Череп Субботы

Глава восьмая
САРКОФАГ ИЗ ГРАНИТА

(Парижъ, у моста Александра III)
Люсьен
Фонарик ударился о мрамор, откатившись к колонне, пятно света остановилось, мелко дрожа. Сила выстрела толкнула Анри в объятии мраморной богини в античной тунике — он ударился головой ей в живот. Тело выгнулось, повернув шею, мертвец смотрел своему убийце в лицо. Секунда — и Анри сполз к ногам богини Победы, оставляя на мраморе широкий красный след. Дуло пистолета вернулось к потолку, глушитель превратил звуки выстрелов в шипение, видеокамеры рассыпались пылью мелких осколков. Античные существа с выложенного золотом купола молча взирали с фресок на труп, распростертый посреди лужи крови. Человек в форме охранника — лысый крепыш с квадратным лицом — сунул пистолет за пояс. Отлично. Пока они разберутся, в чем дело, он успеет скрыться — пути отхода заранее определены. Сигнализация сработает чуть позже, после взрыва… время еще есть. Sms от Сали пришло 15 минут назад. Думается, сейчас весь Париж в панике от дерзости террористов, осмелившихся взорвать бомбы в центре переполненного людьми вокзала Gare du Nord.
Цель услаждала взгляд — саркофаг из русского порфира на гранитном серо-зеленом цоколе — смешно, он всегда напоминал ему ванну чудаковатого нувориша. Мозаичный венок ожерельем смыкается вокруг гробницы, каменные листья испачкала красная жидкость — на полу жалко скорчился труп Анри с раздробленным затылком. Дева Мария, сколько же в нем крови, прямо как в зарезанной свинье. Прости-прощай, старичок. Да, мы напарники, да, давно работаем вместе… но два миллиона евро — это все-таки, извини, два миллиона евро. И не говори, что на моем месте ты поступил бы иначе. Присев на корточки, Люсьен достал из сумки три самодельных бомбы, вернее бомбочки — похожие на мыло куски пластиковой взрывчатки С4. Лучше бы обойтись без тротила, но пардон — гранит толстенный, саркофаг автогеном не вскроешь.
С взрывчаткой Люсьен работать умел: пять лет «оттрубил» в Африке, в саперных войсках. Отодвинув ногой голову Анри, убийца приклеил С4 обычным скотчем с обоих боков гробницы, у самой крышки — чуть повыше гранитных венков. Отбежав за ограду с барельефами, Люсьен нажал кнопку на пульте. «Мыло» рвануло в унисон, пространство между статуями богинь в туниках заволокло дымом. Стекла окон чудом уцелели… то ли их сберегли золоченые кресты, то ли волна прошла совсем низко и весь удар взрыва приняли на себя статуи. Люсьен верно рассчитал заряд — крышка саркофага, треснув, развалилась на крупные куски и просела внутрь. Эффект — супер, но дело еще не кончено. Внутри — целых шесть гробов, друг в друге, словно русская матрешка. Один жестяной, один — красного дерева, два цинковых, один из черного дерева, и последний — из дуба. Дерево-то истлело, а вот цинк придется вскрывать как консервную банку. Заряд — совсем чуть-чуть взрывчатки. Бумммм! Обломки дерева и куски железа взлетели вверх, с треском посыпавшись на головы богинь.
Кашляя в дыму, Люсьен прыгнул в «брюхо» саркофага, запустив руки в мешанину содержимого. Останки пахли странно — медицинской стерильностью и аптекой. Сухие кости шуршали, рассыпаясь в ладонях — Люсьен горстями пихал их в сумку, вместе с пуговицами, обрывками грубой материи, кусочками шелка. Последним оказался круглый, как яблоко, череп с остатками жидких волос. Убийца пошарил рукой по дну, пальцы до крови кололи осколки гранита. Нет, пусто. Он забрал все, что можно. Оперевшись на бортик, Люсьен спрыгнул на пол, не забыв сумку с набором костей.
…Пора. Сейчас сработает сигнализация. Мишель уже ждет.
Мишель
82 года — это все-таки не шутка. Старик был уверен: второго такого шанса ему не представится, и лучше не рисковать. Когда на него вышли с предложением — он даже не колебался. Цену назначил божескую, хотя и немалую… Без его помощи у них нет вариантов, вообще нет. В Доме Инвалидов содержится сотня ветеранов, к каждому не подкатишься, слухи же расползаются быстро. Мишель зябко повел плечами. Лето, а такой холод на улице, ветрище. Впрочем, в последнее время он часто мерзнет — старческая кровь, что поделаешь. Приняв предложение, Мишель подошел к делу со всей ответственностью: как-никак бывший офицер, командовал ротой в Алжире, из руки доктор две пули достал… с тех пор она и не гнется. Старик заимел строгую привычку ближе к полуночи прогуливаться между аллей и фонтанов комплекса, объясняя, что пребывание на свежем воздухе помогает ему уснуть. Чудаковатых дедков в Доме хватало, и охране предписывалось относиться к ним с уважением — старички храбро защищали Францию. Увидев по телеку новость о теракте на Gare du Nord, Мишель понял — пора готовиться. Прихватив рюкзак и портфель, которые позавчера передал ему Сали, старик вышел в направлении Собора, слушая стрекотание ночных цикад. Несмотря на взрыв, окна здания были на месте, а непрерывный вой сирен, доносившийся со стороны творения Эйфеля, способен заглушить пушечную канонаду. Люсьен появится с минуты на минуту — старик затаился в кустах, с левой стороны церкви. Он не хотел признаваться, что завидует молодому сообщнику. Вот надо же, сумел ухватить фортуну за хвост — всего сорок лет, а сцапал жирный куш… эх, вот был бы он сам помоложе… А теперь ему, сгубившему здоровье на войне, подачкой кидают вшивую комнатенку в Доме Инвалидов и говорят: радуйся, ты будешь жить в знаменитой богадельне… мы признаем твои заслуги. Поганые собаки.
От горьких мыслей его отвлек топот ботинок — из здания церкви выбежал Люсьен. От взгляда старика не укрылось, что сумка Люсьена обвисла, наполнившись чем-то тяжелым. Мишель приложил руку к груди, пытаясь унять бьющееся сердце. Оглядевшись, Люсьен рванулся к кустам.
— Успел? — спросил Мишель напарника, едва охранник достиг «зеленого друга».
— Да, мон колонель, — весело ответил тот.
Его рукав был в крови, и мудрый Мишель не стал задавать вопрос, куда делся Анри. В Алжире он убивал людей совершенно бесплатно — а тут такие-то деньги всего за один труп.
— Держи, — Люсьен пихнул ему сумку. Старик сейчас же сжал ее крючковатыми пальцами. — Неси, Сали ждет. Сигнализация включится через 20 минут, так уж она устроена — никакой хакер не поможет. Давай сюда моё.
Мишель без звука протянул портфель. Уложенные в пачки, там лежали деньги — туго спрессованные банкноты по 500 евро. Люсьен не стал проверять — люди надежные, с задатком не обманули. Высыпав тяжелые пачки внутрь плотно застегнутой на животе куртки (и став толще чуть ли не в два раза), он вылетел из кустов, махая бегущим к Собору охранникам.
— Это налет! — громко закричал он. Террористы! Вызываем спецназ!
Охранники припали к земле, защелкали затворы, завопили рации. Из дверей Собора валил дым — кажется, что-то загорелось. Люсьен рухнул и траву, пару раз выстрелил наугад, в воздух, коллеги поддержали его, паля из пистолетов. Спрессованные деньги больно упирались в живот и грудь, но это была приятная боль, ценная тяжесть. Перекатившись, он прыгнул через стену…
Мишель восхищенно покрутил головой. Ну, ищи ветра в поле — а коллеги-то, дураки, сейчас поражаются героизму Люсьена. Их не волнует, почему парень за два часа так капитально растолстел. Ковыляя, он поплелся к воротам, придерживая локтем сумку. В суматохе никто не обратил внимания на выжившего из ума старика — глупый дед, несмотря на дым, вой сигнализации и выстрелы, не может отказаться от своей любимой прогулки. Прошло минут двадцать прежде чем Мишель миновал пределы Дома Инвалидов и добрался до моста Александра III. Стоя неподалёку от покрытых золотой краской орлов, прямо под фонарем посреди круга света, его ожидал смуглый, чернявый парень, невысокого роста, в кожаной куртке.
— Сначала деньги, — строго приказал ему Мишель.
— О, разумеется, месье, ответил тот с сильным албанским акцентом.
В отличие от легкомысленного Люсьена, дед разорвал одну пачку, пересчитав деньги. Нет, все правильно. Обманывать им не с руки. Албанец скрылся в ночи, забросив за спину мешок с костями, а старик присел — прямо на асфальт. Надо немного передохнуть, а потом двигаться куда-нибудь. Куда? Да неважно. Новому миллионеру везде будут рады. Как насчет Рио-де-Жанейро, месье полковник? Сейчас самое время для хорошей капириньи.
Сали
Из-за теракта дороги перекрыли, но Сали уже продумал, как добраться в Булонский лес. Сначала дворами, потом шоссе. Албанца душил экстаз, по пути он то и дело щупал мешок, чувствуя под пальцами твердую кость черепа. Вот он и богат. Богат, вашу мать! Шайтан побери, и почему они не додумались раньше? Дело ясное — из-за Ахмеда: этого ишака при рождении точно Аллах в лоб не целовал. Родной брат уверен, что «крышевание» шлюх из Румынии — предел грез. Нет, спасибо. Эдак всю жизнь можно провести на улице, торгуя «коксом», собирая дань с «фермёр» и перевозя вонючих китайских нелегалов. Сали давно мечтал о настоящем «скачке»… таком, что обеспечит баблом на всю жизнь. Аллах свидетель, насколько легко образуется крутейший гоп-стоп, если подойти к нему с умом!
Год назад он был уверен: для ограбления Собора Инвалидов понадобится целая армия — с танками и вертолетами. Шутка ли — до зубов вооруженная охрана, датчики движения, электронные замки, видеокамеры… злоумышленника сразу вычислят — за километр. Кося под любознательных туристов, они навестили Дом раз двадцать, засняли на телефон все, что могли — пункты охраны, кнопки сигнализации. Хакиму кровь в голову ударила — предлагал подкатить к стене на бульдозере с тротилом, взорвать стену… боевиков парень обсмотрелся. Зрелищно, но бестолково. Оказалось, раскинешь как следует мозгами, и нет ничего невозможного. Пятнадцать лет назад ушлые пацаны прямо под носом у фликов вынесли картинки из Лувра. А там тогда стояла крутая сигналка — реагировала на обычную вибрацию и включалась, если просто сдвинуть экспонат с места. Но одного ума мало. Нужны деньги, много денег. Мудрец сказал — нет в мире такой крепости, что не возьмет осел, груженный золотом.
Планы оставались планами, пока Сали не нашел заказчика. Точнее, заказчик нашел его, но это и неважно. Уважаемый человек… во время поездок в Париж он сотрудничал с «атой», покупая у него оптом девушек, а Сали что… обычная «шестерка» на подхвате… однако заказчик разглядел в нем скрытый потенциал, и Сали ему за это благодарен. Они общались по sms, все происходило втайне. Поначалу Сали не очень-то верил в серьезность его намерений, но после доставки чемоданов с м и л л и о н а м и — пришлось поверить. Дела заскользили, словно по маслу. За неделю навели мосты, с кем нужно, два человека со стороны понадобились. Завербовали старичка из местного дома престарелых — даром что еле на ногах стоит, а торгуется, словно тигр. Львиная доля налички ушла офицеру из охраны Собора, ну, тут святое дело, на нем больше всего завязано. Отключить сигнал, заложить взрывчатку, очистить гробницу: на все про все 20 минут, до повторного включения сигнализации — работа не для сопляков. Легавому придется и морду на пластическую операцию класть, и новый паспорт делать, и из страны рвать когти… А это тоже не бесплатно.
Оставшуюся часть плана взвалили на себя сам Сали и его приятель Хаким. Жизнь в XXI веке состоит из ТВ — его-то они и использовали по полной программе. Сшили черный флаг, отпечатали на полотнище белой краской арабскую вязь «Бисмилля иль рахман иль рахим», намотали на лица клетчатые платки — получилось устрашающе. Взяв в руки по автомату, прочли перед камерой заявленьице — от имени ячейки «Моджахедов в Париже». Мол, «в ту ночь, что будет море огня, падет нечестивая цитадель Эйфеля, и потонут в крови гяуры». Запись разместили в Интернете, но реакция была вялая. Слишком много развелось психов, мечтающих о славе. Даже сам Бен Ладен видео на МТВ присылает, лишь бы они только в прайм-тайм транслировали.
…Сигнал от заказчика поступил вчера. Оставалось начать шоу, а в этом друг Хаким был мастер. Устройства, говорит, заложить было нетрудно: у платформ толкается полно народу, и все с чемоданами. Ровно в 11 вечера Хаким нажал кнопку мобильного — на вокзале Gare du Nord сдетонировали четыре пакета. В каждом — по ручной гранате и полкило крошеного стекла. Расчет верный: мало кого эта бомба убьет, зато раненых будет сотни три.
Так и случилось. Дым, грохот, пламя, вопли: слышно аж в соседних районах. На всех парах примчалось телевидение, вокзал утыкали камерами. Выждав, Хаким позвонил в газеты, сделал заявление: следующая цель, как и обещали «моджахеды», — Эйфелева башня, через полчаса у ее основания рванет бензовоз, до краев набитый гексогеном. Слава Аллаху, на свет из Интернета вытащили их видеозапись и давай ее гонять по каналам, перемежая с кадрами орущих людей в кровище. Паника — супер-пупер. Половина фликов оцепила вокзал в поиске новых бомб, другая побежала к Эйфелевой башне. Полицейские участки разорвало шквалом звонков — на этой дискотеке видели бомбу, в том магазине подозрительный пакет… Отвлекающий маневр. Собор Инвалидов вследствие этого тарарама можно было брать голыми руками — полиция не приедет, все на ушах стоят. Офицер-охранник отключил сигнализацию «для пожарной проверки»: далее, по плану он убивал напарника и решал вопрос с видеокамерами. С4 Люсьен достал сам — как-никак, кучу лет отслужил в саперах… служба уходит, а связи остаются.
…Сали притормозил машину. Вот и лес. От черных силуэтов деревьев ему на секунду стало жутко, но он справился с волнением. Включив фары, албанец несколько раз мигнул, направляя лучи меж стволов сосен. Во вспышках света проявились Хаким и курьер от заказчика, прибывший этим вечером, — стройная девушка, закутанная в фиолетовый плащ, с острым, как клюв цапли, носом и соломенными волосами. Привлекательная, но в глазах холод. Впрочем, такие хороши в постели. Будет шанс ли сегодня это проверить?
Червинская
Девушка рассматривала кости, как зверь — пристально, поднося ко рту, обеими ноздрями втягивая запах смерти. Один раз она едва не коснулась высохшего черепа языком, вызвав у Сали и Хакима приступ тошноты.
— Какова гарантия… — безжизненно произнесла она. — Что это не обман?
Уголки губ Сали брезгливо дернулись.
— У тебя есть телефон? — Он сжал кулаки, Хаким также подвинулся вперед. — Тогда выйди в Интернет, сразу наткнешься на новость об ограблении века.
Девушка смерила его холодным взглядом. «Айфон» быстро загрузил сайт агентства «Рейтер» — новость о налете на Дом Инвалидов стояла первой, вслед за ней — об угрозе взрыва Эйфелевой башни. Девушка захотела улыбнуться.
Но не смогла.
— О'кей, — сухо произнесла Червинская. — Я убедилась, однако…
Сали переглянулся с Хакимом: оба презрительно усмехнулись. Бабы. Они не упускают случая, чтобы подчеркнуть свое превосходство над мужчиной.
— Faleminderit, — подчеркнула девушка на албанском.
Уложив кости обратно, Сали небрежно бросил сумку к ее ногам.
— Думаешь, на черепе голограмма от подделки?! — спросил он, бравируя своим негодованием. — В другой раз я попрошу прислать нового курьера.
— В другой раз… — с детской радостью повторила девушка.
Албанец понял… о Аллах, да она под кайфом! Вот почему такое поведение! Что ж, тем лучше. За дозу кокса эти гордячки сразу становятся шелковыми.
Елена завязала мешок. Свет от фар автомобиля бил ей в глаза.
— Вы получите вторую половину денег… после экспертизы.
Сали уже остыл — он передумал злиться. Хаким кивнул, не дожидаясь его согласия. А почему нет? Заказчик должен убедиться в качестве товара. С платежом не обманет, прислал ведь миллионы на подкуп старика с легавым. Сали зовет его по имени, вбил в память мобилы номер телефона. Кстати, об этих двоих, из Собора… надо спросить Хакима — он все сделал правильно?
Сали перевел взгляд на девушку. Та не жмурилась от яркого света.
— Ладно, — согласился албанец. — Поедем ко мне? Предлагаю развлечься в честь удачной сделки. У меня кое-что есть. Гарантирую — тебе понравится.
На ладони блеснул пакетик в целлофане. Червинская закивала.
— О да, — шепнула она тихо, как самой себе. — Сейчас развлечемся.
Левый каблук ее сапога стукнулся о правый, из каблука выскочило лезвие — тонкое и острое. Подпрыгнув вверх, девушка развернулась в воздухе — плавно, словно в балетном пируэте. Сали не успел опомниться — в его руки свалился круглый предмет, обжигая ладони струями горячей жидкости.
Это была голова Хакима.
Губы убитого дергались — будто пытаясь что-то сказать. В ужасе отшвырнув от себя голову, Сали попятился, споткнулся о камень, упал навзничь. Рука скользнула за отворот куртки — к пистолету… Девушка взвилась ввысь, как птица. Последнее, что албанец увидел в жизни, — летящее к нему лезвие. Нож вошел в глазницу, пригвоздив затылок Сали к земле. Дождавшись окончания конвульсий, Червинская нагнулась, чуть повернула каблук вправо — полоска стали скользнула назад, голова мертвеца завалилась набок. Обыскав труп, девушка забрала сотовый и ключи от машины. Взявшись пальцами за нос, она сочно поцеловала Сали в мертвые губы, лизнув выступившую кровь.
— Mirupafshim, — наконец-то смогла улыбнуться Червинская.
«Айфон» издал птичье чириканье.
«Гостиница отменяется, — высветилось сообщение связного. — Через два часа — аэропорт Орли, дипломатический рейс в Москву. Пилот будет ждать на входе в зал, у него твой второй паспорт. Пройдешь к самолету без регистрации и таможенного досмотра. По прилету передашь груз курьеру, пароль — лоа. Если не приедет — спрячь в условленном месте. Позже из Москвы — новый вылет, загляни в почту, распечатай электронный билет».
Садясь в «Рено» албанцев, девушка аккуратно пристроила сумку позади себя.
…Седой, сгорбленный старик на мосту Александра III не мог оторваться от зрелища своего счастья. Раз за разом он с наслаждением перебирал в руках денежные брикеты, чувствуя упругость гладких банкнот. Мишель упивался воем сирен, словно сладкой музыкой, почти ощущая ласки мулаток в Рио-де-Жанейро. О, надо же… одна пачка тяжелее других. Как он не увидел сразу? Спереди и сзади бумажки по 500 евро… и что за «кирпичик» в середине?
Дева Мария! Это же…
Яркая вспышка согнула фонари на мосту, выбив из них стекла, толстые металлические стержни силой взрыва скрутило в штопор. У золоченого орла снесло крыло, в воздухе закружились сиреневые банкноты. Спустя минуту взрыв потряс пригород Клиши-су-Буа — сработала бомба в сотовом телефоне Люсьена. Хаким сделал свое дело, но полюбоваться на результат уже не мог.
…Дом Инвалидов залили огни сотен софитов — все телекомпании мира, покинув Gare du Nord, наперебой давали в эфир шокирующую новость.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий