Одиночество Титуса

Глава восемьдесят седьмая

С запада на восток продвигался, едва волоча ноги, Мордлюк. В прежнее время ни в поступи его, ни в мыслях ничего неуклюжего не было. Теперь все переменилось. Надменность так и осталась при нем, наполняя любое его движение, однако к ней примешалось нечто странное.
Гибкое тело Мордлюка стало предметом насмешек, любой мальчишка с наслаждением передразнивал его движения. Гибкий ум играл с Мордлюком странные шутки. Он вышагивал, словно забыв обо всем на свете. Да так оно и было – за единственным исключением. Как Титус устремлялся душой к Горменгасту, изнывая от желания приникнуть к его осыпающимся стенам, так и Мордлюк стремился найти источник столь памятного ему разрушения.
Разум Мордлюка то и дело возвращался к нехитрому эксперименту – к уничтожению его зверинца. Куда бы он ни взглянул, на глаза ему неизменно попадалось что-либо – пусть даже ветка или валун, – воскрешавшее в памяти одно из любимых созданий. Их гибель пробудила в нем чувство, которого он никогда не испытывал прежде: медленно разгорающуюся, неугасимую жажду мести.
Рано или поздно Мордлюк отыщет его – страшное гнездилище кошмара, улей, чьим медом была серая слизь отстойных канав. День за днем он, горбясь, тащился от рассвета к закату. День за днем менял направление.
Можно было подумать, что сама одержимость Мордлюка направляет его стопы. Можно было подумать, что они следуют по пути, только им одним и известному.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий