Череп Субботы

Глава пятая
АРТЕФАКТ ОБОРОТНЯ

(Гонаивъ и блiжайшия окрестности)

 

Приступ мучений прошел через час. Каледин поймал себя на мысли, что начинает к этому привыкать. Скоро, уже очень скоро их внутренности должны истечь кровью, времени на исцеление оставалось в обрез. Номер в отеле «Империаль» (центр Гонаива) стоил 100 долларов. Скидку давать наотрез отказались, хотя больше в гостинице никто не жил. Как обычно, в самых нищих странах строятся наиболее шикарные отели, и «Империаль» в этом смысле не разочаровал. Комната размером с конференц-зал, кремовые стены в раскрашенных деревянных масках, личный дворецкий по звонку, сплит-кондиционер и горячая вода в блещущей чистотой ванной. Само собой, наличествовала кровать с десятком подушек любых размеров, от крохотной до большой, словно их хотели вложить в матрешку. Урядник Майлов тактично занял комнату по соседству. Удобства его мало интересовали, но он оценил, что в цену номера включен безлимитный ром. По завершении приступа боли Федор заглянул в ближайшую лавочку — там он, по мнению Алисы, приобрел ужасно бесполезную вещицу. Эта вещица одиноко стояла на журнальном столике, а сам Каледин, лежа в кровати, поглядывал на часы.
«Что можно такую уйму времени в ванне делать? — думал он. — Ведь явно назло мне — целых двадцать минут уже моется».
Ответом ему был щелчок замка в душевой, появилась Алиса, замотанная в полотенце. С рыжих волос на блестящие мокрые плечи струилась вода.
— Только с презервативом, — сухо и официально объявила она.
— Нет нигде, — зевнув, ответил Каледин. — Да и потом, пойми, чем ты рискуешь. Это ж бедная республика. Тут презервативы стираются после употребления, а потом продаются заново. И так примерно двадцать раз.
— Ладно, — согласилась Алиса. — Но знай — в глубине сердца я тебя презираю за твое редкое свинство. Сейчас ты получишь мое тело — но не мою душу.
— Да без проблем, — усмехнулся циничный Каледин. — Мне и так сойдет.
— Скотина, — устало сказала Алиса, срывая с себя полотенце.
В уши урядника Майлова, мирно спящего в соседнем номере, сквозь сон прорвалась уйма пугающих звуков. Что-то скрипело, как бешеное, перемежаясь с визгом пружин, стучали по полу ножки кровати, звенели шлепки по телу. Всплесками неслись женские стоны, переходящие в звериный вой. Один раз Майлов хотел перекреститься, но решил, что во сне это необязательно. Мистический концерт продолжался минут сорок — далее неизвестные бесы затихли, и урядник благополучно уснул сном младенца.
…Голая Алиса, лежа поверх одеяла, уронила голову на плечо Каледина. Она сильно, частыми толчками выдыхала воздух — на манер спринтера после длинной дистанции. Последнее, что ей запомнилось, — дикий женский крик, и кажется, это кричала она сама. Стало ужасно хорошо. Алиса поймала себя на мысли, что почти растекается по кровати, подобно тающему мороженому. Хм, в следующий раз тоже надо заплатить Каледину натурой за необходимую для жизни вещь. О, скорее бы этот случай подвернулся…
— Чума, — кратко охарактеризовала Алиса. — Ты хорош, Каледин.
— А то я не знаю, — ответил тот королевским тоном.
— Надо было предохраняться, — пожурила Алиса. — Но ты…
— …Я не хотел обламывать кайф, — зевнул Каледин. — После твоего оргазма завидно стало, хотелось получить по заслугам. Вообще, все у нас в постели не как у людей. Вот скажи, почему ты никогда не симулируешь оргазм?
— Незачем, — пожала плечами Алиса. — А для чего женщины симулируют?
— Они думают, что мужиков это колышет, — осклабился Каледин.
Ругаться Алисе не хотелось, она пропустила подколку мимо ушей. Маска женщины-воина на стене, как показалось, подмигнула ей красным глазом.
— Ладно, я с тобой расплатилась, — в голосе Алисы вновь появились нотки официальности. — Теперь, будь добр, давай выполняй свою часть договора.
Имя заказчика заставило ее подпрыгнуть на постели.
— Не может быть! — завизжала Алиса, едва не разбудив Майлова.
— Очень может, — вздохнул Каледин. — Парень умный, всех обставил.
Потушив свет, он шепотом рассказал ей о методах, коими воспользовался заказчик Едва дослушав, Алиса мелко затряслась от злости.
— Сволочь, — плюнула она прямо на одеяло. — Сколько людей погубил! Для чего ему все это надо, а, Федор? Как ты думаешь — где сейчас этот тип?
— Скоро будет здесь, — Каледин погладил ее живот, касаясь вспотевшей кожи кончиками пальцев. — Причины? Сам пока не знаю. Перед тем как защелкну браслеты и повезу в Москву — страстно мечтаю наедине с ним побеседовать.
Удивление и шок улетучились сами собой, через минуту Алиса ровно дышала, сжавшись в комок, накрывшись с головой одеялом. Дождавшись, когда погружение экс-супруги в сон стало окончательным, Каледин беззвучно встал с кровати. Он натянул одежду предельно быстро, будто опасаясь прихода ревнивого мужа. Скользнув в коридор, Федор постучал в дверь номера урядника Майлова. Сначала очень тихо, а потом настойчивее.
В кармане пиджака лежал сверток
с недавней покупкой.
…Мари-Клер отсутствовала в хижине. Ей понадобилось посетить колдовской рынок, что был расположен весьма далеко: к северному побережью, по направлению Кап-Хаитьен. Отложить визит нельзя—к празднику фет демабр нужны редкие травы. Мамбо всегда загодя готовилась к этому фестивалю колдовства, едва ли не с детства… чудесное мероприятие. Праздник прост — каждый последователь ветви конго в этот день принимает ванну: горячая вода, почти кипяток… и измельченные растения. Травы возбуждают, обеспечивая телесное удовольствие — вплоть до извержения семени у мужчин и вершины наслаждения у женщин… но после мытья следует отплатить лоа, нанеся себе разрезы, именующиеся гадэ — так, чтобы пролилась кровь. В рану втирают травяной порошок, и остаются шрамы в виде veve — лоа быстрее вселяются в обладателя таких знаков на теле.
Ее хунфор — на отшибе, вдали от людских жилищ. Вот и приходится ездить. Хорошо еще, если в Гонаив, а то и на Железный рынок в Порт-о-Пренсе. Торговцы делают хорошую скидку… кроме, естественно, жлоба Принсипе. Ладно уж, пусть подавится. В последний раз дед здорово помог: пожалуй, только у него одного сохранились связи с лесными жрецами Дагомеи. На самом Гаити невозможно достать части тел люп гару и кпови, это чересчур опасные артефакты. В руках опытного колдуна они способны обрести магическую силу, равную по разрушительности разве что атомной бомбе. Сорок шесть лет назад, заполучив аналогичные артефакты из Дагомеи, доктор воспользовался ими для «проклятия Субботы». Он не нашел ничего лучшего, как наслать смерть на президента американцев, и тот получил свою пулю в голову — во время поездки по Далласу.
Артефакты усиливают эффект любого ритуала, и достать их очень-очень сложно. Ведь существ почти не осталось в джунглях — даже в самой Африке. Люп гару — человек-волк и кпови — человек-леопард, лесные чудовища, последние потомки легендарного монарха Дагомеи — Аджа Аджахуто. Согласно преданию, Аджа, управлявший горным королевством четыреста лет назад, умел попеременно превращаться и в леопарда, и в волка. Животная сущность возобладала над человеческой. Став зверем, король сбежал в джунгли и положил начало расе оборотней. С годами дети его дичали и все реже превращались в людей. Им приходилось уходить в глубь джунглей — охотники шли по пятам. Артефакт из тела оборотня среди хунганов ценился дороже бриллианта, от заказчиков не было отбоя. Детей Аджи истребили, почти всех, и лишь десяток-полтора сохранили свою жизнь, укрывшись в горных лесах Дагомеи.
Принсипе взялся за дело — польстившись на деньги на свой страх и риск. Оборотня тяжело обнаружить, и он крайне опасен. Охотиться можно днем, ночью они растворяются в воздухе — так, будто сделаны из стекла. Кпови умирает от стрелы, заговоренной хунганом — его не берут даже серебряные пули. Мари-Клер заплатила баснословно, но получила необходимые артефакты… лапы, сердце, череп и бурдюк с кровью оборотней. Все, что нужно для церемонии, которую жаждет человек из северной страны. Ритуал забытый, редкий и сложный — но ей одно удовольствие его провести. Полюбоваться на результат, творение рук своих. Компоненты готовы, остается подождать приезда заказчика. Заодно уж потолкуют и про мертвую девушку. Сегодня звонил Люкнер… Ошарашил, рассказал про клиента ТАКОЕ, что Мари-Клер изумилась ну просто до крайности, а потом долго смеялась. Проглядела… у нее «короткое» ясновидение… да и неважно. Отличная новость, она получит гонорар в десять раз лучше, чем ожидала. Впрочем, мамбо ждет отдельной премии — клиент пусть отдаст ей девчонку. Зачем она ему? Смертоносная игрушка. А Мари-Клер прикипела к ней сердцем. Для нее эта девочка будет как дочь…
Пальцы старухи мяли корень имелю, ядовитого дерева. Она щупала его, скривив лицо, — старая уловка покупателя, желающего приобрести товар подешевле. Внезапно торговец отшатнулся… в глазах Мари-Клер полыхал ужас, губы сжались в тонкую нитку. Он не успел прийти в себя — мамбо, отшвырнув корень, засеменила вниз по тропе, ведущей к остановке тап-тапа. Люди на ее пути приседали, со страхом закрывая ладонями лица.
Они тут. Она недооценила их. Они идут к ее хижине — чтобы ужалить мамбо в самое сердце. Ступая по земле, пережимая горло, не давая ей дышать. Домой. Скорее домой. Туда, туда.
…Червинская стояла на пороге хунфора. Она трижды пыталась вдохнуть влажный воздух — не получалось. Легкие ничего не чувствовали. Наступал вечер, она не задумывалась о смене времени суток, хотя, кажется, ночью существовать легче. Мари-Клер вставила ей новые кости, зашила кожу, евроремонт на пять баллов — она готова к новым свершениям и ждет заказ. Однако «айфон» молчал. Странное ощущение. Словно ты никому не нужна. Тебя все бросили… оставили в дураках. Ох, как же здесь скучно. В хижине мамбо абсолютно не с кем пообщаться по душам. Слуги и охрана Мари-Клер — совершенно безмозглые существа, хуже тех, что помогали ей при нападении на дуомо, отвечают замороженными фразами, неспособны поддержать мало-мальски приличный разговор. Роботы, машины, исполнители. Из всего хунфора интерес у Червинской вызывал только сарай — резные полочки из кокоса, уставленные человеческими головами в стеклянных банках. Запас Мари-Клер для церемоний. Каждой находится свое применение. Иногда черепа мелются в муку, чтобы помочь вызовам петро-лоа — извлекаются передние зубы, височная или лобная кость. Но в основном это лишь коллекция — пускай и самая страшная в мире. Банки со спиртом содержат отлично сохранившиеся черепа — мужчин, девушек и даже детей.
Мамбо сказала: если Червинской охота поиграть, она свободна выбрать любую голову… с помощью особого ритуала в вуду их заставляют петь. Старуха была с ней ласкова — не так, как с остальными. Часто заговаривала первой, улыбалась и зачем-то гладила по затылку. От этих прикосновений в груди Червинской появлялось неясное, тянущее сердце спокойствие, будто бы испытанное ею однажды. У хунфора нет дверей, он никогда не запирается на замок — люди не осмеливаются заходить в святилище без разрешения мамбо. У подножия митана в окружении костей две матерчатые куклы, мужская и женская — истерзанные остриями, замазанные жиром, побуревшие от крови… из разорванных телец свешиваются нитки. В глазу каждой торчит игла, медленно оплывая загустевшей кровью. Барон Самеди улыбается со стены, скаля череп. Улыбаясь в ответ, она чувствовала тепло внизу живота и желание связи с этим существом. Мастер зла, пьющий ром-настойку на двадцати одном сорте перца, обожатель кофе и орехов… Как он прекрасен, когда танцует при свете звезд, имитируя своей тростью возбужденный член… У репосуара — подножия из дерева, тает черная свеча и лежит пища для лоа… Она готова поклясться, что еда исчезает в воздухе. Колышутся драпо — вудуистские флаги. Интересно и скучно… Из всех благ цивилизации в хижине мамбо нет даже телека, только телефон. Но ей некому звонить…
…Два пришельца возникли непонятно откуда, выросли словно из-под земли. Червинская так задумалась, что пропустила их появление. Первый (горбоносый широкоплечий брюнет) схватил ее за руки, замкнув их «кольцом» — второй (блондин со стрижкой «ежиком») резво ворвался в хунфор. Костер у столба Огуна по очереди принял сначала одну, а затем и вторую куклу — блондин бросил их в огонь с выражением экстаза на лице. Пламя с жадностью охватило матерчатые тельца, выбросив пучки разноцветных искр. Куклы скорчились, издавая ч е л о в е ч е с к и е стоны.
Червинская очнулась.
Двумя ударами она вырубила незнакомца, державшего ее запястья, сначала в солнечное сплетение, затем в мясистый подбородок. Тот не упал, но поплыл — Червинская, яростно раздувая ноздри, обернулась ко второму противнику.
Без замаха блондин с короткой стрижкой бросил ей в лицо горсть белой пудры. Мозг разорвало яркими клочьями — Червинская потеряла сознание.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий