Печать луны

Глава двенадцатая
Боже, царя храни
(22 февраля, вторник, еще утро)

Торжественный гимн по радио заиграл тогда, когда Алиса уже уничтожила половину порции супа из акульих плавников, а вечно голодный Каледин, разделавшись с аналогичным кушаньем, аппетитно хрустел жареными кальмарами. Бокалы на столах тонко задрожали. Голос, похожий на дуэт Шаляпина с медведем, истово выводил, сотрясая ресторанный зал:
Боже, Царя храни!
Сильный, державный,
Царствуй на славу нам;
Царствуй на страх врагам,
Царь православный!

Вытерев губы салфеткой, Каледин поднялся с места и застыл – в его глазах появился странный тупой блеск – он механически положил руку на эфес сабли, положенной ему по рангу. Повсюду загремели отодвигаемые стулья – это вставали бывшие и действующие офицеры. Дождавшись окончания гимна, Каледин спокойно сел обратно и принялся лопать кальмаров, не забывая макать их в острый рыбный соус.
– Эй, человек! – рыкнул он официанту. – А рис с ананасами чего не несешь?
Алиса, издав свистящий всхлюп, всосала в себя остатки супа.
– Где-то я этот звук уже слышал, – задумался Каледин. – Но помнится, при несколько других обстоятельствах. И ела ты при этом вовсе не суп.
– Я потеряю аппетит от твоих пошлых воспоминаний, – Алиса придвинула к себе дымящееся блюдо с мясом в устричном соусе. – И так едва не померла со смеху, глядя, как ты с каменной рожей встаешь под гимн с давно устаревшими словами. Как будто я не знаю, что государь тебе не нравится.
На стол со стуком поставили тарелку жареного риса. Китайские рестораны в Москве считались самыми дешевыми, а порции – огромными. Заведения были похожи друг на друга как сами китайцы: ширмы с иероглифами и драконами, красные фонарики у входа, официанты в костюмах из искусственного шелка и шапочках с косичкой, как принято у династии Цин. Количество китайцев в империи неуклонно увеличивалось, что беспокоило и политиков, и население. Однако хитрые китайцы, наводняя имперские просторы, десятками открывали подпольные центры пластической хирургии, где им переделывали разрез глаз. После этого городовым приходилось тяжко, ибо по одним внешним признакам задержать нелегала было уже нельзя.
– Государь не девушка, чтобы мне нравиться, – сквозь зубы ответил Каледин, хрупая рис. – А вставать под гимн я по должности обязан, как-никак офицер его величества. В остальном же не вижу причин быть довольным. Что в нашей империи такого классного? С семнадцатого года, я считаю, ничего не изменилось. Основные богатства страны поделены между кучкой купцов первой гильдии: сидим исключительно на экспорте сырья, сами больше ничего не производим – сплошное пчеловодство да пасеки. Вот щас, например, медовый бум. И какая лично мне от него корысть, кроме того, что цены в Москве взлетели, а квартирка в панельном доме стоит столько же, сколько таврическая усадьба князя Потемкина? Возвращаемся к корням, так сказать… в Сенате решили установить традиции, как в Британии – там в палате лордов депутаты оседлали мешки с овечьей шерстью (на ней основано благосостояние королевства), а наши будут сидеть на бочонках с башкирским медом. Приставы и околоточные как раньше «крышевали» купцов, так и сейчас «крышуют», министры как при царе Николае брали взятки, так и теперь берут, а губернаторы на местах срослись с мафией. Мне кажется, монархия себя изжила. Вот прикинь, если бы генерал Корнилов большевиков не перевешал, и они пришли бы к власти, а? Проект-то у Ленина был – настоящая сказка. Небось жили б как сыр в масле катались.
– Фигня, – кратко резюмировала калединскую речь Алиса, дожевывая мясо. – Знаешь, все политики мягко стелют, да жестко спать. Эвон во Франции якобинцы тоже пришли к власти под клевыми слоганами, а потом как пошли аристократам головы рубить и друг друга колбасить. Почему ты думаешь, Ленин поступил бы иначе? Революция пожирает своих детей.
…Официант принес десерт – жареные бананы в карамели.
– Моя дорогая баронесса, – ехидничал Каледин, раскусывая карамель на банане. – Франция живет куда богаче нас. Мы по уровню экономики пока как ее африканская колония, только с медом и ракетами. Может, и нужны какие-то политические потрясения? Представь себе, что Робеспьер дожил бы до восьмидесяти лет и передвигался со вставной челюстью в кресле-каталке. Имидж пламенного революционера это несколько бы подмочило.
– А всегда так, – принялась Алиса за десерт. – Может, из Сталина тоже получился бы знатный революционер, если бы большевики не накрылись медным тазом. В итоге, чтоб не умереть с голоду, ему пришлось вернуться к своему основному делу – вооруженному ограблению банков. В тридцатых годах у Виссарионыча была своя группировка – что твой Аль Капоне. Но дона Иосифа застрелили на стрелке, от «семьи» Сталина начали отпочковываться другие мафиози, взяв за основу закон сицилийской мафии – «омерту». Слыхал, как Ворошилов с «томмиганом» наперевес и с сигарой в зубах врывался в банки? «Всем лежать, суки, или я накормлю вас свинцом!» А Бухарин, с нуля построивший нелегальный водочный бизнес? А Буденный, «крышевавший» все лошадиные бега и ипподромы?
Радио заканчивало передавать новости. Ведущий зачитывал только что поступившее сообщение: вюртембергская полиция в сорок первый раз арестовала на курорте Баден-Баден купца первой гильдии Сидорова, прибывшего туда в компании обнаженных «мамзелек», помещенных в цистерну с шампанским. Озлобленный купец заявил о покупке самого курорта за пять миллиардов евро и попросил «завернуть его в бумажку». Жители соседних населенных пунктов начали срочно составлять петиции к купцу, требуя купить их собственные города «с хорошей скидкой».
– Вот именно! – грыз карамель Каледин, морщась от приторной сладости. – Если бы большевики сделали революцию, они не пошли бы потом толпой в криминал – у нас бы не было организованной преступности. Жили б сейчас тихо и спокойно, как в Бельгии. Запомни одну вещь – если революция не побеждает, она всегда превращается в мафию: закон природы. Знаменитые китайские «триады», чьи головорезы сейчас держат под каблуком весь Китай и Штаты, тоже родились из народного восстания против династии Цин. Их боевики ввели обложения «революционным налогом» лавочников – а потом это вошло в привычку. Или колумбийские партизаны, которые сначала поджигали помещиков в джунглях, а со временем трансформировались в ленивых торговцев кокаином с трехэтажными виллами. Ладно, нет смысла нам сейчас о политике спорить… меня один вопрос сильно мучает, солнц…
Каледин отпил холодной воды из стакана и понял, что сделал это зря – карамель начала застывать, за считанные секунды превращаясь в цемент.
– Ты сказала, мол, Джек Потрошитель Version 2.0 убивает хладнокровно, – промычал он. – И даже в некоторой степени технично. Никаких изнасилований, некрофилии и тому подобных безобразий с жертвой, как полагается в делах маньяков. Для чего он тогда вообще это делает? Ведь, как правило, классические серийные убийства женщин связаны с сексуальными отклонениями убийц. Если принять во внимание версию извращений – может быть, он трахается с органами, которые вырезает у убитых девушек?
– Я всегда считала, что у тебя больная фантазия, – отхлебнула «царь-колы» Алиса. – Его поведению может быть несколько объяснений. Первое – он действительно испытывает сексуальное возбуждение, разглядывая подобные вещи у себя дома – в какой-нибудь хрустальной конфетнице. Второе – он их коллекционирует: охотничьи трофеи, как рога оленей на стене. Существовали люди, собиравшие черепа жертв. Третье – он каннибал. Мозг, почки, печень даже в XX веке поедали и в японской армии, и в кровожадном племени даяков на острове Борнео. Это делалось для того, чтобы перенять лучшие свойства съеденного противника – например, храбрость.
– Он хотел перенять храбрость от Колчак и Виски? – удивился Каледин.
– Меня это тоже смущает, – призналась Алиса. – Разве что Потрошитель собирался, проведя каннибальский ритуал, обрести чудесную способность Машеньки очаровывать мужиков, заставляя их дарить ему брюлики за полмиллиона евро. Этого и я сама хочу, но сердце Колчак мне уже не съесть.
Каледин едва не уронил вилку, обомлев.
– Ты… ты съела бы ее сердце только ради того, чтобы тебе дарили бриллианты? – спросил он с брезгливостью, тыкая вилкой в банан.
– А что такого? – пожала плечами Алиса. – Это как отдаться купцу первой гильдии за миллион евро – 10 минут страданий, зато куча бабла. А сколько я с тобой имела страданий совершенно бесплатно?
– Все женщины – проститутки, – подвел итог Каледин и вернулся к банану.
– Все мужики – козлы, – парировала Алиса и продолжила как ни в чем не бывало: – В общем, вариантов на самом деле – миллион: Джека Потрошителя никто не поймал, поэтому логичных объяснений его поведению нет. Но скажу тебе как психолог – он и его подражатель крайне тщеславны. Ведь могли бы просто прятать трупы в колодце, но они выкладывают их на самых оживленных улицах для всеобщего обозрения. Знаешь почему? Они обожают купаться в лучах славы. Реальный Потрошитель стал популярен по простой причине – его появление совпало с бумом бульварных газет в Британии. Желтая пресса не упустила своего шанса: дело раздули по полной программе. И коли уж этот парень действительно копирует поведение лондонского убийцы, бьюсь об заклад – найти преступника будет трудно.
– Если мы этого не сделаем, то его величество из нас котлетку сделает, – заметил Каледин, кидая на стол купюру достоинством в «20 золотыхъ»: в центре красовалась царица Анна с веером у пухлой груди. – А какой третий сувенирчик прихватил с собой Джек Потрошитель из Лондона, ты помнишь?
Алиса встала из-за столика и потянулась к вешалке в углу.
– Конечно, – печально ответила она после секунд-ной паузы, накидывая на плечи коротенькую шубку из нутрии. – Он вырезал у нее матку.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий