Республика Ночь

Г. А. Зотов
Республика Ночь

Часть первая
Летающий череп

Там очень-очень далеко, не видя света дня,
В посмертном холоде лежит проклятая земля…
Summoning. Land Of The Dead

Пролог

Серая тень расплывалась перед ним рваными клочьями тумана, постепенно меняя очертания. Рубиновые точки глаз светились в полумраке, словно пара раскаленных углей. Голодные всхлипы то и дело сменялись позывами утробного урчания – как будто у этого создания мог быть живот. Цепенея, ха-гадоль испытал доселе неведомое чувство… ему до смерти захотелось погрузить руку внутрь серого месива и нащупать существо, таящееся в недрах облачной мути. Злобный блеск красных зрачков удержал от глупого поступка. Да, подземная тень бесплотна – но вовсе не безопасна. Она может напасть в любой момент… пора умилостивить ее щедрой жертвой.
– Ешь, – кратко, без долгих вступлений произнес ха-гадоль.
Сделав шаг назад, освободил дорогу к алтарю – плоской и шершавой глыбе подземного гранита. Подход к валуну усыпало множество острых камней, сквозь темную твердь червячками пролегали красные и белые прожилки. Зимняя сырость подземелья пробирала иглами льда… стены сочились прозрачной влагой – с гранитного потолка гулко и печально, как удары колокола, капала сточная вода. Ха-гадоля била дрожь – но вовсе не от холода…
…Тень колебалась недолго. Запах свежей крови вводит их в полуобморочное состояние, лишает способности мыслить. Стелясь по камням, она поплыла к тушке зарезанного ягненка. Бугристый туман сгустился над белой курчавой шкуркой – существо погрузило морду в багровую лужицу. Ха-гадоль силился понять, кого оно напоминает. Вроде бы и не человек, но в то же время – не зверь. Чем больше дымчатая фигура всасывала крови, тем отчетливее становились ее контуры. Змеиный язык облизнул призрачные губы: существо, скроенное из подземного тумана, вцепилось ягненку в горло.
Ха-гадоль терпел, пока тень утолит вековой голод. Своды подземелья часто и мелко дрожали, от стен то и дело откалывались мелкие камушки… с потолка пригоршнями сыпался красный песок. Похоже на землетрясение, только наоборот – угрожающий гул доносился не изнутри толстых пластов камня, а снаружи. Мокрые песчинки хрустели на зубах, ха-гадоль пришел к спокойному осознанию – скорее всего, он остался здесь последним. Бородатые пришельцы с Востока отличаются как беспощадностью, так и детским любопытством… исследуя покоренный город, они обязательно наткнутся на лабиринт, скрытый в пылающих развалинах храма. Он просто обязан успеть. Великий мелех приказал совершить чудо – и те, кого вяжут сейчас наверху веревками, словно базарный скот, должны быть отомщены. Звуки урчания нарастали, зловещим эхом отражаясь от сводов, словно хохот гиены: дрожь почти утихла, душу ха-гадоля обволакивало ледяное спокойствие. Да, ему придется пожертвовать жизнью ради плана мелеха. Но что такое жизнь? После всех печальных зрелищ, кои ему довелось увидеть, – ее ценность сравнима разве что с кишащей блохами тряпкой, укрывающей спину базарного нищего.
Шипя, тень отшвырнула опустошенного ягненка – она высосала крохотное тельце до последней капли. Ха-гадоль ощутил, как обмякли мускулы и одновременно ушла боль от напряжения. Все обошлось. Описание не обмануло: существо можно выманить из мира мертвых с помощью особого ритуала, используя жертвенную кровь. Увы, поведение тени непредсказуемо… явившись на зов, она может отказаться от жертвы и наброситься на дарителя. К счастью, это случается редко. Желание испить кровавую чашу сильнее звериного инстинкта – начать драку с сильным противником. Испытание опасностью вознаграждается: если жертва принята, а насыщение свежей кровью завершено, по правилам загробного мира тень обязана выполнить любое желание того, кто угостил ее лакомством…
…Угроза смерти миновала, теперь можно не бояться. Красное мерцание погасло в глазах существа – зрачки засветились желтым огнем, отражая забытое удовольствие сытости. Сочно облизнувшись, тварь привстала на четвереньки: разговаривать в такой позиции для нее было привычнее.
– Зачееееем тыыыыы звааааал меняааа? – Звук был похож на дуновение ветра. С призрачного подбородка чудовища на гранит пещеры тягуче капала алая кровь. Туман, извиваясь, менял цвет – с серого на мрачно-багровый.
– Ты принял жертву… – бесцветным голосом констатировал ха-гадоль.
– Дааааа, – прошелестела тень. – Я пришел на запах крови… и не смог устоять. Приказывааай. Когда-то и я был господинооооом… но теперь я твой рааааб.
Ха-гадоль дрожащей рукой смахнул пот со лба. Несмотря на холод гранитного склепа, капельки мутной влаги созревали на его коже, словно он стоял наверху – в густом пламени пожарищ. Сводчатые потолки в полукруглой пещере не принадлежали руке природы: их выдолбили рабы-строители, создавая особую комнату для тайных совещаний. И ха-гадоль, и его малочисленные друзья собирались под землей, чтобы говорить свободно: не опасаясь, что их крамольные слова достигнут ушей великого мелеха. В неровных каменных выемках с острыми краями, расположенных слева и справа от алтаря, плескалась пресная вода: резервуары устроили на тот случай, если совещание длится сутки. По спине бежали мурашки: ха-гадоль не верил в удачу. О, если бы только мелех мог их видеть! Тень клубилась в шаге от него – из тумана проявлялись невнятные образы. Личико ребенка, обрамленные кудрявой бородой щеки, оскаленные волчьи клыки. Багровое существо по-собачьи отряхнулось: гранит усеяли бусинки свежей крови.
– Мне нужно, чтобы ты добрался до Бавеля… – глухо произнес ха-гадоль.
…Короткими, словно рублеными фразами он объяснил тени – какова плата за принятую кровь. Человек в расшитой золотом одежде, склонив голову, увенчанную пышным убором в форме купола, говорил очень медленно – «жуя» слова, стараясь не пропустить ни единого имени. Когда ха-гадоль умолк, желтые глаза существа сменили цвет – заново на красный. Морда оскалилась, наливаясь прожилками черной мути.
– Ты же понимаеееешь… – прошипела тень. – Сделаааав это, я не вернусь обратно… я навечно растворюсь тааам, вдали от рек подземного мирааааа…
Ха-гадоль, однако, уже вполне успел войти в роль хозяина.
– Да, твоя плата высока, – жестко заявил он. – Но разве мало в царстве мертвых тех, кто готов выполнить любой приказ? Я уверен – ты сам с радостью отдашь все, что имеешь, за ОДИН лишь глоток настоящей живой крови. Той самой, которую ты уже не видел множество лет, блуждая в кромешной тьме и питаясь дождевыми червями…
Существо не рискнуло перечить, оно согласилось, не издав ни звука. В глупом споре нет смысла. И верно – за то, чтобы снова почувствовать вкус крови на губах, каждая тварь загробного мира отдаст последнее. Язык дрожал от сладостного ощущения – тень не желала глотать последние капли, наслаждаясь ими, как пьяница остатками вина. Багровый туман прорезала кривая трещина: ха-гадоль не сразу распознал в ней улыбку.
– Чтобы войти в Бавель, я обязан обрести плоооооть, – блеснуло краснотой глаз существо. – Мне позволено жить в подземной тьме, однако первые же лучи солнца превратят меняааааа в бледную кашицуууу. Сейчас я не стану человеком – но это и хорошоооо. Благодаря второй своей ипостаси, которую я обрел за тем пааааамятным пиршеством, я смогу передвигаться быстрее… достигну Божьих Врат через месяц. Ведь на четырех лапах это не составит труда. Я жду решения, о даритееееель. Дай мне то, что должен даааааать.
Ха-гадоль не колебался, он был готов к такому исходу. Холодеющий труп ягненка скорчился на камнях алтаря как высохший бурдюк. Без сомнения, ему тоже предстоит превратиться в нечто подобное.
…Если, конечно, от него останется хоть кусок. Однако месть должна быть завершена. Зачем ему жить и что делать одному в вымершем городе?
– Приступай, – отчеканил ха-гадоль.
– Боль будет ужаснааааа… – предупредило существо. – Знай – пока я не войду в нужную силуууууу, пройдут годыыыыыы. Возможно, десятки лееееет.
Его тон изменился – оно говорило прерывисто, давясь сгустками шепота.
– Увереееееен ли… тыыыыыыы… чтоооооо… хооооочешь… ждааааать?
Ха-гадоль усмехнулся, поражаясь наивности мира мертвых.
– Ожидание – ничто в сравнении с медовой сладостью мести. А насчет другого… Моя боль уже велика: ты НЕ СМОЖЕШЬ сделать еще больнее.
…Тень не ответила – на морде погасли красные точки. Бесформенный багровый туман пополз по гранитному полу пещеры, брезгливо избегая влажных мест. Спустя мгновение он расстелился, клубясь призрачными волнами, – образ монстра из тумана тихо растаял. Завиваясь в тончайшие струйки, подобно стеблям дикого плюща, пурпурный туман быстро карабкался по стенам – вверх, к сводчатому потолку. Ха-гадоль упрямо не закрывал глаз. Он увидел, как, рубиново покраснев, набух твердый гранит – стены пещеры ожили, превратившись в живое, кровавое мясо. Узлы огромных мышц, сокращаясь, спутались друг с другом синими и красными жилами и страшной сетью оплетали пространство над его головой – плоть пещеры рвалась, терзая уши воплями рожающей женщины. Он ощущал себя младенцем в матке неведомого чудовища: мучаясь от боли, самка готовилась исторгнуть плод-монстр наружу. Камни трубно застонали, пронзительный крик разорвал толстые рубцы стен – из ран потоком потекла кровь, захлестнув его сандалии. Жидкость пенилась и дымилась, исходя красным паром, – она оказалась настолько горячей, что обжигала кожу, словно кипяток. Цистерны с питьевой водой, содрогнувшись, тоже выплеснули красное: на полу, как шляпки грибов, сотнями открывались шарики глаз, выпученные в предсмертной муке. Туман вновь собрался в центре пещеры – силуэт разрастался, впитывая потоки крови. Бесформенная фигура распухла, с каждой порцией темной жижи она превращалась в нечто странное – в подземелье рождался шишковатый голем из мягкой кровавой глины. Ярко-красные глаза по размеру сравнялись с тарелками, на кончиках пальцев ножами дернулись кривые когти… по телу существа, сминая глиняные комья, проросли жесткие волосы. Огонь зрачков устремился прямо на него: глаза монстра пожирали сердце изнутри, и ха-гадоль потерял способность двигаться. Нити изо льда грубыми стежками прошили изнанку всего лица – они стискивали губы, окутывая болью мозг.
…Он слишком поздно понял свою ошибку. Жажда мести ослепила разум, только сейчас обдало душу холодом страшного откровения – кого именно выпускает из загробного царства и чем это может грозить всем живущим на Земле. Ха-гадоль мучительно застонал, в судороге открывая рот, кожа уже слезала с покрытого ожогами лица тонкими ломтиками, закручиваясь в прозрачные, хрустящие трубочки. Сейчас… да, сейчас… ведь это же так просто… достаточно лишь сказать вслух полное имя тени, и тогда она…
– Ноа… – из последних сил прохрипел окровавленный рот ха-гадоля.
…Его сердце разорвалось прежде, чем он успел произнести это слово.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий