Республика Ночь

Эпилог
Москва, улица Арбат, 1918 год – гимназия № 666 (а)

…Преподаватель Марфа Кузинец, волоокая дама из сибирских луговых вурдалаков, раскрыв окна настежь, наслаждалась морозным воздухом. Снежинки вихрем крутились в стенах классной комнаты. Каждый вампиреныш знает: это так замечательно – поймать снежинку, она ведь ни за что не растает в холодной, мертвой ладошке. Обращена, по вампирским меркам, Марфа была не так и давно – ей не исполнилось и тридцати, когда в 1862 году барышню укусил сам Тургенев: чем она гордилась по сию ночь. Работу в гимназии Кузинец обожала и по возможности старалась вложить в хрупкие детские души побольше нутряного зла и трупного яда. Подумать только, обращать больше некого: скоро эти крошки вырастут, превратятся в суровых вурдалаков… и забудут свою любимую учительницу. Это ее последний класс, другого не будет никогда: как не будет и детства в мире, населенном одними вампирами. Грустно, очень грустно. Мертвенно-бледные существа с пентаграммами на тонких шейках держат в когтях портфельчики, куда мамы упаковали завтрак – дикого хомяка или мышь-полевку: растущему организму необходима свежая кровь. На первой парте – ее любимчик, Кирилл Морталин… белощекий паренек, пухлые губы выдают полукровку. Одноклассники именуют бедняжку «бастардом», травят всем классом. Ботаников всегда шпыняют, веди они род хоть от Дракулы, да благословят его силы Ада. А Кирюша способный, очень любит учиться.
– Милостивые государи, – голос у Марфы хриплый и воющий, что гармонирует с тучным телом. – Тема первой половины сегодняшнего урока-с: прообразы идей вампиризма в древнегреческой мифологии. Прошу вас, господа, обратить внимание на великого слепца Гомера: к сожалению, он умер, так и не будучи обращенным. «Одиссея» содержит подробное описание царства мертвых, управляемого братом Зевса – царем Аидом. Загробный мир, в представлении греков, находился «на крайнем западе, за рекой Океан, чьи волны умирают на земле». Если характеризовать книгу нынешним языком, то «Одиссея» – первое литературное произведение с элементами ужасов: особый акцент уделен важности крови в питании мертвецов-с. Тень из подземного царства Аида можно выманить, принеся ей кровавую жертву. Если оная тень примет дар, она выполнит любое пожелание дарителя. Обратите внимание, дети: черная магия-с и общение с трупами в Древней Греции считались обыденными вещами. Тени мертвых, однако, были своенравны. Случалось, загробный гость отказывался от жертвы, сочтя ее «недостойной». Более того – он мог напасть на благодетеля. А теперь подскажите мне: какой способ использовали древние греки, чтобы защитить себя от призрака?
…Ее вопрос упал в пустоту. Ученики были заняты делами: парочка в центре (рыжий и брюнет) дурашливо кусала друг друга, имитируя атаку на людей, толстячок в углу педантично отгрызал голову у полевки (бедняга был вечно голоден), прочие развлекались, сворачивая из бумаги черных нетопырей с красной каймой. Только белощекий отличник Кирюша, ловя на себе неприязненные взгляды, одиноко тянул вверх сложенную лодочкой ладошку. Призвав на помощь силы зла, Марфа вернулась за стол. Щелкнув крышкой человеческого черепа, она извлекла щепоть табаку: от привычки «почихать» девушка не отказалась даже после смерти. Череп принадлежал бывшему жениху, который посмел обвенчаться с ее лучшей подругой. После обращения Марфа выследила изменщика в переулке, перегрызла ему горло и высосала кровь до последней капли. Правда, сейчас учительница сожалела о своем поступке. Год назад у нее появился такой замечательный любовник, что не стыдно появиться и на званой оргии у самого Принца Крови. Сочно чихнув тучей радужных брызг, Кузинец махнула рукой ученику Морталину.
– Прошу вас, сударь.
Кирюша поднялся с места – гордый, что знает правильный ответ.
– Защититься можно было только одним образом, – звонко отчеканил вампиреныш. – Назвать имя тени, произнеся его наоборот. Например, прорицателя Тересия, которого Одиссей приманил кровью, следовало назвать «Йисерет». После этого тень обязана возвратиться в загробный мир.
Метко запущенный «нетопырь», пролетев над ухом Кирюши, спикировал на пол. Все ясно – опять хулиган Флореску. Эти трансильванцы считают себя настоящей солью земли. Придется оставить его без крови после уроков.
– Вы молодец, господин Морталин, – произнесла Марфа, хлопнув в ладоши. – Клянусь Дракулой, сидеть мне на осиновом колу, если вы не закончите гимназию с черным дипломом и золотой пентаграммой. Ставлю шесть. Однако знаете – это еще не все. В греческих городах-государствах, отдаленных от Афин, например, Сиракузах на Сицилии либо Киммерике в Крыму, считалось, что тени из загробного мира вселяются в живых людей. Как правило, мертвецы не управляют чужим телом, зато влияют на характер, заражая его обладателя кровожадностью. Чем больше тень пробыла на земле, тем сильнее ее мистическая аура: дух одного мертвеца легко овладеет отрядом воинов-гоплитов. Рецепт экзорцизма везде один – произнесите имя тени наоборот, она возвратится в царство Аида. Правда, имеется один мелкий нюанс. Изгоняемая тень раздирает «футляр» в клочки. Люди, чьи тела сильнее пропитаны мертвым духом, погибают; остальные получают увечья… например, дыру в боку – на месте «выхода» тени. Предшественник этих мифов – санскритский фольклор, легенды о древнеиндийском короле Викрамадитья. Этот монарх долго и тщетно пытался изловить веталу – ночного вампира, обитавшего на кладбищах. Правда, веталы предпочитали вселяться в мертвецов, а не в живых людей. На этом, судари мои, урок завершен. Господин Флореску, а вы куда собрались? Мы переходим к проверке сочинения. Повторю тему: «Мифы античного мира и формирование первого представления о вампирах».

 

…Тем же днем Марфа возлежала в атласном гробу в объятиях возлюбленного: утомленная бурными ласками, она нежно покусывала клыками его холодное плечо. Да, ей с ним очень повезло. Парень родом с Востока, вероятно, из породы альгулей – темная борода, белая кожа, черные, словно маслины, глаза. Тело выше всех похвал: мускулистое, поджарое – как у волка. Помимо любовных искусств, обладает и немалыми познаниями в истории, во время гробовых бесед легко перескакивает с античного Рима на Древнюю Грецию. Кузинец понимала: как луговой вурдалак, она обязана вести любвеобильный образ жизни, но ничего не могла с собой поделать – если и приходила на оргию после черной мессы, всегда старалась уединиться с академиками, как минимум – с профессорами. Приподнявшись на локте, Марфа подробно рассказывала любовнику о теме сегодняшнего урока: дружок слушал ее с вниманием, словно боялся что-то пропустить. Необычно. Мало кого занимает служба любовницы, а тут в глазах неприкрытый интерес, причем видно – это вовсе не акт вежливости.
– Я поражаюсь, душенька моя, – деликатно заметил альгуль, – насколько неполны знания европейцев. Вы видите пену морской волны, но ракушки на дне остаются для вас незаметными. «Одиссея» и прочие популярные источники скупы. Большинство литературных памятников греческой мифологии не дожили до наших дней, а свидетели того времени, увы, почти не оставили описаний, пав от рук охотников за вампирами.
Но уже в мое время встречались отрывки любопытных папирусов, авторство которых приписывали самому Геродоту. Так вот, если тень изгоняют обратно в царство Аида – погибают ВСЕ «одержимые», в чьих жилах содержался ее дух: даже одна-единственная капля. Да, некоторые умрут сразу, их на месте разорвет в клочья. Но и остальных постигнет суровая участь. Те, к кому прикоснулась рука тени, уже никогда не станут людьми. Вольно или невольно, отныне они принадлежат миру тьмы. Исчезновение мизерного процента мертвого духа полностью меняет строение их крови. Организм начнет стремительно увядать. Каждый «одержимый» неминуемо погибнет… Для вымирания всех зараженных понадобится от силы пара лет. Забавно, но архивы города-государства Аполлонии указывают: пещерный храм в Элиде, посвященный культу Аида (его открывали раз в год), имел вход в подземное царство, а его жрецы обладали секретом противоядия для «одержимых». Но что тут обсуждать, любимая? Этот рецепт исчез – вместе с владениями царя Аида.
Марфа в который раз восхитилась эрудицией альгуля. Упоенная интеллектом, она почувствовала прилив сил: забыв прелюдии, они занялись любовью, расшатывая сосновый гроб – увы, только его и можно было купить на скромное вурдалачье жалованье. Кузинец заснула под вечер, когда на улицу начали опускаться серые тени. К счастью, завтра не идти на работу: день рождения Дракулы, большой государственный праздник…
…Дождавшись, когда Марфа забудется крепким сном, Амель-Мардук выбрался из гроба. Еле втиснувшись между комодом и сундуками, он тихо проскользнул на крохотную кухню. Царевич обожал дневные перекусы: старая привычка, оставшаяся еще с Вавилона. С продуктами (как и с деньгами) у девушки было туго – на дне фаянсовой вазы со льдом одиноко плавала плошка со сгущенной кровью, присланная из деревни заботливой бабулей. Пару секунд Амель-Мардук раздумывал, где искать ложку, но лень победила: принялся за сгушенку руками. Ловко облизывая темную, сладко-соленую жидкость с ледяных пальцев, царевич размышлял: пока все складывается просто замечательно. Лично ему уже давно не терпится воссоздать культ Навуходоносора, но… отец считает, что торопиться пока некуда. В этом мире все меняется очень быстро, изобретения следуют одно за другим. Еще вчера были луки со стрелами, а сегодня – пушки, каждая из которых убивает выстрелом сотню существ.
Все, что им нужно, – дождаться, пока изобретут средство, способное мгновенно оповещать о событии упырей, десятки миллионов сразу. Телефон? Нет, столько народу с него не обзвонить. Да у всех ли он есть? Когда в Московии меняется Принц Крови, дикие вампиры в камчатских стойбищах в неведении, не в курсе по два месяца – пока к ним не приедет курьер на поезде. По большому счету, беспокоиться не о чем. Детям удалось уцелеть в жестком противостоянии с людьми, им теперь не нужно прятаться: упыри заселили всю Землю. Пусть их с отцом только двое, но они – хранители всей расы кровососов, вампирский талисман. Даже если какому-то ученому – знатоку мифологии (скажем, той же Марфе) взбредет в голову изгнать тень Ликаона в царство Аида… пусть сразу усвоит, что этим он уничтожит все существующие виды упырей. В том числе – и себя. Великий Амель-Мардук – царь и сын царя, он ничего не боится. Кто сейчас верит в героев из древнегреческих мифов? Тем не менее отец уверен: чем меньше осведомленных существ, тем благоразумней. В чем-то он прав. Взять опять Марфу. Скольким детям сейночью она вдолбила метод отзыва тени в загробное царство? Как минимум двадцати. Хорошо, что умников мало – такие вещи распространяются, как вирус заразы.
А ведь время откровения еще не пришло…
Амель-Мардук вернул плошку со сгущенкой на лед. Получается, просветительница Марфа нанесла им большой вред. Да и он хорош – разнежился, разболтался. Безусловно, девушку жаль. Но ошибку придется исправить.
Он вернулся к гробу, сжимая замотанный в мокрую тряпку узкий предмет. Марфа улыбалась во сне, по-детски положив щеку на обе ладошки.
«Она ведь даже не знает, кому обязана бессмертием, – подумал царевич. – А узнала – так и не поверила бы. Сила Хозяина кажется такой незыблемой, однако вечность хрупка. Главное, чтобы никто не произнес заклинание в нашем с отцом присутствии. Если роковое слово прозвучит – конец. Через два года мир рассыплется на песчинки, сметаемые ветром. Вампиры начнут погибать от болезни, причину эпидемии понять не смогут. Вымрут целые города и страны. На всей планете не останется ни единого кровососа. Хм… надеюсь, такого не произойдет. Упыри не сумасшедшие. Вряд ли кто-то захочет взять в свои руки Армагеддон».
…Амель-Мардук посмотрел на спящую Марфу. Медленно, словно нехотя, взвесил на ладони узкий сверток. Лоскуты пестрой ткани в четыре слоя обвивали рукоять из белого металла – отлитую в форме головы Дракона…

notes

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий