Республика Ночь

Глава IV
Церковь Дракулы
(Улица Казней в Тырговиште, полдень)

…Шатаясь, я выхожу на пустую улицу. Как назло, день выдался не пасмурным – проклятое солнце жарит, точно в Африке. От души зеваю, показывая оба клыка, по детской довампирской привычке прикрываю рот ладонью, намазанной защитным кремом. Ну а что вы хотите? Это 533 год от смерти Дракулы, по нашему летосчислению (либо 2009 «по старому стилю», мы используем и эту статистику), у вурдалаков-бизнесменов масса дел, им приходится перемещаться по проспектам даже в светлое время суток. Москва – город, перегруженный деловой активностью: причем настолько, что многие вампиры носят с собой на работу раскладные китайские гробы – спят прямо в офисах. Технический прогресс не стоит на месте: крем от загара с защитой +45 давно решил проблемы появления вурдалаков при солнечном свете. Разумеется, после дневных бдений хорошо бы махнуть на недельку в Скандинавию, понежиться на ледяном пляже, принимая лунные ванны… но кто в разгар кризиса может себе это позволить? Темные очки надежно защищают глаза – «желтый карлик» грозит упырям слепотой. Тщетно пытаюсь поймать такси. Ага, как же. Исключая бизнесменов, большинство вампиров неисправимы: они исповедуют замшелый стиль бытия – с рассветом московские улицы вымирают, словно во время комендантского часа. Правда, в центре все по-другому: дневная бессонница в моде среди поклонников гламура. Но это вообще другая планета. У подземелий Кремля переулки усеяны дневными барами, дневными стриптиз-шоу, дневными магазинами: сонные клерки, задержавшись в офисах, выбегают купить кровяных кубиков «Кнорр» – чтобы разогреть их, залив кружки кипятком, и сосать теплую кровь через трубочку. А вот спальные районы типа забытого демонами Брем-Стокерово в яркости солнечного света остаются мертвыми и пустыми, как валашские пещеры. Итак, глобальной сенсации не произошло: босс терзал меня в офисе до полудня, однако слоган я ему так и не родил. Состоялся разнос: в процессе прозвучало обещание срезать зарплату и отправить на биржу труда. Чеснок ему в задницу. Он ведь это сделает…
…Такси не ловится. Частников на дороге – и тех нет. Никто не тормозит на разбитой вдрызг тачке, не зазывает с жутким акцентом асанбосама – африканского вампира с железными зубами и крюками вместо ног:«Э, слюшай, брат… куда ехать, да?» На асфальте колеблется красивая узорчатая тень. Что это такое? Ах да, конечно. Силуэт пентаграммы на готическом шпиле – церковь Дракулы, причем достаточно древняя. Один из первых человеческих храмов в Москве, который освятили кровью жертв. Пригнув средний и безымянный пальцы к лоснящейся от крема ладони, я оттопыриваю мизинец вместе с указательным. Прижимаю всю композицию к сердцу. Пальцы символизируют рога – вселенское зло, воплотившееся в теле самого знаменитого вурдалака – Влада Дракулы. В отдельных аспектах я считаю себя верующим вампиром. Да-да, не смейтесь. С детства помню, как бабушка молилась в голодные годы, прося «батюшку Цепеша» послать «бедному внучку» чуток живительной крови, пускай даже и крысиной. Дракула стал первым человеком в мировой истории, не побоявшимся признаться в своем вампиризме. Уже неважно, как именно произошло его обращение. Ходили навязчивые слухи, что Влад стал пить кровь по приказу Дьявола за свое вероотступничество… но, скорее всего, подобные легенды – черный пиар со стороны его бесстыдных противников. Ноги сами несут меня на порог из темно-серого мрамора. Голову обжигает стыдом: я уже лет десять не был на черной мессе, часто забывал совершать плохие поступки. И самое кощунственное – давно не принимал участия в «Растерзании тела девственницы». Есть такой церковный праздник: ночь сошествия Дракулы в Ад. Правда, во время месс мы едим куриное филе – где ж теперь эту девственницу взять? Я открываю кованые ворота: в нитях оловянной паутины запутались потертые пауки с бронзовыми глазами. Церковь открыта даже днем: далеко не у всех вампиров есть возможность заглядывать сюда ночью. Одно движение – и я внутри. Гулкие звуки моих шагов отражаются от черных, украшенных красными вставками стен храма. На залитом жертвенной кровью алтаре – цветная мозаика, изображающая мужчину с благородным лицом, вьющимися волосами ниже плеч. У него глаза грустной газели, козлиная бородка и отполированные когти. Подходя, я обмакиваю шесть пальцев обеих рук в кровь, благочестиво шепча молитву.
…Дракула умер за всех нас. Люди не простили ему, что он стал вампиром. Жестокий Влад погиб от рук собственных бояр: его пылающее сердце проткнули осиновым колом, и знаменитый вурдалак превратился в пепел. Он стал не первой, но самой значительной жертвой, положенной на алтарь будущего торжества и победы вампиризма. Культ Дракулы завоевывал все больше и больше подпольных обществ вампиров, пока наконец в 1894 году его сторонники не вышли из тени, получив от Принца Крови права официальной церкви. Правда, в последнее время ее влияние стало слабнуть. Все заняты бизнесом, множество кровососов (увы, и я в их числе) почти не уделяют внимания стойкому развращению души злом. Религия занимает мало места в моем сознании: я приношу жертвы Темному Повелителю лишь тогда, когда прошу повышения зарплаты. Появилась просто тьма вампиров-атеистов. Мусоля летописи историков, они изрыгают отвратительную хулу – Влад Дракула, дескать, никогда не существовал. Другие делают скидку: да, Дракула – реальная личность, но вампиром он не был, это суеверия того времени. Мол, Влад Цепеш – ничем не выделяющийся, серенький валашский дворянин с титулом господаря, правитель заштатного княжества на задворках Европы. По-моему, это свинство.
Слизываю кровь с когтей. Водянистый вкус.
Церковь абсолютно пуста. Под потолком, в окружении мрачных колонн из черного мрамора, колышутся муляжи летучих мышей: их крылья для создания готичной атмосферы подсвечивают красные фонари. К полу привинчены фигуры грустных демонов из фиолетового алебастра. Жертвенник щедро усыпан кусками перемороженной говядины – дары прихожан. Волокнистое мясо нехотя клюют священные вороны. Динамики наполняют помещение храма умиротворяющим блэк-метал: мелодичный голос солистки Draconian тонет в бас-гитарах, переплетаясь с хрипом, – исполняется Death, Сome Near Me. Я задерживаюсь напротив исповедальни. Очень красиво – черное дерево с перламутром, резные чертики на дверцах: старая работа, сейчас таких уже не делают. Заглянуть, что ли? Внутри, понятное дело, никого – время-то позднее. Но так даже лучше. Посижу минут пять, помедитирую наедине с темными силами, покаюсь Дракуле в отсутствии приличных грехов. На дворе кризис, чума офисных существ, – где еще впитать черную энергию, как не из церковных стен, наливающих сердце злом через свет пентаграмм? Уже завтра меня могут уволить с работы. Придется, как Вере, отказаться даже от хомячков: из экономии перейду на дурацкую искусственную кровь. Говно, зато дешево.
…Исповедальня вырезана в форме гроба. Вампир, пришедший рассказать о сокровенном, должен чувствовать себя удобно, как на приеме у психоаналитика. Втискиваюсь в деревянную ложбинку – напротив решеточка. В соседнем отделении загорается голубоватый свет. О, фига себе! Похоже, я ошибся. Даже днем в святилище, не покладая клыков, работают скромные слуги пентаграммы, готовые выслушать все горести прихожан…
– Простите, злой отец, – ворочаясь в гробу, шепчу я. – Мое поведение недостойно вампира. Уже давно я веду себя… словно гребаный ангел.
– И как же, ублюдок мой? – интересуется невидимый жрец.
Я собираюсь с силами: минусов накопилось не меньше вагона.
– У меня целый год не было секса, – выдавливаю я с овечьим стыдом.
– Это серьезное упущение, – хмуро отзывается жрец. – Плотская любовь – один из смыслов вампирского бытия. Мы даже против геев ничего не имеем. Ладно, это еще поправимо. Надеюсь, ты хотя бы мастурбировал?
– Не так часто, как хотел бы, – признаюсь я, склоняя голову. – Работы много.
– Отвратительно! – гремит голос жреца. – Как же можно? Своими действиями ты разгневал силы Ада! Знаешь ли, чем это грозит тебе? Работа работой, но нельзя же забывать и о духовном! Что бы сказала твоя мама, узнай она о твоей неподверженности плотскому греху? Неужели ты не ходишь на оргии?
– Прошу прощения, злой отец, – я понижаю голос до шепота. – Мне весьма неудобно. Заниматься сексом в присутствии толпы других вампиров, мужчин и женщин… это как-то даже… я боюсь сказать… неприлично, что ли.
Первые пять секунд тишина – жрец поражен степенью моего падения.
– Тебя искушают силы добра, кровосос, – задумчиво произносит мой собеседник. – Не поддавайся им. Если где-нибудь увидишь старушку поблагообразнее, столкни ее под трамвай с демоническим смехом. Бабушке ничего не будет, а тебе в Аду автоматом засчитают десять очков. Многие упыри этим пренебрегают, и напрасно. Сто старушек – нашивка «Мастер Зла». Не пытайся отлынивать от прочей вампирской профилактики. Не удивлюсь, если ты регулярно забываешь откусывать головы голубям…
– Нет-нет, – спохватываюсь я. – Здесь как раз все нормально. Только вчера словил на балконе птичку, сжевал живьем. Я отдаю себе отчет, что белые голуби ассоциируются с ангелами, поэтому еженедельно пью их кровь. Это приравнивается к убийству охотника за вампирами… ведь правильно?
Вокалистка Draconian в динамиках заходится в экстазе.
– Вижу, ты не совсем безнадежен, – хвалит жрец. – Но скажи – совершал ли ты паломничество на могилу Темного Повелителя в Сигишоару… чтобы загрязнить свою душу черными гнусностями и до краев наполнить ее тьмой?
Я лихорадочно соображаю, что бы ответить. Кто бы раньше подумал, что банальная исповедь похожа на допрос в Службе вампирской безопасности?
– С паломническим туром сложности, злой отец, – жалуюсь я. – Доллар-то растет. Цены просто клыки отшибают, а денег – меньше, чем крови в комаре.
Жрец тяжело сопит – видимо, взвешивает мои робкие слова.
– Монстр мой, – вещает он примирительным тоном. – Это славно, что ты озабочен баблом. Но в целом, увы, я не могу назвать тебя вампиром. В тебе столько же зла, столько в кролике. Вампиры, дорогуша, должны олицетворять мистический страх, а не офисных лузеров. Если ты хоть раз в год не превращаешься в лесного волка – нам не о чем разговаривать.
Мне нехорошо. Зачем я пришел сюда? Сердце рвут терзания совести. Статуи демонов-толстяков укоризненно смотрят на меня: они явно разочарованы.
– Волки – прелестные существа, – уклончиво признаю я. – Кому из нас не хочется хотя бы изредка пронестись ночью через лесную чащу, чувствуя ветер сквозь шерсть на затылке? Это, злой отец, мы еще в гимназии проходили: современные вампиры – дальние родственники вымерших в античные времена оборотней-вервольфов. Да, со стороны превращение в волка выглядит мило, но на деле приносит кучу проблем. Год назад я так побегал по лесу и притащил в офис блох: пришлось шампунь покупать. Из головы вот такущего клеща вытащил! Я бы обратился в летучую мышь, но неофиты не имеют такой возможности.
В соседнем гробу слышится шуршание, щелкает металл.
– С летучей мышью тоже не все гладко, – комментирует жрец. – На исповедь приходит полно вурдалаков, в разное время лечившихся от бешенства или глистов, которых переносят сии чудесные создания. Вообще, не нужно превращаться в волка для галочки. Не следует забывать: волчье состояние, злобные поступки, бульварная романтика, кровь и секс – на этом держатся столпы древней морали вампиризма. За всю кровавую историю целые легионы лучших вампиров пали от рук людей… но что же мы наблюдаем сейчас? Фильм «Полдень» по книге Стефани Майер стал блокбастером – омерзительно тухлое чтиво о любви вампирши и старшеклассника из человеческой гимназии. Все уже забыли, как эти самые старшеклассники охотились на молодых вампиров в Праге и Будапеште, убивая новообращенных прямо в гробах. Мир кровососов разлагается под влиянием масс-культуры, как сливочное мороженое в печи. До чего мы дошли: среди нас появились гребаные вегетарианцы! А ведь питье из прокушенной артерии горячей пенящейся крови – это не только банальное насыщение, чудище мое. Поглощение разума существа, захват его мыслей, обретение новой жизни, плазму которой ты вливаешь в себя. Стоило не уничтожать людей полностью, а содержать в плену, разводя на фермах с минеральными кормами. Без их крови мы вырождаемся… деградируем.
Мне становится реально не по себе. Странный служитель тьмы… конечно, они все официально сидят на ЛСД, глюки помогают беседовать с духом Дракулы. Но тут уже, кажется, налицо передоз. С какой это радости он со мной так откровенен? Вывод один: в фигурках чертиков, украшающих исповедальный гроб, установлены чувствительные микрофоны. Идет трансляция разговора – прямо в Службу вампирской безопасности…
Клыки с хрустом прикусывают язык. Какого хрена я тут с ним разболтался?
– Злой отец, – трепещу я, взвешивая каждое слово. – Следует ли понимать вас так: употребляя бычью кровь, мы тем самым пропитываем свои жилы и мозг мыслями коров, обретая жизнь и разум этих травоядных животных?
Снова раздается металлический звук. Жрецу моя мысль явно не нравится.
– Ты мне уже надоел. – Голос звучит сухо и отстраненно.
– Но разве вы в церкви не для этого? – смиренно удивляюсь я.
– Нет, – с равнодушием отвечает жрец. – Я здесь, чтобы тебя убить.
На секунду мне кажется, что я ослышался.
– Кого убить?!
– Тебя, – устало слышится из другой половины гроба. – Ты что, глухой?
Я вновь слышу знакомый звук. И мне становится понятно, что это.
…Он прощелкивает барабан револьвера, засовывая туда пули…
Романчик-мелодрама «Полдень»
РЕКЛАМА
…Когда ты всего лишь неопытная столетняя девочка и видела людей только в кино… когда клыки так хрупки, а любовь так жестока… Ты не знаешь, что полюбишь его. ЧЕЛОВЕКА. Вашу связь осудят близкие, и мертвая мать проклянет тебя навеки, разлив за обедом кровь. Ты прикоснешься к клану людей – добытчиков серебра. Поймешь изнанку ужаса, увидев страшное СВЕКРОВИЩЕ. Задохнешься, едва в комнату внесут серебряное РАСПЯТИЕ. Мир людей против мира любви – кто окажется победителем? Влюбиться в человека – это страшно? Это романтично. Это прекрасно и мучительно. Тебя ждут ужасные терзания. Ты поймешь, что такое бессонница: это сон на жесткой постели без нежного гроба. Узнаешь вкус смерти, когда вместо крови подали горький шашлык. Ощутишь горе после отказа заняться с тобой сексом в семнадцатый раз за день. И главное – привыкнешь жить светлым, отравленным ДНЕМ. Потому что любовь – побеждает все. Вонзит ли он КРЕСТ в твое любящее сердце?
По культовому роману Стефани Майер.
Книга, вызвавшая скандал в церкви Дракулы. Новелла, запрещенная жрецами на черных мессах. Мелодрама, проклятая самим Архимагом. Любовь добра – полюбишь и шахтера серебра. Смотри сейчас – пока не запретили.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий