Печать луны

Глава четырнадцатая
Omerta
(22 февраля, вторник, вечер)

Уткин почтительно склонился, целуя морщинистую руку с платиновым перстнем на указательном пальце – в самый центр толстого кольца был вставлен переливающийся гранями крупный якутский бриллиант.
– Дон Бигганов, от всей души благодарю вас за приглашение на свадьбу вашей дочери, – сказал он прерывающимся от волнения голосом. – Я очень надеюсь – первый ребенок будет мальчик.
Глава самой влиятельной московской «семьи» дон Бигганов – лысый человек лет шестидесяти, с бородавкой на подбородке и тяжелым взглядом, был одет в серый костюм ручного пошива. На его голове покоилась щегольская фетровая шляпа такого же цвета, на ногах красовались ботинки из кожи молодого жирафа.
В пальцах свободной от поцелуя левой руки он держал незажженную гаванскую сигару – из тех, что юные кубинские девушки сворачивают на собственном бедре.
По обе стороны старинного кресла под балдахином (в котором восседал Бигганов) наподобие восковых фигур замерли два человека с квадратными челюстями, держа наперевес короткие автоматы Федорова. В четырех углах комнаты гнездились плюшевые диваны попугайских расцветок: помещение было отделано самим Джанни Версаче. Дизайнер недальновидно задолжал дону Бигганову энную сумму денег, и босс стал единственным в мире человеком, которому маэстро Версаче лично поклеил обои, побелил потолок и отциклевал паркет. К огорчению Бигганова, это было довольно давно.
– Честно говоря, дорогой Уткин, я не ожидал увидеть тебя здесь, – пыхтел он, глядя на склоненный затылок визитера. – Мы с тобой знакомы уже много лет. Но я не могу припомнить, когда ты в последний раз пригласил меня на чашку кофе. А ведь моя жена – крестная твоей дочери. Ты отклонил мою дружбу, ибо, как я подозреваю, хотел завести свою собственную «семью»…
Уткин в ужасе поднял голову, оторвав губы от надушенной руки Бигганова.
– Нет-нет, дон, что ты… как я мог… ничего подобного… это все наветы…
– Ты не нуждался в доне Бигганове, – поднял тот ладонь. – Я оскорблен в своих лучших чувствах. Вот и сейчас – ты пришел на праздник, но что ты даришь? Эксклюзивные ульи на электронном управлении? Медовую пасеку с отборным роем пчел? Я уж не говорю о серии интервью таблоидам, когда ты обвинил меня в том, что я зажимаю региональных донов, требую отчетов по каждому грамму реализованного кокаина, а также единолично заправляю финансовыми потоками «семьи». Это нарушение omerta, дорогой товарищ.
Обращение «товарищ» было особым знаком принадлежности к той или иной «семье»: так обращались друг к другу члены мафии по старой памяти, еще со времен полузабытых съездов РСДРП(б).
Дон закрыл глаза, словно священник на молитве – это был знак. Долговязый человек в серой хламиде, с полностью выбритой головой, неведомо как возникший за спиной Уткина, ловко накинул на его шею гарроту – узкую испанскую удавку. После того как гость замолк, громилы, покинув место у биггановского кресла, оперативно завернули труп в толстую полиэтиленовую пленку.
– Крови нет? – деловито осведомился Бигганов.
– Конкретно обижаете, дон, – бесцветно сказал худой человек в сером. – Я все делаю так, что не остается ни малейшего следа – вы же знаете.
Дон и в самом деле это знал. Киллер Сидоренко работал на многие «семьи» исключительно в одиночку – этого человека вызывали для особых случаев, когда надо профессионально кого-то «убрать»: от купца до министра. Убивал Сидоренко бесшумно и виртуозно. Про его работу ходили будоражащие слухи: мол, этот парень в одиночку замочил целую «семью» – в числе заказчиков называли Ивушкина. Брал он дорого, но своих денег стоил.
– Как прикажете оформить? – скучно спросил Сидоренко, доставая электронную записную книжку. – Тело – в Москва-реку или довезти до Черного моря? Бетон какой будем брать – подороже или подешевле?
– Подороже, конечно, – почесал за ухом Бигганов. – В прошлый раз взяли китайский бетон, и пожалуйста – в воде раскрошился, все трое всплыли.
Дела Бигганова между тем шли из рук вон плохо. Падали доходы от героина, стремительно дешевел ЛСД, «траву» после легализации не хотели брать даже даром. От «семьи» отпочковались сразу с десяток капо, решив стать донами. Оставшиеся боевики на «стрелках» открыто ворчали – доном пора сделать более инициативного и молодого мафиози. Парочка особо ретивых комментаторов оказалась в Москва-реке с забетонированными ногами, но ситуации внутри «семейства» это не улучшило. Кроме того, большую конкуренцию в бизнесе составила новая «семья» – «Муттерланд», заручившаяся покровительством императорского двора: это семейство «крышевало» азербайджанских зеленщиков. На счастье босса, в «Муттерланде» начались раздоры, и трех донов нашли на речном дне с пулями в головах: семейству Бигганова удалось вернуть свои позиции на рынке помидоров и редиски. Однако в целом ситуации это не улучшило. Лавочники отказывались платить за «крышу», «толкачи» предпочитали брать героин напрямую у афганцев, стриптиз-трактиры и казино поджигали агенты соперников. Боевики Бигганова все чаще гибли в перестрелках с враждебными семействами, а капо перебегали на сторону конкурентов. Несмотря на это, Бигганов не мог признаться киллеру в своей финансовой несостоятельности: подрастерявший большую часть прежнего лоска, он по-прежнему обязан был выглядеть главным мафиозным доном империи.
…Киллер, нажимая клавиши электронной записной книжки, составил смету, включающую бетон, прозрачную пленку, грузчиков и транспорт: у глаз дона высветились цифры на табло – 10 тысяч евро. Подавив вздох, Бигганов вальяжно кивнул и щелкнул пальцами: один из громил достал из кармана золотую карточку Visa и шагнул к Сидоренко, уже державшему в руках мобильный терминал для кредиток. Получив оговоренную сумму за работу, киллер (заботливо шлепнув печать) отдал Бигганову его копию кассового чека. После расчета он вновь достал записную книжку.
– У нас в «списке мертвецов» имеются другие люди, – скрипуче произнес он. – В их числе женщина, из космонавтов – ваши бывшие капо, решившие стать донами. Кому-то надо доставить рыбу в знак того, что им на днях придется переместиться на речное дно. И тут, увы, я требую повышенной оплаты: свежая рыба стоит дорого, карпа я не достал, пришлось купить сома. Из-за таких жестких мер скоро у вас вообще не останется капо, хе-хе-хе…
Бигганов был не очень расположен к веселью.
– Omerta – «закон молчания», – промолвил он, пристраивая язычок золотой зажигалки под сигару. – В старину, вступая в РСДРП(б), каждый давал клятву, что не будет разглашать секретов партии. Те, кто стучал охранке, подлежали казни – нынешние традиции пошли от этого. Например, тот же падроне Гапон, которого в 1906 году повесили в Озерках на брючном ремне. У партии даже работали специальные палачи, сделавшие впоследствии успешную карьеру в «семействах»: профессионалы нужны везде.
– Безусловно, – с кислым выражением на лице кивнул Сидоренко. – Кто платит, тот и заказывает балалаечников. Однако вы сказали, у вас ко мне какое-то очень серьезное дело… вы хотите, чтобы мы говорили наедине?
– Нет, – ответил Бигганов. – Эти люди – моя правая рука, и я доверяю им как самому себе. Они видели твое лицо много раз – но немы как рыбы.
– У человека, дон, не может быть сразу две правые руки, – ощерился Сидоренко. – Что я могу сделать для вас? Любой каприз за ваши деньги. Учтите, если работа очень емкая и сложная – вы знаете мой прайс.
– Работа как раз именно такая, – предостерег дон Бигганов. – Однако оплачена она будет по-королевски. Так, как тебе еще никто не платил.
Он сделал многозначительную паузу, выдохнув сигарный дым.
– Пятьдесят тысяч золотых.
– Ого, – обрадовался Сидоренко. – За такие деньги я размажу любого.
– Кто бы сомневался, – усмехнулся дон Бигганов. – Но поверь, тут реально тяжелый заказ. Я сам не знаю, кого именно тебе следует убить.
– Не проблема, – пожал плечами киллер. – За такое-то бабло… даете просто адрес дома, дальше я уже сам подвезу к подъезду грузовик с тротилом…
Охранники у кресла с балдахином мрачно переглянулись.
– Да нет, – прервал его дон. – Если бы все было так просто. Ты уже, разумеется, слышал про доморощенного серийного убийцу, которого пресса окрестила «Ксерокс» – за прямое копирование Джека Потрошителя?
– Еще бы, – ответил Сидоренко, разгоняя ладонью плотный дым сигары. – Сейчас про него только глухой не слышал. Поглядел утром на фотки в газете, что он с Колчак сделал – чуть самому плохо не стало.
– Ты дико нежный, – ухмыльнулся Бигганов и заломил назад шляпу. – В общем, этот парень всего за пару дней нанес нам такие убытки, какие мы не несли даже при отказах выдать выигрыш в казино, когда клиенты применяли гранатометы. Сегодня мы лишились полусотни тысяч, а завтра потеряем вдвое больше. После убийств Колчак и Виски и похищения Кшесинской у нас вал отказов – звезды перепуганы насмерть, никто не хочет работать в клубах и казино. Соответственно, придет меньше гостей, доход упадет, и наши отчисления за «крышу» похудеют, как фотомодель от анорексии. Смекаешь?
– Ага, – холодно сообразил Сидоренко.
– Сколько времени легавые будут искать этого урода, никто не знает, – прикусил сигару Бигганов. – Им-то куда торопиться? Нам же приходят кранты. Еще парочка распотрошенных звезд – и мы на помойке окажемся.
– И чего он Тимотэ не зарезал? – потер вспотевшую шею Сидоренко. – Тоже ведь какая-никакая, а все-таки звезда. Трудно ему, что ли? Сколько людей в ноги поклонится, спасибо скажет. Я бы, честное слово, даром его убил. Только правила не позволяют – работаю только за деньги, маме на смертном одре обещал. Хотя, конечно, если вы дадите хотя б одно евро, я попробую…
– У Тимотэ дядя – лицо, приближенное к императору, – хмуро сообщил Бигганов. – Этот певец – психоразрушающее оружие: он наверняка специально раскручен министерством двора, чтобы отвлечь молодежь от революционных идей. Я это давно подозреваю. Если честно, мне на него и десять центов жалко. А вот то, что казино осталось без попсы, серьезная проблема – туда ходит специфический народ, за шансоном или сиськами – они гангста-рэп не слушают. Ставлю вопрос ребром: нужно как можно быстрее выследить и убить Ксерокса. Каждый день простоя клубов и казино стоит нам бешеного бабла. Я не знаю, как ты это сделаешь. Просто сделай.
Киллер замер, что-то подсчитывая.
– Сто тысяч, – сказал он и облизнул губы.
– Семьдесят, – попытался торговаться Бигганов.
– Нет, – хладнокровно упорствовал киллер. – Я не могу вам уступить ни единого евро, дон. Это сложная работа – убить парня, который опасен сам по себе, да к тому же по его следу идет легион полиции с жандармами.
Однако Бигганов тоже был не лыком шит.
– Семьдесят, – тяжело повторил он. – И не центом больше. Но за те же деньги я включу в заказ Тимотэ. Мы даже можем отметить этот факт в контракте.
Сидоренко попытался бороться с собой, но у него ничего не вышло.
– О’кей, – сказал он голосом, в котором смешались сожаление и экстаз. – Будь по-вашему, дон. Я это сделаю.
…Дон Бигганов потушил сигару в услужливо подставленную ладонь охранника – тот даже не поморщился. Босс встал с кресла: телохранитель с автоматом обеими руками накинул на него плащ, держа материю за края.
– Мой адвокат все оформит, – бесстрастно произнес дон, глядя в прозрачные глаза Сидоренко. – Я надеюсь, ты деловой человек и понимаешь: если возьмешь аванс, а договор не будет выполнен… последуют санкции.
Киллер кивнул. Его лицо превратилось в застывшую маску.
– И учти – наказание окажется строгим, – продолжил Бигганов. – Например, я могу пересмотреть свое мнение по поводу заказа на Тимотэ…
– Не надо, – вздрогнул убийца. – Вы меня знаете, дон. И вас, и других я никогда не подводил. Я найду этого сукина сына. Обязательно найду.
Он склонился, целуя руку – на указательном пальце искрой полыхнул алмаз.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий