Бабье царство

Глава 6. Вопрос духовно-демонический

С Катариной мы кровать не поделили.
После молчаливого ужина и умывания на улице из ведра с тёплой водой, поднялись в комнату. Наёмница скинула с себя кольчугу и гамбезон, то есть многослойную стёганную льняную куртку, оставшись только в рубахе длинной чуть ниже колен, которая была под всем этим. Но если вспомнить на земных барышень, щеголяющих в мини-юбках и топиках, можно сказать, что это, вообще, нательный сарафан. А ещё в угол осторожно легли щит и перевязь с ножнами и пистолеты. Как оказалось, к огнестрельному оружию шёл целый комплект запасной частей и инструментов: ёршики для чистки, запасные шомполы и кремнёвый замок, ёмкости для пороха и масла, набор для отлива пуль, небольшие аптечные весы, запас свинца и несколько разномастных щёточек. В общем, целый арсенал. И сейчас девушка, подстелив под пятую точку свёрнутый в несколько раз плащ, сидела на полу, и самозабвенно чистила один из пистолетов. Было видно, что ей нравилась её новая игрушка. Как земной женщине нравится новая розовая машинка и свежий айфончик.
Я же сидел на кровати, прислонившись к стенке и вытянув ноги. Набитый соломой матрац казался просто восхитительным после ночёвки на голой земле, но лукавить не буду, я всё же боюсь всякой гадости и потому расстелил туристический коврик поверх кровати. Ночью у костра я как-то позабыл одну из своих обязанностей — составить ежедневный отчёт обо всём, что видел и слышал. И хотя система может считывать сведения со слухового и зрительного нервов, отчёт никто не отменял. В планшете или блокноте надобности не было, так как можно включить режим диктовки на гель-проц. Останется только шевелить губами, и он сам считает нервные импульсы, идущие к голосовым связкам, губам, языку и челюсти. Удобно. Иногда.
Свет от масляной лампы был слишком тусклым, и при нём можно только глаза сломать. Ну, или не сломать ноги, когда пойдёшь с ним в сортир, стоящий позади гостиницы. В качестве резервного источника света я достал и включил обычный светодиодный фонарик на прищепке с желтоватым фильтром, чтоб яркий белый свет не заставил местных думать о нечистой силе. А фонариков у меня было много и не потому, что начальство снабдило, а по велению души. Я, вообще, до всякой осветительной фигни, как дурак до фантиков.
Итого имеем. На нас напали разбойницы, наёмница Катарина да Мария да Шана-ун великолепно справилась с ситуацией, убив всех нападавших в одиночку. Такого-то числа остановились на постоялом дворе.
Убив. Я не то чтоб горевал из-за этого сброда, но вбитые с рождения правила цивилизации иногда кололи совесть похуже занозы.
Далее. Описал духа, сказку про северный народ и бессмертие, упомянул про алый шнурок. Сколь ни силился, так не смог вспомнить, чтобы по ним были лекции, а значит запись того стоит.
Диктовал я много, в то время как Катарина бросала частые взгляды на фонарик, который не давал ей покоя.
— Как он горит? — не выдержала наёмница, отложив в сторону оружие, и сев на край кровати, отчего так жалобно скрипнула. Девушка осторожно поднесла руку к жёлтому огоньку и нахмурилась, но дотронуться не решилась.
— Халумарские штучки, — ответил я, лукаво глядя на свою телохранительницу. В самом деле, даже землянину не всегда понятно, как работает электричество, а она средневековый человек.
— Дыма нет.
— Угу.
Девушка покачала головой и вернулась к своему арсеналу. На полу валялись ошмётки войлочного пыжа, который перед чисткой долго и упорно выковыривала деревянной палочкой. Мол, серебряная пуля слишком дорога, чтоб её пускать в какую-нибудь самонадеянную свинью.
Оказывается, помимо пистолетов, фальшиона, который действительно оказался нашего производства, охотничьего ножа и стилета, у неё было несколько метательных ножей, сделанных из настолько дерьмового железа, что если потеряются, то и не жалко. А ещё были наконечник копья, который можно в любой момент нацепить на сколь-нибудь подходящую палку, и топорик. Одним словом, не девка, а ходячий оружейный магазин.
А я усмехнулся, захлопнул блокнот и начал рыться в сумке, достав зажигалку. Конечно же, с фонариком на донышке, таким, на три батарей-таблетки и крохотным диодом. Чиркнув колёсиком и недолго поглядев на дрожащий язычок голубоватого пламени, включил диод и кинул его Катарине.
— Лови.
— Ты голову потерял?! — заорала наёмница, отскочив к самой стене и закрыв руками лицо. — Черви ум съели?!
Она глядела сквозь пальцы на белую искру, упавшую на пол.
— Ты чего? — опешил я.
— Я что, по-твоему, угли должна голыми руками ловить?
— Это не уголь, — старясь чётко и почти по слогам, произнёс я.
— Дурной! Он же добела раскалён, пол загорится, а у меня здесь порох открытый!
— Да не будет ничего! — закричал я в ответ и, соскочив с кровати, подобрал зажигалку и сжал в кулаке, отчего сквозь кожу пробивался свет от диода, став красным. Теперь казалось, что в руке действительно уголёк.
— Всё едино дурной, — понизив голос и сглотнув, пробурчала наёмница. Она смотрела ошарашено на мой светящийся кулак, но не могла понять, что это. Для неё это была магия. Хотя колдовство в этом мире было, оно отличалось от изображённого в фильмах и кино. И если я правильно помню, колдовской огонь — всё равно огонь.
Я разжал ладонь и подошёл к девушке.
— Дай руку.
— Нет, — отозвалась она, глядя на огонь и часто дыша.
— Он холодный.
Наёмница поджала губы и прищурилась, а потом протянула пальцы. Светодиод отражался белыми искорками в её глазах.
— Холодный, — протянула она, когда дотронулась до фонарика. Мне хотелось в этот момент громко выкрикнуть: «Бу!», но думаю, после этого пара костей в моей организме точно окажется сломанной. Посему ограничился лишь улыбкой. Заодно осознал, какая пропасть в мышлении лежит между нами. И от этого улыбка получилась очень горькой.
Я погасил огонёк и вернулся к своим вещам. Зажигалку отправил в карман, а притороченный к сумке спальник отцепил и кинул на кровать. Буду использовать его вместо одеяла.
— На полу будешь спать? — спросил я, стягивая с себя курточку. На мне осталась уже немного попахивающая потом нательная рубаха, поверх которой была на лямках подмышечная кобура с пистолетом, и штаны. Как-то неловко оказаться в присутствии женщины в труселях. А с оружием расставаться нельзя по инструкции.
— Не положено вместе с чужим мужчиной.
— А у вас есть легенды, где леди Ланселотта и со своим возлюбленным разделяла ложе, но чтоб не поддаться искушению, между ними клала меч? Ну, как грань между плотским и духовным.
— Глупости, — пробурчала Катарина. — В кровати, это в кровати. К тому же ты — халумари. И лет тебе, наверное, триста. Не меньше.
Она села на свой плащ и сидя укрылась одеялом, прислонившись головой к стене. А я прикусил губу, чтоб не рассмеяться. Она считает, что я типа бессмертной Галадриэль из Властелина Колец? Или Леголас? Хрен его разберёт, кем она меня считает с этим долбанным гендерным реверсом.
— А сколько годиков тебе, дитя моё? — стараясь не заржать на всю гостиницу, спросил я.
— Восемнадцать, — шмыгнув носом, ответила наёмница.
— Ну, так знай, дитя, — пафосно протянул я, не забыв отметить тот факт, что Катарина умеет считать больше трёх, — твоему спутнику всего двадцать четыре.
Ожидал, что она пробурчит что-то нехорошее, или вздохнёт с недовольным видом. Но вместо этого наёмница оторвала голову от стены, пристально посмотрел на меня, а затем поправила чёлку. Это было столь неожиданно, столь по-женски, столь непохоже на ту паладиншу, которая в упор расстреляла разбойниц и хладнокровно добила раненых, что я улыбнулся.
— Спокойной ночи, — произнёс я и погасил фонарик.
— Яси ниот, — донеслось тихое пожелание в ответ, а потом короткое «Фу» и масляная лампа последовала за моим светодиодом.
Я долго не мог уснуть несмотря на тяжёлый день, разглядывая звёзды, виднеющиеся в небольшой вырез ромбиком в ставнях. В голове крутились убийство разбойников, спешка через Гнилой Березняк, ночной дух. Всё это казалось фильмом ужасов, но при этом словно не сегодня происходило, а когда-то давно. Неделю назад. Две. Три.
И Катарина. Укутанная в одеяло и свернувшаяся калачиком у стены…
Сон всё же наполнил веки тяжестью.
— Да-а-ай! — раздался противный визгливый крик прямо у меня над ухом. — Да-а-ай!
Я через силу открыл глаза, едва различая в темноте силуэт кого-то склонившегося к моему лицу, но пошевелиться не мог. Тело не слушалось. Даже рот открыть не получалось и что-то произнести. А это нечто начало ощупывать меня, мыча, как старуха во время лихорадки.
— Дай-дай-дай, — тихим жадным шёпотом произнесло нечто.
Оно перемещалось вокруг меня по кровати, но я не чувствовал, чтоб кровать шевелилась. Оно словно парило в воздухе.
«Система, режим Берсерка!»
«Отказано. Вы в фазе быстрого сна».
«Почему я не двигаюсь?»
«Зафиксирован сонный паралич».
— Дай-дай-дай, — непрерывно бормотало нечто, а потом взвизгнуло, неприятно царапнув щеку ногтями.
— Идемони! — раздался рядом голос Катарины. — Изыди!
— Моё! Оно моё! — противным, скрипучим голосом возразило невидимое существо.
— Иди в бездну!
Два быстрых шага, и что-то, вспоров воздух, хрустнуло. Нет, скорее, с хрустом вошло в нечто сухое. И тут же стало светлее.
Наёмница в исподнем вонзила стилет в висящее в воздухе тело, похожее на гнилой, обтянутый серой кожей скелет. Сморщенное безглазое лицо с кривыми зубами казалось ещё чудовищнее в сиреневом свете, бьющем из места, куда вошёл клинок. Чёрные растрёпанные волосы свисали с головы, как лоскуты грязной половой тряпки. А груди, похожие на приклеенные к телу пользованные перепачканные презервативы, вызывали отвращение.
— Нет-нет-нет, — забормотала тварь.
— Идемони. Прочь, — процедила Катарина и начала с яростью ворочать длинный стилет в ране этого чудовища.
— Нет! — завизжало то и наотмашь ударило наёмницу. Девушка отшатнулась, выругалась и опять бросилась, становясь на кровать коленом. Тонкий трёхгранный нож снова вонзился в неживую плоть, вызвав новый всполох фиолетового свечения.
Зато я смог шевельнуть пальцами и приоткрыть рот.
Катарина с ногами залезла на кров и начала частыми резкими движениями колоть эту тварь. Чудовище пыталось дотянуться сморщенными пальцами до девушки, но получалось лишь расцарапать руки до плеча.
В какой-то момент я ощутил, что могу слабо, как контуженный, шевелиться, и потянулся к пистолету. Пальцы плохо слушались, но всё же я смог достать оружие, снять с предохранителя и передёрнуть затвор.
— И-де-мо-ни, су-ка, — по слогам процедил я и нажал спусковой крючок. После истошных воплей чудовища выстрел даже не казался громким. Однако после хлопка чудовище взвизгнуло ещё сильнее и отскочило в угол, где повисло, как в стиле проклятых девочек из японских ужастиков. А после ещё одного выстрела выгнулось дугой и сжалось комок, с тем чтоб исчезнуть. И комната опять погрузилась в полную тьму.
— Ушла, — тяжело дыша, произнесла Катарина.
— Что это за дерьмо? — вырвалось у меня, когда я вскочил на ноги начал нервно водить стволом из стороны в сторону, где казалось, что-то шевелится. — Ответь, что это?
Силы вернулись ко мне в тот самый миг, когда тварь исчезла.
Наёмница положила руку на заветный мешочек с серебряными пулями и долго бормотала какую-то молитву, прежде чем начать ответ. Я даже не увидел это, а понял по звукам. Настолько темно было.
— Зависть.
— Что?
— Гнилой Березняк близко, и иногда духи принимают в себя людские грехи и страхи.
— Зависть? — переспросил я, пытаясь привести мысли в порядок, и достал из кармана зажигалку с фонариком. На ум пришло только одно, меня капитально сглазили. Вот не верил раньше, а сейчас придётся. — Чья зависть?
Катарина коротко пожала плечами, глядя в опустевший угол, по которому нервно бегало пятно света от диода.
— Не знаю. Кто-то позавидовал, что ты такой… — она замолчала на несколько секунд. — Ну, зависть.
— И глаза, как льдинки, — пробормотал я. — Ты думаешь, я такой хороший? Прям идеал? Что тебе достался халумари? Да хрен ты угадала.
— Ты о чём? — с недоумением поглядела на меня наёмница, — Они завидуют твоему бессмертию.
— Сука, — выругался я по-русски, а затем продолжил на местном наречии. — Это же сказка. Это же просто сказка.
— Попробуй объяснить это крестьянке, которая начала рожать в тринадцать и в тридцать уже старуха. Они полны суеверий.
— А ты?
— Если бы я была столь суеверной, я бы даже не пошла к твоим лордам наниматься на работу.
Я кивнул, а потом обернулся. Из-за двери слышался крик.
«Помогите! Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь!»
Совершенно не думая о последствиях, я бросился вперёд. Босиком пробежал по лестнице и оказался в обеденном зале, где было на удивление пусто, и только трактирщик прижимал к себе мальчонку лет двенадцати.
— Помогите, — плакал он.
— Что стряслось? — спросил я, подскочи поближе, а немного погодя рядом с фальшионом и стилетом остановилась Катарина.
— Они там. А оно. Оно их всех.
— Кого всех? Где? — наклонился я к мальчику, перебирая все возможные варианты. — Разбойники? Демоны?
— Демоны, — протянул навзрыд ребёнок.
— Веди.
— Это глупо, — произнесла Катарина за моей спиной.
— Это не глупо! — обернувшись, прокричал я. — Если там такая же тварь, что мы прогнали, то справимся!
— Они бы не стали тебе помогать, — ответила наёмница, — ты для них никто.
— Зато они для меня люди, — стиснув кулаки, процедил я и присел перед мальчиком. — Где это произошло?
— Там. На берегу. У каначки.
— У чего?
— У пристани с рыбацкими лодками, — ответил за него трактирщик.
— Далеко?
— Замок справа обойти надобно.
Я кивнул и побежал наверх, где быстро накинул куртку и натянул ботинки на босу ногу. Сунул за пояс фонарик, но уже не эту имитацию свечи, а большой тактический, держа при этом небольшой.
Следом хмуро залетела Катарина, сразу схватив под локоть. Сил она не рассчитала, отчего я даже скривился от боли. Там ведь можно и руку выдернуть.
Едва сдержался, чтоб не выругаться и не выронить зажигалку с диодом.
— Я нанялась тебя охранять, а ты сам лезешь в пасть чудовищу.
— Там люди, — попытался вырваться я из сильных пальцев воительницы, но сделать оказалось весьма затруднительно. Не стрелять же.
— Не пущу, — процедила она. — Будь ты хоть трижды бессмертным, я обязана тебя охранять. Пусть хоть все сдохнут, это не наше дело.
Я поглядел девушке в глаза. Конечно, она права. Конечно, это авантюра, но я же не чудовище.
— Давай, хоть подойдём ближе. Посмотрим. Если там просто детская страшилка, то вмешаемся. Пожалуйста.
Катарина застыла, покусывая губы и бегая взглядом по моему лицу. Ей очень туго давалось это решение. Но в итоге девушка разжала пальцы и сунула мне под нос кулак.
— От меня ни на шаг, — прорычала она и принялась быстро одеваться. Как только всё оружие и снаряжение оказалось на ней, помчались на улицу. При этом девушка схватила со стола масляную лампу.
— Своим колдовством не свети. Жителей перепугаешь, и никто не спасёт от расправы. Они могут подумать, что эти демоны с тобой. Ты же сам полупризрак, — короткими предложениями продолжила говорить наёмница, время от времени оборачиваясь, чтоб убедиться, что я поспеваю за ней.
Мне только и осталось, что кивнуть и погасить светодиод. Как же, полупризрак. Но Катарина и сейчас права, нечего лишний раз нервировать суеверных горожан.
Свет масляной лампы был очень тусклым, и вместо того, чтоб бежать, пришлось идти и глядеть под ноги, чтоб не споткнуться о дышла телег, уроненные дрова и выбоины на дороге. Заблудиться в этой темени можно на два счёта, и спасало только то, что у местных был обычай выкрашивать известью либо всю стену дома, либо жирную полосу, хорошо видную при тусклом огне.
В итоге до места добрались за десяток минут, выйдя к посыпанной булыжниками набережной. Сложно ночью судить о ширине реки, но то, что к деревянным причалам были пришвартованы довольно большие лодки, значило её хоть незначительную, но судоходность.
А ещё, над водой слышались стоны. Я пошёл вдоль набережной, пытаясь найти, источник звука. Речка тихонько плескалась, позволяя хоть ориентироваться в пространстве, но даже при этом чуть дважды не упал.
— К чертям, — выругался я и достал из-за пояса тактический фонарь. Яркий белый луч разрезал тьму, и там он высветил то, отчего стало дурно. В воздухе, на высоте примерно трёх метров, медленно качались, как поплавки на малой воде, люди. Пятеро. Качались обнажённые и насаженные вниз головами на колья толщиной в руку, словно леденцы на палочках. Кровь стекала по телам и капала в воду, но при этом сами жертвы были как в невесомости.
А между ними сновали какие-то чёрные создания, похожие на смесь осьминогов и обезьянок. Не знаю, как описать подробнее.
— Почему колья? — не своим голосом спросила Катарина, вглядываясь в происходящее. И у неё натуральным образом тряслись губы. — Зачем колья?
Девушка недолго думая вошла в воду, почти сразу уйдя по бёдра, но дальше дно было более пологим, и она уверенно добралась до людей, где попыталась подскочить и ухватить ближайшего. Но не удалось. Вместо этого твари дружно захохотали, а человек, который оказался немолодым мужчиной, начал опускаться. Катарина прыгнула, но жертва духов быстро поднялась, с тем чтоб снова опуститься пониже.
— Юрий, — закричала девушка, — иди сюда, я подсажу, достанешь!
— Нет! Они играют с нами, как с котятами!
Казалось, теперь мы поменялись местами. Рассудительная наёмница не слушала и всё прыгала, пытаясь достать, а я, наоборот, отговаривал её.
— Трус! — завопила она, под стоны жертв этих тварей. — Никчёмный мальчонка! Паршивый халумари!
— Дура! — ответил я, шагнув в реку, и едва удержавшись, чтоб плюхнуться в воду, поскользнувшись на мокрой траве. Там, где девушке доставало до бедра, я ушёл по пояс. — Мы так не поможем! Нужно придумать что-то другое!
Чудовища захохотали снова, а я покрутил фокусировку, сделав луч совсем узким. Хотелось рассмотреть существ, чтоб знать, с чем имеем дело. Луч полоснул по тварям, и они заметались, уходя от него. Хохот сменился гневными воплями.
— Что, сучата, не нравится?! — заорал я и начал махать фонарём, раскраивая тьму.
— Пар-ши-вец, — донёсся шипящий голос, и мужчина, которого пыталась поймать Катарина, поднялся выше прежнего, а потом резко дёрнулся вниз, остановившись у самой воды. Вот только кол проткнул его насквозь, и заострённый конец торчал в районе ключицы.
— Не-е-ет! — закричала Катарина и подбежала ко мне, шумно поднимая воду. — Где твоё оружие?
— С собой.
— Стреляй.
— Я не попаду в духов, слишком быстро мечутся! — закричал я, махнув фонарём, отчего пятно света пробежало по волнам, прыгнуло на деревья, растущие на противоположном берегу, а потом снова вызвало недовольство тварей, уворачивающихся от света.
Катарина вытерла ладонью мокрое лицо, а потом произнесла дрожащим голосом.
— В людей стреляй.
— Я не смогу.
— Трус! — закричала девушка. — Они всё равно умрут! Но будут мучиться до самого рассвета! Ты этого хочешь?
Я рывком достал пистолет и дважды щёлкнул. Один раз предохранителем. Второй раз кнопкой лазерного целеуказателя. Рубиновая точка сразу же упёрлась в воду.
— Держи, — произнёс я, протянув оружие, — попадёшь туда, где лежит солнечный зайчик.
Наёмница выхватила пистолет из моих рук и, немного подержав его, вскинула вверх и начала стрелять. Я не удивился, что она сумела. Принцип стрельбы, что из самозарядного, что кремнёвого пистолета, одинаково, а то, что мой перезаряжать не нужно, она уже видела.
У меня оставалось пять патронов в магазине, и она их все до единого использовала, вызвав негодование духов. А убитые начали падать по одному в воду, как оброненные шампуры с мясом. Вот только девушка их не стал доставать, а молча пошла к берегу.
Духи дружно простонали и исчезли.
— Пойдём в трактир, — пробормотала она обессиленно и протянула мне пистолет. Я взял его и опустил фонарь, увидев, что с руки девушки капает кровь. Забыл предупредить про затвор, вот он и подрал кожу.
— Угу, — кивнул я, сунув оружие в кобуру и достал вместо тактического фонаря зажигалку. Только разъярённых местных нам и не хватало сейчас. А яркий свет спишем на нечисть. Мол, призрачные огни.
До таверны дошли мокрые и усталые. Хозяин встретил нас взволнованным взглядом, но о чём-либо спрашивать не решался.
— Пива в комнату, — пробурчал я и пошёл по лестнице наверх, где стянул с себя одёжу и начал надевать сухие футболку и трусы. Зашедшая следом Катарина шмыгнула носом и тоже скинула сырые вещи. Но притом что между нами было всего два шага, обнажённую я не увидел, так как мы, не сговариваясь, повернулись друг к другу спинами. А когда переоделись, Катарина села на пол и укуталась одеялом. Я взял спальник, который мановением застёжки-молнии перестал быть таковым, тоже став одеялом, и немного подумав, сел рядом с девушкой.
— Почему они не напали на нас?
— Им были нужны не мы. Тех бедолаг демоны вели от самого березняка, в надежде, что опоздают к закату. Они и опоздали. Демоны не самые сильные, но кропотливо накидывали невидимую удавку. А когда стемнело, затянули.
Я замолчал, а в дверь постучали. Вошла дочка трактирщика с большим кувшином, следом и сам хозяин с тарелкой только что сваренного мяса.
— Дорогие гости, вера на ваше благородство позволяет привнести яства. Ведь вы же не обидите вдовца?
— Утром, любезный, — протянул я.
Трактирщика понять можно, он и так работал не покладая рук, а если мы его кинем с деньгами, будет неприятно, тем более что свежее мясо стоило дорого.
«Система, фоновая запись происшествия на реке проводилась?»
«Запись в режимах сна не осуществляется», — прошептал внутренний голос. После его слов я ущипнул себя за бок. Боль чувствуется. Значит, сбоит мой проц. Глючит напропалую, и доверять ему нельзя. А кому можно? Здравому смыслу.
— Выпьем за доверие? — произнёс я, чувствуя рядом тёплый бок Катарины.
— Наливай, — криво улыбнувшись, ответила она.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий