Бабье царство

Глава 27. Жаркий прием

Звуки шагов на крыше повторились, и я потянулся за спрятанным под подушкой пистолетом. Патрона осталось четыре, но жизнь как-то дороже этой математики. И если это подосланные убийцы, то применю оружие без колебаний. К тому же с моими приключениями немудрено заполучить манию преследования и шизофрению.
Одновременно со мной почти беззвучно скользнула с кровати Катарина. Девушка быстро вынула откуда-то фитиль, подожгла егои затушила масляную лампу, бросив тлеющий шнур на столешницу. Я поджал губы, но манёвр был понятен. Она видела в темноте в несколько раз лучше обычного человека, и тусклый огонёк фитиля для неё всё равно, что яркая свеча.
Катарина подхватила стилет и на цыпочках подошла к ставням. Там она прислушалась, но тот, кто двигался по крыше тоже замер, видимо, почуяв подвох. Храмовница коротко глянула в мою сторону, и от этого, помимо едва различимого силуэта девушки, одетой в светлую ночнушку, сверкнули ещё и кошачьи глаза.
Я затаил дыхание, вслушиваясь в темноту, вглядываясь в невидимый потолок. Он тонкий, сделанный из решётки из прутьев, промазанной смесью из соломы и глины. За ним только сложенная из черепицы крыша. А из темноты раздавался тихий храп, постукивание и шкрябанье по металлу, словно кто-то пытался очистить сковородку от нагара. Потом сковорода бултыхнулась в таз с водой, и загремели ложки. В углу шуршала мышь. За стеной скрипела зубами и бормотала во сне Лукреция. К этому всему примешивалось хихиканье менестреля, и приглушённый пьяный голос Урсулы, которая изливала мужичку историю о том, как ей пришлось отстреливаться от врага золотыми монетами вместо пуль, и целый фунт улетел с пороховым дымом. Но мне было не до историй.
Тот, кто на крыше, сделал несколько осторожных шагов. А так как крыша черепичная и без какой бы то ни было звукоизоляции, напрашивался вывод, что обувь у человека на мягкой подошве. А ещё он очень лёгкий — либо девушка-подросток, либо мужчина. Вскоре прошелестела шнуровка и на брусчатку под окнами что-то со звоном упало, словно бубенчик. И сразу после этого неведомый человек бросился прочь.
Катарина быстро распахнула ставни, клацнула зубами по железу, наверное, перехватила стилет в зубы, вцепилась руками в верх косяка и одним рывком выскочила на крышу, как профессиональная легкоатлетка на турнике, сделавшая подъём переворотом. Почему-то вспомнилось, как она была неуклюжа на бревне, когда мы переправлялись через речку. Если то был эффект печати, то весьма впечатляет.
Звуков с крыши не повторилось. А вскоре в окне сова появилась Катарина. Она скользнула с подоконника на пол и подошла к столу. Следом зажгла лампу с помощью фитиля.
— Ушёл, — прошептала девушка.
— Это был мужчина?
— Я думаю, да, — вздохнула Катарина и села на край кровати. — Я не стала догонять, это могла быть ловушка. В бездну, — тихо выругалась она, воткнула стилет в столешницу и откинулась. Её голова оказалась на моих коленях.
А в следующую секунду мы оба подскочили и уставились на стену, за которой закричала во сне Лукреция.
— Нет! Нет! Не надо!
В ушах очень громко засвистела модуляция датчика, но вопреки ожиданию, этот свист не оборвался исполненным заклинанием, а медленно затих, словно воздух выпустили шины через выкрученный ниппель. Волшебница снова заскрипела зубами.
— Может, это просто воришка? — тихо спросил я, опуская голову на подушку.
— Не знаю, — прошептала Катарина. — У тебя есть ещё то зелье от боли? Опять плохо стало. Отвыкла силу чуять. Словно первые дни после преображения.
Я кивнул и потянулся к сумке, откуда достал бумажную упаковку с таблетками.
— А какие они были, эти дни?
— Мне было плохо. Кровь горела, тело болело, в голове туман. Любое движение приносило боль и синяки. Потом нас учили сдерживаться в миру, но тогда было тяжело.
Катарина, проглотила таблетку, опустила голову мне на колени и закрыла глаза. Я запустил руку в густые каштановые волосы и начал медленно гладить, как кошку.
— Я слышала, как вы с Урсулой учебный поединок устроили. Как ты так быстро учишься? Демонесса помогает?
— Да, — ответил я и задумался. А, в самом деле, как система, оторванная от сервера, так быстро меня научила всему. Ладно, загрузка в мозжечок требует не так много времени, но проработка тактики и самих умений — весьма ресурсоёмкий процесс.
«Система, — позвал я внутреннюю помощницу, шевеля лишьгубами. Она и так считает нервные импульсы, идущие к голосовым связкам, языку и губам. — Пошаговый анализ юстировки».
«Шаг первый — сопоставление имеющегося оружия с каталогом». «Стоп. У тебя есть каталог?» — уточнил я нахмурившись. В это же время мой взгляд встретился со взглядом Катарины, которая повернула голову и теперь с любопытством рассматривала моё лицо.
«Имеется каталог и ключевые позиции по основным семплам применения по нейротегам».
«Сколько образцов оружия вбито в базу?» — тут же задал я вопрос.
«Из неповреждённых файлов удалось извлечь базу по древковому колющему, древковому рубящему, одноручноеприменение мечей, использование щитов. Имеются читаемые фрагменты архивов стрельбы из лука и верховой езды. Возможно дополнение базы из сторонних источников. Но тактика применения будет помечена тегом недостоверности». «Одноручное? А если двуручное, типа катаны?»
«Архив семплов восточного оружия повреждён. Сторонние источники крайне недостоверны. На разработку семплов с использованием виртуальных моделей потребуется восемнадцати дней».
«Запустить анализ», — приказал я.
«В запуске отказано. Вы в фазе| быстрого сна с признаками сомнамбулизма».
— Сука, — выругался я вслух, а затем продолжил расспрос.
«Следующий шаг юстировки».
«Второй шаг, — отозвалась система, — калибровка семплов под массогабаритные параметры оружия и текущее физическое состояние оператора».
Я сам себе кивнул. Это как раз таки понятно, она проводит самую обычную пристрелку.
«Дальше».
«Третий шаг, — продолжила внутренняя помощница, — загрузка модели нейронных связей в мозжечок и проверка на конфликты».
«А рукопашный бой можешь смоделировать?»
«Архив семплов рукопашного боя повреждён. Имеющиеся в кэше сторонние фрагменты крайне недостоверны».
«Озвучь основные их теги».
«Принято. Данные имеют теги аниме, мортал комбат, китайский боевик».
«Не загружать», — выдал я резолюцию. И так всё ясно.
Я вздохнул и поглядел на Катарину. Та текучим движением легла рядом и положила руку мне живот.
— А какая она? — тихо спросила девушка.
— Кто?
— Демонесса Система.
Я пожал плечами, не зная, что ответить. Даже простейшие цитаты из учебника будут недоступны для её понимания. Но Катарина поняла всё по-своему, и следующий вопрос меня ввёл в состояние полного ступора.
— Она красивая?
— Кто? — глупо переспросил я, уставившись на храмовницу, которая пристально глядела в мои глаза.
— Система. В каком облике она тебе является?
Я озадаченно провёл ладонью по лицу. Вот только ревности к процессору мне и не хватало. Воительница запросто решится на какой-нибудь ритуал изгнания нечисти, заодно и меня укокошит ради благих целей.
— Я слышу только голос.
— А он красивый?
— Он может быть любой, как у говорящей вороны.
— Так это демон-птица? — улыбнувшись и блеснув зелёными зрачками, переспросила Катарина.
— Наверное, — неуверенно ответил я. Хрен его знает, как к птичьим призракам относится храмовница.
— У меня был в детстве галчонок в клетке, — прищурившись, продолжила девушка. — Дивертидо. Забавный. Чёрный, как уголёк.
Выдохнул и кивнул. А вот храмовница шмыгнула носом.
— После обращения я съела его живьём. А потом плакала три дня. Меня рвало перьями и желчью, и я плакала навзрыд. Настоятельница долго успокаивала и поила целебными травами.
Я состроил озадаченную физиономию и уставился в потолок. Эта женщина-кошка в приступе озверения обои драть не будет? А гадить мимо лотка?
Мы замолчали и провалялись, слушая скрежет мыши, очень долго. Почему-то не хотелось, чтоб эта животинка убегала. Казалось, без неё потеряется реальность происходящего. Как потеряется она без скрипнувшей дверью в кладовку бывшей волшебницы с вырванным языком, без полночного треньканья менестреля, который уже был пьян и начал робко приставать к Урсуле.
«У-ах», — бубнила немая повариха. И можно, даже не гадая, сказать, что она обзывала юнца дураком.
«Может, мне ещё до рождения была предначертана встреча стакой женщиной», — отшучивался юнец, у которого голову заклинило от вина и сисек пятого размера. К тому же Урсула в свои сорок с лишним была ягодка опять, и отнюдь не обрюзгшая.
«Ай, красавчик, — усмехалась в ответ наёмница, — ты мне в сыновья годишься».
«А тебе не нравятся молоденькие?» — совсем заплетающимся языком отвечал менестрель. Воистину дурень. Допрыгается, его в подсобке наша мечница изнасилует, а проспится, жалеть будет.
С такими мыслями я заснул. Да и храмовница мерно засопела. Наверное, обезболивающее подействовало.
Снилась какая-то ерунда. Почему-то на краешке кровати сидела обнажённая девушка с чёрным вороньим пером в волосах. Мерцающие, как индикатор работы процессора, глаза с насмешливым прищуром смотрели на нас с Катариной. Катарина тоже была обнажена, и можно было увидеть длинный хвост с чёрной кисточкой на конце, а из-под причёски, на макушке, выглядывали круглые лавинные уши. Мышь в углу развернула настоящий токарный станок, вытачивая на нём зубочистки, только стружка летела в разные стороны.
А вскоре раздались всплески, и пол залило водой. Оказалось, чтомышь подготовленная и уже сидела на маленьком плоту. А вотСистема, которой и была обнажённая незнакомка, провела над водой рукой, и та окрасилась красным, словно кровью.
«Вставай, лишённый клейма Изахеллы. Твои путь ещё незавершён», — раздался рядом другой голос, а повернув голову, увидел стоящего по колено в крови инфанта Лага Роха. Он поднял со стола лампу и оторвал от фитиля огонёк. Юнец со взглядом тысячелетнего старца разжал пальцы, и огонёк упал в алую воду. Но он не погас, а, наоборот, начал разгораться. Вскоре по алой ряби побежали языки бледного огня.
Потом я проснулся.
В щель между ставнями пробивался серый рассвет. А за стеной суетилась Лукреция. Волшебница несколько раз прокляла ночной горшок, который звякнул под ногами и чуть не пролился. Потом послышалось плескание воды и шорох одежды, словно волшебница наспех умывалась и одевалась.
«Система, сколько времени?»
«Половина пятого».
Я шевельнулся, и от этого сразу проснулась Катарина.
— Куда это она? — тихо спросила она, поднимая голову с подушки.
— Не знаю, — ответил я и сел в кровати.
Вскоре Лукреция хлопнула дверью и затопала вниз по скрипучей лестнице. А ещё она что-то бормотала по пути. Параллельно с этим с улицы слышался какой-то тревожный звон, но непривычный к местным реалиям, я отмахнулся от него. Сейчас имелась проблема поважнее.
— Вот блин, — выругался я по-русски, когда начал одеваться. Как по закону подлости рука не хотела пролезать в рукав рубахи, берет завалился за кровать, а на жилете отлетела пуговица. И это ещё не шло ни в какое сравнение с разбитой обувью, которой место только на свалке. Доберусь до башмачника, сразу куплю новые, поудобнее.
— Да твою мать, — вырвалось у меня, когда полушпага, которуюя хотел заткнуть за пояс, пропорола штанину. Вообще, полный комплект непотребства. Расходов на полторы сотни серебром, не меньше.
Катарина вскочила с места схватила поддоспешник, то тут же с лёгким вскриком выронила, сжав запястье левой руки.
Я обеспокоенно поглядел на неё, и храмовница сквозь зубы пояснила.
— Потянула жилы с непривычки.
— Ложись в кровать, — сунув в кобуру пистолет, произнёс я.
— Я с тобой, — покачала головой девушка, и повторила попытку. Худо-бедно у неё получилось, но пришлось со вздохом и ворчанием, аки столетний старец, помочь. А ведь это не только стёганая куртка, а ещё и кольчуга, и чулки. Последние я просто протягивал и ждал, когда Катарина, морщась от боли, наденет. Вот как она меня защищать будет, саму бы кто защитил.
Пока собирались, снизу раздался голос Лукреции.
«Отведи меня к соколятне».
«Э-э-у», — замычала повариха, а следом загрохотал стул.
«Небесной парой молю, отведи».
Немая повариха опять замычала. Не знаю, что там происходило, но волшебница явно настроена очень решительно.
«Отведи!» — повысила она голос, и теперь по дереву зазвенели монеты.
Зачем ей соколятня? Блин, что затеяла эта особа?
Я выругался, дотянулся до ворота Катарины, поправил его и схватил стоящую у стены глефу, которая была не тяжелее обычной лопаты.
— Побежали.
Тем временем дверь в таверну хлопнула, и с улицы послышались удаляющиеся шаги двухженщин. Воображение уже рисовало донос на меня, как на какое-то чудовище, одержимое демоном, зачто по голове не погладит ни магистрат, ни мои же начальники. Да мало ли что ей в приступе истерики придёт в голову. И хотелось бы верить, что бумажка с доносом будет писаться в соколятне, а не написана в номере заранее, тогда у меня будет больше шансов остановить Лукрецию. Но блин, как остановить волшебницу? У меня нет средств противодействия ей. Ведьма придушит меня раньше, чем я до неё доберусь. Только пули. И как не хотелось всё сводить к убийству.
Вниз сбежали, перепрыгивая ступени. Шерифыня всё так же спала сидя за столом и подложив руки под голову, зато нашлась Урсула, которая в одном исподнем пила жадными глотками воду из большого ковшика. Струйки лились на светло-бежевую ткань, под которой покачивалась и топорщилась сосками большая грудь.
В двери в кладовку упирался лбом в косяк менестрель, пребывая в похмельи и одних лишь кружевных панталонах. Мелькнула мысль, что наёмница его таки попользовала.
— Вы что шумите? — пробормотала Урсула, снова зачерпнув воду из деревянной бадьи. — Пожар, что ли?
Я открыл рот, чтоб съязвить какую-нибудь гадость, но заметил, что Катарина нюхает воздух.
— Пожар, — водя глазами по потолку, произнесла храмовница и добавила. — Точно пожар. И палёным мясом пахнет.
Я принюхался, но ничего не учуял, зато сознание выудило из фоновых звуков колокольный звон. А ведь точно пожар.
— Бежим!
— Чё, без меня? — переспросила Урсула, поправив подол рубахи, и завязала шнурок на горловине.
Я зло процедил совсем уж неприличное слово, упоминая извращённое сношение. Благо по-русски процедил, иначе бы уже схлопотал бы по шее. Напоследок показал в сторону столика.
— Шериффу разбуди. Это сейчас важнее. А мы сами.
Не дожидаясь ответа, выбежал на улицу. Вслед за мной и Катарина.
— И где её искать? — окинув взглядом пока ещё пустую площадь и рукотворные ущелья расходящихся в разные стороны узких улочек, произнёс я риторический вопрос. Что вправо, что влево — одинаково.
Стоящая рядом храмовница к чему-то прислушалась, а потом подбежал к соседнему дому и несколько раз ударила кулаком по ставням.
— Где соколятня?! — заорала она, а замолчав на секунду снова заорала. — Дверь вышибу! Где соколятня?!
В щёлочке мелькнул испуганный глаз, и раздалось невнятное бормотание. На что храмовница поджала губы и поглядела на одну из улочек.
— Туда. Там же и пожар, — показала она рукой, и мы побежали, огибая трактир. Под ногами был не асфальт, сложенная из булыжников мостовая, отчего двигаться было непривычно. Зато я увидел столб чёрного дыма, поднимающегося над крышами. Из-под какой-то телеги выскочила маленькая, но шибко уж звонкая шавка, норовящая укусить за голень. Лишь когда Катарина самым натуральным образом зарычала и оскалила зубы, та с визгом бросилась наутёк.
Попадающееся на пути бельё на верёвках хотелось просто отшвырнуть в сторону, так как оно мешалось очень сильно, а один раз глефа, которую я нёс на плече, даже зацепилась за верёвку, но времени не было и приходилось проскакивать под ним. Странно, что оно не охранялось.
Городок был небольшой, и потому к месту пожара мы выскочили буквально через пять минут. Горел втиснутая между домиками высокая башня. Языки пламени, разбавляя вырывающийся из верхних окон дым, лизал раму и стену над ней.
Вокруг уже суетилось множество народа, выносящего из соседних домов имущество. Кто-то носил ведра с водой, но заливали не башню, а крыши соседних домов. Несколько здоровенных женщин откатывали большие пустые бочки в сторону.
Одна махала рукой и орала на выскочивших на улицу детей, чтоб те хватали самое ценное и шли подальше.
На брусчатке, залив кровью камни, лежала женщина с разрубленной головой. Неживой взгляд был направлен на грязную стену.
А спиной к нам стояли Лукреция и немая повариха.
— Бездна! Бездна! — громко орала и била кулаком что-тонесуществующее волшебница. Потом она стиснула кулаки, согнула в локтях руки и издала новый вопль. — Ну почему все демоны бездны против меня?! В Задницу всё это!
Волшебница развернулась на месте и застыла, увидев нас.
— Почему всё так? — повторила она вопрос, с обидой поджав губы, а потом показала на пожарище. — Я всего лишь хотела подать жалобу в магистрат, что на нас охотятся разбойницы. Сюда бы прибыл отряд вразумительниц. Всё стало бы хорошо.
Я вздохнул, не зная, что ответить. Ведь видно же, что это специально кто-то поджёг, чтоб не было этой жалобы. Я сам бы с удовольствием отправил заметку своему начальству.
— Попались! — раздался за моей спиной радостный возглас знакомого голоса. Я потянулся за пистолетом и повернулся. Посередине улочки стояла рыжая разбойница. Она самодовольно глядела на меня, положив правую руку на пояс, в то время как левая была в свисающей с шеи повязке. За рыжей стоял десяток головорезок с арбалетами и пиками. Стоит предводительнице отойти за их спины, как добраться до неё уже не получится — улочки узкие, и кидаться на частокол из копий — чистой воды самоубийство. А если дёрнусь или захочу сбежать, арбалетчицы изрешетят меня, как ёжика.
В ушах вместе с криками погорельцев и звоном колокола стоял непонятный гул, как от играющей на одной и той же ноте электрогитары. Неужели так пламя гудит в соколятне?
— Узнали?! — со смехом спросила рыжая и кивнула на соколятню.
— Хорошо пылает.
— Что тебе надо? — задал я вопрос, прикидывая, успею ли вскинуть пистолет и выстрелить или нет.
— Ты что делаешь, дура?! — раздался новый голос. Медленно обернувшись, я увидел новое лицо. Здоровенная, даже больше Урсулы, бабища в кирасе, шлеме как у конкистадоров, наплечниках и наручах. Из-под кирасы свисала кольчуга. На поясе — ножны с фальшионом, в петлях на перевязи три пистолета. Женщина закалялась и зло сплюнула под ноги.
— Как что? Должок хочу забрать! — резко подалась вперёд рыжая.
— Дура! Уходим! Мы сделали что нужно. Сейчас здесь стража будет! — хрипло заорала здоровячка.
— Плевать! Я хочу поквитаться!
— У тебя две минуты, — процедила, словно плюнула здоровячка. — Не успеешь, без тебя уйду.
— Мне хватит! — радостно закричала рыжая. Я быстро глянул на разбойницу и нажал спусковой крючок.
Но вместо выстрела раздался щелчок осечки.
— Что, не работает?! — ещё радостнее завопила рыжая, а потом ехидно скривила лицо. — Как там про меня рассказывали? Визжала, как побитая шавка? Под телегу меня запинывали? Пальцы ломали? Я сейчас сама тебе все пальцы переломаю. Язык с членом вырежу!
— Джинджер, время, — подала голос одна из разбойниц за спиной этой психопатки.
— Заткни пасть! — не оборачиваясь, заорала рыжая, а потом облизала губы. — Иди ко мне халумари. Я тебя немного попротыкаю.
Я быстро передёрнул затвор и снова нажал спусковой крючок. Опять осечка. И тут до меня дошло. Гул в ушах — это какое-то колдовство, считываемое датчиком. Именно оно мешало выстрелу.
— Ай-ай-ай, — покачала головой рыжая и достала из-за пазухи что-то похожее на кастет. — Хороший мне подарочек дали?
— Ты что делаешь, дура?! — заорала хриплая. — Спрячь быстрее!
Убей их пока непоздно! Я волшебницу прикончу!
Рыжая бросилась к нам. Я не успел отреагировать, как мимо меня скользнула Катарина, вставая на пути убийцы. Но рыжая даже не остановилась. Она выгнулась дугой, уворачиваясь от удара фальшионом, а потом нырнула под руку храмовницы. Не знаю, когда она успела переложить кастет в больную руку и вытащить шпагу, но клинок вошёл в бедро Катарины, выйдя с другой стороны. Девушка попыталась удержать свободной рукой противницу, но эфес шпаги выскользнул из её пальцев.
— Нас учили одному и тому же, сучка! — засмеялась рыжая, отскочив назад. — Я же вижу, что ты вся переломанная, как в сопливая обращёнка! Даже сорванная печать тебе не поможет!
Катарина зарычала и кинулась снова. На этот раз она действовала осторожнее, и между двумя несостоявшимися храмовницами завязался ожесточённый танец клинков. Одна с раненой рукой. Вторая хромает и превозмогает боль во всём теле, но ни та ни другая даже не думали отступать.
Я не мог здесь ничем помочь, буду только мешаться. Одно радует, что арбалетчицы не решались выстрелить, боясь задеть предводительницу, ведущую танец смерти в узкой улочке. Звон клинков, ругань и безумный смех смешивались с гудящим колдовством и ревущим пламенем. Сейчас жар пожарища ощущался всей спиной.
А вот кому мог помочь, так это Лукреции. Я развернулся и быстро побежал к волшебнице, к которой осторожно приближалась здоровячка, за спиной которой тоже были копейщицы. Ещё мгновение, и я встал между ними, поудобнее перехватывая глефу. Пистолет уже был в кобуре.
— Что вам надо? — закричал я, приняв стойку. Правая нога впереди. Правая рука посередине древка, левая у самой пяты. Я готовился наносить уколы в незащищённые места, как копьём.
Здоровячка не ответила. Она лишь разок стрельнула взглядом мне за спину, где продолжали динамичный бой две девушки, а потом качнулась немного вправо. Я понимал, что время на моей стороне, и потому не лез на рожон.
На рожон. Я хмыкнул. Рожон — это длинная пика или заострённый кол. Это здоровячке не стоит кидаться на мой рожон.
Видимо, решив, что рисковать не стоит, она сделал несколько лёгких обманных движений клинком и начала ходит по кругу — от одной стены до другой, и обратно. Ожидал, что она кинется, но вместо этого начала отходить назад, к копейщицам.
— Убейте его, — прокашляла она, не сводя с меня взгляда.
Сразу три разбойницы осторожно двинулись в мою сторону, благо с этой стороны арбалетчиц или лучниц не было.
— Быстрее! закричала здоровячка. Вы что, мальчишку испугались? Он Джинджер случайно ранил! Вперёд, дырки тухлые, не то сама вас покрошу!
Я часто дышал и глядел на них.
«Система, анализ тактики боя с тремя противниками! Живо!»
«Держать дистанцию. Принять выжидательную позицию».
«Какого хрена?»
«Запрос не понят», — переспорила незримая помощница.
«Мне нужно их победить».
«Тяните время. Код достоверности тактики ролевой игры Подземелья драконов поднят до допустимо достоверного. Ожидайте действий мага».
Я быстро оглянулся на Лукрецию, и только сейчас заметил тихое неравномерное попискивание, теряющееся в гуле чужого волшебства. Но почему она не атаковала, когда у костра? Задушила бы их всех и дело с концами.
Копейщицы подошли ближе и постарались атаковать. Длина их оружия была больше, да и руки у меня короче, но когда ближайшая попыталась уколоть меня в бедро, я смог парировать и контратаковать. Всё же у меня не копьё, а глефа. Я быстро поднял оружие и опустил на древко, то не перерубилось, но изрядную зазубрину смог оставить.
Потом вторая бросилась вперёд. Пришлось изрядно постараться, чтоб отбить укол.
— Система, — закричал я вслух. — Другую тактику! Я не смогу продержатся против них!
«Анализ», — ответила та, а я снова парировал укол, направленный в голову.
— Живей, падаль! — закричала здоровячка оглядываясь. Онаждала стражу. Но и уходить теперь была не намерена. Что поменялось?
Две копейщицы кинулись разом. Но тем самым подставились. Я выставил глефу перед собой, так чтоб она была вертикально, а остриё глядело в брусчатку. Дождавшись уколов, через силу отбил их и нырнул вдоль стены поближе. Будь мы на открытом пространстве, разбойницы бы ушли, но в замкнутом пространстве моё более короткое оружие сыграло на руку. Им и не развернуться, и не отскочить в сторону — стены мешают. А я подскочил самой левой и с криком Брюса Ли нанёс восходящий режущий по бедру. Разбойница завопила, выпустила оружие и начала падать набок. Я же на одном адреналине и без подсказок системы подскочил ко второй.
Всё же она не успевала уйти. А я сейчас вошёл в клинч — самое описанное для воина с древковым оружием. Я в зоне недосягаемости, зато сам могу атаковать. Вместо того чтоб ударить глефой, придержал рукой и выхватил обратным хватом из-за пояса полушпагу, с тем чтоб всадить снизу вверх в горло. Она пыталась защититься, но сработал эффект рычага — копьё зацепилось за мой локоть, и его не получалось поднять. Ну атеперь, хрипя и булькая кровью, она упала на мостовую.
А теперь было самое время отступить, так как третья вышла на позицию и приготовилась уколоть. Я выпустил из руки полушпагу и поудобнее перехватил глефу. Разбойница нервничала и не решалась нападать несмотря на более выгодную позицию. Ей бы сделать глубокий выпад и насадить меня на остриё, но она упустила момент. Я уже отошёл и был готов к обороне.
— Тварь косорукая! — закричала хриплая здоровячка, подумав точно так же.
К копейщице присоединилась ещё одна. К тому же здоровячка подхватила с земли пику, упёрла один конец в землю и ударила ногой по древку, ломая посередине. Обломок подбросила, перехватила поудобнее и приготовилась метнуть, как дротик. Она уже замахнулась, когда я услышал звук, похожий на скрип пенопласта по стеклу, за которым последовал короткий звон, как от лопнувшей струны.
— Дави! — зарычала Лукреция. В тот же момент здоровячку отбросило к стене, а ещё одну разбойницу отшвырнуло прямо в пламя горящей соколятни. Осталась только одна, но она испуганно обернулась на простуженную и попятилась от меня.
В ушах снова встал меняющий тональность писк. А волшебница повернулась к рыжей. У неё по-прежнему была ничья с Катариной, хотя обе были уже изрядно поранены. Катарина из последних сил стоял на ногах, прижимая рукой рану на бедре. Надеюсь, артерий или больших вен не задето.
У рыжей было просто вконец озверелое лицо, на котором красовалось два свежих пореза. Да и из раненой руки текла кровь. Там тоже был свежий порез.
— Это всё из-за вас! — без каких бы то и ни было предисловий перешла на крик Лукреция. В Из-за вас, твари! Я бы уже дома была!
Лукреция сделал шаг к разбойницам, которые попятились, а потом как по команде вскинули арбалеты. Но выстрелов не случилось. Тетива у всех разом разорвалась, отчего взведённое оружие лишь громко и бесполезно лязгнуло.
— Думаете, я бесполезная торговка?! — снова закричала Лукреция. — Я ненавижу свою тётку, но онаменя научила боевой магии! Я её ненавижу, но она рассказала, как сломать чужой артефакт! — завершила гневно-истеричный крик волшебница.
А я услышал новый звон, как у порванной струны, и гул чужоговолшебства прекратился. Мне дважды говорить ничего не надо. Сразу выхватил пистолет. И пусть там теперь всего два патрона, но уж точно не промахнусь.
Я прицелился, и начал плавно нажимать на спусковой крючок.
— Юрий! — закричала вдруг Катарина. Я быстро повернулся и в этот момент меня попал обломок пики. Дыхание выбило, но боли почему-то не было. От сильного броска я начал заваливаться на спину, видя, как рыжая проскальзывает прямо под клинком Катарины и бежит к вставшей на ноги здоровячке. Упав на брусчатку, я всё же выстелил. И кажется, даже разок попал, хотя это маловероятно. Но рыжая захромала и охрипшей разбойнице пришлось подхватить Волчью Дозорную, чтоб та не упала.
— Отходим! — хрипло заорала здоровячка и побежала прочь мимотушащих пожар горожанок.
А я с кряхтением поглядел на пробитый блок датчика. Думал, только в кино бывает, что всякие амулеты от пули или стрелы спасают. А оно вон как — сам на своей шкуре испытал. Бывает.
— Всё же классная вещь — титановый корпус, — выдохнул я, обессиленно слушая топот чьих-то ног. Кто-то куда-то бежал, но соображалка уже не работала.
Потом надо мной появилась пьяна рожа Урсулы.
— Живой. Хвала небесной паре, живой, — протараторила она.
А я улыбнулся. Очередной безумный день кончился.
Кончился в нашу пользу.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий