Печать луны

Глава сороковая
Крик наслаждения
(23 февраля, четверг, Словакия)

Дипломированные психологи утверждают: когда человек получает шокирующее известие, у него возможны только две реакции. Либо он срывается на крик, либо потрясенно молчит. Каледин выбрал второй вариант.
– Алло! – надрывалась Алиса. – Алло? Куда ты пропал?
– Солнышко, – раздался из мобильника ласковый голос Каледина – такой, который она не слышала очень давно. – Котик… видимо, ты действительно сильно замерзла… в особенности в области шапочки… езжай, плиз, в гостиницу… отдохни, поспи немножечко… я тебе попозже позвоню… вертолет нормально долетел? Он по дороге никуда не падал?
– Так и знала, – беззлобно произнесла Алиса. – Ну ладно, я тоже триллеры читала. Это положено – я тебя буду час добивать сногсшибательными открытиями, а ты – охать и ахать, признавая свою некомпетентность.
– Начинай прямо сразу, – посоветовал Каледин, голос которого обрел прежнюю твердость. – Но уверяю, если бы ты слышала Волина…
– Можешь сократить время, позвонив по прямому номеру в лабораторию Скотланд-Ярда, – сообщила Алиса, с удовлетворением услышав в динамике сопение. – Там тебе расскажут – самый свежий анализ, сделанный на современном лабораторном оборудовании, выяснил – ДНК Джека Потрошителя принадлежит женщине. Я попросила их скинуть копию анализа на твой факс. Смешно, бульварные газеты Британии уже сообщали о такой возможности. В 2005 году в архивах был случайно обнаружен отчет Скотланд-Ярда, датированный концом XIX века. Один из следователей, расследовавших дело Потрошителя, подозревал молодую женщину, проживавшую в Уайтчепел в районе торговых лавок: свидетели видели через окно, как она сжигала в камине окровавленные вещи. Однако у нее даже не стали проводить обыск – ввиду самой абсурдности подозрения. Будучи вызванной в полицию, женщина показала: в этот день она помогала подруге, работавшей повивальной бабкой, отсюда и следы крови. Sunday Times сделала анонс на своей первой странице – «ДЖЕЙН ПОТРОШИТЕЛЬ». Признаться – я тоже в это не поверила: сочла дутой сенсацией.
– Ох ты блин… – выдохнул Каледин враз ослабшим тоном.
– Да уж, – королевствовала Алиса. – Я сидела и размышляла: ну как женщина-то может быть способна на ТАКОЕ? Хладнокровно потрошить и пожилых теток, и молоденьких девчонок в стиле мясника на бойне. А потом я задумалась… женщины ради красоты способны на очень жестокие вещи, причем в отношении самих себя… режут грудь, веки, ягодицы, губы на операционном столе… терпят ужаснейшую боль, чтобы снова стать молодой, постареть хоть на парочку лет позже, ощутить, пускай фальшивую, упругость задницы и бюста. Ложатся под нож, дают себя кромсать, не жалеют никаких денег, понимаешь? А тут, по карфагенскому рецепту – вечная молодость, навсегда. Все вокруг, даже фотомодели, сморщатся и начнут шамкать беззубым ртом… а ты из года в год будешь молода… Я ловлю себя на таком, когда вижу старух на улице… мне становится СТРАШНО… Просто страшно, что я буду такая же… идти и еле передвигать ноги… я нахожу седой волос у себя на виске, а потом весь вечер рыдаю…
«Это потому, что ты дура», – завертелось на языке у Каледина. Но, учитывая нестандартность ситуации, он поступил как ранее экс-супруга – промолчал.
– Однако ближе к делу, – сбавила трагический градус Алиса. – Ты меня отправил в венский архив, чтобы я посмотрела перевод трех других финикийских табличек, которые не выложены в Интернете. Я его нашла. Там содержится окончание ритуала, проводимого Потрошителем. Его финальная цель – поклонение божеству лунного света, карфагенской богине Танит.
– Второе лицо Баала, – воодушевился Каледин. – Я читал про нее.
– Да, – кивнула Алиса, хоть Федор и не мог видеть ее кивка. – Одна из самых загадочных богинь в Карфагене. Ее прозрачное покрывало из ткани неизвестного происхождения хранилось в храме Баал-Хаммона. Всякий, кто его касался, – умирал. Так вот… античные историки приводят легенду, связанную с Танит. Раз в год одна (и только одна!) пожилая женщина в Карфагене могла поклониться супруге Баал-Хаммона с необычной просьбой – «подарить молодость лица». Во время этого ритуала сдирали кожу со щек и лба подаренной храму рабыни. Считалось, что Танит, «умытая» кровью жертвы, дарует просительнице новое лицо. Но с жестким условием – до конца дней своих женщина обязана была кутать голову в плотное покрывало.
Алиса полезла в карман куртки, достав оттуда две скомканные бумажки: одну, впрочем, она сейчас же положила обратно, застегнув молнию.
– Вот, я записала… карфагенский полководец Ганнибал Барка… в 218 году до Рождества Христова выступил на Рим во главе стотысячной армии… перед этим он посетил храм Баал-Хаммона и перед стопами статуи Танит преподнес ей кровавый дар… Кожу, содранную с лица 15-летней рабыни.
– Ему-то это зачем? – спросил сбитый с толку Каледин. – Он же мужик.
– Не от себя, – пояснила Алиса. – От имени своей старой матери. Подобную жертву Танит разрешалось приносить лишь тем женщинам, муж или сын которых отличились перед Карфагеном. Ганнибал вел армию на враждебный Рим… поэтому жрецы и даровали его матери эту привилегию. Через два года в доме Ганнибала казнили раба… тот случайно увидел свою госпожу умывающейся… Он успел рассказать на базаре: у нее было тело старухи, а лицо – юной девочки. В отличие от «пожирателей душ», эти женщины были смертны – да, кожа их лица становилась молодой, но годы не убавлялись – они умирали в назначенный природой срок. Но как из древней старухи превратиться в девушку и начать жить заново, этот секрет ведали только «пожиратели душ» – три таинственных хранителя алтаря Баал-Хаммона…
…Отняв трубку от уха, Каледин заметил: на него устремлены любопытные взгляды всех приставов в комнате, внимательно слушающих разговор. Федор оперативно ретировался на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Поразмыслив, он открыл воду в кухонной мойке – для лишнего шума.
– Именно Танит, супруга Баала и символ Луны, почиталась в Карфагене как покровительница женской красоты и молодости, – говорила Алиса, с трудом сохраняя спокойствие. – На табличках, перевода которых не было в Интернете, – ритуал получения молодости клана «пожирателей душ», совершаемый во славу совокупления Баала и Танит. Ты понимаешь, что это значит? Все три высших жреца алтаря храма Баал-Хаммона являлись женщинами: может быть, именно поэтому они не открывали своих лиц, скрывая их под золотыми масками. Подробное описание ритуала хранилось на каменных табличках в священном алтаре: три женщины в жреческих одеждах сотни лет единолично обладали тайной возвращения молодости. Пятая жертва из «списка Потрошителя» предназначалась конкретно для Танит: но, чтобы получить разрешение на вход к богине, требовалось возложить «артефакты» из тел четырех девушек на печать Баал-Хаммона. Кровавый бог служил стражем, за «взятку» пропускавшим «пожирателей душ» к стопам Танит. И еще. Несмотря на свою ужасающую внешность и могущество, повелитель солнца и плодородия Баал-Хаммон обладал одним существенным недостатком… Полным отсутствием мужской силы.
– Именно это я и хотел тебе рассказать перед тем, как телефон отрубился, – воодушевился Каледин. – Бедняга Баал – элементарный импотент.
– То-то и оно, – прокричала замерзающими губами Алиса. – Смерть пяти женщин, сожжение пяти артефактов необходимо, чтобы вернуть Баал-Хаммону мощь, с которой он ворвется в божественное лоно Танит. В момент их соединения происходят катаклизмы: наводнения, цунами, землетрясения – считается, что это Земля вздымается от криков наслаждения Танит и рева страсти Баал-Хаммона. Тот, кто смог устроить любовное свидание богов, получает от них щедрую награду в виде молодости. Однако – не навсегда. Танит тоже не дура и прекрасно понимает – подари она жертвователю вечную свежесть, никто этого ритуала больше проводить не будет, и прощай навеки супружеский секс. Поэтому, если через 20 лет процедуру жертвоприношения не повторить, все прожитые годы вернутся к этому человеку назад. Боги подцепляют исполнителя желаний на крючок.
– Сурово, – укусил ноготь Каледин, едва не свалившись с кухонной табуретки. – Но должен признать, боги довольно добры – секс раз в 20 лет, это реже, чем у черепах. Ты мне не давала два месяца – я уже помираю.
Алисе захотелось честно признаться, что ей тоже довольно несладко. Но она этого не сделала – перед «бывшим» следовало высоко держать марку.
– Ты про это вообще забудь, – небрежно выдохнула она в динамик.
– Забыл, – подозрительно быстро согласился Каледин, вызвав в душе Алисы болезненный укол самолюбия. – Так все закончится на пяти жертвах? Волин проговорился мне – ему потребуется еще два дня. Интересно, зачем?
– Помимо сожжения пяти артефактов, – дрожала от холода Алиса, – убийца должен пройти через «обряд очищения» перед новой жизнью: наложить на тело «смесь пяти бальзамов» – и смыть его душем из крови шестой жертвы. Но с условием – до последнего вздоха она должна оставаться в сознании. Выкладывать ее труп в форме печати Баала убийце не нужно: вот почему шестую жертву Потрошителя даже не нашли. Он вполне мог ее спрятать, сбросить в Темзу или просто зарыть в лесу. Значения она не имеет.
– Впечатляет, – задумался Каледин, акробатически балансируя на табуретке. – Получается, у нас остался шанс его остановить. Если, конечно, успеем.
– Не его, а ее, – поправила Алиса. – Здесь все сходится, Федя. И ДНК, и подозрения лондонского следователя, и особенности ритуала поклонения богине Танит. Других вариантов не существует. Убийца – женщина.
– Алиса, – прошептал Каледин, оглядываясь на кухонную дверь. – Скажи, ты точно во все это веришь? Откровенно говоря, я едва не рехнулся, когда обнаружил, как связан Потрошитель с ритуалом Баал-Хаммона. И теперь, получая все больше подтверждений этому, думаю – не брежу ли я?
– Нет, – твердо возразила Алиса. – Все происходит наяву. Ты сам мне говорил… много ли мы знаем о древней истории? Все наши знания – из отрывочных свидетельств летописцев, выбитых на полустертых обломках каменных плит, записанных на полусгнивших папирусах… Отчего мы так убеждены, что в Карфагене все так и было, как сейчас нам рассказывают маститые профессора? Я искала в архиве ответы на миллион вопросов, но не нашла. Почему после сожжения на алтаре Баала младенцев во время засухи всегда шел дождь? Почему бесплодная женщина всегда беременела, если сжигала обе руки на алтаре Танит? Почему на сеансах массовой медитации, пусть даже и подкрепленной дымом от семян белены, тысячи карфагенян всегда видели Баала – рогатое существо в огне? Я НЕ ЗНАЮ, как это получалось. Но карфагенскому ритуалу вечной молодости, выбитому на табличках «пожирателей душ», больше, чем пять тысяч лет. А Джек Потрошитель выполняет именно его: в этом нет никаких сомнений.
– Кто… она? – подавив в себе желание возразить, спросил Каледин. – И заодно уж повторю первый вопрос: зачем ты прилетела в Словакию?
– Из-за нее, – призналась Алиса. – В том ящике, что мне принесли, содержалось огромное количество материалов об этой женщине, знаменитой своей жестокостью на весь мир. Тебе что-нибудь говорит имя Елизавета Батори?
– Да, – ответил Каледин. – Хрестоматийный образ. Венгерская графиня, убившая самое меньшее 650 крестьянских женщин и девушек. Она живьем запирала их в «железной деве»: полой металлической статуе, сплошь заполненной шипами – чтобы из тела жертвы вытекала вся кровь до капли. Батори купалась в этой крови, пытаясь омолодить стареющую кожу.
– Зачет, мальчик, – стучала зубами Алиса, заворачиваясь в воротник, – ты помнишь – оригиналы финикийских табличек пропали из архива Будапешта во время неразберихи, вызванной турецкой осадой города. Если верить архивному досье по Елизавете, ее муж – граф Ференц Батори, был страстным поклонником античного искусства. Он объехал всю Европу, скупая вещи, которые имели отношение к древним государствам Средиземноморья. На него работали все ведущие специалисты «черного рынка», доставая афинские амфоры, ассирийские копья, фиванский папирус. Денег он не жалел. Коллекция Ференца считалась самой большой в Священной Римской империи – граф превосходно знал древнегреческий и латынь, пытался (правда, неудачно) расшифровать египетские иероглифы. Я прилетела на зафрахтованном вертолете к дому Елизаветы, где она убивала девушек. Это Чахтицкий замок, свадебный подарок ее супруга. Возможно, мне удастся здесь выяснить о ней то, чего мы еще не знаем. И это поможет ее поймать.
– Хорошо, – лаконично отозвался Каледин, что-то прикидывая в уме. – Я сейчас поеду домой, взгляну на ее изображение в Интернете – сделаю фоторобот. Насколько я помню, сохранился средневековый портрет Елизаветы Батори. А ты вообще уверена, что тебя сейчас пустят в замок? На дворе ведь ночь.
– Это же Восточная Европа, – рассмеялась Алиса. – Сторож все равно будет на посту. Сто евро – мне замок в бумажку завернут и отнесут в гостиницу.
– Договорились, – подытожил Каледин. – Я забираю на время мобильник у парня из оперативной бригады. Нароешь нужную фактуру – звони по его номеру и вылетай в Москву первым же рейсом. Пока мы не возьмем эту сволочь вместе со всеми уликами, нам никто не поверит. Кстати, я вот думаю… Баал, Танит, луна… в крови купается… в табличках ничего не сказано… может, чтобы такую тварь убить, серебряные ножи нужны или заговоренные булавки? Осиновый кол мне не пойти обтесать во дворе?
– Нет, – после краткого раздумья ответила Алиса. – Серебряные пули тоже отливать не надо. Эта женщина точно такой же человек, как ты и я. Ну, разве что сжигает сердца и мозг жертв на алтаре Баала, принимает душ из крови и обретает молодость – в остальном же все нормуль. Осиновый кол не понадобится, летать она явно не умеет и в мышей превращаться тоже.
– Уфф, слава те Господи, – выдохнул Каледин. – А то прямо не знаю, что делать в первую очередь – кол строгать или в церковь бежать с канистрой, набирать святую воду. Хотя, конечно, жаль – это бы существенно упростило нам жизнь. Пришли б с пожарным шлангом – и все, шиндец барышне. Московские силы зла угнетают меня своей банальностью.
– Напрасно, – осадила его Алиса. – Девушка, считай, профессиональный спецназовец. Учти, она убивает четыреста лет подряд, и ее ни разу не поймали. Сам же говорил – дама легко нейтрализовала двух охранников Смелковой: вряд ли это была пара дистрофиков. С ней придется повозиться. Если, конечно, мы ее сможем найти – пока ты не отбыл вялить моржей.
– Да понял уже, – сник Каледин. – Гой еси, короче – поехал я фоторобот составлять, буду на телефоне. Бери потом билет сразу первого класса.
– Ясное дело, – без тени сомнения согласилась Алиса. – Деньги же казенные. Я хоть и немка, но что такое «халява», с детства знаю очень хорошо.
Сунув телефон обратно в сумочку, она задрожала: замерзла ужасно, уши просто отваливаются. Еще бы, полчаса стояния на безжалостном февральском ветру. Растерев щеки и мочки ушей и ощутив, как заиграла кровь, Алиса подошла к позеленевшим от старости воротам замка. Слева от изображения дракона с колючим изогнутым хвостом виднелся электрический звонок, выглядевший инородным телом на замшелых камнях. Сняв перчатку и высвободив из сжатого кулака один палец, Алиса ловко ткнула им в кнопку. Звонить пришлось долго – минут пять, пока не послышалось тяжелое звяканье отодвигаемых засовов. На пороге появился вовсе не заспанный дед с ржавой берданкой (к чему она морально готовилась), а пожилая женщина в форменной тужурке – впрочем, также заспанная и на этом основании выглядевшая очень сердито. Видимо, одна из служащих музея припозднилась с делами и решила заночевать в замке.
– What do you want? – злобно спросила она Алису, распознав в ней иностранку.
– Экскурсию, – робко ответила та на английском, переминаясь с ноги на ногу.
– Вы что, пьяны? Или сошли с ума? – тетка не выбирала выражений. – Знаете, сколько сейчас времени? Приходите завтра, к девяти утра. Все закрыто.
Служащая потянула дверь назад, ухватившись за медное кольцо.
– У меня утром самолет, – горько захныкала Алиса. – Я ничего не успею. Всю жизнь собиралась приехать… Пожалуйста… я заплачу сколько угодно.
В ее руке хрустнула желтенькая купюра с цифрой 200: даже в темноте она заметила, как глаза тетки вспыхнули таким же лимонным цветом.
– Ну что ж, – женщина преобразилась, гостеприимно улыбнувшись. – Конечно-конечно… если вам завтра улетать, то почему нет? Похвально, такой интерес… признаться, к нам зимой приезжает не так уж много туристов.
Алиса вложила банкноту в ненавязчиво протянутую ладонь.
– Прошу, мадам, – склонилась смотрительница. – Часа вам хватит?
– Вполне, – заверила ее Алиса.
Склонившись, чтобы не удариться о низкую притолоку, она шагнула вперед, под своды Чахтицкого замка. Железные ворота с тяжелым грохотом закрылись за ее спиной. Из-за туч ненадолго выглянула мрачная луна, бросив голубой отблеск на перепончатые крылья бронзового дракона.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий