Божественная бездна. Книга 2

Глава 6

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила японка, когда мы прокрались к обрыву, сделав крюк и обойдя весь лагерь. — Здесь достаточно охранников, чтобы перебить всех поднявших голову. В прошлый раз, когда мы устроили побег, спаслись только пятеро, а до замка и вовсе лишь двое дошло.
— У вас тогда не было вас нынешних, — заметил я, осматривая посты стражников. — Видите? Тут та же схема. Охрана редкая и сильно надеющаяся на свою магию. Дварфам еще несколько минут будет не до рабов, и даже если эльфы умудрятся взять ситуацию под контроль, у нас сегодняшних куда больше сил, чем было тогда.
— Что же может быть в твоем плане не так? Может, несколько десятков бойцов, ожидающих спуска в Бездну? — усмехнулась Химари. — Они мгновенно подавят любое сопротивление, стоит рабам подняться.
— Ты забыла, что сюда спускались не рудокопы, а воины с красными ошейниками, — поправил я девушку. — Каждый из них прошел длительное обучение боем. Освободим их — получим целую армию, не способную сражаться вместе, но все же. Нужно атаковать всех разом и не позволить использовать кольца. Сомневаюсь, что бунт на испытании заставил их сменить все заклятья, но рисковать не стоит. Гормок, ты берешь ближний край. Не убивать, кольцо не выкидывать и не ломать, оно может быть связано с душами рабов. Грот, на тебе противник чуть дальше. Делай что хочешь, но он не должен поднять тревогу. Химари — центрального. Клора — на тебе самый дальний. Ты можешь пробраться вперед, не вызывая лишних подозрений, и даже отвлечь противника, заманив в ловушку. Еще раз, они могли поменять заклятье и связать свои души с рабами. Так что убивать их нельзя. По крайней мере, не сразу.
— Отлично, я пообрываю им руки, словно жукам, — усмехнулась голова огра с явным застарелым следом ошейника. Вторая неодобрительно боднула первую и кивнула.
— Вопросов нет? Тогда выдвигаемся, — сказал я, уходя в тень ближайшего барака. Вместе с девушками мы прокрались по заброшенному зданию и спокойно вышли с противоположной стороны. Но стоило оставить за спиной Химари, забравшись дальше, как нас остановил многоголосый храп.
Приложив палец к губам и медленно перекатывая стопу, чтобы не дай бог не разбудить врагов, я заглянул в комнату, откуда слышались переливы. Плотные занавески спасали от холода и влаги, а в центре зала догорал самый настоящий теплый костер, у огня которого сидела, вытирая слезы, девчушка лет семнадцати. Испачканное кровью платье и синяки на руках быстро прояснили ситуацию, и я не стал останавливать Клору, крадущуюся к девушке.
Хоббитка ударила плачущую основанием рукояти по затылку и, поймав девушку, аккуратно положила ее на бок, гневно глядя на блаженно дрыхнущих дварфов. Приложив палец к губам, я показал на их руки. К счастью, подробнее Клоре объяснять не потребовалось. Подобрав с пола масляную лампу, она открутила крышку и, смочив палец ближайшему дварфу, ловко сняла кольцо управления. Криков снаружи вроде не последовало, так что я позволил воровке обчистить спящих, после чего мы накрепко привязали их к кроватям. Сунув ладонь в костер, я впитал его до состояния пепла.
— Может, все же убить? — тихонько спросила Клора.
— Нет. Если на них есть заклятье связи с рабами, это и их убьет, — покачал я головой, раз за разом возвращаясь взглядом к масляной лампе. Джин из нее явно не выберется, но что-то притягательное в ней, однозначно, крылось. — А если связи нет, мы самих рабов сюда притащим, и они развлекутся вдоволь.
Закончив мысль, я взял в руки лампу и с идиотской улыбкой потер ее медный бок. Естественно, безрезультатно. Если не считать того, что несколько капель масла упало мне на ладонь, почти мгновенно впитавшись в трещины окаменевшей кожи. Ощущения оказались странные, будто детский крем втираю, в котором процент жира доведен до ста.
— Ты что, поджечь себя решил? — ошарашенно спросила хоббитка, на всякий случай отодвигаясь, когда я открыл крышку и начал поливать себя маслом.
— Позже, если понадобится, — кивнул я, тщательно пропитывая созданную амулетом одежду. — Масло не растворяется в воде, отталкивает ее и не пропускает тепло. Или защищает от холода, если смотреть с другой стороны.
— Откуда такая уверенность? — спросила девушка с плохо скрываемым сомнением.
— Это проходят в младших классах, — ответил я, всучив девушке лампу. — Полей мне спину так, чтобы она хорошо пропиталась.
— Ты еще и ученый? — восторженно произнесла девушка, и я не сдержался, прикрыв лицо ладонью.
— Угу, ученый. Школьник в средневековье, — пробурчал я, мысленно добавив Весте: — Не высовывайся и не зажигай ничего. Иначе вся защита спадет. Сможешь отгородиться и восстановить силы.
— О боги, наконец от твоих знаний есть реальная польза, — с облегчением сказала фея огня. — Я уже чувствую, насколько стало легче.
— Вот и сиди себе тихонечко, — ответил я Весте, проверяя, не слишком ли блестит масляный покров. Суставы быстро возвращались в норму, скорость движений восстанавливалась, и я чувствовал себя почти нормальным человеком. Разве что пахло от меня прогорклым маслом, но с этим я готов был мириться, пока есть нужда.
Оставив дергающихся в путах дварфов, мы вышли из бараков. Клора отправилась дальше, перебираясь от одного укрытия к другому, а я выбрался к сторожевому посту. Оглянувшись, увидел скучающую Химари, красноречиво постучавшую по пустому запястью, и в ответ пожал даже не скрипнувшими плечами. Ну что поделать, задержались. Зато полным составом обезвредили вторую смену. Меньше чем через минуту с противоположной стороны появилась хоббитка.
Мы ринулись вперед почти одновременно. Я вырубил стражника простым ударом каменного кулака, от которого смялся тонкий шлем, и смотрел, как поступают остальные. Химори решила бить наверняка и, дернув дварфа за его достоинство, за бороду, конечно, а не за то, что ниже, взяла в удушающий захват. Тот немного потрепыхался и осел. Клора ударила своего надсмотрщика под колено, а когда он упал, вскрикнув, сдернула шлем и впечатала рукоять кинжала в висок.
Гормок создал больше всего шума, его великанские шаги отвлекли даже соседнего караульного, к которому подкрался Грот. Стражник привычно вскинул руку, указывая на него пальцем, и нажал на кольцо, только затем, чтобы еще более разъяренный огр пинком отправил его через обрыв прямо в Бездну. Орк, воспользовавшись моментом, подскочил к отвлекшемуся противнику и, по-звериному схватив руку дварфа, отгрыз ему палец вместе с управляющим кольцом.
Крики раненых и пролетавший мимо живой снаряд заставили рабов поднять головы. Но они же привлекли внимание успокоившейся толпы героев. Зная, что снять ошейники мы не в состоянии, как и драться с вооруженной толпой наседающих сзади рабовладельцев, я подбежал к ближайшему подъемнику и подобранным топором за пару ударов перерубил рычаг блокиратора. Лифт для грузов рухнул на небольшой выступ, на котором едва помещались десятки рабов.
— Руби подъемники! — выкрикнул я. — Вниз! Все вниз!
— Там Бездна! — проблеял один из рабов-фавнов.
— Да! Там сила! Там свобода! — заорал, ударяя себя в грудь, Грот, плюя окровавленной слюной.
— Мы собрали все управляющие кольца! — крикнула хоббитка. — Бегите, пока можете!
— Не все! — раздался позади нее гневный голос уже знакомого дварфа в богатом доспехе. Его хорошо потрепали, но даже побитый, с фингалом под глазом и кровью, стекающей по брови, он выглядел грозным противником. — Это мой город и мои копи! Здесь я король! — С этими словами он сжал над головой кулак, и все рабы попадали, вопя от боли. — Взять этих уродов!
— Рубите подъемники! — еще раз выкрикнул я, бросаясь к дварфу, но глядя при этом на реакцию стоящего чуть в стороне эльфа. — Чтобы эти герои еще неделю не смогли спуститься!
— Защищать главный подъемник! — мгновенно среагировал эльф, указывая в противоположную от меня сторону, куда уже побежали Грот и Химари. — Не дайте им уничтожить механизм!
— Стоять! Надо сражаться здесь! — гневно заорал дварф. — Это мой город, и я отдаю приказы!
— Только своей страже, — презрительно бросил на бегу эльф, снимая со спины длинный лук.
Воспользовавшись раздором, я сумел подскочить к Железнобороду и, разминувшись с его молотом, весь вес и скорость вложил в удар о щит, которым умелый боец тут же прикрылся. Дварф вынужденно сделал несколько шагов назад, отступив к самому краю пропасти, под которой виднелся только уступ с рабами, и я не отказал себе в удовольствии что есть мочи пнуть этого урода.
— Это Спа-арта! — со всей силы ударил я противника, и тот, пошатнувшись, рухнул вниз.
Правда, летел недолго, всего метра четыре. После чего с грохотом обрушился на выступ, придавив нескольких рабов. Оглянувшись, я увидел, что после приказа эльфа передо мной осталось лишь полтора десятка стражников, но даже это был явный перебор для боя в скрытой форме, так что, взявшись за канат подъемника, я улыбнулся, отсалютовал подбежавшей страже и пинком убрал блокиратор.
Несколько стрел пролетело мимо, и вставшие на краю пропасти дварфы, вооруженные топорами и молотами, ошалело смотрели, как я под играющую в голове мелодию из «Пиратов» спокойно спускаюсь к их господину. Глава артели и клана Железнобородых, кряхтя, поднимался, его великолепные доспехи помялись и представляли собой весьма жалкое зрелище, но он все еще был полон гордыни и уверенности в своих силах.
— Ты поплатишься за это! — выкрикнул, хрипя, дварф, стирая с губ кровь. — Я закую тебя в рабский ошейник и буду пытать до самой смерти, которая не наступит очень, очень долго. Твоих баб будут насиловать у тебя на глазах, пока они не превратятся в куски мяса!
— Ты так много говоришь, потому что ничего не можешь сделать, — усмехнулся я, обходя его кругом. — Ты больше не король. Ты раб. Как и все, кто попадает на этот каменный выступ. А знаешь, что происходит с такими рабами?
— Ими правят дварфы! Вот что! — перебил меня самозваный король, высоко поднимая свой молот. — Мы правим миром!
— А-ха-ха. Нет. Они навсегда остаются в одном дне. И ты будешь раз за разом проживать одно и то же событие, собственное поражение, — сказал я, опустив руки и с улыбкой глядя на приближающегося противника. — И станешь таким же. Потому что забыл одну очень простую, но важную истину. В Бездну спускаются не рабы, а герои. Вот они — все они. Перед тобой!
— Это? — рассмеялся, оглядываясь, Железнобород. — Это жалкие инструменты!
Его насмешка стала последней каплей. Закованные в цепи бойцы начали подниматься, и он вскинул руку, собираясь в очередной раз обрушить волну боли. Вскинул и уже не смог опустить. Я накопил достаточно сил, чтобы молниеносным броском перехватить его руку, выламывая ее из сустава. Король взревел от боли, пошатнувшись, и не успел активировать заклятье. В то же мгновение десятки поднявшихся бойцов начали швырять в стоящих у пропасти надсмотрщиков камни.
Дварф оттолкнул меня щитом, но повисшая плетью рука не удержала молот. Его пальцы не сжимались, он оказался не в состоянии активировать кольца и лишь отмахивался щитом от моих атак. Я поступил просто, поймал железный лист и повис на нем всем телом, вмиг заставив обезоруженного противника упасть на одно колено.
Упершись ногой, я отодвинул кромку щита и обрушил мощный удар окаменевшего кулака на шлем бывшего главы поселения. В отличие от надсмотрщиков, он носил настоящий тяжелый доспех, разбившиеся камни брызнули осколками во все стороны, но и на шлеме осталась приличных размеров вмятина. Враг усмехнулся, но я, не обращая внимания на боль в сломанных костяшках, ударил еще раз. Шлем загудел, вогнулся сильнее, сжав череп противника, и тогда я сменил направление, вмазав ему по челюсти. Кожаные ремни не выдержали, с треском порвавшись, и шлем отлетел в сторону.
Схватив дварфа за бороду, я выдернул его голову из кольчужного капюшона и, повернув к укреплениям наверху, сжал ее с обеих сторон ладонями.
— Снимай защиту, — приказал я, стискивая пальцы.
— Нет, — прохрипел бывший градоначальник и взвыл от боли, когда я надавил сильнее.
— Снимай или сдохнешь!
— Ты не посмеешь. Я король. — Договорить я ему не дал, сломав нос. Он зарыдал, но не сдался, и тогда, вздернув бороду вверх, я поднес к шее его же кинжал. — Нет. Я глава артели.
— Уже нет, — смяв бороду, я рывком обрезал ее, а затем помотал перед его глазами. — Ты больше даже не дварф, ты безбородый хоббит.
— Нет. Нет! — взревел он, пытаясь встать, но пинок под колено вернул все на свои места.
— Снимай барьер. Иначе ты сдохнешь в этой каменоломне. Без чести, без достоинства и без бороды. Став хоббитом, нижним из низушков.
— Я не могу. Ты мне руку сломал, — зарыдал бывший глава артели, глядя на собственную бороду, лежащую на камнях. Его подчиненные тоже смотрели вниз, но совсем не на бывшего предводителя, и, обернувшись, я успел отдернуться от метящей в меня стрелы. Она оказалась уже на излете, так что это не составило особого труда.
— Помогите ему, снимите управляющие кольца и проследите, чтобы он сделал что надо, — приказал я стоящим вокруг оркам. — Теперь он ваш, и только от вас зависит, выберитесь вы отсюда или останетесь навсегда. Решайте, кто вы. Герои или рабы.
— Ты отдаешь его нам? — нахмурившись, спросил один из здоровенных фавнов, больше напоминавших буйволов, а не козлов. — Не хочешь сам стать правителем этого поселения?
— Чтобы застрять в нем? Нет уж, спасибо. Моя цель вон, целится в нас из лука, — усмехнулся я, показывая на спускающуюся чуть вдалеке огромную платформу.
Великанских размеров подъемник, окруженный десятком защитников, спускал в пропасть разношерстный отряд настоящих героев. Их было больше полутора сотен, так что они набились как селедки в банку, но титанический механизм лишь немного поскрипывал. Да и стальные тросы вряд ли порвутся. Эльф, тот, который, без сомнений, бросил Железноборода ради спуска сегодня, а не через неделю, уверенно стоял на краю, опершись на гигантский ростовой лук. Он усмехался, глядя на меня и положение бывшего градоначальника.
— Я тебя найду, тварь, — крикнул я ему вслед. — Найду и сверну шею.
— За вами придут настоящие герои, а не отбросы, застрявшие на краю первого уровня, — усмехнулся эльф. — Давно пора было перебить их, и ты прекрасно выполнил мою работу. Но стоит тебе сунуться в саму Бездну, и от тебя не останется даже пыли. Бойся. Ведь, благодаря Видящей, мы вскоре вернемся, обретя немыслимое, божественное могущество!
— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся я, глядя на Соню. Если бы не ее присутствие на спускающейся платформе, решение оказалось бы максимально простым: перерубить тросы один за другим, и пусть себе падают. Но, прикрываясь сестрой, этот урод сохранил свою жалкую тысячелетнюю жизнь.
— Командир! Этот жирдяй не может снять проклятье! — выкрикнул Грот, тыча в дварфа кинжалом.
— Значит, он для нас бесполезен. Какого черта, где ваши хваленые маги? — спросил я, подходя к Железнобороду. — Я видел, как один из магов искривлял пространство, поднимал гигантские стальные валуны, крушил дома, словно щепки. А сейчас вижу лишь обожравшегося бритого идиота, не способного даже снять магический барьер. Где это все?
— Ты победил меня подло. Сбросив с обрыва и сломав руку, — расплывающимися губами сказал дварф. — Если бы ты вышел со мной на честный поединок…
— Так давай! Сейчас с тебя снимут доспехи, оставят в одном исподнем, и я, так уж и быть, стану бить тебя только левой рукой. Идет? Или ты считаешь честным поединок, в котором твой противник не в состоянии тебя ранить из-за доспехов, безоружен, и ты можешь избивать его как угодно? Где ваши маги, я тебя спрашиваю?!
— Вернутся, — многообещающе усмехнулся дварф. — Вы не сможете отсюда выбраться, а они вернутся с третьего уровня и перебьют всех вас.
— Отлично. Но знаешь, пожалуй, я не буду так долго ждать, — вздохнул я, поднимаясь. — Раздеть, связать. Он нам еще пригодится, но только в качестве говорящей головы. Отгоните всех, до кого достанете, чтобы не совались к обрыву. У них нет душевной связи. Охранников вниз. Надсмотрщиков вниз. Гормок, бросай этих идиотов, пусть и дальше охраняют подъемник. Нам нужно зачистить лагерь!

 

Назад: Глава 5
Дальше: Глава 7
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий