Череп Субботы

Глава тринадцатая
ЗВОНОК БОГА

(Трактiръ «Гламуръ» на Садовой)

 

Каледин не чувствовал себя так плохо с тех пор, как на выпускном балу умудрился смешать коньяк с селедочным рассолом. Голова почти не поднималась, в глазах стайками мерцали синие звездочки, затылок пронзало болью — как копьем. Колдун убрал иглу от куклы сорок минут назад, и Федор еще полностью не оклемался… остается представить, как весело сейчас Алисе. После секретного доклада Муравьев подписал командировку на Гаити: фото дочери профессора Мельникова сокрушило сомнения директора полиции. Ко всему прочему, Муравьев был увлечен другим… Как прозрачно намекнуло Каледину начальство, они с Антиповым вышли на след заказчика ограблений могил и скоро вот-вот назовут имя. Должного эффекта эта новость на Каледина не произвела — он пребывал в уверенности, что их мнения расходятся, но споры с мудрым руководством считал глупостью. В конце концов, сейчас приоритет — добраться до колдуна, терзающего их с Алисой куклы… иначе будет совсем плохо. Вылет завтра, билеты куплены… сначала «Эйр Франс» до Санто-Доминго в Доминиканской Республике, а оттуда «Кариббеанджет» в Порт-о-Пренс, столицу Гаити… всего-то 35 минут. Где они с Алисой там будут жить, в каком отеле остановятся — надворный советник не думал. Когда иглой тычут в середину глаза — ууу… тут даже ночлежки не требуется, на асфальте с бомжами поживешь. Изобразив радушие, Каледин вылил остатки водки в стопку сидящего за его столиком князя Кропоткина и подмигнул официанту. Правильно расценив намек, тот сразу прибежал с запотевшим графином. Емкость со стуком встала на нежно-розовую скатерть, разрисованную бабочками-махаонами. Трактир назывался «Гламурь» — в заведение с другим названием Кропоткин бы не пошел.
— Ну, с богом, — по старой гимназической привычке выдохнул Каледин.
Князь, поморщившись, проглотил водку. Федор же ловко и незаметно выплеснул стопку под стол. Сердце при этом действии, разумеется, облилось кровью.
— Ты мне, твоя светлость, всегда нравился, — с наигранной веселостью заявил Каледин, жуя облепленный укропом огурец. — Пирсинг нестандартный, а татуировки совершенно обалденные. Правда, в тот момент, когда ты на Алиску заглядывался — признаюсь, я мечтал разбить тебе рыло и колечки твои в глаз загнать. Но ты уж извини, брат — ревнивый я от природы.
Подняв от тарелки осоловевший взгляд, Кропоткин погладил Федора по руке. Кольца в ушах и пупке романтично, с нежностью зазвенели.
— Ты мне тоже нравишься, — улыбнулся Кропоткин, и надворный советник похолодел. — Знаешь, у меня сильная слабость к симпатичным блондинам.
— Э… — ответил ошалевший Каледин, не рискуя убрать с ладони княжеские пальцы. — Но… ведь ты же слывешь бабником, твоя светлость… Разве нет?
— Я всеяден, — рассмеялся князь. — У меня слишком много гормонов, в этом моя проблема… к тому же, задумайся, — мальчик, девочка, какая в жопу разница? У меня во флигеле, если хочешь знать, и небольшая собачка живет.
— Слушай, не надо про это рассказывать, — испугался Каледин.
— Нет-нет-нет, — поспешно добавил князь. — Ты совсем не то подумал. В смысле, я всех люблю — и людей, и животных, и птиц всяческих, и пирсинг. Я открыт миру… может, поэтому я и бисексуал. Но империя — дикая страна, свиньи гадские… здесь гей-парад вот запретили… догадываешься, почему? У нас правительство состоит из гомосеков — не телом, так душой наверняка… боялись, понесут по улице флаги, они тоже присоединятся.
«Уже и не рад, что напоил, — лихорадочно подумал Каледин. — Только собрался его служебное положение использовать, а тут вишь, какие вещи намечаются — застрелиться и не жить. Собачек с пирсингом приплел до кучи… Надо срочно тему менять, иначе не доведет разговор до добра».
— Электронику ты тоже любишь? — ловко свернул направление Федор.
Кропоткин раскусил маринованный чеснок.
— Негламурно, блядь, — признался он. — Зато от гриппа круто помогает. Да, я без ума от электроники, в ней есть перст божий… я начинал с сисадмина. Обожаю рыться в настройках, все переиначивать, ставить пароли… а банить-то уж как люблю… жалко, у нас форума нет — я бы кого-нить забанил…
— А правда ли слухи ходят, — вкрадчиво интересовался Каледин. — будто ты, князюшка, настолько крутой, что можешь взломать любую защиту? Нет, у меня не то чтоб сомнения… я смотрел множество фильмов про хакеров, каковым расхреначить электронную стену Пентагона — забава между завтраком и обедом… но, наверное, я так полагаю, это киношные байки…
Свободной рукой Федор разлил водку по фигурным стопочкам.
— За августа, его величество императора, пусть правит вечно! — гаркнул он.
Кропоткин чисто на интуиции, как и положено офицеру, поднялся. Он изрядно пошатывался, но медленно, враскачку — будто в клубном танце, под медляк. Дернув головой, князь ахнул водку, тиская на столе огурец.
— Это на редкость правдивые фильмы, — заявил он; кулак молотом упал на скатерть, стопки дружно подпрыгнули. — Реальное и точное отображение действительности. А че, и в самом деле — любой, даже самый убогий компьютерщик в состоянии уничтожить мир за две минуты. Разве ты не смотрел четвертую часть «Крепкого орешка»? Злой хакер похищает все бабло и акции с бирж Соединенных Штатов даже не напрягаясь — как два пальца о кремлевскую брусчатку. Или скачай в торрентах вторую часть «В осаде» с Сигалом — по этому сюжету, заштатный сисадмин перенаводит лазерный спутник из космоса. Да чего уж там, каждое кино возьми, хакеры просто звери. Я даже удивляюсь, что нас бен Ладен на службу не берет.
— Круто, — восхитился Каледин. — А почему вы тогда мир не уничтожаете?
Чеснок на зубах князя лопнул, издав сочный хруст.
— Да сердце у нас доброе, — объяснил он. — Попросту ламеров жалеем.
Каледин показательно хлопнул в ладоши, правда не слишком громко.
— Так я и думал, — с уважением прошептал он. — Ты не представляешь, как я горжусь знакомством с тобой. Правда, одна вещь вам вряд ли под силу…
Извозчики-таксисты и половые разом обернулись на рев Кропоткина.
— Чего?! — не стесняясь, орал тот, перегнувшись через стол. — Это нам-то не под силу?! Да я, твою перемать… мне ничего не стоит бомбардировщики перепрограммировать… влезть в компьютер министра обороны… только свистни — я тебе личную почту государя взломаю, как не фиг делать!
Посетители побледнели. К Каледину подлетел владелец «Гламура» — черноусый толстый грузин в основательной кепке типа «аэродром».
— Э, генацвале… — торопливо затараторил он. — Слющий, мнэ тут марш бескоронных не нада. Царь-мама критик плоха. Гуляй на улицу, да?
Каледин показал полицейский значок — с копией штандарта двух императоров. Хозяин без возражений скользнул обратно к стойке. Кропоткин, казалось, вообще не заметил инцидента. Каледин, улыбнувшись ему, закатил глаза — как бы изображая визиря на приеме у бухарского эмира.
— Ух-ух-ух, дааааааа, оооооо, — сказал он, этим набором звуков символизируя крайнее восхищение величием княжеского таланта. — Охренительно, брат. Завидую тебе всем сердцем, ночей не сплю. Знаешь, а я вот рылом не вышел. Мечтал на днях посмотреть нашу электронную базу, по старому делу вудуистской секты «Самеди»… Открываю досье, оба-на — мне, оказывается, доступ туда закрыт. Какие только пароли не подбирал — глухо. Сунулся к начальству, выяснилось, надо рапорт писать на имя министра… Дело-то под грифом «Секретно» — даже мой спецдопуск не помог. Гуру успел список сектантов скушать, но… говорят, в том досье есть любопытные имена. Большинство оправдали за недостатком улик, иные прошли как свидетели. Вот мне и интересно, светлость твоя электронная… кто в это дело вляпался?
Кропоткин икнул. Он вытер засаленные губы пальцем — попал им в кольцо пирсинга и с трудом вытащил обратно. На лице князя возникла самодовольная улыбка — так во время шторма веселится бывалый китобой, видя потуги безусого юнги управиться со шхуной. Каждый человек, кто хоть раз общался с компьютерщиком, знает скрытый смысл этой улыбки. Особая каста, государство в государстве, высшая раса… общество электронных королей, царящее над тупой и серой массой безликих ламеров.
— Пошли, Федя, — сказал он, поднявшись из-за стола, его голос бравировал сладчайшей из милостей. — Я тебе в пять минут подберу пароль в эту базу.
…Насчет «пятиминутки» Кропоткин явно погорячился, однако свое дело он знал. Пароль был хакнут примерно за час, и Каледин, как и положено православному христианину, не замедлил предложить «спрыснуть» удачу. Вскоре князь спал в запертом на ключ «айтишном» кабинете, поместив худое туловище на три составленных вместе стула. Федор же, перебравшись в тайскую кафешку «Подводный Будда» (через улицу от здания МВД), жадно изучал полученную распечатку. Он трижды прочитал список, пропитываясь разочарованием. Бережно отложив бумагу, Каледин выругался и с размаху ударил по столу пепельницей — стеклянный дракон разлетелся на куски. Посетителей в кафе не было: лишь старый официант в шелковом халате, дремлющий у бара, примерно на полторы секунды приоткрыл узкий глаз.
Нужных Каледину имен
список не содержал.
Уже понятно — ему не повезло, осталось только признать свое поражение. Глаз зацепился за парочку знакомых фамилий, но… вот эти не могли, попросту не могли. Одно жаль: не увидел он сию фактуру раньше… имел бы шикарный повод кой над кем поиздеваться. Теперь понятно, почему список под замком. Эти люди, при их-то нынешнем положении, не очень хотят появления на свет божий рассказов о своих похождениях в нежном возрасте. А ведь, если так подумать, что здесь необычного? Покажите хоть одного подростка, кого не привлекут столь потрясные штуки: зло, черная магия, кровь, змеи, ром… Да если ты в школе учишься, уже из-за одного рома вступишь в секту. Доказательств не было, само собой… что взять с испуганных акселератов? Допросили и отпустили, приказав предкам не жалеть розог на воспитание. Лень-матушка вперед родилась, а то бы заехал в Бутырку, пообщался с хунганом, назвал имена и насладился реакцией. Хотя утешение слабое, так или иначе — он проиграл. Федор с грустью вспомнил вылитую за спаиванием Кропоткина водку, ему до смерти захотелось выпить. Он поднял ложечку, чтобы постучать по стакану, подзывая официанта — от правильного жеста отвлек звонок. Номер на дисплее оказался незнакомым… но сегодня Каледин радовался любым новостям.
— Алло, — услышал он нервный дискант. — Здравствуйте, это Дима Иблан.
— Bay… — нисколько не удивился Каледин. — Решил с повинной прийти? Одобряю, правильный поступок. Я давно ждал, что за качество исполнения против тебя возбудят уголовное дело… Это не песни, а сплошное издевательство, словно группу кошек мучают. Раскаялся поздно, что уж поделать. Лично я дал бы тебе расстрел… но теперь заменят на тюрьму.
Трубка зашипела, будто певец дышал пламенем.
— Смертные не могут комментировать творчество богов, — отозвался Иблан. — Но я звоню не по этому поводу… у меня для вас важная информация.
— Откуда ты взял этот номер? — перебил его Каледин, перебирая осколки.
— Один ваш сотрудник в МВД — мой большой фанат, — тонко усмехнулась трубка. — Он-то и поведал мне, кому поручено дело «грабителя могил».
— Своей рукой пристрелю, — яростно обещал Каледин. — Ясно, отчего в МВД полный швах с расследованием заказных убийств. Если уж отдельные офицеры позволяют себе слушать ТАКУЮ музыку, откуда мозги взять… Гой еси, чего тебе надобно, Ебланушка? На «Европовидение» не надейся, я тебя пропихивать не буду, там и так уже люди два года успокоительное пьют.
— Может, хватит? — вспылил Иблан. — Почему вы со мной на «ты»? Для дворянина это хамство. Если вы и дальше позволите себе беседу в таком тоне…
— Тебе петь вообще ни в каком тоне не надо, — отрезал Каледин. — Господи, откуда вас столько на эстраде берется? Относительно хамства — ну, у тебя уже крыша поехала… может, мне еще и с брюссельской капустой на «вы» разговаривать? Слушаю внимательно. Либо говори, либо до свиданья.
…Иблан сказал несколько фраз. Официант сквозь дрему увидел, как глаза странного посетителя увеличились. Он кашлянул, с недоумением перебрал кипу бумаги перед ним и что-то подчеркнул в центре белого листа.
— Тест не сделаешь на наркотики? — с фальшивым спокойствием спросил Каледин. — Мне ж известно, сколько у вас при концертах в клубе за одну ночь экстази и кокса вылетает. Ты сам-то понял, ЧТО ты говоришь?
— Хорошо понял, — притухшим голосом сказал Дима Иблан. — Я был в ауте, чего тут скрывать… размышлял, не примут ли меня за психа. Но у меня есть доказательство — и вы сейчас, сию же секунду убедитесь в моей правоте.
Двери на фотоэлементе открылись, молоденький курьер в желто-красной форме влетел в кафе, положив перед Калединым коробку. Не глядя, тот расписался в графе «Получено» — и разорвал глянцевый, твердый картон.
Телефон «Верту».
Тысяч за десять евро, где-то так.
— Производит впечатление? — чувствовалось, что Иблан надулся от гордости.
— А чему тут впечатляться? — лениво ответил Каледин, повертев в руках аппарат. — Полконторы знает, что я сюда на перекус хожу. Ничего, я до твоего источника доберусь… наверняка блондинка из пресс-службы слила адрес «Подводного Будды». Или князь Кропоткин. Больше некому.
— Дело ваше, господин офицер, — с редкой кротостью согласился Иблан. — А пока прошу, нажмите на кнопочку — там откроется раздельчик «Звонки».
Каледину понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Он посмотрел на часы, сверяя дату, но нет — время звонка не оставляло сомнений. Не удержавшись, Федор нажал никелированную кнопку «Верту». «Рукотреп сударя или сударыни находится вне действия сети-с», — стандартно ответил ему робот, нудно зазвучали механические переливы. Надворный советник уставился в потолок с желтыми змеями — пасти держали в зубах пузатые красные фонари. Иблан в мобильном телефоне терпеливо ждал и, кажется, даже не дышал в трубку. Каледин взмахом руки смахнул со стола осколки.
— Ну, допустим, — хрипло сказал он. — Даже если этот звонок — чья-то шутка, подобная информация достойна рассмотрения. Что ж… когда ты предстанешь перед трибуналом за терзание ушных раковин миллионов невинных людей… обещаю учесть это смягчающее обстоятельство. Ты нормальный с виду парень — только музыка твоя говно, одежда, как у чокнутого доктора, и парфюм ужасный… а на теле ни единого волоса, хоть на скейтборде катайся.
Иблан пропустил подколки мимо ушей. Его заботило совсем другое.
— Я какую ночь не сплю, психую, — дребезжа интонацией, пробормотал Дима. — Все кажется мне, что дверь в темноте откроется, а на пороге — тень. И голос: «Я за тобой!» Скажите, с точки зрения мистики — это знак для меня?
— Конечно, — согласился Каледин. — Чтоб ты никогда больше не пел.
Он рассовал оба телефона по карманам вицмундира: в левый — дешевенькую «Моторолу», в правый — крутой «Верту». Щедро расплатился с официантом за разбитую пепельницу и покинул «Подводного Будду». Выйдя за порог, Каледин с любопытством огляделся и тут же обнаружил нужный объект — его взгляд упал на двухэтажный комплекс из пластмассы и стекла, с зеленым крестом на черепичной крыше. Он зашел внутрь, направляясь к девушке в белом халате, со строгой прической и в очках, как и положено аптекарю.
…Вернулся Федор нескоро — где-то через час. Попрощавшись с фармацевтом, Каледин быстро (едва ли не прыжками) исчез за дверью. Подойдя к служебной машине, он сел не в нее — а почему-то на кромку тротуара. Подозрения, вызванные звонком Иблана, полностью подтвердились.
«Задумка суперская, — размышлял Федор, наблюдая „косяк“ автомобилей, тягостно плывущий по асфальту. — Но в данный момент мне никто не поверит. И до расследования ли сейчас? В первую очередь придется разобраться с хозяином кукол, иначе нам с Алисой конец. Уничтожим куклы — доберемся и до заказчика… а пока что — у нас в распоряжении ноль времени. Алиску лучше сейчас не ставить в известность… распсихуется опять, только все испортит. Расскажу ей, когда уже прилетим т у д а…».
Каледин поднялся с тротуара, открыл дверцу машины. Плюхнувшись на сиденье, он повернул ключ зажигания. Лобовое стекло тускло блестело, он неожиданно улыбнулся — так, словно увидел там лицо давнего знакомого.
— Ублюдок, — сказал Федор по адресу невидимого противника.
Колеса закрутились — машина резко сорвалась с места.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий