Череп Субботы

Глава десятая
КЕРЕКЕ ГРИ

(Фабрика рома, въ джунгляхъ у Гонаива)

 

…Обе пули попали связному чуть выше поясницы. Первая прошила печень, вторая застряла внутри живота. Рот быстро заполнился горячей кровью.
— Аххх… аххххх… аххххх… — прошептал тот, падая на пол.
Каледин вразвалочку, неторопливо подошел к нему. Нагнулся. Свободной рукой стащил парик — по бетонному полу рассыпались длинные каштановые волосы. Федор провел связному рукой по лицу от лба до подбородка, смазывая слой грима. Разорвав упаковку шприца, он сделал противнику укол морфия.
— Как ты догадался? — простонал раненый, лежа на боку.
Федор сел рядом, не выпуская из ладони пистолет — с последней пулей.
— Лови, — он подбросил в воздух оранжевый цилиндрик — вроде тех, что содержат шипучий аспирин.
Тот покатился по грязному полу. Умирающий царапнул его пальцами, прочитав надпись. Хотел сплюнуть — но не сумел.
— Эрмицин, — любезно кивнул Каледин. — Особый препарат, отпускается только по рецептам — больным, «сердечникам» с учащенным сердцебиением, риском инфаркта. Занижает пульс так, что тот не прощупывается… запросто можно сойти за труп. Мне пришло на ум — перед атакой мертвого профессора ты проглотил таблетку, в такой же оранжевой упаковочке… очень хорошо я это запомнил. Ты ведь пригласил нас в офис не просто так, да, Степушка?
— Да, — прохрипел Чичмарков, глотая кровь. — Мне нужны были ваши волосы, слюна, любые личные предметы. Мари-Клер позвонила: мол, хочет сделать куклы для проклятия… я согласился — оно ведь не помешает. Простецкая бабулька. Трезвонит и говорит — найди волосы, ногти таких-то и таких-то по внешности. А у нас ведь в империи народу до хрена. Однако я тебя с Алисой сразу узнал, по описанию — после «дела Ксерокса» ТВ вас неплохо раскрутило, да и кто ж еще это будет, если расследование по «грабителю могил» поручили вам? Третьего персонажа, «с бородкой», она мне тоже четко описала, а я не понял, что речь обо мне самом… Когда выбрался из мешка в морге, то пришел на Тверскую и собрал… волосы всегда остаются на месте пребывания человека, хотя бы один… и ручку вы, к счастью, забыли — переслал Мари-Клер через DHL, от анонимного отправителя. Подцепил волоски пинцетом, а офис поджег… щас спросишь, зачем профессора взял?
— Да, мне это крайне любопытно, — согласился Каледин.
По лианам на потолке шустро, с криком пробежала обезьяна.
— Ну, так логичнее, — Чичмарков дышал тяжело, с хрипом. — Два трупа пропали из морга, и спроса нет… а если один, так это и подозрительно. Со свинцом в мозгу профессор как зомби на операции не годился… я его в Москву-реку сбросил, камень к ноге привязал. Мари-Клер, чертова бабка, все карты мне спутала… я ей, вишь ли, в виде персонажа «с бородкой» во сне привиделся, без грима, типа как церемонии помешать могу… Оно и верно.
Он захлебнулся кашлем. Каледин сделал ему второй укол.
— План у меня такой и был, — выдохнул Чичмарков. — Собирался ограбить могилку Пушкина, а потом, дабы пыль в глаза пустить, тебя с Алиской нанять на расследование. После звонка старухи я передумал — решил, в тот же вечер смерть свою инсценирую. Так лучше, с мертвого-то — какой спрос? Кольчугу под рубашку надел от ножа, повесил бычий пузырь со своей кровью, специально из вены нацедил. Корейца-смертника нанял киллером — вот почему японца-официанта уволил. Заплатил ему столько, что не жалко дважды умереть. Кабы я раньше знал, что Мари-Клер нас троих угробить хочет! Застала, можно сказать, врасплох, не предупредила. Но я быстро сориентировался. Сижу, пью шампанское с вами, а тут профессор-зомби с ножом ломится. Остолбенел маленько и радуюсь: вот он — подарок судьбы.
Каледин проследил за новым прыжком серой обезьяны.
— Первое подозрение у меня возникло, когда достал список адептов секты Хабельского, из секретного архива МВД, — сказал он, не глядя на Чичмаркова. — Ты в этом списке тоже присутствовал, 14-летний парень… но проходил как свидетель… было и имя Сандова, будущего пресс-секретаря императора. Это подозрение я сразу отмел — ты же мертв, на моих глазах убили. Но тут звонит мне Дима Еблан… и сообщает, что на его телефоне остался звонок с твоего сотового… через два часа после того, как ты умер.
Чичмарков закашлялся, сплюнул кровь.
— Так вот на чем я прокололся, — выдохнул купец. — И всего-то два нужных номера с этой симки мне требовалось… вставил карту на пару секунд перед тем, как уничтожить… ошибочно нажал кнопку и еблановский номер набрал. Сидел потом и думал — может, убить его? Эх, какого дьявола музычку играть к обеду приглашал… вот и довыпендривался перед друзьями. Я первый злодей в мире, которого погубило пристрастие к низкопробной попсе.
Федор посмотрел на часы — он ожидал услышать сирену «скорой».
— Я рад, что ты не убил Еблана, — сказал он. — Иначе я, стоя за твоей спиной, серьезно колебался бы — стрелять или нет? Все-таки от такой напасти человек страну избавил, в историю страны имя золотыми буквами вписал.
Чичмарков застонал — боль пересилила действие морфия.
— Ну, а потом я решил, — продолжил он, морщась, — Еблан не поймет… во-первых, бедняга по природе своей дурак, а во-вторых… посчитает, что балуется кто-то… мало ли кому телефон мертвеца в руки попадет.
— Так бы оно и было, — согласился Каледин. — Но все артисты — мистики, страшно суеверны. А уж после серии ужастиков японских, типа «Звонка», народ на подобных вещах помешался. Твой звонок его насмерть перепугал. Парень от воспаленного сознания вообразил — ага, голос с того света, демоны придут за ним. Я сначала значения не придал — мало ли, кто с этого телефона позвонит… а потом вспомнил нашу пьянку: у тебя ж «Верту», включается по отпечатку пальца. Только ты и можешь. Теоретически труп из морга похитили, а руку отрезали… но зачем первым делом звонить непонятно кому, записанному в адресной книге как «Believушка»? Приплюсовал твое членство в секте Хабельского, звонок после смерти… и вдруг всплыло в голове, как таблетку глотаешь. Упаковка запомнилась. Зашел в аптеку, показал значок… кучу лекарств на полках с фармацевтом перерыли, пока цилиндрик нашел. Прочел инструкцию, стою и думаю — ах ты, сволочь…
Оба помолчали — с определенной многозначительностью.
— Хуево мне, — пожаловался Чичмарков.
— Ну так еще бы, — поддакнул Каледин. — Я ж знаю, куда стрелять.
— Появись ты на сутки позже, — скривил купец губы. — И все… я уже был бы сверхчеловеком. Изменения ритуала жото вернуть нельзя. Кабы ситуацию обратно — сжег бы тебя вместе с Алиской на Тверской. Эх, и почему ж я так не поступил? Снаивничал. Думал — прекрасно все рассчитал, они свидетели моей смерти. Да и Мари-Клер стала вас терзать куклами. Переиграл я, блин. Обидно, но с хорошими актерами такое часто случается.
Каледин встал. Присвистнув, он подкинул на ладони пистолет.
— Твой промах — это главный промах всех книжно-киношных злодеев, — объяснил он, глядя в тускнеющие глаза Чичмаркова — без линз, разного цвета. — Если бы ты не умирал, я бы тебе для образования пару бестселлеров принес почитать. Злодеи способны через пять минут после начала триллера грохнуть самого опасного персонажа — но вместо этого его упорно не замечают, да еще и насмехаются. Когда же сучий персонаж берет их за жабры, злодеи судорожно используют глупые способы, кои никогда не помогают. Сверхчеловеком захотелось стать? Вполне достойный формат. Как ты в рекламе говорил: «Сойди с ума, но продай». Ты эту задачу выполнил. Людей поубивал до черта, хотя для психов сотня трупов значения не имеет.
— Верно, — превозмогая боль, ответил Чичмарков. — Ты мораль мне взялся читать? Есть лидеры, погубившие миллионы — Наполеон, или тот же Цезарь. И никто этого не помнит! Они великие, им хотят подражать и славят во множестве фильмов — хотя оба по брюхо в кровище. Ну да, покромсали по моей воле немного людишек. Так поверь — для сверхчеловека это не цена.
— Другого ответа я и не ждал, — вздохнул Каледин. — Ладно, у меня там жена раненая лежит, я к ней пошел. Всего тебе наилучшего, сверхчеловек. Может, пока валяешься, новый рекламный лозунг сочинишь, дарю свежую идею:
Рома я попить зашел,
И настал мне там песец.
Через измазанный гримом и кровью лоб Чичмаркова пролегла морщина.
— Для чего ж ты тогда вколол мне обезболивающее?
— Да запись была нужна, — Каледин показал цифровой диктофон «Сони». — Кто мне иначе в МВД поверит, что заказчик — это ты? Доказательство получено. К счастью, злодей никогда не помрет, пока подробно не объяснит своих мотивов — это, знаешь ли, классика. Подыхай спокойно, а мне пора.
Он поднялся, сунув «кольт» за пояс.
— Подожди, — задыхаясь, попросил купец. — У тебя осталась одна пуля? Дай мне пистолет… ведь ты же мужик… не оставь меня ТАК умирать… я прошу…
— Без проблем, — покорно согласился Каледин. — Да, смерть тебе грозит нелегкая… пару часов промучаешься, пока кровью истечешь. Но ты дурак… кто знает, в себя выстрелишь или в меня? Я подальше отойду и брошу оттуда «пушку». А потом решай сам. В меня, лежа на боку, с одной простреленной рукой, с такого расстояния никак не попасть. Учти это.
Отойдя к воротам цеха, он размахнулся и бросил оружие — пистолет со стуком упал точно рядом с Чичмарковым. Тот вцепился в рукоять, пуля ударилась в металл над ухом Каледина, осыпав волосы ржавчиной.
— Я же говорил — ты дурак, — грустно сказал Каледин и вышел.
…Алиса лежала на полу, улыбаясь. Подойдя, Каледин лег с ней рядом — заложив руки за голову, он смотрел в потолок, насвистывая «Раммштайн».
— Ohne dich kann ich nicht sein… mit dir bin ich auch allein…
— Готов? — не поворачиваясь, слабым голосом спросила Алиса.
— А то, — подтвердил Каледин.
Алиса прикрыла глаза, вспомнив кабинет с отделкой от D&G. Вдали прозвучал визг «скорой помощи», пробивающейся через бездорожье.
— Каледин, — жалобно простонала Алиса. — Скажи мне, я умру?
Федор критически осмотрел перевязь: кровь уже давно остановилась.
— Нет, к моему величайшему сожалению, — сказал он с максимальным трагизмом. — Я упустил свое счастье, опрометчиво позвонив в «скорую». Надо было тебя пристрелить, свалить все на Чичмаркова, отличный шанс избавиться раз и навсегда. Но потом я подумал: — у тебя ж есть чувство благодарности? Я твою жизнь спас, поэтому ты обязана со мной трахнуться.
— Ну, знаешь, — обиделась Алиса, — в прошлый раз я тебе жизнь спасла.
— И что? — удивился Каледин. — Разве я тебя потом не отблагодарил?
Алиса вытянула губы, коснувшись его щеки.
— Удивлена, но пока отсутствует желание порвать тебя на кусочки, — прошептала она. — Хорошо, я с тобой пересплю… но тогда ты обязан на мне жениться…
— Я?! — взвился Каледин. — Второй раз?! НИКОГДА!
— А вот придется, — канцелярским тоном сообщила Алиса. — Ты же дворянин и порядочный человек — не оставишь своего ребенка незаконнорожденным.
Каледин представил себя со стороны. Он явно выглядел полным идиотом.
— Ребенка? — глупо переспросил он. — Неужели ты беременна?
— Конечно, — безапелляционно сказала Алиса. — Ты ж не предохранялся.
— Что-то по тебе не заметно, — скептически обозрел ее живот Каледин.
— А ты хочешь, чтоб через пять часов уже и видно было? — изумилась Алиса. — Не все сразу, honey. А пока у меня каприз… давай-ка принеси мне винограда.
— Охренела, что ли? — приподнялся Каледин. — Где ж я тут его возьму?
— Да где хочешь! — на весь цех заорала Алиса. — Я беременная, иди ищи!
Под дробный стук каблуков в цеху появились врачи—в зеленых халатах, контрастировавших с черными лицами, со значками American Hospital на груди — двое мужчин и одна женщина. Мужчины везли с собой мобильные носилки. Не задавая Алисе вопросов, они осмотрели рану, опутали пациентку кислородными трубками, что-то вкололи заново и переложили на каталку.
— Приятно снова видеть вас, сэр, — вежливо сказал молодой доктор в дешевых очках. — Сначала вы привезли к нам сэра с горбатым носом, теперь вот эта леди… видимо, к вечеру и вы получите пулю. Куда нам за вами приехать?
— На рынок, — качнул головой Каледин. — Мне виноград надо купить…
…Когда над джунглями сгустились сумерки, на фабрике появились два силуэта, с армейскими фонариками в руках. Мари-Клер была одета в кремовое кружевное платье, с мачете за поясом, ее спутник — старый негр с хищной улыбкой, обернул вокруг бедер черную ткань. На шее, свисая к безволосой груди, болтался ангве в виде тарантула. Луч фонаря высветил тело, лежащее на боку в луже крови — глаза Чичмаркова смотрели на мамбо.
— Он умер не так давно, — сказал негр, обмакнув палец в кровь.
— Да, долго мучился, — безразлично ответила мамбо. — Спасибо, Люкнер. Представляешь, он хотел меня обмануть. Отрезал не свою прядь, а от парика. Он сделан из настоящих волос, и я ничего не заподозрила. Представляю, что чувствовал бы их бедный владелец, начни я колоть иглами его куклу!
— Рад услужить, — склонил подбородок бокор. — Как только белый обратился ко мне, я сразу увидел… вот оно. Мы оба извлечем потрясающую выгоду, осуществим свою мечту. Я не забыл и о твоих маленьких увлечениях. У тебя еще нет головы белого человека. Она украсит славную коллекцию в сарае.
— Да, — осклабилась в темноте Мари-Клер. — Не то что украсит, станет ее жемчужиной. Благодаря доктору я собрала чудесные экземпляры… не хватало только белого — а тут прекрасные каштановые волосы. Шарман, месье. Но ты понимаешь, радуюсь я другому. Сегодня и я, и ты достигли высшей цели — той, о которой мечтал еще покойный доктор. Я осторожно вскрою череп, с любовью достану мозг человека из белых земель и поцелую его, оставив отпечаток губ. Этой же ночью мы приготовим особый порошок, Кереке Гри. Все хунфоры будут умирать от зависти: никто не претворил в реальность этот рецепт. Порошок невидимости. Люкнер, ты этого ждал — и ты это получишь. Окончательно вернешься на остров, больше ни от кого не станешь прятаться, как сейчас. Появишься на улице любого города посреди бела дня, а не под покровом ночи — тебе не грозит ожерелье. Ты и я, мы войдем всюду, в любое жилище, для нас исчезнут запертые двери. Мозг и глаза белого человека, уроженца года Оборотня, в ночь между 28 и 29 февраля… глаза разного цвета — темно-карий и светло-золотистый. Как давно мы искали его! Жаль, что ты не посвятил меня в это откровение сразу… а известил неделю назад. Я уже не та, к которой ты привык, Люкнер. Ясновидение ослабело, вижу выборочно. Я не распознала его в гриме.
Бокор обнял ее за плечи, мутные зрачки трупа блестели при свете фонаря.
— Не стоило возбуждать тебя раньше времени, — усмехнулся тонтон-макут. — Но я был уверен — ты не устоишь перед соблазном. Какая мамбо откажется заполучить голову белого человека? Белолицый был одержим своей мечтой… и я знал — он согласится. Тем более договор честен… он отдает тебе голову только после смерти. Никто не знает, когда он умрет — в этом и есть частая ошибка белых людей: почти каждый считает, что у него есть завтра.
Мамбо отстегнула от пояса мачете — широкий нож для рубки тростника.
— Ну что ж, он не пришел за заказом. Я имею право забрать свою плату.
Она перерубила шею одним ударом — ловко, без хруста позвонков: пожелтевшие кружева залили темные капли застоявшейся крови.
…Подняв мертвую голову за волосы, мамбо расхохоталась.
элементы империи
ЭЛЕМЕНТ № 9 — ЛАСКОВЫЙ МЕРЗАВЕЦ
(Из свежего номера газеты) «Светскiй хроникеръ»)

«…В честь предстоящей царской свадьбы государь император и его будущая супруга Евфросинья Дмитриевна записали дуэтом песню — рекомендацию губернаторам для действий в кризис: „Не верь, не бойся, не проси“. Как и следовало ожидать, это спровоцировало волну подражаний со стороны ведущих политиков. Лидер либеральных демократов в Госдуме, полковник Кабановский, дебютировал с хитом „Я ласковый мерзавец“, а оппозиционер Эдвард Цитрусофф выпустил ремикс сингла Erasure „Как я люблю ненавидеть тебя“. В Интернет „слилась“ кавер-версия „Наутилус Помпилиус“, с намеком на правление двух императоров — „Негодяй и ангел“. Ее происхождение источники в Кремле приписывают самому цезарю, исказившему голос с помощью синтезатора. Следует заметить, что творчество „Наутилуса“ смогло воодушевить и лондонского изгнанника Платона Ивушкина. Не прошло двух недель, как тот спел в прямом эфире „Би-би-си Unplugged“ акустическое обращение к августу — „Я придумал тебя — от нечего делать, во время дождя“. Партия „Царь-батюшка“, заперевшись в студии с Леонтием Михайловым и симфоническим оркестром, приступила к аранжировке песни „Необыкновенный“, посвященной мудрому правлению императора:
Звёзды перед тобою тускнеют,
Нет второго в мире, как ты.
В твоём сердце цветут орхидеи
Неземной, колдовской красоты…

Одновременно, завзятый республиканец Грушевский, основатель партии „Груша“, занял семьсот семнадцатое место в национальном хит-параде с синглом „Как ты ни крути, но мы не пара!“, посвященной всем политикам империи — от царя-батюшки до партии экс-губернатора Бориса Бабцова. Получив данные продаж, Грушевский обвинил музыкальные магазины в фальсификациях кассовых чеков по прямому заказу от „Царя-батюшки“. Музыкальная истерия схлынула только с началом показа сериала „Исаевъ“: про храброго сотрудника имперской контрразведки, перед выступлением Ленина смазавшего постным маслом башню броневика.
…Между тем пресс-служба Кремля (ее, после трагической гибели обер-камергера Сандова, теперь возглавляет министр двора Шкуро), выпустила коммюнике — всем двенадцати детям Евфросиньи Спирс (также крещеным в православие) предоставляются титулы царевичей-консортов. После лабораторной экспертизы и торжественного перезахоронения Александра Сергеевича Пушкина (спонсор мероприятия — „Ригли Сперминт“) в Святогорском монастыре аренда могилы вновь выставлена на открытый тендер — интерес уже проявил купец первой гильдии Фома Абрамович. Император официально пригласил на свадебное торжество надворного советника Федора Каледина и его бывшую супругу — баронессу Алису фон Трахтенберг — в знак признания их заслуг для возвращения праха Пушкина в отечество. О списке иных милостей для знаменитой пары пресс-служба обещает вскоре объявить дополнительно: по слухам, Каледину присвоят титул графа, с правом разработки герба.
…У прессы до сих пор возникают вопросы в связи с пропажей тела купца Степана Чичмаркова… как известно, этот творец скандальной рекламы назван организатором ограблений могил. Согласно сообщениям Кремля, Чичмарков погиб в перестрелке, пытаясь заняться любовью с прахом Пушкина. Пресс-служба официально разъяснила: иногда злодеи испаряются в воздухе — напомнив случай с туловищем мюрида Шамиля Ковбоева».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий