Белая болезнь

КАРТИНА ВТОРАЯ

Кабинет надворного советника профессора Сигелиуса.
Сигелиус. Прошу вас, господин журналист. В моем распоряжении всего три минуты. Вы понимаете — пациенты. Итак, что вас интересует?
Репортер. Господин советник, наша газета, желая информировать публику, хотела бы услышать из самых авторитетных уст…
Сигелиус. …о так называемой белой болезни, или пекинской проказе? Я понимаю. К сожалению, о ней пишут слишком много. И слишком по-дилетантски, сударь. По моему мнению, болезнями должны заниматься только медики. Ибо стоит написать о болезни в газете, как большинство читателей тотчас начинает искать у себя симптомы. Не так ли?
Репортер. Да, но наша газета как раз хотела бы успокоить публику.
Сигелиус. Успокоить? А чем ее успокоить? Болезнь, видите ли, очень тяжелая и ширится, как лавина… Правда, все клиники мира лихорадочно ищут средство, но… (пожимает плечами) пока что наука бессильна. Напишите в своей газете, что при первых признаках болезни каждый должен обратиться к своему врачу, вот и все.
Репортер. А врач?
Сигелиус. Врач пропишет мазь. Бедным — марганцовую, богатым — перуанский бальзам…
Репортер. И это помогает?
Сигелиус. Да… против дурного запаха, когда откроются язвы. Это вторая стадия болезни.
Репортер. А третья?
Сигелиус. А в третьей помогает морфий, молодой человек. Только морфий. И довольно об этом, а? Гнусная болезнь.
Репортер. И она… очень заразна?
Сигелиус (лекторским тоном). Да как сказать… Возбудитель болезни не найден. Известно только, что она распространяется с необычной быстротой. Далее, что ей не подвержено ни одно животное и что ее невозможно привить даже человеку… во всяком случае, молодому человеческому организму. Этот прекрасный опыт произвел над собой доктор Хирота в Токио. Да, мы воюем, друг мой, воюем, но с неизвестным противником. Можете написать, что моя клиника уже третий год изучает это заболевание. Мы опубликовали о нем изрядное количество научных статей, которые обильно и сочувственно цитируются в специальной литературе. (Звонит.) Пока что удалось с несомненностью установить… К сожалению, в моем распоряжении всего три минуты…
Сестра (входит). Что угодно, господин советник?
Сигелиус. Подберите для господина журналиста печатные труды нашей клиники.
Сестра. Слушаю.
Сигелиус. Можете упомянуть о них в своей статье, мой юный друг. На публику успокоительно подействует сообщение о том, что мы усиленно боремся с так называемой пекинской проказой. Мы, разумеется, не называем ее проказой. Проказа, или лепра, — кожное заболевание, тогда как наша болезнь — чисто внутренняя. Коллеги из кожной клиники претендуют, правда, на монопольное право объяснять эту болезнь… ну не будем об этом. Наша болезнь, сударь, это не какая-нибудь чесотка. Можете успокоить публику — о проказе здесь нет и речи. Куда там проказе против нашей болезни!
Репортер. Это… опаснее, чем проказа?
Сигелиус. Разумеется. Гораздо опаснее и интереснее. Только первые ее признаки напоминают обычную проказу. Где-нибудь на коже появляется маленькое белое пятнышко — холодное, как мрамор, и абсолютно нечувствительное. Так называемая macula marmorea. Отсюда и название — белая болезнь. Но дальнейшее ее течение совершенно своеобразно и отличается от обычной leproaia maculosa. Мы называем ее ченгова болезнь, или morbus Tshegi. Доктор Ченг, ученик Шарко и, конечно, терапевт, первый описал эту болезнь, несколько случаев которой он наблюдал в пекинском госпитале. Великолепная научная работа, сударь. Я сделал о ней сообщение еще в двадцать третьем году, когда никто и не думал о том, что ченгова болезнь когда-нибудь станет пандемией.
Репортер. Простите, чем?
Сигелиус. Пандемией. Заболеванием, которое распространяется лавиной по всему земному шару. В Китае, сударь, почти каждый год появляется новая интересная болезнь, порожденная нищетой. Но ни одна из них еще не истребляла столько народу. Это поистине мор наших дней. Она уже скосила добрых пять миллионов человек. Миллионов двенадцать больны ею в активной форме, и по крайней мере втрое больше ходит, не зная, что у них на теле где-то есть нечувствительное бело-мраморное пятнышко величиной с чечевицу… Около трех лет назад эта болезнь появилась в нашей стране. Можете написать, что первый случай в Европе был отмечен как раз у меня в клинике. Мы вправе гордиться этим, мой друг. Один из признаков ченговой болезни даже получил название симптома Сигелиуса.
Репортер (записывает). Симптом… господина надворного советника… профессора Сигелиуса…
Сигелиус. Да, симптом Сигелиуса. Как видите мы работаем не покладая рук. Пока что удалось с несомненностью установить, что ченгова болезнь поражает только лиц в возрасте сорока пяти лет и старше. Очевидно, для нее создают благоприятную почву те естественные изменения в человеческом организме, которые мы называем старением…
Репортер. Это чрезвычайно интересно.
Сигелиус. Вы думаете?.. А сколько вам лет?
Репортер. Тридцать.
Сигелиус. Вот то-то и оно. Будь вы постарше, это не казалось бы вам… таким интересным… Далее, нам известно, что после первого же признака болезни прогноз совершенно точен: смерть наступает через три—пять месяцев, обычно от общего заражения крови. По мнению моему и моей школы, которая поныне гордится тем, что является клиникой великого Лилиенталя, моего покойного тестя… можете записать это… Итак, по мнению классической школы Лилиенталя, morbus Tshegi — инфекционное заболевание, вызываемое доселе неизвестным возбудителем. Предрасположение к ней появляется с первыми признаками физической старости. Признаки и ход болезни… ну, об этом, пожалуй, лучше не распространяться. Малоприятные подробности. Что касается лечения, то «sedativa tantum praescribere opportet».
Репортер. Простите, как?
Сигелиус. Не записывайте этого, молодой человек: это только для врачей. Классический рецепт великого Лилиенталя. Вот это был врач, друг мой! Ах, если б он сейчас был с нами… Есть у вас еще вопросы? В моем распоряжении всего три минуты…
Репортер. Если господин советник разрешит… Наших читателей, конечно, больше всего интересует, как уберечься от этой болезни.
Сигелиус. Что-о-о? Уберечься? Никак! Абсолютно невозможно! (Вскакивает.) Мы все от нее перемрем. Каждый, кому больше сорока, обречен… Вам это все равно, в ваши глупые тридцать лет! Но мы в наши зрелые годы… Подите-ка сюда! Взгляните, у меня на лице ничего нету? Какого-нибудь белого пятнышка? Что? Еще нет? Сколько раз в день я подхожу к зеркалу… Ваших читателей интересует, как уберечься… Еще бы! Меня это тоже интересует. (Садится, сжимает голову руками.) Боже, до чего бессильна наука!
Репортер. Господин советник, может быть, в заключение вы скажете несколько ободряющих слов?
Сигелиус. Да… Напишите у себя в газете, что… с этим нужно примириться.
Звонит телефон.
(Берет трубку.) Алло. Да. Что? Вы же знаете, что я никого не принимаю. Врач? А как его фамилия? Доктор Гален? Гм… Есть у него рекомендации? Нет? Так что же ему от меня нужно? Ах, вот как — «в интересах науки»? Пусть докучает этим моему второму ассистенту. У меня нет времени на какие-то научные разговоры. Что? Приходит уж пятый раз? Ну, если так, пожалуй, впустите его, но скажите, что я могу уделить ему всего три минуты. Да. (Вешает трубку и встает.) Вот видите, мой юный друг: попробуй тут сосредоточиться на научной работе!
Репортер. Извините, господин советник, что я отнял у вас драгоценное время…
Сигелиус. Не беда, не беда, друг мой. Наука и гласность должны помогать друг другу. Если я вам еще понадоблюсь, приходите без церемоний. (Подает руку.)
Репортер. Честь имею кланяться, господин советник! (Кланяясь, уходит.)
Сигелиус. Всего хорошего. (Садится за письменный стол.)
Стук в дверь.
(Берет перо и пишет. После паузы.) Войдите!
Доктор Гален входит и нерешительно останавливается в дверях.
(Пишет, не поднимая головы. После долгой паузы.) Не заставляйте меня ждать, коллега.
Гален (запинаясь). Простите, господин советник… Я не хотел беспокоить вас. Я доктор Гален…
Сигелиус (продолжает писать). Это мне уже известно. Что вам угодно, господин Гален?
Гален. Я… я работаю врачом страхкассы, господин советник… практикую… лечу, можно сказать, самую бедноту… и, таким образом, имею возможность наблюдать множество разных заболеваний… потому что… среди бедняков… свирепствует столько болезней…
Сигелиус. Как вы сказали? Свирепствует?
Гален. Да, свирепствует… ширится.
Сигелиус. Ах, вот что. Врач не должен говорить цветисто, коллега.
Гален. Да, правильно… А в последнее время, когда так распространилась белая болезнь…
Сигелиус. Morbus Tshengi, коллега. Человек науки должен выражаться кратко и точно.
Гален. Когда видишь все эти ужасы… видишь, как человек заживо разлагается… на глазах своей семьи… И это ужасное зловоние…
Сигелиус. Надо пользоваться дезодораторами, коллега.
Гален. Да, но так хочется спасти этих людей. У меня были сотни случаев… страшных случаев, господин советник… И стоишь, бывало, над ними с пустыми руками… в полном отчаянии…
Сигелиус. Неправильно, коллега! Врач никогда не должен отчаиваться.
Гален. Но это так ужасно, господин советник! И я сказал себе: надо что-то сделать… что-то испробовать, а не стоять так зря… Я, правда, прочитал всю литературу по этой болезни, но… извините, господин советник… там нет… там нет этого…
Сигелиус. Чего там нет?
Гален. Правильного метода лечения, господин советник.
Сигелиус (кладет перо). А вы его знаете, этот метод?
Гален. Да, думаю, что знаю.
Сигелиус. Ах, выдумаете! У вас, наверно, есть собственная теория ченговой болезни, не так ли?
Гален. Да. Есть собственная теория.
Сигелиус. Довольно, господин Гален. Когда против болезни не удается найти средства, для нее придумывают хотя бы теорию. Это обычное явление. Но, на мой взгляд, практикующий врач должен придерживаться проверенных методов. Что скажут ваши пациенты, если вы станете испытывать на них ваши сомнительные теории? Для экспериментирования существуют клиники, коллега.
Гален. Вот потому-то…
Сигелиус. Я еще не кончил, доктор Гален. Как я уже сказал, в моем распоряжении, к сожалению, всего три минуты. Что касается ченговой болезни, рекомендую вам применять дезодораторы… и потом морфий, коллега, самое главное — морфий. В конце концов мы существуем для того, чтобы облегчить страдания больных… по крайней мере платежеспособных. Больше ничего не могу сказать вам, коллега. Очень приятно было познакомиться. (Берет перо.)
Гален. Но… господин советник… я…
Сигелиус. Что вам еще угодно?
Гален. Видите ли, я умею лечить белую болезнь.
Сигелиус (пишет). Одиннадцать человек приходило ко мне с таким заявлением. Вы двенадцатый. Среди них были и врачи.
Гален. Но я проверил свой метод… на нескольких сотнях больных. И он дает положительные результаты…
Сигелиус. Какой процент выздоровевших?
Гален. Около шестидесяти. И еще двадцать под вопросом.
Сигелиус (кладет перо). Если бы вы сказали «сто процентов», я тотчас велел бы вывести вас, как сумасшедшего или шарлатана. Что же мне с вами делать? Послушайте, коллега, я вас понимаю: это заманчивая иллюзия — найти средство против ченговой болезни. Это принесло бы вам славу, сказочную клиентуру, Нобелевскую премию, университетскую кафедру. А? Вы стали бы славнее Пастера и Коха, знаменитее Лилиенталя!.. Да, подобная перспектива может вскружить голову. Но таких разочарований было уже…
Гален. Я хотел бы испытать свой метод в вашей клинике, господин советник.
Сигелиус. В моей клинике? Какая наивность! Вы ведь иностранного происхождения?
Гален. Да, верно. Я — уроженец Пергама в Греции.
Сигелиус. Вот видите. Как же я могу допустить иностранца в государственную клинику имени Лилиенталя?!
Гален. Но ведь у меня здешнее подданство. Я уже с детства…
Сигелиус. Но происхождение, коллега, происхождение!
Гален. Лилиенталь тоже был… иностранного происхождения, не так ли?
Сигелиус. Напоминаю вам, сударь, что надворный советник, ординарный профессор и доктор медицины Лилиенталь был моим тестем. К тому же нынче другие времена. Вы и сами, я думаю, понимаете. Кроме того, господин доктор Гален, я сильно сомневаюсь, чтобы великий Лилиенталь допустил в свой храм науки… простите меня, врача какой-то страхкассы…
Гален. Меня он допустил бы, господин советник. Я когда-то был у него ассистентом…
Сигелиус (вскакивает). Ассистентом? Что ж вы, голубчик, сразу не сказали? Да вы садитесь, пожалуйста, коллега. Не стесняйтесь, Гален! Подумать только, вы были ассистентом моего тестя! Странно, я что-то не припомню, чтоб он когда-нибудь упоминал о вас.
Гален (присев на краешек кресла). Он… называл меня доктор Дитя.
Сигелиус. О господи, так это вы — Дитя! «Он мой лучший ученик», — так говорил о вас Лилиенталь. И жалел, что вы покинули клинику. Почему же вы у него не остались, голубчик?
Гален. Разные были причины, господин советник… Главное — то, что я собирался жениться… а на жалованье ассистента семьи не прокормишь…
Сигелиус. Вы совершили ошибку! Я всегда говорю своим ученикам: хотите заниматься наукой, но женитесь! А уж если женитесь, то выбирайте богатую невесту. Надо жертвовать личной жизнью ради науки. Вы курите, Гален?
Гален. Нет, благодарю вас… У меня, видите ли, angina pectoris.
Сигелиус. Ну, ну, это не так страшно… Дайте-ка я вас послушаю.
Гален. Спасибо, господин советник, но… сейчас мне не до этого. Я прошу вас разрешить мне проверить в вашей клинике мой метод лечения… на нескольких больных, которых вы считаете безнадежными…
Сигелиус. Они все безнадежны, Гален… Но исполнить вашу просьбу не так-то легко, черт возьми! Получится не совсем удобно. Однако поскольку вы любимый ученик моего тестя, я вам вот что скажу: изложите мне сейчас ваш метод, мы уделим ему должное внимание и при случае проверим клинически. Одну минутку; я только распоряжусь, чтобы нам никто не помешал… (Протягивает руку к телефону.)
Гален. Извините, господин советник, но я… Пока мой метод не будет клинически испытан, я никому его не открою. Право, не могу.
Сигелиус. Даже мне?
Гален. Простите. Никому. Никоим образом.
Сигелиус. Вы всерьез?
Гален. Совершенно серьезно, господин советник.
Сигелиус. Тогда ничего не поделаешь. Извините, Гален, но это против правил нашей клиники и против… как бы вам сказать…
Гален. Против вашей научной совести? Я понимаю. Но у меня, видите ли, есть свои причины.
Сигелиус. Какие?
Гален. Я страшно сожалею, господин советник, но сейчас я не могу их сообщить.
Сигелиус. Ну, как хотите. Что ж, поскольку обстоятельства складываются таким образом, мы поставим на этом точку. Все же я был очень рад познакомиться с вами, доктор Дитя.
Гален. Послушайте, не надо так. Вы должны допустить меня в свою клинику, господин советник. Должны это сделать!
Сигелиус. Почему?
Гален. Я ручаюсь за свой метод, господин советник. Честное слово! Послушайте, у меня не было ни одного рецидива. Вот письмо коллег со всего района: они посылали ко мне своих больных. Это такая глухая окраина, и живут там такие бедняки, что о результатах даже не написали в газетах. Вот взгляните, пожалуйста, на письма, господин советник.
Сигелиус. Они меня не интересуют.
Гален. Боже, какая жалость!.. Так мне уходить?
Сигелиус (встает). Да. Ничего не могу поделать.
Гален (задерживаясь в дверях). Такая страшная болезнь… Быть может, когда-нибудь вы сами, господин советник…
Сигелиус. Что-о?
Гален. Ничего, я так… Может быть, господину советнику самому когда-нибудь понадобится мое лекарство.
Сигелиус. Зачем вы это говорите, Гален? (Шагает по кабинету.) Гнусная, ужасная болезнь! Не хотел бы я разлагаться заживо.
Гален. Господин советник мог бы в этом случае воспользоваться дезодораторами…
Сигелиус. Благодарю вас!.. Ну… покажите письма.
Гален. Пожалуйста, господин советник.
Сигелиус (читает письма). Гм… (Откашливается.) Так, так… Доктор Страделла… Это мой ученик, а? Такой, долговязый, а?
Гален. Да, господин советник. Очень долговязый.
Сигелиус (читает дальше). Черт побери! (Качает головой.) Ну и дела! Правда, все это только отзывы практиков, но… Послушайте, голубчик, ваше лечение, как видно, дает превосходные результаты… Вот что, Гален, у меня идея! Я пойду вам навстречу. лично испытаю ваш метод на нескольких пациентах. Можете ли вы требовать большего?
Гален. Не могу, но… Я знаю, что это для меня громадная честь, но…
Сигелиус. Но вы намерены и в дальнейшем лечить своим методом только сами, так?
Гален. Так, господин советник. Я хотел бы… и в клинике… проводить его сам.
Сигелиус. А потом вы опубликуете ваш метод?
Гален. Да… то есть на определенных условиях.
Сигелиус. На каких же?
Гален. Я предпочел бы говорить о них позже, господин советник.
Сигелиус (садится за стол). А, понимаю, вы хотите проверить свой метод в моей клинике, а дальнейшее его применение сделать своей монополией. Таков ваш план, не правда ли?
Гален. Да, господин советник. Вернее…
Сигелиус. Погодите. Это безграничная наглость — требовать нечто подобное от клиники Лилиенталя, доктор Гален. У меня руки чешутся спустить вас с лестницы. Я понимаю: каждый врач хочет получить доход от своих знаний. Но превращать лечение в коммерческую тайну недостойно врача. Так ведут себя знахари, шарлатаны и спекулянты. Это, во-первых, негуманно по отношению к страдающему человечеству и, во-вторых…
Гален. Но ведь я, господин советник…
Сигелиус. Одну минуту! Во-вторых, это не коллегиально по отношению к другим врачам. Они тоже хотят лечить своих пациентов, коллега: ведь они живут этим. Вот так-то. Вы смотрите на свой метод только как на источник дохода. Я должен, к сожалению, подходить к нему как ученый и врач, сознающий свой долг перед человечеством. Наши точки зрения кардинально отличны. Одну минуту. (Берет телефонную трубку.) Пошлите ко мне сюда первого ассистента. Да, немедленно! (Вешает трубку.) Как позорно пала врачебная этика! То и дело объявляются кудесники, которые загребают деньги с помощью всяких сомнительных секретных методов лечения. Но использовать для рекламы мою научную клинику — с таким бесстыдным предложением ко мне не обращался еще никто!
Стук в дверь.
Войдите!
1-й ассистент (входит). Вы меня вызывали, господин советник?
Сигелиус. Подите сюда. В каких палатах у нас morbus Tshengi?
1-й ассистент. Почти во всех, господин советник. Во второй, четвертой, пятой…
Сигелиус. А бесплатные пациенты?
1-й ассистент. Для бедных у нас отведена тринадцатая палата.
Сигелиус. Кто ведет эту палату?
1-й ассистент. Второй ассистент.
Сигелиус. Хорошо. Передайте от моего имени второму ассистенту, что с сегодняшнего дня все врачебное наблюдение в палате номер тринадцать и лечение там проводит вот этот коллега — доктор Гален. Это будет его палата.
1-й ассистент. Слушаю, господин советник, но…
Сигелиус. Что вы хотите сказать?
1-й ассистент. Ничего, господин советник.
Сигелиус. То-то. А мне показалось, что у вас есть возражения. Далее, передайте второму ассистенту, что ему не должно быть никакого дела до того, как и чем доктор Гален будет лечить своих больных. Прошу соблюдать это в точности.
1-й ассистент. Слушаю, господин советник.
Сигелиус. Можете идти.
Ассистент уходит.
Гален. Не знаю, как благодарить вас, господин советник.
Сигелиус. Не за что. Я действую исключительно в интересах медицины, коллега. Ради нее надо поступаться всем, даже крайним отвращением. Если хотите, можете сейчас же посмотреть на своих больных. (Берет трубку.) Старшая сестра, проводите доктора Галена в тринадцатую палату. (Кладет трубку.) Сколько времени потребует ваш курс лечения?
Гален. Шести недель будет достаточно.
Сигелиус. Вот как? Да вы, видно, собираетесь творить чудеса, доктор Гален. Честь имею кланяться.
Гален (пятится к дверям). Право… я вам… безмерно признателен, господин советник…
Сигелиус. Желаю удачи. (Берет перо.)
Гален неловко выходит.
(Бросает перо.) Презренный спекулянт! (Встает, подходит к зеркалу и тщательно осматривает свое лицо.) Нет, ничего. Пока ничего…
Занавес
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий