Череп Субботы

Глава шестая
SMS И ПАТОЛОГОАНАТОМ

(Подвалъ въ центре Москвы)

 

Тьма. Такая страшная, что не понимаешь — ты ослеп или просто погасили фонарь. Ну или что-то другое. Темно все последние три часа… может, и больше — он не считал. Хотелось кричать, но губы не двигались, оставаясь сомкнутыми, как в вечном молчании. Где он? Что происходит? Почему это с ним? Память с трудом восстанавливала события утра. Стоило ему покинуть Тронный зал и выйти в «предбанник» для прессы, случилось что-то… странное. Одна рука сунула под нос тряпку, пахнущую эфиром, а пара других (не менее крепких) натянула на голову мешок. И вот теперь он здесь.
А где именно?
Кто-то резко сорвал мешок — завернув его с затылка. Рывком сдернута клейкая лента, вместе с кусочками кожи, он стонет от внезапной боли. Глаза ослепил белый свет — такой, какой бывает от больничных «колбасок» на потолке. Над ним склонились две фигуры — в черных карнавальных масках, как в Венеции. Толстый и тонкий. Пресс-секретарь императора, обер-камергер Сандов, щурясь от лампы, огляделся. Он находился в бетонном подвале с массивными стенами, и мало того — был привязан веревкой к стулу.
— Ну что, солнышко, — буднично сказал толстый, — давай все выкладывай.
Голова кружилась от эфира — соображалось с трудом. На что это похоже? Кажется, ходили такие слухи… об «эскадронах смерти», отмороженных членах партии «Царь-батюшка», похищающих оппозиционеров. Пленников заставляли сниматься в порнофильмах, перед камерой целовать портрет императора, а также петь государственный гимн. Ну, первое даже приятно, ко второму ему не привыкать, а третье и так делать приходится. Мелькнула мысль, что… нет, такое невозможно. Сандов набрал полную грудь воздуха:
— Боже, Царя храни…

Фигуры в масках терпеливо дослушали гимн, стоя навытяжку. По окончании песни тонкий ударил Сандова по лицу, не снимая перчатку — хлестко и больно. Тот поперхнулся парой последних слов, закончив песню скомканно.
«Нет, — вихрем пронеслось в голове обер-камергера. — Наверное, это революционеры, группа „Соль как Данность“. Интриган Ивушкин в Лондоне опять заговор придумал. Надо постараться сбить с толку, и прикинуться, что я на их стороне».
Он откашлялся и завел заново, высоким фальцетом:
— Но мы поднимем, гордо и смело —
Знамя борьбы за рабочее дело…

На этот раз его ударил толстый, причем удар получился значительно более мощным. Стеная, Сандов сплюнул на пол кровь. Предположения кончились.
— Что вам от меня нужно? — без особой надежды спросил он.
— Тебе ж сказали, — душевно повторил толстый, — выкладывай чего знаешь.
Сандов немного подумал, оценивая обстановку.
— Хорошо, — прошептал он, оглядываясь. — На самом деле государь наш батюшка ни хрена не смыслит в экономике. Он умеет пиво покупать в ресторане, но это максимум. А так у него позиция: «Давайте сидеть и ждать, пока кризис закончится». Он даже таблицу умножения не знает, не то что экономику. Но вы никому не говорите, это страшная тайна за семью печатями. Кроме того, один из двух сенбернаров императора — не настоящий. Собаку давно похитили, подсунув робота, напичканного электроникой…
— Это мы и так в курсе, — прервал излияния Сандова тонкий. — Ты лучше поведай, голубчик, для чего сделал четыре дипломатических паспорта?
Лицо пресс-секретаря поменяло цвет на красно-белый. Вкупе с синими губами оно вполне могло бы сойти за национальный флаг империи.
— Дипломатических паспорта? — автоматически переспросил он.
— Да, лапушка, — охотно кивнул тонкий. — Полгода назад, используя связи при дворе, ты за взятку получил в МИДе бланки этих паспортов, с полномочиями министра-посланника — «в целях государственной важности». Такие фишки в Кремле используются сплошь и рядом, если чиновнику требуется провезти через границу произведение искусства в личную коллекцию — дипломатический багаж не досматривают. И, разумеется, в Кремле закрыли глаза, после «откатов» размером в десять миллионов подобные вещи — невинные шалости. Так вот, первый паспорт № 227 445 8Ъ. В день налета на гробницу Наполеона в Соборе Инвалидов некая Елена Червинская прибыла в Париж по обычным документам, а улетела уже как дипломат — по этому паспорту. На фото она — точь-в-точь как та девица, что ограбила могилу Джексона. Имена во всех четырех паспортах разные, фото тоже… но если постараться, вполне можно узнать — это все та же мадам Червинская. Чиновник МИДа, что за бабло выдал тебе бланки, вскоре выпал из окна.
Обер-камергер хватал ртом воздух. Его лицо стало мокрым от пота.
— Для твоего ареста хватит одного этого факта, — вступил в разговор толстый. — Но мы располагаем еще кой-какой информацией. Именно ты позвонил в морг МВД патологоанатому и попросил его вернуть мозг мертвого профессора Мельникова обратно в череп. Парень знал тебя лично. В тот же вечер патологоанатом исчез, а сегодня его тело всплыло в Москве-реке… После звонка он отбил жене эсэмэску: «Едем в Хургаду, 20 штук евро в кармане». Что было дальше? Полная сумятица — перемещение трупа на Тверскую, гибель купца Чичмаркова и кража тел мертвецов из морга. Времени много — рассказывай, запишем в лучшем виде. Куда ты дел трупы? Зачем грабил могилы знаменитостей? Хотел выкуп — или что-то другое?
На протяжении монолога Сандов не издал ни единого звука, глядя прямо перед собой. Взяв в руку стакан воды со стола, толстый выплеснул его содержимое в лицо обер-камергеру. Тот захлопал мокрыми ресницами.
— Мы нашли у тебя в кармане распечатку электронного билета первого класса, — деловито сообщил тонкий. — И свежий, уже пятый диппаспорт — на имя Майкла Кувшинникова. Вылет сегодня поздно вечером, из Хельсинки. Сначала прямиком в Майами, а там в аэропорту пересадка — Порт-о-Пренс, Гаити… Поведай нам, дорогуша, что ты собирался делать в такой глуши? А ладно, можешь не рассказывать. Посмотри-ка на этот документик (тонкий захрустел листом). Данные о «деле Хабельского». Ты проходил по нему как свидетель, хотя, по мнению следователя, лично принимал участие в ритуалах секты «Самеди». Думаешь, папа тебя отмазал, так про это забыли?
Стало слышно, как по стене подвала сползают капли воды.
— Хорошо, — бесцветным тоном произнес Сандов. — Я все расскажу. Но если вы не возражаете, я хотел бы это сделать в письменном виде. Мне так легче.
— Не возражаю, — легко согласился тонкий. — У меня широкая душа.
— Развяжите меня, — всхлипнув, попросил обер-камергер. Его мертвый взгляд выражал полную подавленность и отрешенность от происходящего.
Тонкий зашел за спину узника, разрезав веревку. Тот потер затекшие кисти. Взявшись за табуретку, Сандов вздохнул и обреченно поволок ее к столу.
…Как правило, в триллерах пишут: «Прошла целая вечность, но в действительности минуло лишь двадцать секунд». Это, конечно, банальность, однако без нее не обойтись — последующие события именно столько секунд и заняли. Рывком подняв табуретку, Сандов обрушил ее на тонкого — тот свалился на пол. Не теряя времени, обер-камергер схватил со стола ручку и ткнул ею в глаз толстого. Тот успел дернуться в сторону, стержень пронзил щеку, кровь смешалась с чернилами. Сломав пополам ножку табурета, Сандов бросился на толстяка в маске, держа «оружие» наперевес, как копье. Тот сдавил спуск пистолета, но раздался лишь щелчок — владелец забыл снять «пушку» с предохранителя. С неожиданным для многопудового тела проворством, толстяк нырнул под локоть Сандова — вкладывая весь свой вес в кулак, он ударил противника в лицо. Обер-камергера отбросило, как от разряда электрического тока, Сандов опрокинулся на спину.
Он упал прямо на обломок дерева,
торчащий из табурета.
Щепка — острая, словно бритва, вышла из середины груди пленника. Сандов захрипел, схватившись за нее обеими ладонями. Ножка табурета откатилась в сторону… прошла пара секунд, и из губ пресс-секретаря хлынула кровь.
— Я приду за вами, — пообещал умирающий. — Скоро приду.
Его голова завалилась на бок — голубой глаз остался открытым.
Тонкий поднялся, держась за рассеченную голову. К счастью, удар пришелся по касательной и не имел суровых последствий. Протянув руку к уху, он сорвал с себя карнавальную маску — и, более не сдерживаясь, выругался.
— Три козла вам на ужин… доигрались мы, Витя, в крутых сыщиков!
Шеф жандармов Антипов тоже выглядел обескураженно.
— Совсем не ожидал, — в растерянности признался он Муравьеву. — Тихий, спокойный, даже трусливый чувак… и в одну секунду превращается в Ван Дамма. А у меня ствол на предохранителе. Кто думал, что он такой зверь?
Оба осмотрели труп обер-камергера и переглянулись.
— Ну, по крайней мере, теперь хоть ясно — он был в этом замешан, — подвел итог Муравьев. — А вот чтобы разобраться, зачем тащили кости из могил — нужно срочно ловить Червинскую. Смерть Сандова замнем — легко. Экспертиза покажет — парень погиб от несчастного случая, его не застрелили, не зарезали и не отравили. Поскользнулся и упал, да с кем не бывает?
Красная лужа растекалась по бетонной поверхности, густея на глазах. Зрачок Сандова потускнел, ножка от табуретки откатилась к ботинку Антипова. Муравьев, оторвав от рубашки рукав, стал перевязывать разбитый висок.
— Билет на Гаити, — всколыхнулся жандарм. — Слушай, как мы раньше-то не поняли! Каледин туда улетел — наверное, уже на месте. И неспроста… видать, какую-то зацепку обнаружил раньше нас. Позвони-ка ему на мобильник, сообщим пареньку: командировка закрыта, заказчик случайно умер.
Муравьев набрал номер Каледина. Прозвучало ровно три гудка.
— Слушаю, ваше превосходительство, — откликнулся бодрый голос Федора.
— Федя! — обрадованно крикнул Муравьев. — Ты чего, уже на Гаити?
— Так точно, — не мешкая, ответил Каледин. — Какие будут указания?
— Никаких! — пообещал Муравьев. — Видишь ли, мы только что…
В трубке послышался жуткий треск. Вслед за ним — утробный рев и омерзительный хохот, сопровождаемый скрежетом, как от когтей тигра.
…Связь в мобильнике полностью отключилась.
элементы империи
ЭЛЕМЕНТ № 8 — УЛИЦА ХЭЛЛОУИН
(Рекламный ролик фильма ужасов, одобренный Министерством двора)

(Замогильный голос.)
«Студия „Три короны“ представляет… от создателей кошмаров года — „Книга мастеров“, „Обитаемый остров“, „Ласковый май“ — и прочей леденящей кровь лажи… Небывалый бюджет — 50 миллионов долларов… один миллион на костюмы, два на зарплату актерам… триста баксов на спецэффекты, остальные же деньги
ПРОПАЛИ НЕИЗВЕСТНО КУДА!
(Слышится шум дождя, появляется темный силуэт дома, бьет молния.)
Фредди Крюгер… доктор Лектер… техасский маньяк с бензопилой… демоны из подземных гробниц… неведомые вампиры… армия живых мертвецов… оборотни, Джейсон в хоккейной маске, граф Дракула…
СДОХНУТ, ПОСМОТРЕВ ЭТОТ ФИЛЬМ!
(В закадровом голосе — змеиное шипение и пришепетывание.)
Еще глупее, чем „ССД“ с Анфисой Чеховой. Еще зануднее, чем „Мертвые дочери“ Руминова… еще бессмысленнее, чем „Юленька“… Нестрашное подражание западным штампам, трясущаяся камера, отвратный грим, бездарная игра актеров… все то, без чего немыслим наш фильм ужасов.
(Полуголая девушка-блондинка проносится по экрану, жутко визжа.)
„КОШМАР В ПЯТНИЦУ, НА УЛИЦЕ ХЭЛЛОУИН!“
(Кошмарный шепот изо рта, полного червей.)
Мы никогда не признаемся, что бабло склеило нам мозги… и мы не создали ни одного реально страшного фильма после „Господина оформителя“. А самое главное — мы никогда не умели их делать!!! (В чьей-то руке нож, капает кровь.) Бойся того, что не испугает и ребенка. Смотри, как мы дотошно сдираем с Голливуда! Прокляни себя: „Зачем мне это говно на большом экране?“ Поскули во тьме, сколько кружек пива ты смог бы купить на эти деньги!
ТЫ ИСПУГАЕШЬСЯ…
КАК БЫ МЫ НЕ СНЯЛИ СИКВЕЛ!
(Рука пробивается сквозь землю разрытой могилы.)
Евфросинья Дмитриевна Спирс… толпа неизвестных актеров… Паша Кусенко для разнообразия… жена режиссера, любовница режиссера, племянница режиссера, дочь режиссера — рецепт убойного московского хоррора. Не пойдете смотреть? (Мистически-злобное.) Ха-ха-ха-ха!
ЗНАЙТЕ — МЫ НЕ ОСТАВИМ ВАС В ПОКОЕ…
Мы запустим эту рекламу по всем каналам. Залезем к вам в мозг. Прилепим миллион баннеров в Интернете. Словно зомби, на ватных ногах вы придете в кино — и заплатите за билет, чтобы потом плеваться…
(Девушка верещит, забиваясь куда-то в самый угол душевой кабины.)
НАШИ ФИЛЬМЫ УЖАСОВ — ЭТО РЕАЛЬНО СТРАШНОЕ ЗРЕЛИЩЕ!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий