Череп Субботы

Глава третья
КРЕЩЕНИЕ ЕВФРОСИНЬИ

(Красная площадь, Кремль)

 

Тронный зал в Кремле также радовал глаз мраморной отделкой — но на этот раз, уже зеленого цвета, с белыми «прожилочками». Сам двойной трон, успевший стать притчей во языцех, со стороны смотрелся неважно. Несмотря на свою представительность — три столбика с орлами на шарах-«державах», красивая дуга над спинкой, прекрасная работа граверов и ювелиров, он казался маленьким и тесным. В первую очередь, конечно, потому, что был сделан для царей-мальчиков… Петру в момент коронации исполнилось десять лет, Ивану — шестнадцать. Почти все узкое, отполированное сиденье в одиночку занимал август — цезарь приткнулся в уголке, пытаясь сохранить равновесие. Он держался за витой стержень сбоку, как пассажир в автобусе. Толпа придворных и министров, сидя на золоченых стульях, изображала робкую покорность: сквозь шелест бархатных кафтанов изредка слышались покашливания в кулак. Офицеры лейб-гвардии с орлиной зоркостью следили за спокойствием в зале, фиксируя все движения гостей.
— Дааааа, — с явным разочарованием протянул август, почесав лысину под короной. — Целый год мы ждали, что экономика исправится сама собой — но она отчего-то не исправилась. Вчера захожу в казну, а там максимум на ящик пива осталось. Надо что-нибудь придумать, господа. Есть свежие идеи?
Зал пришибло скучным молчанием. Даже сидящий рядом цезарь как-то скукожился, став еще меньше, но не потеряв этим в интеллигентности.
— Хм, — насупился царь, обращая взор к министру финансов. — Я вас, дорогой мой, на должности держу. Экономические проблемы заставляют народ сомневаться в целесообразности монархии. А это минус вашему ведомству.
Пост министра финансов издавна занимал камергер Генрих Граф — по происхождению тоже из дрезденских баронов, как и сам государь император. Рыжий, вертлявый, в золотых очках на носу, Граф, по мнению большинства придворных, являл собой редкое средоточие воровства и компетенции.
— Ваше величество, — он вскочил со стула, наполнив зал саксонским акцентом. — Альтернативы здесь быть не может. Надо повысить налоги в два раза, отменить все льготы, удвоить цены на бензин и электричество. Кроме того, зарплаты тоже хорошо б срезать наполовину… а еще есть одна мысль…
— Спасибо, — кисло сказал царь. — Реально дельное предложение по выходу из кризиса — только вот население в отместку возьмет да и передохнет. А у нас лишь тогда страна называется империей, когда есть кем управлять. Останется сто тысяч народу, придется в княжество переименоваться, по типу Лихтенштейна. С этих, к сожалению, в данный момент не выжмешь.
Не смутившись, Граф сел на место, поблескивая очками. Возникшую паузу заполнил флигель-адъютант императора, министр обороны Виталий Сердцов. Собственно, ни в каких войсках Сердцов никогда не служил — он зарабатывал себе на жизнь, содержа курсы вязания «Для прекрасныхъ дамъ» — в переулке поблизости от Кремля. Министром же Сердцов сделался вследствие курьезного случая — причем весьма неожиданно для себя. Однажды царь-батюшка без предупреждения приехал на маневры в Смоленске, и там случился конфуз: на его глазах, не успев выехать в поле, развалился десяток танков — месяцем раньше их экипажи сменяли детали на водку. Придя в бешенство, император пообещал, что назначит министром обороны хоть дворника, но только не военного. Так оно и случилось. Трое генерал-фельдмаршалов пустили себе пули в лоб в знак протеста — но на это, кроме уборщиц их кабинетов, никто не обратил внимания. Генералов в империи изначально было больше, чем комаров, пуль и лбов тоже хватало.
Одернув на себе полы мундира, Сердцов молодцевато щелкнул каблуками.
— Я так мыслю, царь-батюшка, — рявкнул он сочным басом, — для поправки экономики надо нам поскорее врага атаковать. Армия уж застоялась, кони боевые упряжь грызут. Победим сопредельное государство, и пущай они нам денег платят — всякие репарации-контрибуции. Землицы от них себе отрежем, а армия контракты получит, оборонные заводы финансов огребут. Давайте брать пример с североамериканцев. Как те мед бесхозный присмотрят, в стране послабее, так сразу и война-с. Последний раз они Бруней одолели. Не напасть ли нам на Балтику, ваше величество? Они ж совсем обнаглели, окаянные — а рыбы у них много, и порты такие полезные…
Ряды придворных сотряс восторженный гул.
— Вы все сегодня сговорились, что ли? — недовольно ответил царь. — Сейчас от любой войны — одни только расходы. Полтора года назад наши бронетанковые гусары сокрушили армию кесаря Грузии в Великой Трехминутной войне и отобрали два маленьких графства. Так и что? Кучу денег грохнули. Эти графства, дьявол их раздери, сразу взмолились о кредите на восстановление, строительство домов, мою рекламную кампанию, а также выпуск собственной марки пива. Возвращать пять миллиардов евро, ввиду бедности, обещают колодезной водой и сыром сулугуни. Мать моя, будто у нас самих этого сыра мало! А если б и не было — так за сто лет же столько не съесть! Нет уж, спасибо. Победим еще кого-нибудь — бюджет треснет к чертовой матери. Балтика, говоришь? Там кризис круче нашего. Ты представляешь, сколько туда надо закачивать денег, когда мы их завоюем?
Сердцов умолк — он сделал вид, что набирает по телефону эсэмэску. Царь насупился, и придворных пробило страхом: испытать монарший гнев не хотелось никому. В центре зала, ближе к лепным изображениям двуглавых орлов, загремели стулья — лейб-гвардейцы в черных пиджаках резко повернули головы не сговариваясь. Пробившись к золотому трону, монархист Леонтий Михайлов рухнул на колени, воздев над собой руки.
— Как хорошо, что ТВ еще не включило камеры, — резюмировал царь. — Ты, братец, везде без мыла влезешь. Есть что сказать по экономике? Предлагай.
— Батюшка, котик пресветлый, — ревел Михайлов, закатив глаза. — Лялечка со скипетром… оооох, какова твоя мантия сладенька да лик пригожий! Где, где тут республиканцы, вороги окаянные? Всех порву за тебя, не сомневайся…
«Однако ликует, аж пена на губах выступила, — отметил император. — Вот что бабло животворящее делает. Закон природы: если есть деньги и власть, как же тебя вокруг все любить-то начинают… и ведь с такой искренностью!»
— Братец, — устало буркнул царь. — Ценю тебя, но это все я уже слышал тысячу раз. Ты лучше скажи по существу, а то долларов взять неоткуда, порции черной икры на приемах в Кремле из экономии в два раза меньше подаем.
— Рецепт мой, царь-батюшка, также прост, как и все рабы твои, тебя недостойные, — цветисто начал Михайлов. — Не вели меня, пса, казнить — вели слово молвить. Я скажу, кормилец и благодетель — надобно тебе жениться.
Превратись Михайлов в розового дракона с крыльями стрекозы, этот факт произвел бы на Тронный зал куда меньшее впечатление. Придворные отшатнулись от монархиста подальше, лейб-гвардейская охрана окружила Леонтия плотным кольцом. Август щелкнул пальцами, худое лицо озарилось мыслью. Цезарь, балансируя на краешке трона, смотрел на него с испугом.
— Вот он, глас народа, — в благостной задумчивости заметил царь. — Действительно, господа — потрясающий выход из финансовой ямы. Странно, что я сам раньше не додумался. Царская свадьба — это великолепное шоу. Под такое дело куча компаний постарается дать рекламу, установим бешеные расценки. За прямую трансляцию слупим с телевидения. Туристов понаедет, сувениров продадим — уууууу… Хвалю, братец — ты молодец.
Михайлов на животе подполз к трону. Император милостиво потрепал его по затылку — словно хозяин любимую собачку: Леонтий впал в транс благоговения, не реагируя на раздражители. Гласный Государственной думы Викентий Куслов завистливо вздохнул — он, как функционер партии «Царь-батюшка», мог рассчитывать максимум на бейсболку с автографом.
— Но… что же делать с государыней? — пискнул из зала журналист, только вчера включенный в придворный пул. — Матушку пресветлую куда девать?
На белые лица придворных легла печать ужаса.
Лейб-гвардейцы, окружив паренька в очках, стали крутить ему руки.
— Долой империю! — жалобно кричал тот. — Да здравствует республика!
Цезарь поднялся с трона, вытянувшись в струну.
— Оставьте его! — провозгласил он, обращаясь к офицерам лейб-гвардии. — Пусть остается и слушает. Ведь у нас в империи демократия, а не абы что.
По взмаху длани августа защелкали фотоаппараты, с жужжанием повернулись камеры. Лейб-гвардейцы дождались, пока съемка закончится, и вышвырнули вольнодумца вон. Цезарь сел обратно на краешек сиденья.
— Ты кто?! — с удивлением воззрился на него август. — А, вспомнил… Все правильно сказал — у нас демократия, и каждый имеет право думать, что хочет… Лишь бы рот свой поганый не открывал, где не надо. Государыня? Мы с уважением относимся к этому мифическому образу, но для царской свадьбы нужно нечто совсем другое. Я надеюсь, скоро ТВ выпустит на экраны документальный фильм, где объяснит: Иван Грозный был женат восемь раз, Петр Первый — два, а Екатерина завела сорок любовников.
Продюсер Главного канала Леопольд фон Браун, чьи щеки покрывала мучнистая бледность, слабо кивнул. По левую и правую руку от него стояли Муравьев с Антиповым, четко контролируя каждый поступок барона.
— Вундербар, — милостиво сказал царь. — Что ж, тогда остается правильно подобрать невестушку. С родословной, красотой и знатностью рода.
Увидев смену царского настроения, придворные осмелели.
— Ваше величество, — с величайшей осторожностью, разливая в голосе мед, пропел министр двора Шкуро. — Не обратить ли снова ваше благосклонное внимание на ту красавицу спортсменку-с? А что? Из рода среднеазиатских эмиров, волоока, тело чудесное — сам в «Плейбое» видал. Сексуально, политкорректно, выгодно — заодно завяжем контакт с мусульманами.
— Не пойдет, — вздохнул император. — Во-первых, я уже прессе сказал, что с ней ничего не было — а теперь получается, будто наврал. Во-вторых, тут же и Татарстан, и Кавказ, и Башкирия впадут в возмущение — а чего на наших-то не женится, неужели такие плохие? Начнут девок пачками в «Плейбой» пихать, чтобы я в их красоте убедился. Нет, дорогой граф. Тут требуется нечто нейтральное по национальности — но в то же время весьма крутое.
Тронный зал погрузился в раздумья — шелестом пронеслись вздохи.
— Государь, как вы смотрите на Пугачеву? — спросил министр культуры Суславский — худенький и сутулый господин с княжеским значком в петлице. — По-моему, достойная кандидатура. Не из дворян — скорее из казаков. Отличный голос, всеимперская известность. Записные враги, и те признают ее крутизну, скрежеща зубами. В сущности, дородна и хороша собой.
— Оно и ничего, — почесал лоб царь. — Но я для нее, откровенно говоря, староват… кабы мне сравнялось лет двенадцать, другое дело. И к тому же я знаю Стеллу Ирбисовну. У нее муж — это должность. Надо обязательно плясать в «Песне года», записать клипы с ее участием — «Я ночами плохо сплю, потому филинг блю». Я не желаю в интервью отвечать на вопросы: «Правда ли, что вы женились на Пугачевой для раскрутки?»… А их зададут. Через год народ скажет: «Царя на „большую восьмерку“ позвали, потому что Пугачева позвонила, она ж бой-баба, муженька своего везде продвигает».
Снова повисла тишина — министры ждали новых идей.
— А как насчет Анны Рабинович? — воспрял духом министр культуры. — По-моему, она что-то поет… и в кино снималась — правда, никто не помнит этот фильм. Зато бюст, ваше величество, у нее шикарный, эдак при ходьбе колышется. «Кока-кола» снимет с себя последнюю рубашку, если во время венчания позволим разместить логотип на левой груди невесты. Озолотимся мы с этой свадьбы, государь. Ведь помимо бюста, у невесты наличествуют и другие места, куда можно ставить рекламу… например, позвольте сказать…
— Достаточно! — протестующе поднял руку император. — Девушка красивая, но… как сказать… у нее такой взгляд странный… словно у курицы. Кажется, брось ей горсть пшена — так клевать начнет. Женщина обязана себя вести в стиле «дети—кухня—церковь», но не до такой же степени. Попадет на пресс-конференцию, ее о политике спросят, а она про тесный лифчик загнет.
Из первых рядов рвалось покашливание — звуки издавал градоначальник столицы, фельдмаршал Кустиков, низкорослый толстяк, чья внешность послужила прообразом «человека-пингвина» во второй части «Бэтмена».
— Ваше величество, — промычал он. — В наши кризисные времена я, как воистину русский и православный, желаю возложить свою душу на алтарь Отечества. Только прикажите: я разведусь со своей дражайшей супругой-с, купчихой Кадушкиной — и пущай она выйдет замуж за вас, государь.
Примерно половина присутствующих, вспомнив о своих женах, серьезно пожалели, что вовремя не выступили с аналогичным предложением.
— Вердаммт нох маль, — отчеканил август с откровенной злостью. — Бабло свое, фельдмаршал, ты случаем не желаешь на алтарь Отечества возложить? Твоя жена и без того — миллиардер, так тебе теперь охота, чтоб ей Билл Гейтс в жаркий день пиво приносил? Сейчас она штампует пластмассовые кадушки, и всех купцов околоточные сию рухлядь обязали купить, вне зависимости, квасят они капусту или нет. У людей компьютерные лавки, а им велят кадушками затариться. Женись на ней, весь бизнес в империи той кадушкой и накроется: а я в декларации доходов пиши — мол, бедный я, разнесчастный, всего-то один гараж у меня, где «пракар» стоит ржавый выпуска 1964 года. Нет уж, спасибо — сам со своей сдобной девицей живи.
Лысина градоначальника стала пунцовой. Зажав в жирных пальцах орден Андрея Первозванного, Кустиков упал на стул — эполеты на плечах сникли. Через плечо императора перегнулся пресс-секретарь Сандов.
— Царь-батюшка, — шепотом вопросил он, — рискну полюбопытствовать, какое у вас отношение к гротескному эпатажу? Для чего все эти старые матроны и бюстастые девицы… можно сыграть экономную свадебку в Стокгольме…
— Не понял… — выгнул брови август. — При чем здесь Стокгольм?
— Аааааааххххх, — сладко протянул Сандов. — Там же регистрируются однополые браки-с. Вот в дворянской тусовке все полнится слухами, что Земфира вышла замуж за Ренату Литвинову, обе дамочки с колечками на пальцах из турпоездки явились. Давайте устроим аналогичный мэрридж? Разумеется формальный, а после легко и расторгнуть брак. Зато пресса взорвется. Представьте себе заголовки, — он обвел пространство рукой, — «Сенсация! Император женился на мундшенке Сенникове!» или «Скандал! Венчание царя с дуэтом Pet Shop Boys — Элтон Джон требует их развода!» Не «Кока», так «Пепси» удавится за контракт — лет на пять про кризис забудем. Плюс третий вариант: жениться на республиканке. Запад умолкнет… хотя не знаю, станет ли ему комфортно от понятия факта — Кремль трахает оппозицию не в переносном смысле, а физически.
Август ответил не сразу: после того как разгладились морщины на лбу.
— Скандал хорош, спору нет, — ответил он, глядя почему-то на цезаря. — И денег можно заработать больше обычного. Но я не уверен, что подобная свадьба не кончится революцией. Послушай мнения людей на улице. Они и без того уверены — у власти находятся геи, или, как называет их местная публика, pidory. По-моему, не стоит предоставлять им подтверждение этой гипотезы. Особенность российского народа в том, что он состоит из злых гетеросексуалов. Оппозиция — неплохая идея, однако я не готов еженощно выслушивать от жены в постели байки про «кровавую жандармерию».
Совещание зашло в тупик. Шеф Отдельного корпуса жандармов Антипов, напряженно размышлявший о чем-то, не замедлил воспользоваться ситуацией. Сжав плечо фон Брауна, он показал ему блокнот с красным росчерком автографа. Барон спинным мозгом понял, что от него хотят.
— Кайзер-фатер, — проскулил Леопольд умирающим голосом — ноги подгибались, колени дрожали. — У меня есть айне мыслишко. Самая идеальная невеста для кайзер фон Руссланд — это очень популярная особа. Сексуальная, известная на весь мир, с прибабахом, но трагической судьбой. Знающая материнство и горечь обид, не чуждая эксгибиционизма. Симпатична, пускай и не без помощи фотошопа. Ее имя — Бритни Спирс.
Император изменился в лице, им завладело короткое смятение. Цезарь сполз с трона на пол — сам того не зная, царь нечаянно сдвинул соправителя.
— Гм-гм, ну что ж, — в голосе августа послышались игривые нотки. — А почему, собственно, нет? Девчоночка хоть куда — и внешность милая, и пирсинг имеется для современных вкусов, и перед журналюгами устоит. Решено — обвенчаемся в Успенском соборе. Если свадебный проект провалится — самодержавие содержит одну важную фишку. Любую царицу можно отправить в монастырь хоть назавтра после свадьбы. Крестить ее надобно — битте, господин Сандов, позвоните обер-прокурору Синода. Как нам переиначить Бритни на православное имя? Есть пример немецких принцесс. София-Фредерика Ангальт-Цербстская после купели стала Екатериной Алексеевной, Алиса Гессен-Дармштадская превратилась в Александру Федоровну. Крестным отцом назначаю цезаря, а моя новая жена будет зваться… ээээээ… Евфросинья Дмитриевна. Голубчик, — царь повернул голову к министру двора: — Закладывайте «Хаммер». Мы едем свататься.
Придворные в едином порыве поднялись со стульев, троекратно прокричав «Гип-гип, ура!» С потолка автосистема струйно брызнула экстрактом жасмина — как и положено при каждом удачном решении императора. Воздух наполнил сильный, кружащий голову аромат. Виктор Антипов, рассматривая толпу сановников в мундирах с золотым шитьем и андреевскими лентами, цепким взглядом выхватил нужную ему фигуру.
— Ты должен быть готов, — прошептал жандарм в ухо помертвевшего фон Брауна. — Возможно, сегодня мы его возьмем. Позаботься, чтобы об этом аресте не было утечки на ТВ. Примерно сутки император не должен знать, что он исчез. Выкручивайся как угодно. Иначе, слово дворянина, — через неделю поедешь в Нарьян-Мар, местное телевидение с нуля налаживать.
Фон Браун, не сводя очей с румяного, голубоглазого чиновника в десяти метрах от них, механически кивнул. На полу, обливаясь слезами, нюхал жасмин Леонтий. На половице у трона цезарь прикидывал план крещения.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий