Республика Ночь

Глава V
Опиум
(Арбат, курильня «Мертвые сутки» – спустя час)

…При желании носферату смог бы расслабиться в отдельном кабинете в эксклюзивном гробу, сплетенном из водорослей Саргассова моря, наедине с умелой массажисткой, чьи пальцы оживили бы даже мертвую плоть. И дело было даже не в деньгах. Опиумная курильня располагалась в двух шагах от рабочего офиса, хозяин знал его очень давно, и носферату всегда был самым почетным гостем в «Мертвых сутках». Владелец не остановился бы перед тем, чтобы выставить из заведения остальных посетителей, лишь бы ушастый моргнул, показывая, что доволен. Однако у гостя были другие планы. Возлегая в одноразовом гробу из рисовой бумаги, на глазах у всех, он терялся в общей массе курильщиков. Любовь к опиуму выработалась давно – еще в Сиане, куда его забросила судьба. Подумать только, жителей Китая тогда не волновали призраки вампиров в плащах и шляпах – они боялись лишь разверстых могил на кладбище: оттуда появлялись куанг-ши, сосущие жизненный янь. Еще одна глубокая затяжка… филиппинка-вампир, стоя на коленях, услужливо набивает ему фарфоровую трубку с черепом-наконечником. Пары опиума терзали голову ленивой истомой: существа в гробах не двигались, окаменев и присосавшись к трубкам, – помещение заволокло клубами сладкого дыма. Темные стены с полустертыми рисунками, истекающий каплями сырой потолок: 500 долларов за порцию (можно в кредит), и ты погружаешься в тепло воображаемых волн, упиваясь брызжущим красками путешествием. Молодежь предпочитает технический «серб» – но что он дает, кроме псевдокровяного вкуса? Опиум – другое. Недавно один из апологетов курения, британец Льюис Кэрролл… кстати, кто это такой?… да-да, кажется, ушастый видел презентацию книги «Алиса в Стране Чудес: часть двухсотая»… так вот, он рассказывал о видениях после третьей трубки: Льюис очутился в каменном колодце с крокодилами и выбирался оттуда тысячу лет, цепляясь отросшими когтями за трещины между камнями. Снисходительно усмехаясь, носферату принял трубку из смуглых рук: затянувшись, он выпустил дым из носа – двумя длинными струйками. Крокодилы и колодец? Салага из новообращенных. Удивляться нечему – маститый писатель был укушен где-то в начале XIX века: он не знал, что реальность страшнее самых крутых опиумных фантазий. Носферату с симпатией относился к Москве, как в принципе и ко всем большим городам – Нью-Йорку, Пекину, Токио… У мегаполиса полно недостатков, но здесь легче скрыть маску. Он отнюдь не считал мир вампиров своим, ибо слишком долго был вынужден притворяться… целые сотни лет. Правду о его настоящем лице знали очень немногие. Он сам. Хозяин «Мертвых суток». Амелин. Доверенные лица в Службе вампирской безопасности. Тройка адептов, ждавших средства. Для всех остальных это было тайной. Когда ему в руки попал Ветхий Завет и он прочел описание неким пророком своего бытия, то задумался об утечке: кто мог слить эту инфу? И главное – откуда столь бредовые подробности? После махнул рукой – шила в мешке не утаишь. Его же никто не ищет: считают персонажем, который давно умер.
А ему-то только того и надо.
…Опиум не бьет молнией, как героин: он впитывается в кровь понемногу, забирая у курильщика тягу к самому интересному. После третьей трубки улетучиваются и любовь, и боль, и огорчения. Нет желания секса, исчезает чувство голода. Пусть он, мягко говоря, не вампир в понимании этого общества – но ему куда ближе мир мертвых, чем живых. Кровь густо и плавно перетекает по жилам, наподобие свежего меда. Ядовитые нити раскручиваются внутри организма, сплетя сухожилия паучьей сладостью. Его «забирает» сильнее, чем остальных: ведь стандартному вампиру опиум не обеспечивает мозговых спазм – серая масса в голове тупо мертва. Проникая в кровяные тельца, сахарный дым опиума превращается в relax, восточное лекарство от напряжения: никакой химии, в отличие от антидепрессантов. Немного расслабиться, «отплыть в сторону» – то, что ему сейчас нужно. Завтра предстоят очень важные дела. Шаг за шагом он трансформирует этот мир: переделает в сказку. Смуглые пальцы филиппинки, цепляясь коготками за костяной череп, уже набивали третью трубку. Носферату откровенно нежился – он ощущал себя словно в бассейне, шаг за шагом погружаясь в теплое забытье, как в ласковую воду.
Казалось, он все отлично спланировал, но… вмешался жизненный закон подлости. Любая, даже самая замысловатая интрига, плод ума извращенного гения, всегда оставляет вероятность: в последний момент что-то изменится. Например, ты собираешься построить себе дом. Куда уж проще. Приглашаешь дизайнера, нанимаешь рабочих, тратишь деньги на отделку – все идет своим чередом. Но в тот день, когда здание должны сдать, ломается досочка на сваях… и дом превращается в груду развалин. Да, они на редкость быстро отыскали воровку, наказали ее… но не смогли получить флэшку.
А ее просто необходимо найти. Информация, содержащаяся в USB-накопителе, чудовищна. Хуже всего даже не это: к секретным файлам может получить доступ любой – хоть случайный прохожий. Брату Катерины удалось уйти у них из-под носа… но ничего… Амелин молодец. Он вовремя сообразил, как выжать из парня необходимое. Вместе с Итиро они доберутся до этого офисного убожества. Ушастый поморщился, едва не подавившись сладким дымом. Он успокоится, только когда бросит флэшку в огонь. Опасные файлы стерты из системы. Но почему же он ощущает пустоту, ячейки которой не в состоянии заполнить даже опиум? Аааааа. Плохие предчувствия. Спираль раскручивается. Служба вампирской безопасности ищет неизвестных, похитивших плод секретных разработок, – расследование на контроле у Маркиза. С одной стороны, даром эти ребята кровь не пьют. А с другой – ему требуется лишь ОДНА ночь. Ученые скоро переработают белый ужас в экстракт. Нукекуби Итиро к исходу ночи получит через спецкурьера посылку с пробной версией, всего полграмма. Может, у него получится протестировать в ходе погони.
…Адепты по всей Москве потеряли дневной сон – они с нетерпением ждут сигнала. Ряд ключевых существ в СВБ уже давно работает на него. Наличный доллар в условиях кризиса творит чудеса, а еще ни одного упыря в мире не мучила совесть. Если судить через призму учения Дракулы, то совесть и вовсе один из посмертных грехов. Генералов носферату не подкупал: куда проще и надежнее платить незаметным кротам, бюрократы затормозят ход любого расследования на сутки. Как раз столько и требуется для создания экстракта. Скосив глаза, он увидел, как за спиной у филиппинки с шелестом развернулись два тонких, трепещущих крыла, прозрачные, словно у стрекозы. Нет, это не действие опиума. Манангалы – вампиры с острова Лусон: уже много веков не способные летать, крылья нужны им не больше, чем курице. За многие тысячи лет вампирская раса жестоко мутировала, как после ядерной войны, дав миру десятки видов различных, ничуть не похожих друг на друга тварей. От утонченных красавцев в плащах и париках до скользких монстров из кошмара. Хм, а ведь люди верили, что их создал один Бог и все произошли от Адама и Евы – черные, белые и желтые… Мутация. Условия жизни, климата, окружения, и ты изменишься. Средневековые европейцы, славшие посольства в Китай, через двадцать лет удивлялись – почему это наш персонал так пожелтел и даже, кажется, закосоглазел?
Веки тяжело дергались, закрываясь. Он чувствовал, что засыпает… Отлично, тридцать минут сна совсем не будут лишними. Темное помещение, забитое телами в бумажных гробах, треснуло, рассыпавшись кроваво-красными шариками. Проплывая в глубь бездны, он увидел огромные рога, услышал звон, будто купец-кутила высыпал на пол мешок монет. Перед ним поплыли лица, которые он знал и успел забыть… далекие чужие страны, пропитанные жарой или усыпанные хрустящим снегом… танцующие девушки и сильный травяной запах.
…Услышав хриплый стон, хозяин «Мертвых суток» понял: клиент впал в опиумное забытье. Продолжительность зависела от внутренних сил курильщика. Людской сон длился два-три дня, вампиры приходили в себя несколько быстрее. Организм носферату был уникален. Выкурив три трубки опиума, он забывался в рисовом гробу на полчаса, не больше. И всегда просыпался свежим: без головной боли, без тухлого вкуса во рту… Словно умер заново в пламени блаженных адских пещер. Хозяин махнул манангале. Та, поклонившись, с треском сложила крылья, беззвучно исчезая за ширмой с изображением перламутровых журавлей. Симпатичная… фигурка что надо, только крылья в постели мнутся, если класть на спину. Раз в неделю владелец «Мертвых суток» ночевал в ее квартирке в Брем-Стокерово: за любовь манангале брала почасовую таксу, не делая скидок даже в праздники.
Бесплатно его давно никто не любил. Существо карликового роста, с пятнистым, словно обожженным лицом, черными кривыми клыками и отсутствием левого глаза вряд ли вызвало бы прилив страсти даже у вконец отчаявшейся женщины.
Стоя чуть поодаль, хозяин вглядывался в тонкий слой белого крема на щеках носферату. Тот сопел, улыбаясь во сне.
…Он ненавидел его всей душой. Но боялся всегда – даже спящего.
Провал в памяти № 5 – Жертвоприношение
…Мардук окончательно уверился: во дворце творится что-то неладное. Трудно понять смысл подобных тревог, если формально все в порядке. Да уж, не тут-то было. Добрая традиция: едва воцарилось полнейшее спокойствие, это верный признак – жди скорой беды. Он уже давно говорил отцу: не лучше ли отпустить и пленных, и их царя, вернув священные кувшины? Обычная кухонная посуда, но раз они относятся к ней с таким бесподобным трепетом – пусть забирают. Если целый народ Западного царства уведен в унизительное рабство, превращен в слуг и наложниц – то рано или поздно расцветет заговор. Еще мать рассказывала: среди представителей этого народа полно ведьм и колдунов, с ними лучше не связываться. Впрочем, нельзя исключить, что пленники сами распускают подобные слухи среди вардумов. Ведь если они на «ты» с духами темного зла, что помешало им предотвратить свое пленение и долгое унижение в чужеземном рабстве? Так или иначе – заполучив в страну большое количество непримиримых врагов, приходится спать с отточенным мечом под мягкой подушкой. Хотя… это длится уже десятилетия, и Мардук не обратил бы внимания, если бы не…
Кровь. Много, много крови. Целых две недели подряд, каждую ночь царевичу снились сны – одинаковые, как цветы одного букета. Он идет через бесчисленные залы дворца, видит себя в проемах сводчатых арок, обоняя обеими ноздрями странный запах: соленый и сырой. Земля в Мидийском саду, покрывшись россыпью влажных пятен, хлюпает под ногами, окрашивает сандалии в алый цвет. Кровь хлещет из насосов, ее с жадностью впитывают толстые корни редких растений. Кровавые струйки, текущие из трещинок кирпичных стен с драконами и львами… тягучие капли, падающие с мозаичного потолка… бассейны, где аравийские благовония сменились темной жидкостью с гнусной пеной. К чему снится такое безумное количество крови? Он трижды беседовал со жрецами, но не получил внятных разъяснений. Все, что они предложили, – немедленно удвоить жертвы богам. А не их ли это работа? Каждому в Бавеле известно – у жрецов отличные связи с царством мертвых, они делают все возможное, чтобы демоны не проникли в наш незащищенный мир. Царь Города Дракона отличается богобоязненностью: его ревностное отношение к молитвам уже сделалось притчей во языцех. Он так осыпает жрецов милостями, что слуги богов превратились в самое богатое сословие Бавеля. Подумать только, у них уже скамейки в храмах – и те из червонного золота! Стоит сунуться к отцу со своими подозрениями – выгонит, да еще и накричит. Плохо. До добра кровавые видения не доведут, а вот до помрачения рассудка – запросто. Ничего не остается, кроме как довериться испытанному другу… Правда, с тех пор, как отец вознес Шамаша на должность главы дворцовой стражи, у приятеля совсем нет времени. Выглядит очень плохо, будто вообще не спит. Утомленный, бледный, глаза воспалены, еле-еле таскает ноги. Но мужская дружба крепче железа – стоило царевичу предложить встретиться, как Шамаш с готовностью согласился прийти в Мидийский сад. Умиляет. Вот что значит настоящий соратник, проверенный временем.
…Царевич запрокинул голову: в сплошной бездне черного неба не светилось ни единой звезды. Десятки садовых фонтанов журчали, выплескивая вверх речную воду. Да, власть делает людей скучными. Еще не так давно они с Шамашем бродили по саду целыми днями, беседуя обо всем – о новинках ассирийских нарядов, благородных сортах вина и особенностях телесной страсти женщин. Они знакомы с детства, но должность сделала Шамаша другим – куда делись скачки, охота и ночи, полные ласк наложниц? Грустно признавать: когда Мардук займет трон своего отца, тоже станет таким. Царская власть безгранична: он сможет творить, что хочет. Однако времени на развлечения останется очень мало.
– Мааааардууууукккк…
Шамаш произнес его имя с каким-то странным пришептыванием – словно ветер налетел на сноп сухого хвороста. Царевич обернулся к другу. Шамаш ответил поклоном – его лицо в темноте светилось белизной.
– Ты чуть раньше, – удивился Мардук. – Я не слышал твоих шагов.
– Этого требует служба, царевич, – улыбнувшись, заметил Шамаш. – Иногда нерадивые стражники на посту предаются игре в кости или курению сушеных семян… я научился заставать их врасплох. Когда твои шаги гремят по всему дворцу, словно поступь боевых слонов в тяжелой броне – увы, успехи намного меньше…
Он вновь склонил голову и почти сразу распрямился: как показалось Мардуку, глаза Шамаша сверкнули диким, багряным отблеском. Царевич привычно подхватил приятеля под локоть. Оба двинулись вверх по дорожке, усыпанной трухой пальмовых листьев. Душный воздух ночи вставал в горле жесткими и кислыми комками, как незрелое яблоко. Друзья шагали молча, лавируя между круглыми беседками из камня, и Мардук поймал себя на мысли: почему-то из сада исчезли ночные птицы, он не слышит ни единого звука. Рука Шамаша была твердой на сгибе, ее холод чувствовался даже через ткань туники. Где же он успел замерзнуть в такую духоту? Наверное, слишком долго исследовал дворцовые подвалы.
– Прежде чем мы обсудим твои страхи, царевич… – тем же шипящим голосом произнес Шамаш, обращая к нему лицо, – ответь мне на один вопрос… С недавних пор мне крайне любопытно, и это терзает меня ночами… Скажи, пожалуйста, ты хотел бы жить вечной жизнью?
Вопрос не удивил Мардука, они часто предавались философским беседам. Он вдохнул полной грудью, ощущая нежный запах цветов, обдумал ответ.
– Сложно объяснить, Шамаш, – медленно протянул царевич. – Вечная жизнь дает чудесные возможности, о которых ты и не мечтал. Глиняные таблички отражают историю многих царей, обуянных мечтами положить мир к своим ногам. Удача сопутствовала их армиям, но победное шествие прервала Смерть – ибо над ее жезлом не властны сила и богатство. Это одна сторона монеты, Шамаш. Поверни ее, и ты увидишь опасность бессмертия. Ведь неизвестно, какого качества окажется эта жизнь.
Однажды мой отец отказался казнить давнего врага. Он дал ему все: светлый дом с финиковым садом у стены Имгур-Эллиль, рабов, нужное количество еды. С одним-единственным условием – этот человек не должен был выходить за ворота. Через год узник умер от разрыва сердца. Это значит – золотая клетка при всех заманчивых прелестях все равно остается клеткой, Шамаш. Наверное, я не хотел бы жить вечно. По легендам, бессмертие всегда сопряжено с плохими условиями.
…Шамаш кивнул. Он склонил голову набок – половина лица ушла в тень.
– Ты совершенно прав, – вежливо признал начальник дворцовой стражи. – Бессмертие не дается бесплатно: его можно получить, лишь пожертвовав что-то взамен. Только умерев, ты восстанешь для вечной жизни.
Незнакомые прежде интонации насторожили Мардука. Повинуясь инстинкту, он выпустил из пальцев локоть Шамаша, отступил на несколько шагов вниз. Факел у ствола молодой финиковой пальмы искрил, готовясь потухнуть. Но даже при скудном освещении царевич успел увидеть картину, повергающую в изумление и первобытный страх. Быстро протерев обоими кулаками глаза, Мардук посмотрел снова – и в ужасе понял, что вовсе не ошибается. Туловище Шамаша действительно не отбрасывает тени.
– Твои сны не случайны, царевич. – Голос царедворца неуловимо повысился: с тихого шелеста до раскатов львиного рыка. – Ты видишь кровь, потому что обречен стать одним из нас. Тебя призывает Хозяин. Присоединись к его армии, и ты войдешь в волны реки вечной жизни…
Рот Шамаша открылся – между губами блеснули звериные клыки. Скрюченные пальцы на руках скрипнули, вытягиваясь в фалангах, подушечки блеснули остротой когтей. Из лица, и без того поражавшего ужасной бледностью, капля за каплей ушли последние кровинки: оно сделалось белым, подобно чистейшему снегу, выпавшему в горах. Мардука затрясло мелкой дрожью. «Беги! Беги!» – кричал разум, но юноша не мог двигаться. Страх превратил его в безвольную, тряпичную куклу.
– Подчинись воле Хозяина, царевич, – шипело ужасное существо, еще пять минут назад бывшее Шамашем. – Это не так больно, как ты думаешь. Поначалу твое тело впадет во младенческую слабость… Но затем, отоспавшись, ты сам поразишься тому – какие возможности дарит новое состояние. Сомневаешься? Напрасно. Поверь мне – я же твой лучший друг. Просто прикрой глаза на миг… и я все сделаю быстро…
В пасти чудовища щелкнули клыки: этот звук вывел Мардука из оцепенения. У него считанные секунды, чтобы принять решение… Кем стал Шамаш? Перед лицом смерти это не столь важно. Очевидно, его телом и разумом овладели демоны потустороннего мира. О боги, ну почему же, почему он не взял оружие?! Проклятая беспечность… «Ах, что во дворце может грозить наследнику повелителя Мира»? У него нет меча. Впрочем, какой тут меч?! Он даже не знает, чем бороться с этим неведомым чудищем. Кричать… только кричать!
Он раскрыл рот: из глубины парализованного ужасом горла вырвался хриплый, слабый свист. Существо двинулось к нему сквозь тростник – Мардук судорожно зашарил ладонями в складках туники, пытаясь найти хоть что-то, способное отразить нападение. НЕУЖЕЛИ? О нет. Насмешка жестокой судьбы. Жалкий десертный ножик, коим он чистил яблоко и в рассеянности сунул за пояс. Лезвие с девичий пальчик – таким, наверное, не напугаешь и трехлетнего ребенка. Завидев в ладони царевича нож, монстр расхохотался: из красноты его глаз брызнули чистейшие слезы – как у речного крокодила, пожирающего жертву.
– Царевич, – подавился он приступом смеха. – Открой свои уши! Я же предупреждал тебя… ты сам не знаешь, чему противишься. Принеси себя в дар Хозяину – и обретешь взамен великое знание.
Выхватив из ножен короткий меч, существо полоснуло себя по горлу. Черная кровь залила тунику, послышалось утробное бульканье. Ноги Мардука ослабли – закачавшись, он осел на шершавые ступени из ливанского известняка. Этого не бывает. Но он видит сейчас своими глазами: Шамаш не свалился наземь. Он продолжает стоять перед ним, хитро улыбаясь. Пахнущая гнилью кровь обильно стекала, капая с подола туники: ткань сделалась красной, словно ее выварили в пунической киновари. Существо разжало пальцы – меч скользнул вниз.
– Разве ты не завидуешь мне сейчас, Мардук? – прохрипел монстр. Проходя через разрезанное горло, звуки шипели, словно клубок змей. – Почему ты не желаешь понять, какое это безбрежное счастье – прикоснуться к бессмертию, ощутить свою принадлежность к обиталищу богов? Наш Хозяин требует, чтобы ты пришел к нему. Подчинись!
Теперь Мардук почувствовал холод – тряский, колющий: будто бы его бросили в бочку, до краев набитую льдом. Ветер гулял сквозь листву деревьев сада, тростник издавал сильный шум: начиналась буря. Обрети царевич способность кричать – его все равно никто бы не услышал. Существо опустилось на четыре лапы, желая получить упор для прыжка: глаза засветились рубином, верхняя губа приподнялась. Очень хорошая позиция – он наверху лестницы, а Мардук – внизу. Не желая отодвигать сладость этого мига, Шамаш прыгнул, целясь передними лапами в грудь царевича. По прошлому опыту он знал, как лучше сбивать жертву с ног.
…Скорее инстинктивно, чем с целью защиты, Мардук ткнул вверх десертным ножиком. Рука хрустнула под тяжестью навалившегося тела, из пасти зверя на лицо царевича вывалился черный язык. Уши разорвал трубный рев, перекрыв даже громкий вой ветра. Мардук не сразу понял, что этот звук – вопль смертельно раненного животного. Он едва успел увернуться от хватки острых когтей. Оба упали, катясь по каменным ступеням, Мардук не чувствовал боли от ударов. Существо сползло с него, визжа и содрогаясь в конвульсиях. Царевич с недоумением взглянул на свою руку: от пальцев до локтя ее покрывали брызги коричневой слизи. Из глазницы монстра, погруженный по самую рукоять, торчал хрупкий ножик. Лапы чудовища отчаянно скребли холодный камень, будто оно пыталось убежать. Плоть вокруг раны стремительно чернела, кожа с черепа отваливалась целыми пластами. Из глазницы вспышкой взлетели белые искры, а затем вырвался сноп пламени – сильно опалив брови и волосы Мардука. Веселые огоньки стрелой взлетели по спине монстра, от копчика до затылка. Уцелевшим глазом зверь смотрел в лицо царевичу: красный зрачок отражал недоумение. Он не мог понять – почему умирает.
Да и Мардук находился в полном смятении. КАК ЖЕ ТАК?! Существо воткнуло себе в глотку меч и ничуть от этого не пострадало… однако лезвие десертного ножа уничтожило бессмертного монстра в мгновение ока. Голову разрывало дикое желание хохотать. Взгляд зацепился за фигурную рукоятку: голова дракона, как и лезвие, была отлита придворным ювелиром из чистого серебра. Даже уличного голубя таким ножом не зарезать… не говоря уж о человеке, одержимом демонами.
Зрачок Шамаша, отчаянно метавшийся вправо-влево, остановился. Когти погрузились в известняк, туловище безвольно обмякло. Что-то треснуло, словно разорвали ткань: мертвец вспыхнул язычками голубого пламени. Мгновение – и посреди сада занялся огромный костер: дым разносил между кустами запах горелого мяса. Вскоре огонь затих. Рядом с дрожащим Мардуком скорчился объятый дымом скелет. Царевич приподнялся на четвереньки, его вырвало… кашляя от дыма, сплевывая вонючую слюну, он встал на ноги. В отяжелевших ступнях появилась небывалая воздушность, легкие расправились, впуская воздух. Вопя во все горло, Мардук несся вниз, к выходу из сада, и ветки хлестали его по щекам.
…Из глазницы черного черепа, отсвечивая потемневшей от пламени серебряной рукоятью, торчал нож, украшенный головой дракона…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий