О чем мы солгали

Книга: О чем мы солгали
Назад: 26
Дальше: 28

27

Саффолк, 2017

В холле часы над лестницей пробили один раз. Давно погас огонь, в комнату проник холод, заставив Клару дрожать в ее тонком джемпере. Теперь все они сидели: Клара и Мак на длинном неудобном диване честерфилд, Роуз и Оливер – в скрипучих креслах. Клеми лежала на полу у них в ногах, периодически издавая беспокойный рычащий звук, несчастно вздергивала брови и смотрела то на хозяина, то на хозяйку. Лишь Том стоял, повернувшись спиной к окну, и слушал свою мать. Он пил не переставая, подливал себе вновь и вновь из бутылки с вином, мрачно взирая на Роуз поверх края стакана.

– Мы прервали все отношения с Бет и Дагом, – продолжила Роуз. – Это было совместное решение, мы подумали, так будет лучше, – сказала Роуз с мольбой в голосе и оглядела присутствующих. – Нам нужно было продолжать жить, что еще нам оставалось? Полиция сразу же пришла к заключению, что смерть Нади наступила в результате самоубийства, предположив, что она умерла одна, и что… что… Лана исчезла в море. – Она посмотрела на Тома. – Позже, когда на свет появился сначала ты, потом твой брат, мы лишь хотели оставить в прошлом это кошмарное происшествие. – Роуз остановилась, как будто у нее что-то сжалось внутри, когда она испуганно произнесла тихим голосом, – так и было, пока семь лет спустя мне неожиданно не позвонила Бет.

– Что ей было нужно? – спросила Клара.

– У нее была истерика, она сказала, что хочет пойти в полицию, что нам необходимо во всем признаться. Можете себе представить, какой шок я испытала, я понятия не имела, в чем причина ее расстройства. Я постаралась ее успокоить, но она была на взводе, и мне пришлось согласиться на встречу. Состояние Бет не улучшилось к тому моменту, как я приехала, она сказала, что Ханна – новое имя Ланы – превратилась в агрессивного ребенка, внушающего ей страх. По словам Бет, эта девочка устроила пожар в доме няньки, причинила боль их собственному сыну и теперь ее брак трещит по швам из-за всего происходящего. Она была убеждена, что Ханна психически нездорова, что от матери она унаследовала проблемы психического характера и теперь Бет несет заслуженное наказание за всю сказанную нами ложь. Бет была сама не своя и мои попытки урезонить ее ни к чему не привели, она лишь повторяла, что ее гложет чувство вины и поэтому она должна пойти в полицию и признаться в том, что они нелегально взяли себе ребенка. Она все время возвращалась к обстоятельствам смерти Нади и сожалела, что они выдали Ханну за свою дочь. Кроме того, Бет была уверена, что Ханна нуждается в профессиональной помощи, следовательно, врачам важно знать ее настоящую медицинскую историю. Чем больше я старалась ее отговорить, тем подавленнее она становилась. И я решила, что мне ничего другого не оставалось, как уйти. Я попросила ее никогда мне не звонить впредь.

Воцарилась тишина. Клара через всю комнату посмотрела на Оливера, который ссутулившись сидел в кресле и слушал жену, прикрыв ладонями лицо.

– Я думала, – продолжила Роуз, – вернее, надеялась, что на этом истории конец. Но я, конечно, ошиблась. Она подняла голову и встретилась взглядом с Кларой. – Потому что Ханна была там во время нашей беседы на кухне, пряталась в соседней комнате и ловила каждое сказанное нами слово. Она подслушала весь наш разговор с Бет. Ей было семь лет, когда ей открылась вся правда о том, кто ее родители и как умерла ее родная мать. Вся.

Клара прикрыла рот рукой.

– Боже, бедный ребенок.

Роуз несколько недоуменно посмотрела на нее, словно, как подумала Клара, страдания Ханны волновали ее меньше всего в этой истории.

– Я узнала о том, что Ханна нас подслушала, только много лет спустя, вновь увидевшись с Бет, – продолжила она, – но было слишком поздно. Между тем Ханна выросла, постепенно становясь все более одержимой, зацикленной на том, что она узнала. Ханна помешалась на нас с Оливером, на всех нас – ее «настоящей» семье, как она думала. Ей было известно, в каком госпитале работала Бет, и через него она меня выследила. Ханна начала пропускать школу, приезжала сюда на поезде и шла за Оливером до работы или стояла за воротами школы; мало-помалу в ней копилась злоба. – Роуз посмотрела на Тома. – Она считала, что у вас, дети, идеальная жизнь, которую она тоже заслужила.

– Вы не встретились? – гневно спросил Том. – Не поговорили с ней?

– Мы не знали! – воскликнула Роуз. – Даже Бет была не в курсе до последнего. Ханна всегда держалась на расстоянии, не подходила близко, старалась, чтобы ее не рассекретили. Мы даже не догадывались, что ей было о нас известно! А потом, когда ей было шестнадцать, а Эмили только исполнилось восемнадцать, она придумала способ, как им познакомиться. Они стали подругами.

– И вы все еще не догадывались о том, кто она? – спросила Клара.

– Нет! Она представилась Эмили как Бэкки, никогда не приходила к нам в дом, да и навряд ли я узнала бы ее, появись она здесь. Мы понимали, что у Эмили новая подруга, но я не видела связи. Да и с чего бы? Дженнингсы жили за много миль отсюда в Кембриджшире, я не знала, что Ханне о нас известно и никаких оснований подозревать что-либо у меня не было.

– Так как же все выяснилось? – спросил Мак.

Тут Роуз снова разрыдалась.

– Однажды вечером Ханна открылась Эмили. Выложила все как на духу. Назвала свое настоящее имя и сообщила, что Оливер ее отец, поэтому они с Эмили – сводные сестры, и что мы отдали Ханну едва знакомым людям, чтобы только избавиться от нее.

– Господи, – проговорил Том.

– Но это еще не самое страшное. Ханна знала, я была единственным человеком, видевшим, как погибла ее мать, и все эти годы она внушала себе, что это я убила Надю, столкнув ее с обрыва.

– И Эмили ей поверила? – спросил Том.

Роуз вытерла глаза.

– Нет, слава богу. Я, конечно, назвала это ложью, сказала, что только видела как Надя спрыгнула, но это не заглушило гнев Эмили, обрушившийся на нас обоих. Она была в ярости от того, что Оливер мне изменял, что мы скрыли от нее существование сводной сестры, что я «выгораживала» ее отца. Эмили сказала, мы ей отвратительны и она не собирается нас прощать. Вы ее знаете – человек с принципами, на сто процентов знающий что правильно, а что нет. Не в наших силах было удержать ее – упрямую и своенравную девушку. Она сообщила о своем решении уйти, поскольку не желала нас больше видеть. Что оставалось делать? Ей было восемнадцать! Заставить ее остаться я не могла.

– То есть вы просто дали ей уйти? – сказал Том.

– О, дорогой, она так сильно на нас разозлилась. Я подумала, она уйдет на несколько дней, может, на неделю, а потом вернется, когда успокоится. С юридической точки зрения она была совершеннолетней, я не могла ее остановить. Но Эмили не вернулась. Ее поиски не дали никаких результатов. На следующий день позвонила Ханна и сообщила издевательским тоном, что ей известно, где Эмили, сказала, что мы это заслужили и будем расплачиваться до конца своей жизни, что она заберет у нас всех детей, по одному.

– Почему вы ничего мне не сказали! – вскрикнул Том. – У вас не было права скрывать это от меня!

– Мы хотели уберечь тебя от…

– Но вам не удалось! Не уберегли! Вы совсем спятили? Вам не приходило в голову, что я что-то подозревал? По вашему, я не слышал, как вы с отцом шушукались по углам, шептались, когда думали, что мы с Люком уже спим? Однажды вечером я услышал, как ты сказала это открыто. Я слышал, как ты обвинила отца: якобы из-за него ушла Эмили, не в силах простить ему то, что он сделал, поэтому она и оставила нас.

Роуз изменилась в лице.

– Ты это слышал?

– А как ты думаешь, почему мне было невыносимо находиться вместе с вами? Я знал, что вам известно о причинах ухода Эмили. Слово «вина» было написано у вас на лбу. Я не говорил с вами открыто, потому что… мне было пятнадцать и мне было проще напиться, принять дозу и не появляться дома всю ночь, засунуть голову в песок. Но я вас ненавидел, я чертовски вас ненавидел за то, что вы лгали мне, делали вид, что вам неизвестно отчего наша семья распалась. – Он повернулся к отцу. – Я знал, что это была твоя вина, ты заставил ее уйти. Я только не знал, почему.

Клара неотрывно смотрела на Тома, вдруг для всего, что ее раньше так смущало в нем, нашлось объяснение, и она испытала прилив сострадания.

– А когда Люк пропал, – продолжил Том, – снова что-то было не так в том, как вы отреагировали. Как тогда с Эмили, я был уверен, вы что-то скрываете. Я не видел ни шока, ни потрясения на ваших лицах, лишь чувство вины. Я заметил, как вы переглядываетесь, а потом услышал, как ты, отец, молишь мать о прощении, обещая, что с Люком все будет хорошо. Я задал вам прямой вопрос прямо на этой гребаной кухне – в тот день еще Мак и Клара заехали к нам, – я спросил, известно ли вам где Люк, и вы ответили отрицательно! Вы обманули! Я знал, что вы лжете. Теперь я понимаю, почему. Это она, да? Люк у этой чертовой женщины! У Ханны, моей сводной сестры.

Роуз с несчастным видом кивнула.

– Да, – прошептала она.

– Ей известно, где Эмили?

– Мы не знаем. Ей нравится иногда дразнить нас: она то говорит, что ей это известно, то все отрицает. Мы так и не разобрались, чему верить, а чему – нет.

– А что ей было нужно от меня? Зачем она подходила ко мне в Манчестере несколько лет назад?

– Это месть, – ответил Оливер спокойно. – И деньги. После того как Ханна связалась с тобой в Манчестере, она начала постоянно названивать нам, сообщила, что видела тебя и угрожала открыть тебе всю правду, что не в наших силах будет помешать ей. Сказала, что как только покончит с этим, ты не захочешь нас больше видеть, исчезнешь из нашей жизни подобно своей сестре. Ханна сказала, что все вскроется – моя измена, то, как ее отдали в младенческом возрасте, нелепая ложь о предполагаемом убийстве ее матери, всё это. Она осознавала, что у нее нет доказательств ни по одному из этих пунктов, поэтому ничего лучше не смогла придумать, как наказать нас, раня наших детей. Мы старались оградить вас от этого!

– Черт, господи боже! Вам не приходило в голову мне все рассказать? По-вашему, я не должен был знать о психопатке, которая вертелась вокруг меня?

Оливер опустил голову.

– Мы заплатили кучу денег. Тысячи и тысячи фунтов, чтобы она оставила тебя в покое. Ханна была на мели, ей негде было жить, она бродяжничала… побывала в стольких передрягах, наркотики, тюрьма…

– Тюрьма? – спросила Клара.

– Мы заплатили денег и это сработало. Она исчезла из нашей жизни на десять лет. Я нанял частного детектива, который выследил ее и стал за ней присматривать. Ее жизнь… она падала все ниже и ниже… была наркоманкой, проституткой, вечно не в ладах с полицией. Ханна была не в том состоянии, чтобы вести боевые действия против нас, так что она оставила нас в покое на какое-то время.

Клара не могла больше молчать.

– Это ваша дочь. Ваша дочь! Ваша плоть и кровь, как и Эмили! Вам было все равно? Неужели вас не мучила совесть и вы не понимали, что несете ответственность за эту женщину? Господи, Оливер! Я ушам не верю! – Оливер продолжал смотреть вниз, избегая ее взгляда. Клара почувствовала жгучую антипатию к этому человеку.

– Но почему после десяти лет Ханна собралась силами и решила заняться Люком? – спросил Мак. – Это не имеет никакого смысла. Почему сейчас?

Роуз покачала головой.

– Мы не знаем.

Том осушил бокал вина.

– Когда вы поняли, что за исчезновением Люка стоит Ханна? – спросил он.

Оливер посмотрел на него.

– Ханна послала нам его фотографию и сообщила, что Люк с ней. Она хотела, чтобы мы дали ей денег, в противном случае обещала причинить ему боль. Мы отдали требуемую сумму, но этого оказалось мало. Ханна сказала, если мы дадим еще денег, она отпустит Люка. Том, мы сходим с ума. Мы знаем, что ей нужны не деньги, Ханна хочет, чтобы мы страдали, это месть, она не остановится – чем дольше она сможет причинять нам боль, тем лучше для нее.

– Почему вы не сообщили в полицию? – спросил Том. – Это первое, что вы должны были сделать, разве нет?

– Мы не решились! – ответила Роуз. – Ей, похоже, известно обо всем. О каждом нашем шаге – когда общались с полицией, что с ними обсуждали, о наших встречах и разговорах с Кларой, да о чем угодно, каким-то образом она знает все. Мы не смогли догадаться, как ей это удается, даже когда мы пользовались городской связью, ей становилось известно содержание наших разговоров, это ужасно. Ханна пригрозила, что если мы расскажем полиции, она моментально об этом узнает и убьет Люка. Мы не могли рисковать. А потом… – Голос Роуз дрогнул, и она судорожно глотнула воздуха. – А потом, в качестве предупреждения, она послала нам фотографии Люка, чтобы показать, что случится, если мы ослушаемся ее.

– Фотографии? – переспросила Клара, чувствуя подступающую тошноту. – Какие фотографии?

Оливер достал из кармана телефон.

– Вот последняя из тех, что Ханна нам послала.

– Дай посмотреть. – Том побледнел, когда взял телефон из рук отца и уставился в экран. Потом, не говоря ни слова, передал его Кларе.

Это был снимок Люка. На его лице расплылся большой свежий синяк, губа разбита, кожа под шрамами мертвенно-бледная, смотрит в объектив стеклянным взглядом.

У Клары перехватило дыхание от ужаса, когда она перелистнула фотографию на телефоне. На другом снимке Люк был со связанными руками, на которых были видны многочисленные сочащиеся ранки от порезов ножом.

– О нет, – прошептала она. – Боже.

– Мы ждем от нее указаний, что нам делать дальше, – сказала Роуз. – Мы так напуганы. – У нее вновь из глаз полились слезы. – Она опасна, Том. Очень опасна.

У Клары внутри все похолодело.

– Насколько опасна? – Она посмотрела на Оливера. – Когда ты упомянул тюрьму… почему Ханна туда угодила?

Назад: 26
Дальше: 28
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий