Теория культуры

3.4. Ценности культуры

Неоднозначно трактуется содержание исходного понятия – «ценность» и производного – «ценность культуры». На смыслах этих понятий сказалось обыденное их употребление в очевидной, вроде бы, связи со словами «цена», «оценка». Даже когда речь идет о ценностях именно культуры, частенько проскальзывают представления о бытийности как вещности ценностей и о значимости как главном их признаке. Тем не менее уже в 80–90–е гг. XIX в. философы–неокантианцы пришли к выводу, что мир делится на Бытие и Ценности, которые – вне и «над» Бытием и являются для человека сущностно значимыми, не существуя в обычной практике, но проявляясь в духе, в культуре.
И до и после этого ценность в узком понимании этого слова слишком часто отождествлялась со значимостью. В советской науке, например, ценность приравнивалась к социальной значимости, трактуемой как общественная полезность. Впрочем, опираясь на классическую философскую традицию, на размышления о ценностях неокантианцев, представителей «философии жизни», а в России – С. Л. Франка, Н. О. Лосского, некоторые советские философы (И. С. Нарский, О. Г. Дробницкий, В. П. Тугаринов, М. С. Каган и др.) пытались преодолеть ограниченность как узкоутилитарного, так и чрезмерно абстрактного подходов к проблеме ценностей. В 90–е г. XX в. в России начала как бы заново развиваться концепция ценностного постижения культуры.
При этом ценность стала рассматриваться как отношение в философском смысле термина «отношение». Не как «отношение к» (оценка), а как «отношение между», выражение глубинного уровня взаимодействий. Ценности рассматривали в качестве проявлений, реализаций межчеловеческих отношений, которые, в отличие от субъектно–объектных отношений людей с миром, стали именовать «субъектно–субъектными» (М. С. Каган, Г. П. Выжлецов и многие другие).
Думается, однако, что, хотя человек – непременный участник любых ценностных отношений, сами эти отношения необязательно межчеловеческие. А выражение «субъект–субъектные отношения» представляется научно некорректным. Проявлением и реализацией отношений между людьми (межчеловеческих отношений) являются, по–видимому, только нравственные ценности. А, скажем, эстетическое отношение – межчеловеческое разве что опосредованно, ибо это отношение как раз между человеком и любым предметом действительности, с которым человек по–человечески чувственно взаимодействует. Предмет, становясь объектом эстетического отношения, конечно, одухотворяется и воздействует на субъекта в силу тех значений, ценностных смыслов, которые выражены в его предметности, в частности, в форме. Эти ценностные смыслы не принадлежат целиком субъекту отношения, не вносятся им в объект. Но они не принадлежат целиком и объекту, не превращают его в субъект. Ваза, которой любуется человек, не субъект, а объект эстетического отношения. Ценностные смыслы, само отношение порождаются в процессе взаимодействия человека, субъекта эстетического отношения и «предмета», ставшего объектом. Эстетическое отношение – субъектно–объектное, но специфическое, отличающееся от познавательных, преобразовательных отношений тем, что в данном случае во взаимодействии человека с «предметом» (или объектом) в предмете этом воплощается ценностное содержание, носителем которого он становится в ходе взаимодействия. Да, предмет очеловечивается, однако не превращается в субъект, не перестает быть хотя и своеобразным, но объектом отношения. Если же, как считают, своеобразие предмета таково, что его уже нельзя называть объектом, тогда и второго участника отношения называть субъектом невозможно. Ведь субъект, оставшийся без объекта, не субъект. Только в обыденном употреблении слово «субъект» обозначает просто человека с определенными свойствами (подозрительный субъект). В науке понятие «субъект» с XVII в. используется как обозначение психолого–теоретико–познавательного Я, противопоставленного чему–то другому, не–Я, предмету, объекту. Ничего принципиально не меняется, если мы рассматриваем субъект как активно–деятельное существо, практически, духовно–практически или духовно взаимодействующее с объектом. Нет никакого смысла в том, чтобы «оторвать» одно от другого и называть человека субъектом, а человеческое в отношениях – «субъектным». Отношения между людьми – просто межчеловеческие. И очеловечивать, к примеру, природу до такой степени и для того, чтобы называть ее субъектом, нет необходимости. Других же субъектов, кроме людей в их отношениях с объектами, мы пока что не знаем.
Другое дело, что ценностные отношения – это специфические отношения, реализуемые в ходе взаимодействий человека с «предметами», являющимися носителями отношений, ценностей. Это может быть и не предмет как таковой, не вещь, а другой человек. Главное – помнить, что, скажем, не храм сам по себе – ценность религиозной культуры, а вера, воплощенная в храме как носителе ценности. Чаще всего, когда мы говорим о ценностях культуры (памятниках), то упоминаем как раз носителей ценностей. Храм ведь является носителем и религиозных, и нравственных, и эстетических ценностей, если есть люди, во взаимодействии с которыми это ценностное содержание может реализоваться. И будучи именно носителем всего духовного богатства, храм и сам в целом – ценность. То же самое относится и к обряду, ритуалу, произведению искусства.
Ценности культуры всегда так или иначе опредмечены в самых разнообразных носителях. В них воплощены духовные, ценностные смыслы.
В звуках слова «здравствуйте» нет вроде бы ничего от ценности. Но в этом слове, в обычае его употребления заключено глубокое содержание доброго отношения одного человека к другому, тому, кому желают здоровья. Слово это произносится уже давно, часто – по привычке. Это форма приветствия, и для здоровающегося человека она может быть пустой, бессодержательной, характеризующей лишь внешнее проявление культурного поведения. Человек ведь может поздороваться, подумав при этом: «Черт бы тебя побрал!» Но в самом обычае здороваться духовное содержание есть, и оно может актуализироваться, возобновляться в полной или неполной мере при контактах между людьми. И даже чисто внешняя, порой вынужденная учтивость имеет некоторый культурно–содержательный смысл, вводя человека невоспитанного в поле ценностей культуры.
Помимо всего вышеотмеченного, представляется важным различать не только «ценность» и «оценку», отличать не только ценности от их носителей, но и «ценности культуры» от иных ценностей. Ценность вообще часто определяют как термин, используемый для указания на социальное и культурное значение определенных явлений действительности. Вообще говоря, ценности – это то, что особо, сущностно, позитивно значимо в жизни человека и общества. В таком широком понимании ценностями являются, например, здоровье, семья, дети, имущество, некоторые ценимые людьми вещи (например, ванна для литейщика Ивана Козырева у В. Маяковского). Но в то же время ценности – это и родина, и красота, и добро, и истина, честность, порядочность, другой человек, наконец. Драгоценности могут быть сущностно значимы, если вызывают эстетический восторг, если они – знаки любви, если их хранят в память о предках.
Оценка, субъективное представление об особой значимости чего–либо – момент ценностного отношения, не обязательный, кстати. Имущество человека, его здоровье как ценности несводимы к оценке. Здоровье сущностно значимо, даже если человек его не ценит, не бережет. Кроме того, то, что вроде бы очевидно ценно, может и не выступать в своей ценностной данности. Имущество в древних цивилизациях было одной из высших ценностей. В Древнем Египте отец писал сыну, что «с хорошо устроенным имуществом» ничто в мире не сравнится. Имущество и сейчас ценно. Но мы–то знаем, оно может стать обедняющим для человека, который оказывается слишком зависимым от него, подчиненным ему, его рабом.
Такие ценности жизни, как здоровье, богатство, вещи, комфорт, – во многом обеспечиваются развитием цивилизации. Некоторые из них и называются не ценностями, а достижениями цивилизации. Их культурные смыслы зависимы от конкретных условий их создания и использования, от того, как они включены в отношения между людьми.
Автомат Калашникова – ценность высокого порядка, когда надо сохранять и защищать, человека, родину, жизнь, и не только свою. Но тот же автомат как совершенное орудие убийства, если и ценность, то явно не культуры.
Ценности жизни многообразны. Г. Риккерт справедливо отмечал, что их состав определяется еще и тем, какой смысл мы вкладываем в понятие «жизнь». Сам он употреблял его в узком значении. И поэтому заключил, что действительные ценности, культурные блага составляют «противоположность жизненности жизни». Думается все же, что ценности культуры тоже относятся к ценностям жизни, если трактовать понятие «жизнь» более широко, чем Риккерт, включая в него и жизнь духа (что, собственно, Риккерт понимал). Но это действительно ценности своеобразные: и потому, что духовные, и потому, что даже духовные – не все будут ценностями. Сфера духа очень разнообразна. Интеллект, если он – «убийца во мраке» (А. Бергсон), сомнительно ценностен в качестве момента культуры. Научная идея может быть ценностно–нейтральной. Когда говорят о духовности, позволительно спросить: о какой? Дух отрицанья, дух сомненья – это еще хорошо. А если дух дьявольский? Кто сказал, что духовное может быть только со знаком плюс? Если зло позитивно значимо для кого–то (не просто названо добром), то оно ценность чьей–то жизни, но не ценность культуры. Правда, если не понимать под культурой просто все то, что не природа. Культура в принципе человечна. Она представляет собой развивающиеся формы человечности.
В общем, поэтому
ценность культуры – это особая объективная положительная значимость чего–либо в духовной жизни конкретного человека, социальной группы, общества, воплощаемая в разнообразных носителях значимости и выражаемая в знаках и знаковых системах данной культуры.
Добро, скажем, очевидная ценность жизни и культуры. И не надо говорить об относительности добра. Каждый знает, что такое добро, хотя бы в отношении к нему самому. Носители добра разнообразны. И имущество может выступить в качестве добра. Недаром в русском языке слово «добро» означает и имущество. Добро же, которое считается одной из высших ценностей культуры, – это ключевая нравственная ценность. Это одно из отношений между людьми, одно из выражений человечности человека, воплощенное в различных носителях и выступающее в разных модификациях. Честность – это добро (а нечестность – зло), так же как порядочность, милосердие, справедливость, деликатность и т. д. И все, что мы именуем общечеловеческими ценностями, таково же. Истина как ценность культуры не безлична. Реализуемая истина – это жизнь «по правде» именно в отношениях с другими. Вера во что бы то ни было, в кого бы то ни было, если она ценность культуры (а не всякая вера – ценность культуры), реализуется тоже в человеческих отношениях, действиях. Свобода, ставшая культурной ценностью, немыслима без ответственности и не разъединяет, а объединяет людей. Любовь – тем более. В наслаждении красотой светится человеческое отношение к одухотворенному миру.
То, что называется общечеловеческими ценностями, есть, конечно, некие абстракции. Нет в реальности добра вообще. Но есть Добро, реализуемое в разных его модификациях, воплощаемое в разнообразных формах, носителях. То же и с Истиной, и с Красотой, Верой, Свободой, Любовью. В этих предельных понятиях зафиксированы разные грани человечности человека. Древние греки видели все их в единстве, как Благо. Нам более свойственно видеть в них проявления культуры – реализуемого умения и желания творить и ценить Добро, Истину жизни, Красоту, способности действительно веровать, любить, быть, а не казаться свободным.
Ценности культуры в их реальном бытии, действенности тесно связаны с тем, что называется нормами и идеалами.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Алексей
    Перезвоните мне пожалуйста 8(812)747-16-80 Алексей.