь ли ты, о чём она. Может, тело расчленили именно для того, чтобы скрыть истинную причину смерти?
Да, Кнут прекрасно всё понимал. Это дело приобретало новый оборот.

 

На следующий день они обсуждали вероятность того, что убийца по-прежнему находится на Шпицбергене. В этом Кнут сомневался, полагая, что хранить такую страшную тайну и скрывать убийство от семьи и друзей не под силу никому.
– А вдруг он совершенно спокойно разгуливает по окрестностям, а совесть его вообще не мучает? – возразил Себастьян Роуз. – Уж поверь моему печальному опыту – убийцы, которых не удалось поймать, в повседневной жизни даже и не вспоминают о преступлениях. Кроме того, со временем они вообще начинают думать, что преступление произошло вовсе не по их вине. И очень часто они считают, что сама жертва и виновата, и постоянно придумывают всё новые оправдания. Ты даже не представляешь, сколько самооправданий я слышал от самых жестоких убийц.
Кнуту вдруг стало не по себе. Слова инспектора заставили его кое-что вспомнить.
К началу декабря Кнут пролежал в больнице уже больше двух недель, и врачу пришлось признать, что пора бы его уже выписывать, однако он настоял на том, чтобы на следующее утро в последний раз осмотреть обмороженные пальцы рук и ног. Кнут уже давно вставал с кровати и самостоятельно передвигался, пальцы по-прежнему сильно болели.
Кнут сложил вещи и поставил сумку на пол у двери палаты. Он согласился провести в больнице ещё одну ночь, а на следующее утро вернуться домой. После обеда он, как обычно, сидел у больничного окна, обдумывая связанные с убийством факты.
Он попытался следовать логике инспектора Роуза. Кто-то убил Мартена Йооста. Вероятно, убийство произошло вдалеке от Лонгиера. Возможно, неподалёку от Птичьего мыса. Кто-то спрятал голову в голландской могиле и забыл на месте обломок ножа с широким лезвием. Кто-то перевёз тело на Кронебреен и столкнул его в расщелину. Наверняка это сделал тот самый человек, который проезжал на снегоходе мимо Ню-Олесунна и которого видели механик и плотник.
– Зачем – пока не важно! – Кнут разозлился на себя. Почему же он так медленно соображает! Так, забудь про все нестыковки и абсурдность ситуации. Этому наверняка существует какое-нибудь объяснение, но сейчас я его искать не буду. Сделаю так, как посоветовал Роуз, и подумаю, кто мог это совершить, а кто совершенно точно не мог.
Инспектор Роуз несколько раз упомянул об одной маленькой детали. После того как на Птичьем мысу побывали туристы с «Белого медведя», забрать из могилы обломок ножа мог только убийца. Но до этого полицейские уже успели сфотографировать содержимое гроба.
Кнут зашёл в комнату отдыха. Он пробрался мимо пациента с аппендицитом, сидящего перед телевизором, и взял ручку и блокнот.
Когда Кнут вернулся в палату, у него страшно разболелись ноги. Опустившись на стул, он принялся составлять списки имён, записывая разные детали, которые приходили ему на ум и в которых он был абсолютно уверен. Поначалу списки получались довольно короткими, но постепенно он заставлял себя вписывать даже самые невероятные варианты, которые, несмотря ни на что, следовало иметь в виду. Во всяком случае, именно так обычно делали следователи криминальной полиции.
Он дошёл даже до того, что в списки подозреваемых вписал Турбьёрна, самого себя, директора «Кингс Бей» и Хьелля Лоде. Единственной, кого у него не поднялась рука вписать, была Анна Лиза Исаксен. Кнут улыбнулся. Уж она-то наверняка забыла бы на месте преступления очки.
Время шло. Вскоре наступил вечер. Впрочем, разницы Кнут не почувствовал, поскольку днём на улице было так же темно, как и вечером. Он подумал, что было бы неплохо налить кофе и посмотреть вечерние новости у телевизора в комнате отдыха. А завтра он наконец-то поедет домой.
Внезапно он понял, что в каждом из списков, которые он держал сейчас в руках, повторяется одно и то же имя. Всего одно. Один человек, чья кандидатура прекрасно подходила во всех случаях.
Кнуту хотелось заорать во всю глотку, побежать в комнату отдыха и поделиться своим открытием хоть с кем-нибудь. Но он, словно окаменев, не мог двинуться с места. Надо бы позвонить Себастьяну Роузу. И стюарду в Ню-Олесунн. Трясущимися руками Кнут вытащил мобильник и уселся на стул.
Но затем его охватили сомнения. Он принялся перебирать списки. Это могло оказаться чистой случайностью. Возможно, он ошибается. Зачем тревожить Роуза такими безумными домыслами. Кнут сжался от мысли о том, каким дураком он себя выставит, если ошибётся. Он покраснел. Если о его версии узнают в Ню-Олесунне или Лонгиере, то смеяться над ним будут ещё долгие годы.
Ну а если взглянуть с другой стороны? Вдруг он всё же прав? Ведь возможно и такое? Однако самый главный вопрос – зачем? – остаётся без ответа.
Он задремал прямо на стуле и проснулся оттого, что в коридоре хлопнула дверь. Было около пяти вечера. Дежурный врач, вероятнее всего, уже ушёл домой. Кнут взглянул на свои записи. Ведь ничего страшного не произойдёт, если он отложит их на несколько дней? Он окончательно придёт в себя и ещё раз хорошенько всё обдумает. Постарается выяснить, не ошибается ли он.
Однако ему так хотелось найти подтверждение собственной правоты. Избавиться от неопределённости. Он зашёл в комнату отдыха, где сестра Берит складывала в стопку журналы.
– Можно я добегу до квартиры – мне очень нужно забрать оттуда кое-что… – самым любезным тоном попросил он. Но сестра на это не купилась.
– Ты что, до завтра подождать не можешь?
Кнут снова уставился на списки. Перекладывал и вертел их. Где? Именно этот вопрос они никогда не обсуждали с Себастьяном. Где это произошло? Внезапно Кнут подумал, что если он верно угадал, кто убийца, то о месте преступления догадаться тоже несложно. К собственному удивлению, он расстроился. Его охватила бесконечная печаль.
Существовал лишь один верный способ выяснить, прав ли он. Да уж, если он способен на такое, значит, наверняка спятил.
Он вытащил мобильник и позвонил домой губернатору Бергу. Никто не отвечал. Где его носит? Ну, уж мобильник-то он точно взял с собой. Однако и по мобильному никто не отвечал. Кнут налил себе кофе и едва не заплакал от бессилия. Он вновь набрал номер губернатора. Тщетно. Тогда он решил позвонить Анне Лизе Исаксен.
Она сказала, что звонить губернатору бессмысленно – тот уехал в свой домик на Кросс-фьорде и вернётся только в воскресенье вечером. Пытаясь держать себя в руках, Кнут сказал, что хотел кое-что спросить у губернатора Берга. И дело это срочное.
Пока он говорил с Анной Лизой, он всё отчётливее понимал, что место преступления нужно осмотреть как можно быстрее. Следы преступления, улики – их в любой момент могут уничтожить.
– Только без глупостей, – сказала Анна Лиза с непривычной для неё проницательностью.
Кнут погасил свет в палате и, сидя у окна в кромешной темноте, принялся ждать. Постепенно свет погас и во всех остальных палатах. Наконец все окна больницы стали чёрными, и только лампа над входом отбрасывала на сугроб слабый луч света. Тишину на улицах лишь время от времени нарушал шум машины или снегохода.

 

Тёмная фигура мужчины выскользнула из дверей больницы и растворилась во мраке улицы. Человек двигался к управлению губернатора, он остановился вдруг возле здания, где располагалось представительство Красного Креста.
Добровольцы проводили в этом здании курсы по оказанию первой помощи и отрабатывали приёмы. Здесь же хранились все материалы и оборудование для быстрого реагирования и стоял полностью заправленный снегоход, снаряжённый для оказания первой медицинской помощи. Добровольцами в Красном Кресте работали ребята крепкие, поэтому никому в Лонгиере и в голову не приходило угнать этот снегоход.
Мужчина вошёл в здание. Он пробыл там всего несколько минут, после чего вернулся, одетый в снегоходный комбинезон.
Он подошёл к санитарному снегоходу. Сани стояли пустыми – оборудования на них не было. Мужчина выждал, когда по улице кто-то проедет, а потом уселся на санитарный снегоход, завёл его и рванул с места. Вскоре он уже превратился в небольшое пятно на дороге, ведущей из города.

 

В один из первых дней весны молодой человек сидел в кафе в небольшом портовом городке Голландии. Он курил, дожидаясь свою сестру, которая, как обычно опаздывала. Из-за стойки в углу на него укоризненно поглядывала официантка: денег у молодого человека не было, поэтому он не заказал даже чашки кофе.
В кафе было почти безлюдно. Летом в город приезжает столько туристов, что на улицах не протолкнёшься, однако туристический сезон пока ещё не наступил. В самой глубине зала сидела одинокая парочка, но влюблённые были настолько заняты друг другом, что ничего вокруг не замечали. Столик у двери заняла группа подростков, которые что-то рассказывали и по-дурацки смеялись после каждого слова.
Наконец в кафе вошла высокая светловолосая девушка с маленьким рюкзачком на плече.
– А что же ты не заказал себе кофе или чего-нибудь перекусить? – спросила она брата и сразу же поняла, в чём дело. У него, как всегда, не было денег.
Брат купил бутерброд, и сестра без особого желания заказала шоколадный торт. Она медленно откусывала кусочки торта, наблюдая за братом, который жадно ел бутерброд и тоскливо поглядывал на стойку с едой. Вообще-то девушке хотелось домой. Но она понимала, что просто обязана встречаться с братом – хотя бы раз в неделю. С родителями он виделся редко, и сейчас она – связующее звено между братом и остальными родственниками.
Просидев много лет в университете, где брат изучал те предметы, которые ему вдруг приходила блажь изучить, он выучился наконец на фотографа. Родители и сестра приятно удивились: теперь его карьера пойдёт в гору. Они старались поддержать его и советовали искать работу в газете или журнале.
Сейчас брат с удовольствием рассказывал о том, что решил отправиться на Шпицберген и сделать там серию фотографий для одного известного туристического журнала. Вообще-то он собирался поехать туда вместе со своим другом, но тот заболел и, к сожалению, не сможет составить ему компанию. Поэтому он поедет один. Однако для поездки ему нужно немного денег, поскольку туристический журнал, наученный горьким опытом, аванс выплатил более чем скромный.
Смогут ли родители подкинуть ему чуть-чуть деньжат? Просто от радости, что он наконец-то нашёл работу? А он сделает материал, получит за него гонорар – и всё вернёт. Всё это он выложил, откусывая гигантские куски уже от второго бутерброда.
В том, что брат знает хоть что-нибудь об Арктике, девушка сомневалась и поэтому немного встревожилась.
– А что ты знаешь о Шпицбергене? Там же в это время года холодно и темно – разве нет? А ещё там белые медведи. И где ты собираешься жить? А ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы тебе помочь?
Брат заверил, что у него всё схвачено. Фотограф-фрилансер должен знать всего понемногу обо всех странах мира, сказал он самоуверенно. Он знает, что там холодно, поэтому подготовил добротные зимние вещи. От отца он также узнал, что в некоторых ситуациях белые медведи нападают на людей, и поэтому подумывал взять напрокат ружьё, как только доберётся до Шпицбергена. В местной газете «Свалбардпостен» он нашёл объявление, где предлагались напрокат пистолеты, винтовки и снегоходы. Жить он будет в заброшенных избушках. Он читал, что вдоль побережья Шпицбергена имеется множество охотничьих домиков, которые на зиму не запираются.
Сестре пришлось согласиться, что брат всё продумал и распланировал, но тревога её не покидала.
– Да не волнуйся ты, – он ласково и немного снисходительно посмотрел на девушку, – это будет настоящее приключение. Сказка! Я закуплю консервы, сухое молоко и прочий провиант в местном магазине. И ещё подстрелю пару тюленей и буду питаться их мясом. Прямо как охотник! Репортаж получится что надо. Я непременно сделаю потрясающие снимки и заработаю кучу денег. А потом, когда мои фотографии опубликуют, я ещё и выставку сделаю. Ты же меня знаешь – я вообще легко схожусь с людьми.
Брат и сестра улыбнулись друг другу. Здесь, в кафе, они казались очень похожими – два молодых лица, обращённых друг к другу в профиль, светлые кудри до плеч, красивые зубы и улыбки, в которых светилась надежда. Может, на этот раз брату и впрямь повезёт?
– Я что-нибудь придумаю – поговорю с мамой и папой, и, возможно, они одолжат тебе немного денег.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий