Череп Субботы

Глава седьмая
ЗОМБИ-ШУТЕР

(Гостиница «Имперiалъ», городъ Гонаивъ — примерно за 20 минуть до жестокаго события въ подвале въ центре Москвы)

 

…— Что это было? — повторила свой вопрос Червинская.
Она выглядела чудовищно постаревшей — никто не посчитал бы дочь профессора юной девушкой. Как никогда до этого Елена напоминала труп — прежде всего земляным оттенком кожи и полностью бескровными губами.
— Соль, — пожал плечами Каледин. — Самая обычная поваренная соль.
— Кто вам сказал, что она может ТАК действовать?
— Рауль, бывший тонтон-макут, — признался Федор. — Живой мертвец, в прошлом офицер госбезопасности. Понимаю, звучит как бред сумасшедшего — но тут я уже перестал удивляться. Так вот, Рауль сообщил: вернуть зомби память предельно легко. Достаточно бросить ему в лицо горсть соли либо подложить ее в пищу. Правда, сделать это должен не колдун.
— Однако, — подняла брови Алиса. — Значит, стоит лишь угостить зомби соленым огурцом либо квашеной капустой — и он становится безопасен?
— Это действует не на всех, — предостерег Каледин. — Соль возвращает память тем зомби, у кого сохранились нормальные мозги, а со времени смерти прошло не более семи дней. То есть нужен качественный мертвец, который мало чем отличается по способностям от живого человека и обладает способностью мыслить. Остальных же зомби пожалуйста — квасьте хоть в бочке с капустой, ни хрена не поможет, им попросту нечего вспоминать.
— Дааааа, — с великим разочарованием сказала Алиса. — Реальность способна жестоко бить по голове. А почему об этом не говорится в фильмах ужасов?
— Потому что тогда любое кино про зомби будет длиться десять минут, — философски пояснил Каледин. — Подвезли мешок с солью — и привет. Целый сектор кинопромышленности крышкой накроется, самоубийства начнутся.
Червинская не слышала этих слов. Будто во сне, щурясь, она осматривала комнату отеля. Сделано под колониальный зал, кружевные занавески, лепной балкончик — на улицу выпирают пузатые, как бутылки, колонны. Она мертва. Боже мой, какая простая разгадка. Она убила множество людей… Так вот откуда радость смерти и жажда крови. Червинская чувствовала страшную усталость. Если бы она не была трупом, то сказала бы: «Мне не хочется жить».
— Как вас зовут? — осторожно тронул ее руку Каледин.
— Что? — вырвалась из прострации Червинская. — А… Екатерина… папа звал Катюшей. Вы сказали, моего отца тоже сделали зомби… Где его тело?
— Не знаю, — честно признался Каледин. — Труп профессора похитили из морга. Спасибо за беседу, но вам надо отдохнуть. Куда вас следует отвезти?
Червинская смотрела на него глазами, полными льда.
— Мне нигде нет места, — ответила она. — Еще полгода назад я плавала в море и целовалась со своим ухажером под луной, допуская лишь легкие касания. Правда ли, что самые жестокие зомби получаются именно из девственниц?
— Да, — кивнула Алиса. — Любой фольклор говорит об этом. Мертвым невестам в Трансильвании, не дождавшимся свадьбы, вбивали кол в сердце уже на похоронах — чтобы те не встали из гроба сосать кровь. Помните наших русалок? Такие романтические сказки. Но изначально русалки появились из языческих легенд об утопленницах, «не знавших мужа» — вот они и оборачиваются зомби с червями в глазах, убийцами ночных путников.
— Жаль, ты мне раньше не сказала, — с тоской произнес Каледин. — Девиц тяжело уламывать, а тут отличный аргумент в пользу ранней дефлорации.
Майлов за столом внезапно крякнул и вытаращил глаза. Удар каблуком предназначался Каледину, но Алиса под столом перепутала ноги.
«Извините», — шепнула она уряднику, и тот позволил себе слабо моргнуть.
— Мне некуда идти, — без тени волнения произнесла Червинская. — Я в розыске Интерпола в качестве серийной убийцы, совершившей преступление века. Столько крови, что никогда не отмыться. Я уже не девочка-студентка… а просто монстр. И главное — я не чувствую никакого сожаления о том, что делала — ни боли, ни огорчений. Убийство — это мое наслаждение, а опасность для вас, исходящая от меня, никуда не исчезла. Я по-прежнему подчиняюсь связному и своему создателю — Мари-Клер. Нет сил противиться: я сделаю все, что они прикажут. Связному-то, как я полагаю, я больше не нужна — лучше останусь здесь, в хунфоре. Мари-Клер ласкова со мной, а ведь зомби для колдунов — домашняя скотина, вроде наших овец…
Каледин не знал, что ей ответить — он машинально кивал. Никто в номере отеля не видел, как площадь внизу стремительно пустела. Торговцы бросали свой товар, охранники покинули пост у дверей… женщины ничком ложились на землю — рядами, как скошенная трава. Встав между двумя пальмами, одетая в черное платье, Мари-Клер держала в руках череп Субботы — до краев наполненный костяной пылью. Ее пальцы тряслись, лицо посерело от злобы. Оскалив гнилые зубы, мамбо зачерпнула пыль полной горстью. Вытягивая ладонь в сторону балкончиков «Империаля», она дунула — серебристые нити закрутились в воздухе спиралями, расцветая, как розы, с губ сорвалось заклинание Самеди. За спиной у мамбо безмолвными тенями выросли слуги.
— Антре, — сказала Мари-Клер, костлявым пальцем показав на отель. Черный платок у нее на плечах надулся ветром, став похожим на крылья коршуна.
…У Каледина зазвонил сотовый — он сцапал трубку на третьем звонке и, извинившись, отошел в прихожую. Динамик затрещал голосом Муравьева:
— Видишь ли, мы только что…
В двери вдруг образовалась дыра — щепки разлетались веером, как от сильного взрыва. В пролом сквозь острые края просунулась рука — зеленовато-черная, с большими ногтями. Из коридора прозвучал трубный рев, сопровождаемый хохотом, брызнули кусочки пластмассы; лапа зомби смяла телефон так, будто он был бумажным фонариком. Каледин попятился, выхватывая «кольт». Стол в комнате с грохотом рухнул — вскочил урядник Майлов. Червинская не повернула головы, она была погружена в собственные мысли. Выломав кусок дерева из двери, оставляя сырые клочья бескровной плоти на месте пролома, зомби протиснулся в комнату. «Гостем» оказался негр лет сорока — судя по пятнам тления на лице, умерший не вчера.
— Медноволосая, — произнес он, уставив мертвые зрачки на Алису.
— А, все понятно, — вздохнул Каледин и выстрелил зомби в голову.
Оба окна номера дружно разлетелись вдребезги, через рамы ввалилась пара живых трупов. Они не успели сделать и шага — взяв в каждую руку по пистолету, Майлов открыл стрельбу по-македонски. Алиса обернулась к балкону. Там уже стояла покойница-мулатка — голая, с отрезанной левой грудью и черными ямами на месте глаз. Баронесса почувствовала запах земли. Зомби шагнула к ней, Алиса, зажав обеими руками револьвер, пальнула. На шторах появились рваные дыры — первая пуля попала мулатке в плечо, зато вторая ударила над бровью. Покойница упала, повиснув на перилах, длинные волосы свесились с балкона на улицу. Майлов шустро выбежал в коридор.
— Господи милостивый… — он суетливо перекрестился.
Это не помогло. Мертвецы наступали на этаж с двух сторон, карабкаясь по лестницам, — отель наполнился жутким воем, клацаньем зубов с когтями. Раскинув руки крестом, урядник открыл огонь в обе стороны. Каждый выстрел находил себе цель, зомби валились вниз, сшибая коллег, но на их место лезли новые трупы. Ковры пропитали лужи гноя, пол усыпали осколки костей и обрывки кожи. Смрад мертвечины мешался с ароматом рома. Очередной мертвец, оскалив зубы, встал в проеме окна — экономя патроны, Каледин ударил его ботинком в живот — зомби полетел вниз. Он шлепнулся на площадь, как кусок сырого мяса. Зажав в ладони изящный дамский револьверчик, Алиса, чертыхаясь и дрожа, совала в гнезда патроны.
— Мамочки, мамочки родные, — лепетала она. — Настоящий зомби-шутер.
— Чего? — удивился Каледин, стреляя в ухо новому трупу.
— Да вот, — объяснила Алиса. — У нас в офисе народ в компьютерную стрелялку играл. Типа на тебя со всех сторон прут зомби, а ты их отстреливаешь. За попадание в голову — десять очков. Наберешь нужное количество, из очередного монстра вываливаются патроны к оружию.
Из коридора послышался рев свежей партии зомби.
— О, это бы не помешало, — обрадовался Каледин. — В таком случае, у меня уже пятьдесят очков… А когда начнется суперигра и появится босс?
— У меня девяносто, — орал из коридора Майлов — его слова мешались со звуками выстрелов. — Но что-то, кроме костей, из них ничего не валится.
На балкон вспрыгнул подросток-негр в оборванном костюме, без пальцев одной руки. Он бросился на Алису — та стрельнула ему в рот, брызнувший обломками зубов. Зомби свалился к ее ногам, конвульсивно дергаясь.
— Я пока набрала двадцать, — сообщила Каледину Алиса. — Но знаешь, в настоящей компьютерной игре игроков часто поджидают сюрпризы.
Она осеклась — в окно лез труп без головы. Федор, не целясь, выстрелил трижды. Пули не остановили мертвеца — он протянул к нему руки.
— Мать вашу! — отшатнулся Каледин. — А этим-то куда стрелять?
— Да откуда я знаю! — жутко завизжала Алиса.
Ее визг вывел из прострации Червинскую — точнее говоря, ту, кого раньше звали Катей Мельниковой. Девушка поднялась, ударив каблуком о каблук — из сапога выскочило лезвие. Лишенный головы зомби развалился на ровные ломтики: точно такая же судьба постигла идущего за ним мертвеца. Мельникова безмолвно включилась в бой, жестоко рубя трупы, как капусту. Подкрепление не смутило отряд зомби, они продолжали лезть со всех сторон — с головами и без, молодые и старые, негры и мулаты. Четверо бойцов стояли по колено в кусках мертвой плоти, отрубленных руках и гирляндах кишок. Запах рома густо пропитал комнату — Майлов, не удержавшись, вытащил из кармана и запихнул в рот печенье — ему не терпелось закусить. Живые трупы одолевали, урядника оттеснили вплотную к двери номера.
Новый зомби оскалился в окне. Каледин нажал на спуск пистолета, голова трупа мотнулась — туловище повисло в проеме. Федор вставил в рукоять обойму — последнюю, и ее щелчок прозвучал похоронным колоколом.
Тишина.
Никто не рвался по лестницам, не ломился в дверь, не лез на балкон. Надворный советник не верил своим глазам. Похоже, в отличие от фильмов ужасов, в жизни количество зомби строго ограничено. Держа оружие наизготовку, Каледин вышел на балкон. На площади перед отелем стояла мамбо Мари-Клер — она тоже слышала тишину, и старуху трясло от ощущения собственной беспомощности. Армия покорных живых мертвецов, приводящих в ужас окрестные деревни, полегла под пулями белых ублюдков… она бессильна. Слуги исчезли: никто не сможет ей помочь.
— Мерзавец! — крикнула мамбо блондину — тому самому, из предсказания Принсипе. — Ты забрал мою девочку… я клянусь, ты не уйдешь отсюда живым… я воспалю твою кровь проклятием Самеди, я заставлю тебя выплюнуть свое сердце, я достану тебя, где бы ты ни был, — череп в руках взвился облаками белой пыли. — Эрмерле, корумийо, бисел абижа эми э!
Плюясь проклятиями на языке йоруба, Мари-Клер понимала — она НИЧЕГО не может сделать незнакомцу. Он уничтожил куклы, у нее больше нет волос. Остается лишь рассыпать угрозы, не способные напугать и котенка.
Катя Мельникова вышла из комнаты на балкон, встав рядом с Калединым. Мамбо потрясенно умолкла, остатки проклятий застряли у нее в горле.
— Меня никто не забирал, Мари-Клер, — спокойно и грустно сказала Мельникова. — Я нужна тебе? Хорошо, я остаюсь — мы спустимся. Обещай мне, что не тронешь их, не делай кукол, не обращайся к Самеди. У них нет никаких счетов к тебе. Эти люди пришли сюда за другим человеком.
Мамбо не сводила с нее воспаленных глаз.
— Обещаю, дочка, — хрипло произнесла она. — Супле, вернись ко мне.
— Вот так всегда, — шепнула Каледину Алиса. — Какая трогательная сцена! А раньше ей нельзя было на балкон выйти? Сколько патронов бы сэкономили!
Каледин выразил молчаливое согласие.
Все четверо спустились по лестнице, ступая по остаткам тел зомби. Катерина шла равнодушно — она не ощущала себя частью ни того, ни этого мира, застряв где-то посередине. Ветер на площади разметал волосы, Мари-Клер улыбнулась, увидев ее лицо. Медноволосая и блондин шли рядом. Позади, периодически щелкая затвором, тащился горбоносый мужик в костюме.
— Ваше высокоблагородие, — нудил Майлов. — У меня в загашнике ни одной пули не осталось, все магазины пустые. Надо срочно тонтон-макута найти, а то не переживем второе такое нападение. Горячая неделька-с выдалась.
Каледин отмахнулся от урядника — он уже стоял напротив мамбо.
— Это ваш клиент потребовал сделать наши куклы?
Старуха отрицательно покачала головой.
— Он тут ни при чем, — сказала она. — Я попросила его переслать что-то от вас… ногти, волосы… слюну… все возможное. Однако он смог отправить только волосы и одну личную вещичку. Гадание Принсипе увидело в вас угрозу для моего дела… вы можете помешать мне получить гонорар.
— Какой именно гонорар? — навострила уши Алиса.
Мари-Клер назвала цену сделки: на этот раз улыбнулся уже Каледин. Он о чем-то раздумывал пару секунд, но его колебания оказались недолгими.
— Вы получите это, — щелкнул он пальцами. — Я вам гарантирую.
…Писк «айфона» прозвучал незаметно. Катерина поднесла дисплей к глазам, и взгляд ее остановился. Связной. Он только что отдал новый приказ.
Она не может ему не подчиниться.
Один каблук ударился о другой — лезвие со свистом вылетело из сапога. Майлов стоял спереди — первый, кто подвернулся. Взвившись в воздух, как балерина, она ударила его ножом между лопаток. Урядник издал звук, похожий на свист проколотой шины, неведомым чудом оставшись стоять на ногах. Уронив оба пистолета, он попытался достать рукой до раны и свалился на камни. По-солдатски печатая шаг, девушка двинулась к Алисе.
— Мне приказано тебя убить, — механически произнесла она.
— Прикажите ей остановиться! — крикнул Каледин.
Он держал на мушке затылок Мельниковой, но медлил с выстрелом.
Мари-Клер схватила серебристую пыль из черепа, она дунула с ладони в сторону зомби, Катя не повернула головы. Ее глаза зажглись огнем.
— Я не могу, — задергалась мамбо. — Видишь, она меня не слушает…
Девушка сделала круговое движение обеими руками, как карточный фокусник — в обеих ладонях разом появились лезвия острых кинжалов.
— Стреляй в меня! — закричала она. — Прошу, скорее!
Каледин нажал на курок, целясь в голову зомби — пистолет дал сухую осечку. Алиса подняла револьвер — обе руки тряслись, в барабане осталась одна пуля. Катя приближалась — она старалась двигаться медленнее, но приказ полностью овладел ее мозгом. Девушка ощущала наслаждение от предстоящего убийства и пира… вкушения того, что находится в черепе.
— Стреляй, твою мать! — завизжала Мельникова, оскалив рот.
Она замахнулась кинжалом — палец Алисы дернулся назад. Револьвер ахнул, окутавшись очень элегантным, даже в чем-то гламурным облачком дыма.
На месте левого глаза зомби образовалась черная яма — изнутри полились тонкие струйки рома. Серая кожа расползалась, превращаясь в ошметки.
— Спасибо… — в голосе Кати Мельниковой звучало счастье.
Череп треснул, когда ее голова ударилась о мостовую. Сзади, в отчаянии царапая ногтями морщинистое лицо, разрыдалась мамбо Мари-Клер…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий