Череп Субботы

Глава одиннадцатая
ФИЛЬМ УЖАСОВ

(Останкiно, комната для совещаний)

 

Общение с VIP-персонами — неотъемлемая часть работы каждого менеджера телевидения. А уж для важного чиновника — это как пить дать. Первый продюсер Главного канала империи, барон Леопольд фон Браун не без основания считал себя человеком, обладающим исключительным, даже неповторимым опытом в этой сфере. Бояться ему было нечего: множество VIP-персон и сами дрожали при появлении фон Брауна, ибо только от капризов барона зависело — покажут их по ТВ или снимут с эфира. Телевидение в империи воплощало все признаки богемного счастья — корпоративы в «Пчелпроме», концертные туры, внимание прессы, богатых любовников & любовниц и прочие приятные штуки с финансовой подоплекой.
Если же звезд долго не показывали на голубом экране, с ними творились страшные вещи. Они начинали постепенно исчезать, словно таяли. Кумиров не узнавали знакомые, забывали родные, а мужья певиц, лежа в постели рядом, недоуменно спрашивали: кто они такие? Отдельные звезды и вовсе умерли с голоду, не в силах прокормиться без клипов в ТВ-ротации. Благодаря этому барон фон Браун имел великое множество предложений от актрис (а также от богемных певцов-геев) провести с ними ночь любви; купцы звонили ему круглосуточно, обещая бешеные деньги за показ той или иной «сисясточки» в прайм-тайм. Барон, однако, демонстрировал редкую устойчивость к подобным соблазнам. В его саксонском сердце вечной розой расцветала лишь одна любовь — государь император (нежно именуемый «кайзером»). Он служил ему верой и правдой, согласно старинной поговорке: «У меня в Пруссии есть любимый король». Как и барон, август происходил родом из Дрездена, и посему фон Браун считал императора земляком — как шептались в кулуарах «Останкино», бабушки обоих дрезденцев были подругами и по воскресеньям мило посещали кофейню возле славной Фрауенкирхе.
Давно свыкнувшись с новой родиной, Леопольд превратился в большого патриота империи. Он приходил в офис одетый в дизайнерскую версию боярского кафтана (длинные рукава из бархата подметали пол), кофе велел подавать в трехведерном самоваре, а также собирал русские пословицы, стараясь вворачивать их в любой разговор. От сотрудников ТВ фон Браун требовал только одного — уважения и любезности к персоне августа и рекламы монархии — в каждой строчке новостей.
…Однако сейчас барон ощущал замешательство. Щуплая, низкорослая девушка с крашеными волосами, сидя напротив, вгоняла продюсера в отроческое смущение. Простая прическа, кофточка, пупок с бриллиантом в виде горошины и пышная грудь, не испорченная многократным материнством. Он готов был поклясться, что на ней нет нижнего белья.
— Добро пожаловать, — гостеприимно всплеснул руками фон Браун и сразу перешел на английский язык. — Замечательно, что вы приняли наше предложение о сотрудничестве. Император в полном восторге: жалует вам джинсы со своего бедра, а также титул камер-фрейлины государыни. Если у вас имеются какие-либо пожелания, то я счастлив их исполнить.
Бритни Спирс жеманно взяла чашку с кофе — двумя пальчиками.
— Thank you so much, — сказала она. — Ваш царюшка очень добрый… я благодарна ему за этот, так сказать, секонд-хэнд. Мудрый поступок — в самый разгар кризиса монарх дает подданным пример экономии. А это исключительно важно. Например, когда я стала появляться на публике без трусов, меня сразу обвинили в эпатаже. Никому из этих тупых медуз в области масс-медиа не пробила мозг божья искра — сколько баксов я сэкономила на покупке нижнего белья! Сэр, между нами говоря, трусы — это отжившая деталь туалета. Вспомним лайфстайл прекрасных женщин древности, вроде Таис Афинской — они не носили трусов никогда… я полагаю, из принципа. Возможно, такое поведение и делало их тело желанным для разных всяких царюшек и также купцов первой гильдии. А не внести ли отсутствие нижнего белья в римейк имиджа государя? Гарантирую, девочки-подростки это точно оценят… Ну, или золотое колечко в царский пупок.
Фон Браун поперхнулся кофе — на стол полетели брызги.
— Это великая мысль, фроляйн, — взвешивая каждое слово, произнес он. — Но нам следует учитывать: местные аборигены весьма специфичны в своих вкусах. Я не сразу привык к сюрпризам русской жизни, многое казалось странным… например, хорошенько выпить с раннего утра, чтобы исчез синдром похмелья. Вряд ли ваше смелое предложение об императоре с пирсингом в пупке встретит теплый отклик в их очерствевших сердцах.
Недовольно сморщив нос, Бритни бросила взгляд на царские джинсы. Про себя она уже решила, что отнесет их в приют для бездомных на Манхэттене — ужасная традиция правителей этой северной страны сбагривать гостям свои старые тряпки ей не особенно понравилась. Но гонорар вполне устраивал!
— Да, в Москве много загадочного, — моргнула Бритни. — Например, у нас боятся гризли, типа жуткое чудовище… а здесь — милый национальный зверек, вроде как кошечка. И с демократией в империи кранты, я по CNN слышала. О, нет-нет, не волнуйтесь — фактура, что тут денег до фигища, все перевешивает. Недавно, сэр, сидели мы с Пэрис Хилтон за чашкой протеинового коктейля с рукколой, она сболтнула — ее позвали в империю приехать и сказать про одну школьницу-дизайнера: дескать, они с девочкой подружки неразлейвода. Работы на полчаса — постоять, поулыбаться, похлопать по плечу и можно обратно ехать. Прейскурант Пэрис выдвинула божеский — улыбка двадцать килобаксов, похлопывание — сотенка, чмок в щечку — полтинник. Два миллиона набежало. Хилтон скидку предоставила, как оптовому покупателю. Я удивилась… говорю: Пэрис, неужели в России школьницы не знают, куда деньги девать? Аж страшно стало, что не там родилась. Оказалось, у девочки папа на бабловой фабрике работает… у него бабла — ну просто завались… вот он ей в подружки и нанимает кого попало. Это модно — Наоми Кэмпбелл влюбилась в русского купца. Я слушала ее, слезы утирала, так прелестно… У топ-моделей в голове особая функция — как только человек зарабатывает миллиард, они в него автоматом влюбляются.
«Вундербар, — с восторгом подумал фон Браун. — Девица еще большая дура, чем кажется. Надо подумать, как использовать эту ее особенность».
— Натюрлих, фроляйн, — кивнул он. — Тем паче, как здесь говорят, цыплят по осени сосут. Похвально, что вы заключили эксклюзивный контракт с Кремлем на предмет апгрейда имиджа Российской империи, включая обоих государей. Похлопывания и улыбки нам не понадобятся. Министр двора граф Шкуро уполномочил меня задать вопрос… способны ли вы обрить голову?
Лицо Бритни изменилось, но лишь на мгновение.
— О, я уже делала это бесплатно, а за деньги — так куда проще, — сообщила она с купеческой интонацией. — Но вы можете поведать, для чего это нужно?
Барон повернул кран самовара, наливая в чашку «капучино».
— Для рекламы призыва в армию, — признался он. — Проблем выше головы — никто служить не хочет. Казачьи эскадроны состоят из одних лошадей, уже узбеков туда по контракту берем… чего там, даже в лейб-гвардии Преображенском полку недобор — среди офицеров считается неперспективным, нет шанса оружие со склада на сторону продать. С вами мы надеемся вдохнуть веру в молодежь. Развесим плакаты и запустим на ТВ отпадный лозунг: «Чисто бритая Бритни — ты увидишь только в армии!»
«Оксюморон, — с тоской подумала Бритни. — Ужас аборигенский. Нет чтобы по-человечески попросить из машины без трусов вылезти… Кошмар, но придется потерпеть. Это как визит миссионера в племя папуасов. Куча сложностей и риска, но есть шанс сменять крест из пластмассы на алмаз».
— О'кей, — грустно ответила Спирс. — Побрею голову, хули делать.
— Замечательно, — враз повеселел фон Браун. — Как только фотосессия закончится, пишите, битте, новую песню… чтобы стала стопроцентным хитом и прославляла монархию. Ну, можно в стиле ваших старых…
Шикарная империя, отличный государь,
Как славно жииииитъ с тобоооооой…
А кто тебя не любит (тыц-тыц) тот морарь!

— Да, ложится на мотив Hit me baby one more time, — повеселела Бритни. — Можно дополнительную аранжировку сделать. А кто такой морарь вообще?
— Вирус, — коротко ответил фон Браун. — Бактерия-мутант, хуже свиного гриппа. Поражает людей, и они начинают вести себя дико — наступает разновидность бешенства. Последний раз в Бессарабии ужас сколько народу заразилось… хорошо, у нас в «Домодедово» отличные санитарные кордоны стоят: а то б несдобровать. Как говорится, жареного Бог поперчил… или береженого Бог утопил… извините, вот сейчас точно в словаре посмотрю.
Бритни закинула ногу на ногу, сверкнув бриллиантами на чулках.
— Хит запишем, — крякнула она четким, деловым тоном. — Я уже так и вижу: танцую я и рядом девочки в костюмах стрельцов… или витязей… dick знает, кто там у вас. Клип блестящий сделаем. Типа я тяжело больна… раком или что… а государь приходит, касается меня — я встаю и танцую. Блеск, правда?
— Вы, кроме танцев, что-то еще умеете? — с раздражением спросил барон.
— Трусы снимать, — резко приподнялась Бритни. — Надо?
— Нет-нет-нет, — поспешно протянул руку фон Браун. — Верю на слово. Гут, аллее ин орднунг. Песенка сработает — а после подождем, пока кайзер-фатер посадит в тюрьму нового торговца медом, обвинив его в кризисе. И оп-ля — просим сделать римейк Oops! I did it again. Так, где ваш контракт? Ага, вот он. Смотрите, в пункте № 22 записано, что вы во всех интервью должны говорить: монархия, это обалденная красота метафизическая: еле-еле сошли с трапа самолета, так вас и накрыло, вау — корона, мантия и гофмейстеры.
— О'кей, — бросив в воздух жвачку, Бритни поймала ее ртом. — Могу даже от себя добавить, что во время аудиенции с государем я два раза кончила.
— Это совсем нелишне, фроляйн, — деликатно согласился фон Браун.
— Но… — задумалась Бритни. — Государь ведь женат, правда? А где же его…
Фарфоровая чашка, выпав из рук Леопольда, разлетелась вдребезги.
— Да что вы себе позволяете! — зашипел продюсер, подпрыгнув в кресле. — Это государственная тайна! Конечно, у императора имеется жена… но ее запрещено видеть — под страхом пожизненного заключения. Государыня опасается сглаза: причем до такой степени, что говорить о ней тоже нельзя… даже в прессе упоминать! Но царица существует… как Иисус, она незримо присутствует вместе с нами… может быть, сейчас, в этой комнате. Заклинаю вас, фроляйн — своей неосторожностью вы навлечете проклятие!
— Fuck, — побледнела Бритни, также уронив чашку. — Боже милостивый, откуда ж я знала? Я только хотела перед ней станцевать… ладно… Кстати, говоря о государе, я всегда теряюсь… кого вы имеете в виду? Их же двое.
— И мне после рома в кофе кажется, что в глазах двоится, — утер слезу фон Браун. — Как отличить? Оба из Дрездена, каждый маленького роста… правда, второй вроде бы поменьше… но не с линейкой же на аудиенцию ходить! Кстати, а легко ли вам далось решение работать на пиар нашей монархии?
Спирс с воздушной грацией тряхнула белокурыми волосами.
— О, я ни секунды над этим не думала, — сообщила она. — К чему бесплодные метания? Мы же попса, а это фактически бляди… ну, или как у вас телевидение, в принципе одинаково. Недавно «Талибан» предлагал контракт, но они бедные… по отрядам скидывались, еле сорок долларов собрали. Я даже психанула. Певцы и актеры не похожи на сборище дешевых шлюх.
— Вне сомнения, — кивнул фон Браун. — Они похожи на дорогих шлюх.
— Ну вот, и я про то же, — обрадовалась Бритни. — Ломаться ни к чему, предлагают деньги — так бери, а то завтра не будет. Монархия? Да я на «Пепси» работала, а это клеймо, приравнивается к продаже души дьяволу.
Фон Браун что-то отметил в ежедневнике и погляделся в самовар.
— Не исключаю — мы рискнем использовать вас и как актрису, — заверил он, подавляя характерный саксонский акцент. — Помню, смотрел я одно ваше кинцо… кажется, называлось «Перекрестки». Знаете, мне очень понравилось. Крепко сработанная, детальная такая картина. Самый настоящий хоррор.
— Что?! — возмутилась Бритни. — Вы путаете, это не фильм ужасов.
— Почему? Я же видел, КАК вы там играли.
Спирс умолкла, погрузив пухлые губы в остывший кофе. Ее так и подмывало устроить скандал, либо в качестве протеста элементарно снять трусы, но… От первого поступка останавливал факт хорошей оплаты, а от второго — полное отсутствие нижнего белья. Извилины в мозгу наподобие сиропа обтекали мудрые слова лучшей подруги Пэрис Хилтон: «20 минут позора стоят 20 „лимонов“ в лифчике». Подруга обожала подобные афоризмы, заучивала их наизусть и вворачивала в бесконечных интервью — стоило ее домашнему порно по-новой утечь в Интернет, как журналисты осаждали виллу Хилтонов в Малибу.
— Это судьба шедевра — его не всегда воспринимают адекватно, — взялась за другую чашку Бритни. — Рафаэль, сэр, тоже умер в бедности… Правда, кто это, я не знаю, но умер же. Расскажите, какого рода фильм предстоит снять?
Фон Браун подсчитал на калькуляторе.
— Сейчас на дворе кризис, — вкрадчиво произнес барон. — Я предполагаю, Кремль в лице министра двора одобрит бюджетный вариант… Жесткий хоррор — это то, что нам нужно. Вспомните «ужастики» восьмидесятых — трэшовое убожество за сто тысяч баксов, монстры в пластилине, давим клюкву для крови, головы из папье-маше. А сейчас это — культовое, классическое кино, образец для восторга критиков. Римейки штамповать пошли — и «Хэллоуин», и «Мой кровавый Валентин», и «Пятница, 13». По-моему мнению, в образцовом слэшере даже бюджет не нужен — просишь актеров принести на площадку по пакету сока, одалживаешь в соседней закусочной ножи, диалоги сокращаются в пользу визга. Дальше предельно просто. Если чувак покинет компанию молодежи — его убьют. Парочка пойдет ласкаться в лесок, их тоже убьют. Парня обычно первым, девушка должна увидеть труп и слегка повизжать. В «Пятнице, 13» вопрос решается еще проще — кого следующим покажут, того и убьют. Сюжет не логичнее, чем в порно, однако ж народ это смотрит и радуется. Грех не использовать популярный жанр. Для прославления монархии мы тоже снимем фильм ужасов. Прошу прощения, но в этом фильме вас тупо и жестоко прикончат.
Проявив редкую выдержку, Бритни и ухом не повела.
— Каким методом? — флегматично спросила она.
— Феерическим, — открыл карты барон. — Хотим покровавее, поужаснее и покрасочнее. Публика обожает, когда на экранах мочат звезд — и в особенности блондинок. «Крик» из-за чего стал популярным? В первой же сцене зарезали Дрю Бэрримор. А новый римейк «Музея восковых фигур»? Сердца миллионов захлестнул океан радости, стоило увидеть, как вашей дражайшей подруге Пэрис Хилтон пробили голову железным штырем. Блестящее зрелище — башка сползает по штырю вниз, светлые волосы постепенно намокают кровью. ВОТ ЭТО СУПЕР! Фильму прочили полный провал — но кассовые сборы зашкалили, люди ходили в кинотеатр по пять-шесть раз, зал аплодировал стоя. Надеюсь, вы не против аналогичной процедуры? Посмотрите сами. Допустим, запущен хоррор, где вы играете отрицательную роль — ярую противницу монархии, злобную тварь с гнусным республиканским настроем. Ближе к концу фильма вы будете убегать от маньяка в маске по темному лесу — сломаете ногу, и он перережет вам горло. О… мое воображение, фроляйн, уже рисует нож, занесенный в свете луны, ваши тускнеющие глаза и поздние слезы раскаяния, смешанные с кровью… Как говорят здесь аборигены — семь раз поимей, один раз зарежь.
Бритни тоже глянула в самовар, мимоходом поправив прическу.
— Славная картина, — улыбнулась она. — Платите деньги, и можете резать меня хоть каждый день. Однако рискну предположить: для грамотного фильма нужна добрая компания. Делаете типовой слэшер? О'кей, но тогда потребуется нашинковать десять, а лучше двадцать тел — в зависимости от масштабов постановки. Уэс Крейвен справедливо сказал: если каждые четверть часа на экране не происходит убийства, это расхолаживает публику.
— Система прямо как на НТВ, — согласился фон Браун. — Возьмем на заметку. Общий смысл хоррора — убивать надоевших зрителям персонажей. Под это в точности подходят все депутаты Госдумы и любой политик из Кремля. Но такие, как вы или Дима Еблан, все-таки надоели народу больше. Посему ограничимся эстрадными звездами и персонажами столичной тусовки. Стоит начать их по очереди резать — и зрителю гарантировано чувство младенческой радости. Мы за компанию пригласили бы и Пэрис — но, к сожалению, на нее царская казна денег не отпустила. Это серьезное упущение. Если бы мы прикончили вас обеих на экране, слив с помощью ЗD-эффекта кровь прямо в зал, этот фильм сделал бы кассу больше «Титаника». Надеюсь, дорогая фроляйн, вы уже морально готовы бежать и визжать?
— Сэр, — повела плечами Бритни. — Именно это я и делаю на концертах. Ничего нового для меня. Запросто еще и попрыгаю, если понадобится!
— Прыгать? — переспросил фон Браун. — Да, за сумму, что вам заплачена, можно и попрыгать. Где именно, не знаю. Разве что на Олимпиаде в Сочи.
— А что, она состоится? — едва не упала со стула Бритни.
— Рекомендую не спрашивать! — отрезал барон. — Это аналогичная тайна, как и с государыней. Приказ из канцелярии императоров — надо ходить, и говорить: постройки возведены, а температура воздуха неуклонно снижается, снег уже завезен. Градоначальник при +20 градусах парится в меховой шапке и дивится — как, вы не видите? Здесь и гостиницы, и горы, и подъемники. Настолько искренне говорит, что многие реально стали их видеть… Тем более что у нас лигалайз, в Сочи всем желающим бесплатно траву раздают. Обсуждается вопрос, разрешить ли курить спортсменам — тогда, фроляйн, это будут самые веселые Игры во всей олимпийской истории.
…Дверь отлетела вперед — настолько резко, насколько возможно при ударе каблуком. Вне себя от гнева, Леопольд фон Браун поднялся с кресла, он велел секретарше не пускать посетителей на время важного для имиджа монархии разговора. Однако барона сразу отбросило назад, будто от разряда тока — он побледнел и зачем-то вытер губы платком. Причина безгласной покорности секретарши стала для него ясна — в проем, отдуваясь, лез шеф Отдельного корпуса жандармов Виктор Антипов, невыспавшийся и чудовищно злой. Фон Браун сильно пожалел о своей откровенности относительно личности государыни, а также олимпийских объектов Сочи.
— Вилькоммен, либер фройнд, — лепетал он, от потрясения перейдя на родной «саксен». — Не угодно ли кофейку, только самоварчик поставил-с…
— Некогда мне с тобой кофей распивать, — железным голосом сказал Антипов — из-за его спины вышли двое людей в темных очках, неуловимо напоминающих копии агента Смита из «Матрицы». — Давай собирайся, разговор к тебе приватный имеется, сударь. Вещички можешь не брать.
— За что? — немеющими губами прошептал барон.
— А у нас, мил человек, любого есть за что, — преспокойно произнес жандарм. — За кем ни приди — никто и не удивляется. Страна такая — каждый хоть что-нибудь да украл. Но с тобой вопрос серьезнее. Советую не сопротивляться.
Забыв попрощаться с шокированной Бритни, фон Браун покинул свой кабинет в «Останкино», четким жестом заложив руки за спину — «Смиты» встали с обеих сторон. Антипов уставился на Спирс, и на его каменном лице, как травинка в высохшей пустыне, пробилось подобие слабой улыбки.
— Можно автограф? — в смущении пробурчал он, достав блокнот.
— Конечно, сэр, — пластмассово улыбнулась Бритни.
…Она чиркнула подпись красной ручкой — словно кровью.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий