Череп Субботы

Глава одиннадцатая
ЗАПАХ СМЕРТИ

(Высотка МВД, центръ города)

 

Здание МВД (что на углу Садовой и Цветного бульвара) полностью утонуло в объятиях ночи. Со стороны казалось, что уснули все — включая гранитных сфинксов на входе, в глубине офисов кисли в полудреме лишь дежурные да с десяток задержавшихся сотрудников. Свет не горел и в кабинете Муравьева — комнату не просто закрыли на ключ, но для верности к двери подтащили канцелярский стол из мореного дуба. Отключив электричество, в полной тьме, в кабинете вполголоса вели беседу двое — шеф Отдельного корпуса жандармов Антипов и директор департамента полиции Муравьев. Оба генерала сидели на стульях друг против друга, соприкасаясь носами — так, словно целовались на манер эскимосов. Они резонно опасались прослушки — здание МВД с давних пор было нашпиговано микрофонами.
— Это точно? — в который раз переспрашивал Муравьев у Антипова.
— Сто пудов, — снова подтверждал жандарм.
Угли в его трубке полыхнули красным, сделав лик жандарма демоническим. На Муравьева от углей веяло не жаром — холодом, он ощущал Камчатку.
«Сто пудов — это твой вес, голубчик, — мстительно подумал Арсений. — А вот как с доказательствами, тут в дело идут совсем другие весовые категории».
— Ладушки, — шепнул полицейский. — Но согласись — это все догадки, в которых огромное количество воды — почти цистерна. Ты утверждаешь, что прах Наполеона уже переправлен в Россию? Лег в тайник вместе с костями Пушкина, а мозговой центр грабителей могил расположен у нас под боком? Мне сложно с ходу доверять подобной информации. Свидетеля у нас нет.
Силуэт Антипова с трубкой замер на фоне окна, поразительно напомнив Муравьеву профиль Шерлока Холмса.
«Пить меньше надо, — мысленно передернулся директор. — Чертова работа, замучили уже галлюцинации».
— Тут, Сеня, какая закавыка, — поперхнулся дымом жандарм. — Час назад в аэропорту «Шереметьево» приключилось нечто забавное. На запасную полосу приземлился дипломатический самолет — «Фоккер», прямиком из Парижа. Согласно полетному листу и остальным документам, он перевозил семь пассажиров. Первым что-то заподозрил начальник охраны VIP- зала аэропорта — он утверждает, что из салона вышло ровно восемь человек, офицер пересчитал их просто так, от нечего делать. Последний, восьмой, пассажир задержался поговорить с пилотом, они ушли. Ни тот ни другой назад не вернулись. Семья летчика понятия не имеет, куда он делся. Супруга ждала дома, с горячим ужином, он не предупреждал о задержке.
— Бухáют после полета, — махнул рукой Муравьев. — Ты чего, императорскую авиацию не знаешь? Одно время министр транспорта пытался пассажирские самолеты с целью экологии на биотопливо перевести, то бишь на спирт. Помнишь, какой разразился скандал? Однажды целых сорок лайнеров в «Шереметьево» взяли и не взлетели — оказалось, баки пусты, зато все летчики в жопу пьяные. Пришлось срочно опять к бензину возвращаться.
Антипов постучал трубкой по столу, усердно выбивая пепел.
— Оно, конечно, так, — в мрачной задумчивости произнес жандарм. — В крови у всех со времен татарского ига — любой гражданин империи не дурак выпить, от мастерового до министра. Но тут все же, in my humble opinion, несколько другой аспект. Ты скажешь — я излишне подозрителен, и будешь прав… но что-то меня торкнуло. Приказал навести справки насчет финансов пилота. И чего ты думаешь? Какое интересное совпадение! Оказалось, месяц назад мужик положил на свой счет в банке «Синицынъ и сыновья» полмиллиона евро. Супруге объяснил: мол, наследство от умершей тетушки… дурак, мог бы и пооригинальнее придумать. Столько красок намешано, прямо картина Сальвадора Дали: сначала — куча бабок на счету от тайного благодетеля, потом — посадка неучтенного пассажира в Париже, а в итоге — исчезновение.
Муравьев замер, как в детской игре — сделавшись недвижим.
— Руководствуясь этой мыслью, — зловещим шепотом продолжал повествование Антипов. — Мои люди провели блиц-допрос тех пассажиров «Фоккера», которых смогли отыскать по горячим следам. Три человека дали четкое описание — с ними в салоне летела девушка. В фиолетовом плаще, лицо замотано платком: никто не удивился, газеты жуткую истерику подняли со свиным гриппом… при себе у дамочки был рюкзачок. Появилась у трапа перед самым вылетом, в сопровождении пропавшего пилота — капитана воздушного судна. Взяли пробы с кресла, где девушка сидела весь полет… Анализ в лаборатории показал — это частицы взрывчатки С4 и фрагменты костей человека. По меньшей мере, сударь, странное совпадение.
Без спроса взяв у жандарма трубку, Муравьев затянулся. Густой дым табака со специями чуть не взорвал ему ноздри: полицейский начал чихать.
— Баба? — вытирая нос, с сомнением переспросил он. — Хрен его знает. Может, это и вовсе маскарад, а на самом деле — парень переодетый, для того чтобы нас в заблуждение ввести? Преступники обожают переодеваться, путая следствие, любой детектив возьми. Извини, не верится. Если дамочка устроила налет на склеп Пушкина, убив четырех мужиков, а потом еще и организовала апокалипсис в Париже… то она не девица, а терминатор.
— Сударь мой, я ничуть не возражаю, — легко согласился Антипов. — Поэтому и решил: пока не запускать на ТВ фоторобот, а также подождать с общеимперским розыском. Да и кого искать? Нечто непонятное — баба с мордой, до бровей замотанной в платок. Но насчет женщин-киллеров — это ты совершенно зря. Во-первых… ладно, ты и сам знаешь. А во-вторых — тот же ливиец Каддафи держит в охране сплошь баб — они так владеют каратэ, что самого Брюса Ли уделают. Проблема наша, Сеня: мы с рождения думаем о женщинах как о воздушно-поцелуйных созданиях. А между тем эти хрупкие бутоны любви не хуже любого мужика способны съездить врагу в табло, заложить бомбу, прирезать соперницу, спланировать заговор — и пожалте бриться, голубчики. Я бы на твоем месте со мной не спорил.
На лоб Муравьева, преломившись в оконном стекле, лег отсвет луны.
— Не буду, — покорно кивнул полицейский. — Какими мерами ограничимся?
Жандарм отобрал у Муравьева трубку: угольки уже погасли.
— Государя пока лучше не извещать, — фитиль золотой зажигалки вспыхнул пламенем. — Его величество август существо нервное, ему все сразу подай на блюдечке. И чтобы кризис завтра исчез, и Америка сдохла, и цены во всех магазинах по рублю. Достаточно уже — он знает про Наполеона, вот пусть переваривает эту информацию. Обсудим подробно детали, торопиться нам некуда. Как закончим беседу, позвоним Каледину Федьке — он следователь, пускай соображает. «Мозг» гробокопателей, их заказчик сидит в Москве. Значит, скоро произойдет новое вскрытие могилы. Интересно, где и когда?
Директор ответил ему не сразу, он смотрел в окно.
— Этот организатор имеет хорошие средства, — вымолвил Муравьев. — Он спокойно позволяет себе заплатить пилоту-«шестерке» взятку в пол-лимона. Сумасбродный богач? Не думаю. Речь идет о госчиновнике, и немалого ранга… Опыты покойного профессора Мельникова вызывали бурный восторг у многих влиятельных людей в империи… у министров и даже у людей из окружения государя… Кто, по-твоему, столь всесилен, что смог устроить так, дабы службы аэропорта в Париже пропустили на борт пассажира без личного досмотра? У девушки в платке должны быть документы как минимум на имя министра-посланника, дипломатическая неприкосновенность. Значит, «отмашку» дал чиновник в ранге гофмейстера. И кто ж у нас такой в самом ближайшем окружении государя — как ты сам думаешь-то, милостивец?
Антипов похолодел от мысли, вдруг посетившей его голову…
…Тремя этажами ниже собеседников за служебным компьютером сидел князь Кирилл Кропоткин, обвязавши лоб черной пиратской банданой. Пытаясь выудить что-то новое, он раз за разом прогонял в наушниках запись звонка отцу Иакинфу. Из совещания в кабинете Муравьева князь четко усек — выпал шикарный случай отличиться: дурак он будет, если упустит такую возможность. Никогда не следует забывать о карьерных телодвижениях, иначе исход ясен — до пенсии просидишь в начальниках отдела, утешаясь наличием княжеского титула. А что такое сейчас князь? Из всех дедушкиных имений ему в наследство только собачья конура и осталась. Разобрал, перевез на съемную квартиру, друзьям показывает — хоть трухлявая, но всё же ручная работа, XIX век. Богемный образ жизни надо поддерживать — родословная обязывает, предки в гробах ворочаются. Потусовался пару раз в Дворянском клубе на party, попил винца — и все, жалованью капут. Хорошо, выручают любовницы, у них можно пожрать.
Дверь кабинета скрипнула — в проеме колыхнулась неровная тень.
— Котик, — робко позвала тень. — Ты скоро? Я вся заждалася.
— Минутку-с, — пообещал князь. — Котик летит на крыльях любви.
Тень томно вздохнула, эротично зашуршав шваброй. На соблазнение новой уборщицы у Кропоткина ушло ровно 14 минут (он засекал по часам) — князь попросил девушку задержаться после работы, чтобы адюльтер не попался на глаза посторонним. После скандала с «залетевшими» уборщицами Кропоткин стал осторожнее: не хотелось портить служебную характеристику. Например, он перестал ездить в МВД в троллейбусе (за одну поездку охмурялось до пяти пассажирок), не ходил в буфет, а по коридору несся, словно опаздывал. Князь включил запись, устало моргая глазами.
Ангелы божьи благодатью одарили. Сто лет не виделись, грех-то какой.
Душевный разговор. А ведь профессор наверняка знал, на что обрекает монаха. Беседует нежнейше — просто-таки обожает школьного друга, на деле же — посылает к человеку его смерть. Довольный, в приподнятом настроении, вовсе и не скажешь, что профессора постигло горе. Да и отец Иакинф про это не упомянул… Впрочем, что может знать монах? Телевизор им иметь нельзя, Интернет тоже — мобилочку разве что, да и ту открыто не афишируют.
Кропоткин выключил запись, обхватил голову, потер виски. Ладно. Пока нет свидетелей, он быстренько сольется в экстазе с уборщицей — и домоооооой…
Князь поднялся, услаждая слух звоном — кольца пирсинга в пупке, губе и ушах качнулись, стукнувшись друг о друга. О, как зудела бабушка — мы, древняя фамилия, от Рюрика род ведем, Романовы — выскочки… вот она бы кайфанула, завидев внучка в татуировках и кольцах. Девушка-уборщица томится в подсобке, что подарить ей на память? Умммм… так, в кармане только спички. Сойдет. Скажет — эксклюзив, строгал лично Юдашкин.
Накинув служебную ветровку с золотой короной, князь спустился по лестнице, прокручивая в голове последний хит группы «Сиськи». Не очень-то удобно: подсобка находится в подвале, по соседству с полицейским моргом — но, с другой стороны, ему не привыкать. Это у нежных уборщиц возникают проблемы — приходится объяснять: экзотические места подстегивают чувства, разнообразие необходимо для притока адреналина. Мудреные слова девушек из деревни сражают наповал: и «адреналин», и «социальная политика», и «Баб-эль-Мандеб».
Кропоткин вставил карточку в приемник — устройство мигнуло зеленым огоньком. Дверь лязгнула за спиной, стук каблуков наполнил коридор. Брррррр. Традиционно холод собачий — на то он и подвал, все же морг, а не солярий. Но почему здесь все время так мрачно? Серые стены, такие же плиты на полу, черные мешки для трупов, яркий, режущий свет. Стоит посоветовать начальству — может, выкрасить морг в оранжевое? Смерть не должна вгонять в уныние. И запах стоит в коридоре не приведи Господи. Вот кто сказал, что морг обязан пахнуть спиртом и растворами? Лучше бы духи распрыскивали, вешали цветочные дезодоранты — для благоухания. А вот хрен дождешься от них. Правда, сегодня нечто приличное, не говно, как обычно… И что это такое?
Князь замедлил шаг, нервно принюхиваясь.
Ром. Чистейший ром с Карибских островов — сделанный не на отжимках сахарного тростника, что свойственно англичанам, а на чистейшем соке — такой стиль практикуют бывшие французские колонии да бразильцы с их модной «кашасой». И не то что пахнет — от стен прямо-таки разит, словно от орды мастеровых-алкашей. Похоже, ячейку с мертвецом забыли закрыть. А то и похуже. Народ в России ушлый, ничего не пугается. Купили хлебца, нарезали огурчиков — и сидят себе цедят ром из жил покойника. После факта, когда из МВД со скандалом уволили слесаря, опустошившего семь банок спирта с мозгами преступников, Кропоткин ожидал любых сюрпризов.
Ну так и есть — дверь в морг не закрыта. Что ж, подозрения оправдались. Перепились и даже не закрыли за собой… приходи кто хочешь. Гневно звеня пирсингом, князь вошел в помещение морга — с порога окунувшись в волну запахов рома, лекарств и бальзамирующих веществ. Да, тут закусывать надо.
Так и есть! Ячейка с телом несчастного профессора Мельникова, коего бальзамировщик-убийца накачал до краев первосортным ромом, приоткрыта. Ничего святого у людей нет. Подумав об этом, князь поймал себя на мысли: он вообще-то шел трахать уборщицу в подсобку по соседству с моргом, а значит, для него святого еще меньше. Вздохнув, князь выдвинул ячейку.
У него перехватило дыхание. Цинковая капсула была абсолютно пуста.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий