Путь к Дюне

ПЛАНЕТА ПРЯНОСТИ
Альтернативный роман «ДЮНА»
(Брайан Герберт и Кевин Дж. Андерсон, по мотивам оригинальных набросков Фрэнка Герберта)

Введение

Обнаружение такого обилия записей стало лишь первым шагом долгого и трудного пути, но свежий материал, идеи, намеки и пояснения, которые вдруг кристаллизовали для нас многие вещи в хронологии «Дюны», возбудили в нас несказанную радость от нового погружения в эпическую вселенную этого романа.
Мы сделали фотокопии хранившегося в ящиках материала, рассортировали, обозначили и упорядочили его. Самое трудное заключалось в осмыслении всей совокупности найденных рукописей. Частью подготовительной работы перед написанием нами «Прелюдии к Дюне» стало согласование фактического материала, электронное сканирование всего текста шести романов Герберта — все это должно было облегчить поиск источников. После этого мы маркерами отметили самое важное в разрозненных записях, выделив неиспользованные куски, которые мы могли бы включить в наши романы. То же относилось и к описанию главных героев и сюжетных идей.
В коробках и ящиках мы находили приводившие нас поначалу в недоумение разрозненные листы, помеченные буквами: Глава Б, Глава Н и т. д. Эти страницы содержали краткое описание драматических сцен, касавшихся песчаных червей, песчаных бурь и неожиданно новой технологии добычи пряности. Некоторые из действий происходили в знакомых, но некоторым образом измененных местах, так бывает, когда смотришь на знакомый предмет через преломляющую линзу: Дюнная планета или Дюнный Мир вместо Дюны, Каталан вместо Каладан, Карфаж вместо Карфаг и тому подобное. В «Планете пряности» в отличие от «Дюны» главные герои, путешествуя по пустыне, не сбивают шаг, чтобы не привлекать песчаных червей; очевидно, эта идея пришла в голову Фрэнку Герберту позже, уже в процессе написания «Дюны».
Страницы «Планеты пряности» оказались населенными незнакомыми персонажами — Джесси Линкамом, Вальдемаром Хосканнером, Уллой Бауэрсом, Вильямом Инглишем, Эсмаром Туэком и наложницей по имени Дороти Мэйпс. Эти незнакомцы уживались на страницах романа с уже знакомыми персонажами — такими, как Гурни Халлек, доктор Юэх (Каллингтон Юэх вместо Веллингтона Юэха), Ванна Юэх и планетолог с отдаленно знакомым именем Брюс Хайнес. Хотя второстепенный персонаж (контрабандист пряности) был назван Эсмаром Туэком в последней, опубликованной версии «Дюны», он был совершенно другим в обнаруженных нами записях, здесь он был одним из основных действующих лиц и прототипом любимой всеми фигуры воина-ментата Туфира Гавата. Дороти Мэйпс играла здесь роль, подобную позднейшей роли леди Джессики. В аристократе Джесси Линкаме мы узнаем черты герцога Лето Атрейдеса, а в образе Вальдемара Хосканнера мы видим зародыш образа барона Владимира Харконнена.
Когда мы собрали и упорядочили найденные записи и прочли замечательный набросок, то поняли, что «Планета пряности» является самостоятельной, уникальной и ценной книгой, а не просто каким-то предварительным вариантом «Дюны». Хотя жестокая пустыня планеты окажется до мелочей знакомой миллионам почитателей «Дюны», тематически это совершенно другая история, главным содержанием которой являются упадок общества и всеобщее пристрастие к пряности, а не проблемы экологии, истощения ресурсов, свободы и религиозного фанатизма. Часть короткого романа посвящена описанию того, как главный герой, Джесси Линкам, выживает в пустыне со своим сыном Барри (в этом восьмилетнем мальчике мы чувствуем прообраз будущего Пауля Атрейдеса, лишенного, правда, его силы). Сцена эта напоминает бегство леди Джессики в пустыню с сыном Паулем. «Планета пряности» так же, как и «Дюна», насыщена политической интригой, описаниями самодовольных аристократов-правителей, так что в книге мы находим, конечно, множество параллелей. Но, прежде всего, эта ранняя концепция позволяет нам проникнуть хотя бы отчасти в творческую лабораторию Фрэнка Герберта.
В какой-то момент в процессе работы Фрэнк решил отложить в сторону незаконченный набросок «Планеты пряности». Начав практически с нуля, с помощью легендарного издателя Джона В. Кэмпбелла он переработал эту первоначальную концепцию в более объемный и значительный роман, который он едва ли рассчитывал выгодно продать. Роман «Дюна» был отвергнут более чем двенадцатью издательствами до того, как его согласилось опубликовать издательство «Чилтон Бук Ко», известное своими руководствами по ремонту автомобилей.
Главная ирония судьбы заключается в том, что если бы Фрэнк написал «Планету пряности» согласно своему первоначальному замыслу — приключенческий научно-фантастический роман такого же объема, как и большинство подобных романов в мягкой обложке, выходивших в то время, — то Фрэнку было бы гораздо легче найти подходящего редактора и издательство.
Пользуясь набросками Фрэнка, мы написали роман «Планета пряности», не отступая от его первоначального замысла и постаравшись открыть окно в мир «Дюны».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Дюнный Мир подобен империи и, если угодно, самой жизни: независимо от того, что он видит на поверхности, умный исследователь сможет открывать все новые и новые глубинные слои и уровни сложности.
Доктор Брюс Хайнес, планетарный эколог, назначенный изучать Дюнный Мир

 

Когда имперский корабль прибыл в главный космопорт Каталана, высокий ранг и известность прибывшего на нем пассажира подсказали Джесси Линкаму, что тот, должно быть, привез важную новость. Представитель Императора передал в протокольный комитет Дома Линкамов требование встретить гостя со всеми подобающими почестями и без малейшей задержки.
Джесси вежливо поблагодарил представителя за оказанное внимание, но не стал объяснять ему, кто он и что в его обиходе и в помине нет никакого «протокольного комитета». Джесси предпочитал не делать большой шумихи из своего ранга и проводил все свободное время среди людей рабочего класса. Да и в этот день он занимался рыбной ловлей в широком и богатом Каталанском море, решив наловить мерцающих рыб, пока не грянул ожидавшийся с часа на час шторм. Когда прибыло сообщение, он как раз выволакивал на борт ультразвуковую сеть, перебрасываясь грубоватыми шутками с рыбаками и матросами, которые изо всех сил старались побороть почтение перед аристократом и вести себя с Джесси как с равным.
Будучи главным аристократом Каталана, Джесси Линкам никогда не боялся грязной работы. Высокий мужчина в расцвете сил, он отличался скрытой за внешним спокойствием силой. Его серые глаза невозмутимо взвешивали, измеряли и рассчитывали все, что попадало в поле их зрения. Лицо, хотя и сильно обветренное, было классически красивым, а поврежденный в молодости нос придавал лицу сходство со сломанным метрономом.
Джесси никогда не был неженкой, занятым глупыми развлечениями подобно своим собратьям аристократам на других планетах; они считали, что управление государством — это всего лишь нечто немного более важное, чем костюмированный бал. Здесь, на «нецивилизованной» окраине Империи, у Линкама было слишком много настоящих дел, чтобы досаждать себе модой и придворными интригами. Он любил свежий соленый воздух и считал пропитанную потом робу одеждой более почетной, нежели шелестящие кружевами парадные костюмы, которые он видел в столице Империи на планете Ренессанс. Действительно, как можно достойно управлять людьми, если не знаешь их повседневных трудов, их радостей и горестей?
Но высокое положение и закон обязывали Джесси соблюдать придворный этикет. Он был обязан с подобающими почестями встретить посланника Великого Императора. Вернувшись в замок, каталанский аристократ переоделся, сменив рабочее платье на парадный мундир, и смыл запах рыбы с натруженных рук. Потом верный слуга, боготворивший своего хозяина, смазал благовонной мазью сбитые в кровь костяшки пальцев Джесси. Нанеся последний штрих, Линкам приколол к мундиру знаки различия и награды. На большее уже не было времени: придется советнику Бауэрсу принять его таким, каков он есть.
Перед подъездом замка уже стоял кортеж машин, готовых отправиться в космопорт.
— Думаю, что это важно, — пробормотал Джесси, обращаясь к начальнику службы безопасности.
— Важно для кого? Для вас или для Великого Императора? — Эсмар Туэк сел рядом с Джесси в головной машине, и кавалькада тронулась встречать приземлившийся корабль. — Часто ли Император вспоминает о нашем маленьком Каталане?
Они были одни, а в таких случаях Джесси охотно позволял старому ветерану вольные разговоры.
Это был честный вопрос, и Линкам надеялся, что скоро получит на него внятный ответ. С развевающимися на капотах флажками машины приблизились к блестевшему, как игрушка, императорскому кораблю. Трап уже был установлен, но из корабля никто не выходил. Гости ждали официального приема.
Джесси вышел из головной машины. На свежем ветру его темные волосы развевались, как буйные заросли колышущихся морских водорослей. Он поправил китель и дождался, когда построится рота почетного караула.
Несомненно, эта импровизированная торжественная процессия могла лишь подтвердить бытовавшее в Империи мнение о Каталане как о затхлой дыре. На других планетах аристократы занимались беспрерывной муштрой своих солдат, гоняя их до седьмого пота и готовя к парадам и красочным маневрам. Напротив, воины Джесси, готовые яростно сражаться за свою землю и дома, мало интересовались парадными ружейными приемами или техникой церемониального марша.
На верхней ступени трапа показался советник Улла Бауэрс. Он сморщил нос, уловив запах влажного океанского воздуха, и нахмурил лоб. Представитель Великого Императора — чопорный, похожий надрессированного хорька человечек с повадками фатоватого невежды — был одет в пышный изукрашенный наряд с высоким воротником, отчего его голова казалась несоразмерно маленькой.
Но Джесси знал, что не стоит недооценивать этого человека. Приверженность советника к модной одежде и безделушкам скорее всего была маскировкой; все знали, что Бауэрс был умелым, жестоким и беспощадным убийцей. Тот факт, что на Каталан прибыл именно он, не предвещал ничего хорошего.
Приложив пальцы к виску в традиционном жесте выражения верности Императору, Джесси произнес:
— Советник Бауэрс, добро пожаловать на мой жалкий Каталан. Не соблаговолите ли вы спуститься к нам?
Имперский советник спустился до половины трапа. Он шел мягкой, непринужденной походкой — словно катился на невидимых колесиках. Цепким, проницательным взглядом он оглядел доки, рыбацкие лодки, потемневшие от ветра домики рыбаков, склады и лавки, окружавшие гавань. Он впитывал эту информацию по каплям, собирая ее, словно сухая губка.
— Гм-м, да, действительно, жалкий дворянин Линкам. Местные гвардейцы оцепенели. Услышав невежливое бормотание и злобный шепот генерала Туэка, Джесси только беспечно улыбнулся.
— Мы постараемся предоставить вам самые комфортабельные покои, советник, и пригласим на вечерний банкет. Моя наложница очень умело руководит придворной кухней, так же умело, как она организует все мои частные дела.
— На борту дипломатического судна у меня есть собственный повар. — Бауэрс извлек из пышного рукава красиво отделанный металлический цилиндр и словно скипетр протянул это послание Джесси Линкаму. — Что же касается сегодняшнего вечера, то я посоветовал бы вам провести его в сборах. Утром я должен вернуться на Ренессанс, а Великий Император желает, чтобы вы прибыли к нему вместе со мной. Все подробности вы найдете в послании.
Джесси взял цилиндр, испытывая леденящий страх. Слегка поклонившись, он заставил себя сохранить спокойствие.
— Благодарю вас, советник. Я внимательно изучу послание.
— Будьте здесь на рассвете, дворянин. — Резко повернувшись, отчего пышная одежда громко зашелестела, Бауэрс вернулся на борт. Вельможа даже не ступил на землю Каталана, словно боясь запачкать подошвы.
* * *
Ночью пошел холодный дождь, тучи закрыли яркие скопления звезд. Стоя на открытом балконе, нависавшем над морем, Джесси смотрел, как капли дождя отскакивают от электростатического навеса, защищавшего балкон. При столкновении вспыхивала искорка, и эти искры образовывали над головой Джесси быстро сменявшие друг друга причудливые созвездия.
Размышляя, он стоял на балконе уже больше часа. Джесси снова взял в руки положенное на перила послание. Он потянул за концы цилиндра, и из него показались линзы и зеркала, сформировавшие изображение. Послышались слова, произносимые голосом Великого Императора Вуды: «Его Императорское Величество требует немедленного присутствия дворянина Джесси Линкама в Центральном Дворце, дабы он заслушал наше решение по тяжбе относительно производства пряности на Дюнном Мире в системе Арракиса. Как истец и как избранный представитель Совета Благородных, вы сим извещаетесь, что ответчик, дворянин Хосканнер, предлагает компромисс. Если вы откажетесь явиться, то мы дезавуируем ваши действия, и ваши аргументы не будут далее приниматься в расчет».
Джесси снова закрыл цилиндр, не дожидаясь, когда Император начнет излагать свою нудную словесную подпись, то есть перечислять все свои титулы и должности.
Сзади к Джесси подошла Дороти Мэйпс, его возлюбленная наложница и управляющий, и нежно коснулась руки Джесси. Прожив рядом с Линкамом одиннадцать лет, она умела по внешнему виду распознавать все оттенки его настроения.
— Любой аристократ почел бы за честь получить вызов ко двору от самого Великого Императора. Ты ведь не хочешь, чтобы он засомневался в этом?
Джесси обернулся к Дороти и озабоченно нахмурился.
— Приглашение составлено по всем правилам дипломатического этикета, но я боюсь, что это наш конец, моя дорогая. Любое предложение Вольдемара Хосканнера — это переплетение тайных нитей, а еще лучше сказать — смертельная петля.
— Значит, будь осторожен. Тем более ты знаешь, как надо вести себя с Вольдемаром. Тебя втянули в этот конфликт, но теперь другие аристократы рассчитывают только на тебя.
Он посмотрел на нее с мимолетной, но нежной и любящей улыбкой. У Дороти были короткие темные волосы с перьями более светлых прядей. Большие светло-карие глаза на привлекательном овальном лице напоминали цветом добываемое в горах полированное миртовое дерево. Он задержал взгляд на диагемовом кольце, которое красовалось на правой руке Дороти, — то был знак его благородной любви. Хотя Дороти была не из знатной семьи, никто не осмелился бы назвать ее простушкой.
— Дороти, ты много лет была и остаешься источником моего вдохновения, моей путеводной звездой и моим ближайшим советчиком. Ты привела в порядок наши фамильные финансы, залатала дыры, которые оставили после смерти мои отец и брат. Но я не уверен, что мы поступили правильно в том, что касалось Дюнного Мира… — С этими словами он задумчиво покачал головой.
Маленькая женщина подняла голову и посмотрела в глаза Джесси.
— Проверим, поможет ли тебе вот это, чтобы обострить мышление. — Она положила шепотку пряности на губы Линкама. — Это пряность с Дюнного Мира. Сейчас ты поймешь все ее значение.
Он ощутил приятный коричный аромат, почувствовал, как лекарство горячей волной омыло его изнутри. Кажется, в эти дни все вокруг употребляли пряность. Вскоре после открытия этого вещества на негостеприимной планете разведывательные имперские группы установили на ней базы и составили карту пустыни, выполнив основную работу по разведке и добыче пряности. С тех пор меланжа стала весьма популярным товаром.
В торговой войне — не без помощи данных нужным людям взяток и умелого шантажа — Дом Хосканнеров сумел вырвать монополию на операции с пряностью в Дюнном Мире. С тех пор рабочие команды Хосканнеров трудились среди негостеприимных дюн, добывая пряность, которую их хозяева продавали с невиданной прибылью, выплачивая существенный процент Великому Императору. Команды шахтеров доставляли в Дюнный Мир с планет-тюрем, и команды эти были превращены в настоящих рабов.
Поначалу, ослепленные придворными предрассудками, другие аристократические фамилии не замечали преимуществ, полученных Домом Хосканнеров. Джесси стал одним из немногих, кто обратил всеобщее внимание к этой несправедливости, и, наконец, открыв глаза и заметив огромные доходы, получаемые хитрыми Хосканнерами, другие аристократы возмутились и решили действовать. Они кричали о своих правах в Имперской Ассамблее, писали жалобы и обвинения и, наконец, назначили умного и дельного Джесси Линкама своим представителем, который должен был подать Императору официальную жалобу.
— Аристократы выбрали меня не за мои способности, Дороти, а лишь благодаря ностальгическим воспоминаниям о моем бездарном отце и Гуго, моем слабоумном брате. — Он мрачно посмотрел на почтовый цилиндр, испытывая почти непреодолимое желание швырнуть его с балкона в волны ревущего внизу прибоя.
— Джесси, твои отец и брат были плохими бизнесменами, но они своим поведением заслужили хорошее отношение других благородных семейств.
Он нахмурился.
— Играя в дурацкие игры при дворе на Ренессансе.
— Воспользуйся этим преимуществом, любимый, и обрати его для своей выгоды.
— Думается мне, из всего этого будет мало толку.
После того как его старший брат без всякого смысла погиб, участвуя в бое быков, Джесси стал главой Дома Линкамов, не достигнув и двадцати лет. Вскоре его наложница обнаружила, что финансы и промышленность Каталана находятся в весьма плачевном состоянии.
После встречи с членами Совета Благородных, Джесси понял, что немногие из аристократов, унаследовавших свои владения, оказались хорошими лидерами или умелыми бизнесменами. Будучи некогда богатыми и могущественными, но теперь постепенно приходящие в упадок, многие семьи неотвратимо катились к банкротству, ло большей части даже не осознавая этого.
Своими экстравагантными празднествами и неосмотрительным финансированием дорогостоящих и никому не нужных строительных проектов отец и брат Джесси поставили Дом Линкамов на грань экономической катастрофы. Но за последние годы благодаря заботам Дороти и строгому урезанию расходов, благодаря повышению производительности и оживлению промышленности положение начало постепенно меняться к лучшему.
Он вгляделся в темноту ночи. Дождь продолжался с прежней силой. Джесси смиренно вздохнул.
— Здесь постоянно идут дожди. В доме всегда сыро, не спасают ни обогреватели, ни экраны. В этом году упал урожай водорослей, и улова не хватает для экспорта. — Он помолчал. — Пусть так, но это мой дом и дом моих предков. Меня не интересуют другие планеты, даже этот сказочный Дюнный Мир.
Дороти подошла ближе и обняла Джесси за пояс.
— Я бы хотела, чтобы ты взял с собой Барри. Каждый отпрыск аристократического семейства должен хотя бы один раз побывать на Ренессансе.
— Нет, не в этот раз. Это слишком опасно. Джесси обожал их восьмилетнего сына, он гордился его возмужанием под строгим присмотром матери и старого домашнего врача доктора Каллингтона Юэха. Барри должен ыл стать хорошим бизнесменом и хорошим вождем — эти качества сослужат ему неплохую службу в эпоху угасания Великой Империи. Все, что делал Джесси, он делал ради будущего, ради Барри и процветания Дома Линкамов. Даже его любовь к прекрасной наложнице отступала на второй план по сравнению с этими целями.
— Я поеду на Ренессанс, Дороти, — сказал Джесси, — но не жду от этой поездки ничего хорошего.

2

Бойтесь компромиссов. Чаще всего — это наступательное оружие, а не средство достижения мира.
Генерал Эсмар Туэк. Стратегические концепции.

 

Улла Бауэрс, сидя в деловой каюте своего дипломатического корабля, думал о глупом дворянине, которого он сейчас вез на Ренессанс. Рыболов Джесси Линкам болтается в рыбацких лодках по морю, выполняя работу простолюдина. Какая пустая трата времени.
Каюты на космическом корабле Бауэрса были тесны и обставлены со спартанской строгостью, но на то были вполне объяснимые причины. Топливо на такое долгое межзвездное путешествие стоит баснословно дорого, что ограничивает выбранную массу груза. Еду заменяли таблетки концентрированной меланжи — это было еще одним подтверждением важности продукта, добываемого в Дюнном Мире; через неделю такого путешествия пассажиры и экипаж попробуют настоящую пищу, только прибыв к месту назначения. Сам Бауэрс, путешествуя, постоянно испытывал чувство голода, что отнюдь не улучшало его настроения.
Он прислушался к урчанию в животе. Бауэрс принял еще одну таблетку и почти сразу почувствовал, как отдающее корицей лекарство начинает оказывать свое успокаивающее действие.
Пряность улучшала самочувствие и невероятно повышала работоспособность, увеличивала эффективность обмена вешеств, организм начинал извлекать из еды больше полезной энергии. С практической точки зрения это означало, что огромные запасы еды, которыми раньше приходилось заполнять трюмы, можно было теперь заменять парой небольших ящиков, а освободившееся место занимать более полезными грузами. Бауэрс слышал об одной теории, утверждавшей, что меланжа увеличивает продолжительность жизни, но пряность употребляется всего несколько лет, и нет никаких исследований, подтверждавших правильность таких утверждений.
Пока дипломатический корабль поглощал пространство вселенной, советник Бауэрс сидел в каюте, не делая никаких попыток пообщаться со своим пассажиром. По иронии судьбы, Улла Бауэрс, обладавший незаурядными дипломатическими способностями, не любил общаться с людьми.
* * *
Двумя уровнями ниже, в пассажирском отсеке, находился Джесси в обществе своих шести отборных телохранителей из каталанской гвардии. Он всегда любил проводить время в компании своих людей.
Для поездки он отобрал наилучших бойцов, включая генерала Туэка. Худощавый мужчина с оливковой кожей, старый ветеран с поникшими плечами, был безусловно преданным и верным человеком, не склонным, однако, к ненужному сближению. Загорелая кожа на голове была покрыта коротко остриженными, редеющими, седыми волосами. Ярко-красные пятна вокруг губ говорили о том, что ему удалось преодолеть зависимость от сока Сафо. Туэк носил эти пятна с такой гордостью, словно они были знаками высокого отличия.
Начальник службы безопасности верно служил отцу и брату Джесси, и не раз приходилось ему спасать их от рук земных убийц, хотя ему не удалось уберечь их от собственного безрассудства. Принесший присягу служения Дому Линкамов, независимо от того, кто был его главой, Туэк за последние годы, неожиданно для самого себя, стал настоящим другом Джесси. В один из редких моментов откровенности он сказал, что ему очень приятно видеть человека, который принимает решения, основанные на существе дел, а не повинуясь капризу или броску «кости».
— Мы должны быть готовы ко всему, Эсмар, — сказал Джесси, когда они, устроившись в тесной каюте, уселись играть в «Стратегию». В это время остальные пять телохранителей, блокировав проход, принялись отрабатывать приемы фехтовального и рукопашного боя на случай, если им придется защищать аристократа Линкама от возможного нападения.
— Я лежу по ночам без сна и думаю о вещах, которые надо предусмотреть, милорд, — сказал Туэк, сделав несколько удачных ходов первой партии. — Больше всего я хочу, чтобы Вальдемар Хосканнер сделал неверный ход — тогда я смог бы найти повод убить его, защищая вас. Он должен заплатить за смерть вашего отца.
— Вальдемар не сделает неверный ход, Эсмар. Нас ведь не случайно вызвали на Ренессанс. Можешь поставить свои последние деньги на то, что Хосканнер придумал какой-то хитрый план. Боюсь, что его замыслы слишком изощренны, чтобы мы могли их предугадать.
Со всей огромной межзвездной Империи несметные богатства стекались на планету Ренессанс, и эти богатства позволяли Великому Императору исполнять любую, самую причудливую прихоть, какая могла прийти ему в голову. И многие поколения правителей дали-таки волю своему воображению и способности изобретать экстравагантные капризы.
Центральный Дворец был исполинским сферической формы сооружением, украшенным миллионами прозрачных кристаллических пластинок. Армиллярные дуги покрывали поверхность здания, символизируя широты и долготы на глобусе звездного неба, а горящие на поверхности точки повторяли форму и расположение на небе звездной системы, подчинявшейся неограниченной власти Императора Интона Вуды. Резиденция Императора находилась точно в геометрическом центре сферы, то есть в начале всех координат, представляя таким образом (хотя и фигурально) центр всей Известной Вселенной.
Джесси переоделся в парадную одежду — в плащ и панталоны, которые Дороти отобрала в редко открываемом гардеробе представительской одежды. Темные волосы были теперь напомажены и надушены гвоздичным ароматом, от которого Джесси едва не выворачивало наизнанку; мозоли на руках он смягчил масляными лосьонами.
Генерал Туэк произвел смотр пятерым каталанским телохранителям, потом — перед тем как войти в тронный зал — демонстративно изъял у них даже церемониальное оружие. Только Туэк и Джесси знали, что телохранители имели еще и секретное оружие: острые сжатые проволочки, тонкие, как волоски, вплетенные в ткань рукавов, которые имели свойство становиться жесткими, превращаясь в острые смертоносные клинки. Никто не сомневался, что Вальдемар Хосканнер принял такие же меры предосторожности, и вопрос заключался лишь в том, осмелится ли Вальдемар спровоцировать кровавую схватку в присутствии Императора.
Мелодично пропели фанфары, и глашатай зычным голосом возвестил о прибытии аристократа Линкама на пяти основных языках Империи. Высоко подняв голову, Джесси приблизился к трону.
Сидевший на резном кресле, установленном на высоком каменном монолите, Император Вуда был толстым лысым человеком с нездоровой кожей и одутловатым лицом. Хотя он был сравнительно молод, излишества преждевременно состарили его, превратив тело Императора в дряблый мешок с костями. Но, несмотря на это, Император обладал большей властью и большим богатством, нежели кто-либо из людей, живших в пределах Известной Вселенной.
Джесси сделал шаг назад, когда снова запели фанфары и глашатай на тех же пяти языках объявил о прибытии аристократа Хосканнера с Гедипрайм. Вальдемар был удивительно высок, из-за чего казался ходячим деревом. На нем был черный переливающийся костюм, казавшийся темной маслянистой тенью, обволакивавшей его долговязую фигуру. Густые волосы откинуты со лба и гладко зачесаны назад, лоб был монументально тяжел, нависая над лицом; на нем был вытатуирован символ Дома Хосканнеров — извивающаяся рогатая кобра. Крупный нос и необычайно мощная челюсть выдавались вперед, подчеркивая властное выражение лица, особенно когда Вальдемар стискивал зубы. Не отрывая глаз от подножия трона Великого Императора, Вальдемар безупречно отвесил глубокий почтительный поклон, при этом он не счел нужным бросить на Линкама хотя бы косой взгляд.
Шестеро телохранителей Хосканнера — ровно столько же, сколько было позволено привести с собой Джесси, — были одеты в импозантную красивую форму. Лица их были бесстрастны и выражали тупую жестокость, почти бесчеловечность. На их лицах красовалась та же татуировка — рогатая кобра, — но не на лбу, а на левой щеке. Туэк презрительно покосился на них, но тотчас перевел взгляд, так как в этот момент Великий Император подозвал ближе к трону обоих аристократов. Они послушно подошли к подножию высокого трона и остановились, склонив головы.
— Аристократ Джесси Линкам, вы подали жалобу от имени Совета Благородных по поводу монополии Хосканнера на производство пряности. Обычно мы просим аристократов улаживать подобные споры без нашего имперского вмешательства. У вас в распоряжении имеются весьма действенные средства решения подобных споров — личный поединок, арбитражный суд и даже война. Вас не удовлетворяет ни одно из этих решений?
— Нет, сир, — в один голос произнесли Джесси и Вальдемар, словно они заранее репетировали свой ответ.
Одутловатое лицо Великого Императора скривилось в недовольной гримасе. Он повернулся к Джесси и взглянул на него своими заплывшими жиром маленькими глазками.
— Аристократ Хосканнер выдвинул компромиссное решение, и предлагаю вам принять его.
— Я буду рад любому предложению, если оно окажется честным и справедливым. — С этими словами Джесси посмотрел на Вальдемара, но тот уклонился от взгляда.
— Дом Хосканнеров восемнадцать лет удовлетворял наши потребности в пряности, — заговорил Император. — Мы не видим причин менять это положение вещей только ради того, чтобы ублажить уязвленное самолюбие других благородных семейств. Мы должны быть убеждены в том, что любое изменение послужит нашей выгоде.
Аристократ Хосканнер справедливо и с полным основанием гордится своими достижениями. Для того чтобы доказать это, он готов уступить свою монополию в Дюнном Мире на два года. Дом Линкамов — и только Дом Линкамов — получает в свои руки полный контроль за добычей пряности. Если в конце двухлетнего срока Линкам сумеет произвести больше пряности, чем Хосканнер за предыдущие два года, то мы навечно отдадим монополию на производство пряности Дому Линкамов. После этого вы будете иметь право делиться акциями с другими Домами по своему усмотрению.
— Это испытание, ваше величество?
Великий Император не любил, когда его перебивали.
— Аристократ Хосканнер проявил большую щедрость, сделав такое предложение, демонстрируя тем самым уверенность в своих способностях и возможностях. Если вы справитесь лучше — монополия станет вашей. Принимаете ли вы эти условия как разумное решение вашего спора?
Краем глаза Джесси заметил торжествующую улыбку на лице Вальдемара и понял, что его соперник рассчитывает именно на положительный ответ. Но выхода не было.
— Будет ли мне позволено ознакомиться со статистикой добычи пряности Домом Хосканнеров с тем, чтобы мы знали, какого уровня добычи нам надо достигнуть?
Хосканнер сделал шаг вперед.
— Сир, мои команды не имели целевых или плановых заданий. Мои люди просто работали изо всех сил, чтобы обеспечить добычу имперской квоты. Если поставить перед аристократом Линкамом конкретную задачу, то он получит нечестное преимущество.
— Согласен, — произнес Император, метнув быстрый взгляд в сторону Вальдемара. Джесси был уверен, что имеет дело с заранее подготовленным заговором.
Однако глава Дома Линкамов решил не сдаваться без боя.
— Но Хосканнер имел в своем распоряжении много лет для подготовки инфраструктуры и обучения рабочих, для закупки оборудования. Мои люди начнут с нуля. Прежде чем я отправлюсь на Дюнный Мир, мне потребуется время на предварительную подготовку. Оставит ли нам Дом Хосканнеров часть своего специализированного оборудования и снаряжения?
Вальдемар изобразил на лице холодное презрение и заговорил. Его слова показались Линкаму заранее отрепетированными.
— Дом Линкамов и без того будет иметь преимущество, зная данные о работе в песках в течение предыдущих восемнадцати лет. Наши работники учились методом проб и ошибок и часто терпели неудачи. Моим инженерам удалось сконструировать и начать производить оборудование для сбора пряности, но и сейчас это оборудование не всегда работает должным образом и часто отказывает. В любом случае мой соперник начинает с более выгодной позиции, чем мы, Хосканнеры.
Он нахмурил лоб, и вытатуированная рогатая кобра свернулась кольцом, словно готовясь к смертельному броску. Сделав утомленный жест, Император произнес:
— Кажется, недостатки уравновешивают преимущества.
— Сир, мы должны непременно получить часть оборудования, чтобы начать добычу, — настаивал на своем Джесси. Потом он широко улыбнулся. — В противном случае добыча пряности может остановиться, пока мы не наберемся должного опыта. Я сомневаюсь, что это будет в интересах Империи.
Джесси замолчал, ожидая ответа.
— Нет, это было бы просто вопиюще нечестно. — С этими словами Император шумно втянул носом воздух. — Очень хорошо, Дом Хосканнеров получит инструкции, согласно которым вам будут оставлены на планете Дюнный Мир двенадцать комбайнов и три транспортера. Это будет считаться займом, подлежащим погашению в конце испытательного срока, независимо от исхода испытания.
Вальдемар изобразил на лице выражение крайнего возмущения, но не сказал при этом ни слова. Джесси решил не отступать.
— Могу я также попросить об издании императорского эдикта о том, что ни аристократ Хосканнер, ни кто-либо из его окружения не будет иметь право вмешиваться в мои операции с пряностью? В конце концов, Дом Линкамов ни разу не вмешался в дела Хосканнера на протяжении всех восемнадцати лет.
Нетерпение Великого Императора уже граничило с раздражением.
— Мы не желаем втягиваться в подробности этого ничтожного спора и не будем посредниками вашей мелкой ссоры, которая и без того слишком долго занимает наше драгоценное внимание. Дополнительные правила и ограничения только усложнят и запутают дело. По истечении двух лет достижения Дома Линкамов мы сравним с достижениями Дома Хосканнеров. Как ваш сюзерен, я должен оставаться нейтральным — во всяком случае, пока поставки пряности будут оставаться на должном уровне.
Джесси понимал, что большего ему не добиться. Он церемонно поклонился.
— Я принимаю вызов, сир. Играть придется без правил.
Великий Император сложил руки на выпирающем животе и удовлетворенно улыбнулся. Джесси показалось, что он явственно услышал скрежет захлопывающегося капкана.

3

Я всегда считал непобедимой описательную силу стихов и песен. Но как можно овладеть сущностью Дюнного Мира одними только словами? Надо отправиться туда самому и прочувствовать мощь этой планеты.
Гурни Халлек, менестрель Дома Линкамов

 

Первыми на планету Дюнный Мир, чтобы начать подготовку к операциям с пряностью, прибыли Эсмар Туэк и команда из сотни каталанцев.
Хосканнеры с непостижимой быстротой упаковали вещи и исчезли с планеты, как изгнанный из дома бедный арендатор. Они, правда, забрали с собой дорогое и самое эффективное оборудование, комбайны и транспортеры, оставив, как было приказано, лишь двенадцать единиц техники. Но что это была за техника! Линкаму достались сломанные, давно не ремонтированные машины.
Эсмар Туэк, видя все это, только горестно качал головой. Император сказал, что это щедрый жест; значит, у него самого был, должно быть, изрядный запас пряности, более чем достаточный для того, чтобы продержаться все то время, когда Дом Линкамов, переживая тяжкие трудности, будет стараться наладить и поддержать добычу. Более чем вероятно, что Хосканнеры подкупили Императора частью своих запасов меланжи, чтобы повлиять на его решение.
Так как лишь немногие амбициозные независимые старатели продолжали добывать пряность в это переходное время, люди Туэка обосновались пока в главном городе планеты, Картаге, гнездившемся среди немыслимого нагромождения скал, тянувшихся к небу над заливом открытого песка. Город был единственной защитой от неистовых песчаных бурь и других опасностей. Туэк предпочел бы более организованную планировку, но изрезанная горами планета не давала большого простора градостроительной мысли, не позволяла сооружать дороги и взлетно-посадочные полосы. Здания приходилось воздвигать на любом открытом и ровном участке, каким бы малым он ни был.
Большинство наемных рабочих оказалось вынуждено остаться, так как у них не было денег на отъезд. Билеты на космический перелет стоили баснословно дорого. Обслуживающий персонал — повара, торговцы водой, ремонтники, мелкие торговцы и продавцы одежды — остались в Картаге, притворяясь, что им приходится теперь перебиваться с хлеба на воду. Туэк подозревал, что многие из них — обычные саботажники и вредители, намеренно оставленные здесь, чтобы наносить урон Дому Линкамов.
Первой задачей на повестке дня Туэк считал назначение начальника добычи пряности. Надо было найти человека, знавшего толк в этом деле и не испытывавшего особой любви к Хосканнерам. Туэк хотел выбрать на эту должность человека из низов, полагая, что те, кто занимал высокую должность в прежней иерархии, будут считать себя обязанным верностью прежним владельцам, а простой рабочий, получивший головокружительное повышение в должности — не говоря уже о жалованье, — будет склонен оправдать доверие Дома Линкамов.
Туэк и придворный бард Линкамов, Гурни Халлек, лично встретились с каждым человеком, претендовавшим на должность, и с другими рабочими, которые предпочитали не высовываться, работая на Хосканнеров. Рослый рыжеволосый мужчина, Гурни обладал верным глазом и безупречно владел клинком, хотя его веселый и общительный нрав зачастую усыплял бдительность врагов.
Побеседовав с более чем четырьмя десятками кандидатов, Туэк остановил свой выбор на дерзком бригадире команды добытчиков — Вильяме Инглише. Даже после отъезда Хосканнеров Инглиш продолжал самостоятельно руководить тремя рабочими командами, продолжая добывать меланжу — и получая премии — во время смены правительства. В пользу этого человека говорило и то, что бригадир происходил из благородного семейства, его дед был союзником Линкама до того, как экономические неурядицы не повлекли за собой крах Дома Инглишей. Левая сторона лица этого человека была груба и блестела, как воск, словно по ней прошлись пескоструйной машиной. Инглиш попал когда-то в песчаную бурю и не успел найти надежного убежища. Левая щека осталась незакрытой, и ветер с песком содрали с нее кожу и плоть. Квалификации врачей Картага хватило на то, чтобы спасти ему жизнь, но они не смогли восстановить его красоту. Инглиш не любил Хосканнеров.
Туэка сильно заинтересовала татуировка Инглиша — на лбу будущего начальника над правой бровью красовался остроугольный шеврон.
— Что это за символ? Я видел такую татуировку в Картаге у многих бывалых добытчиков.
— Наверное, это что-то вроде отличительного тюремного знака заключенных дзенссунитов? — предположил Гурни. — Вы попали сюда на принудительные работы?
На лице Инглиша появилось гордое и независимое выражение. Он дотронулся пальцем до татуировки.
— Большинство из нас прибыли сюда как заключенные, но этот знак — свидетельство того, что теперь я свободен. Я был осужден за преступление и приговорен к двадцати годам каторжных работ в пещерах Эридана V. Но потом Великий Император и Хосканнеры пообещали амнистию тому, кто отработает на пряности одну четвертую определенного ему срока. Так мне удалось скостить пятнадцать лет.
Гурни фыркнул.
— Должно быть, Хосканнерам требовалось много людей для работы. — Жадный до человеческих историй, которые он любил делать сюжетами своих песен, Гурни спросил: — Что за преступление вы совершили? Не было ли оно как-то связано со злосчастным падением Дома Инглишей?
Инглиш заметно помрачнел.
— Мой приговор был кассирован, а дело уничтожено. Я не совершал никаких преступлений. — С этими словами он криво улыбнулся. — Найдется ли вообще на свете человек, который не был бы хоть в чем-то виновен?
Постоянно обеспокоенному вопросами безопасности Эсмару Туэку не очень нравилось то, что большинство добытчиков были осужденными. Как можно доверять таким людям? Правда, он знал, что у многих лучших бойцов, с которыми ему пришлось служить, было темное прошлое и нечистая совесть.
Примирительным тоном он спросил:
— Как долго вы живете на Дюнном Мире? Я бы не хотел брать на работу прораба, который собирается уехать через несколько месяцев.
— Как я уже сказал, теперь я свободный человек. Я пробыл здесь двенадцать лет, то есть семь лет после отбытия пятилетнего срока.
Гурни воскликнул:
— Но почему тогда вы не уехали отсюда, дружище? Я не могу представить себе человека, который бы добровольно согласился жить в этой дыре.
— Мой выбор не был добровольным. Когда время контракта истекает, мы не имеем права уехать, если не можем оплатить перелет. У очень немногих, если не считать самых влиятельных и хитрых, есть такие деньги. Поэтому даже освобожденные остаются здесь и вкалывают, как рабы. Я копил деньги много лет, и теперь у меня есть приблизительно половина требуемой суммы. — Он недовольно поморщился. — Сожалею теперь, что тогда не рассмотрел этот дьявольский пункт в договоре, когда подписывал его.
— Все это выглядит как этакое милое невинное мошенничество, — проворчал Туэк.
Инглиш равнодушно пожал плечами.
— Мошенничество это или нет, не мне судить, но я не выжил бы двадцать лет в пещерах Эридана V, где с потолка капает кислота, а туннели и штольни постоянно обрушиваются, погребая под обломками сотни людей. И даже если бы мне посчастливилось выжить и отбыть там весь срок, то на волю я вышел бы с клеймом приговоренного преступника. — Он снова коснулся татуировки на лбу. — А здесь я свободный человек, а не бывший преступник.
Рассказ произвел на Туэка довольно сильное впечатление. Он решил дать этому человеку шанс и пристально понаблюдать за ним.
— Мистер Инглиш, не смогли бы вы помочь нам совершить инспекционный облет приисков — пилотировать орниджет?
— Нет ничего легче, генерал. Я проверю, где находятся команды, вышедшие сегодня на работу. Многие из них не получили функционирующего снаряжения.
* * *
Три человека поднялись на орниджете над зубчатыми вершинами и полетели над бесконечной равниной, усеянной бесчисленными маслянисто блестевшими на солнце дюнами. Гурни во все глаза смотрел на пустыню через тонированное стекло иллюминатора орниджета.
— «Мерзость запустения, не обитает здесь человек и ни один сын человеческий не приходит сюда».
Бард выдал очередную цитату из своего обширного репертуара. Он повернул голову и посмотрел на строения Кар-тага среди темных скал.
— Как сказал в древности и на другой планете Исайя: «Он построил дом свой на песке».
Туэк неодобрительно взглянул на грязный город, построенный Хосканнерами.
— Я бы не стал называть это домами.
Инглиш вывел орниджет в открытую пустыню и увеличил размах крыльев. Крылья производили медленные взмахи, но воздушное судно трещало и подпрыгивало на восходящих вихревых потоках. Инглиш с трудом справлялся с управлением.
— Держитесь крепче, джентльмены. Может быть, будет лучше, но, вполне вероятно, и хуже.
— Этим исчерпываются все возможности! — рассмеялся Гурни.
— Надвигается буря? — спросил Туэк.
— Нет, это всего лишь тепловые потоки, ничего страшного. — Инглиш провел рукой по огромному, в пол-лица шраму. — Я чую плохую погоду. К сожалению, я слишком близко знаком со здешними бурями.
Выровняв машину, Инглиш взглянул на старого вояку.
— Я рассказал вам о своей татуировке, генерал Туэк. Не сделаете ли вы мне ответную любезность и не расскажете, что за красные пятна у вас на губах? Я никогда в жизни не видел ничего подобного.
Туэк коснулся клюквенно-красных пятен, навсегда покрывших его губы.
— Когда-то я пристрастился к соку растения Сафо. Он улучшает настроение, заставляет забывать об опасности… и постепенно лишает жизни.
— Сафо оставляет такие пятна?
— Сок Сафо бесцветен. Эти красные пятна означают, что я лечился — и выжил.
— Это была настоящая зависимость? — Инглиш смутился от своей настойчивости. — И вы преодолели ее?
— Любую зависимость можно преодолеть, если у человека достаточно сильная воля. — Туэк незаметно сжал и разжал кулаки. Он явственно вспомнил ту кошмарную муку, те дни, когда он не желал ничего, кроме скорой смерти. Он был ветераном многих битв, но избавление от лекарственной зависимости было самой трудной из его побед.
Когда они долетели до цели своего путешествия, Инглиш начал снижаться к столбу пыли и песка, похожему на поднимающийся из трубы дым.
— Добыча пряности.
— Мне не терпится увидеть оборудование, которое досталось нам в наследство, — кислым тоном произнес Туэк. — Двенадцать комбайнов и три машины для их доставки к месту добычи?
— Цифры верные, но само это оборудование никуда не годится.
Старый воин недовольно поморщился.
— Император настоял на том, чтобы Хосканнеры оставили его нам, но, полагаю, этого мало, чтобы мы увеличили добычу по сравнению с прежней.
— Очень мало.
— Это очень веселая мысль, — сказал Гурни. — «Тот, кто взирает на Господа своего с оптимизмом, получит свою награду, а пессимист получит то, что он предвидит, — поражение».
Бригадир покачал головой.
— Это не пессимизм — это математически точная реальность, умноженная на условия этого дьявольского мира. Если мы не отыщем способ резко увеличить добычу пряности, то у Дома Линкамов не будет никаких шансов выполнить условия договора. Через два года вернутся Хосканнеры — и тогда мне конец. — Инглиш окинул отчужденным взглядом своих пассажиров. — Аристократ Хосканнер не слишком добр к тем, чью верность можно купить.
— Очень милая любовь! — Это была излюбленная поговорка Туэка. — Но тогда почему же вы приняли наше предложение, дружище?
— Потому что вы предложили мне повышение жалованья. Если я буду недоедать и откладывать премии, то смогу купить место на улетающем отсюда корабле до того, как вернутся Хосканнеры.
Инглиш нажал какую-то кнопку на панели управления, и из носовой части орниджета выдвинулась длинная телескопическая антенна, сенсоры которой считывали информацию с поверхности планеты.
— Обычно недалеко от одной жилы пряности находится и другая. Эти зонды считывают информацию, которая помогает выявить богатое месторождение, на которое следует обратить внимание.
— А что это за маленькие корабли? — спросил Гурни.
— Разведчики. Они выискивают подходящий песок по поверхностным признакам, по нарушению рисунка дюн и по следам пребывания червей.
— Пребывания червей? — переспросил Туэк. Воздушные подъемники нырнули вниз, где лихорадочно работали люди, а более мелкие суда рассыпались по небу широкой дугой. Инглиш пристально смотрел вниз, стараясь разглядеть, что там творится.
— Ага, кажется, сегодня мы наработались. Каждую жилу команда может разрабатывать в течение часа или чуть больше. Потом приходится эвакуироваться. Смотрите, кажется, этот комбайн сейчас поволокут в безопасное место.
Было видно, что внизу люди бегут к своим кораблям, а тяжелый грузовик зацепил рычагами массивный корпус машины, стоявшей во впадине между дюнами, и поднял ее в воздух.
— Поволокут в безопасное место? Но от чего надо уберечь машину? — снова спросил озадаченный Туэк.
— Разве Хосканнеры ничего не рассказывали вам о добыче пряности?
— Нет.
Прошло всего несколько мгновений после того, как грузовик оторвал от поверхности комбайн, и огромное извивающееся существо покрыло собой дюну, разрезая ее пополам. Похожий на исполинскую змею зверь с чудовищной, размером с пещеру пастью взвился в воздух, стараясь достать поднимающийся грузовик. Но машина стремительно набирала высоту и оказалась вне досягаемости. Подняв тучи песка и пыли, змей, неистово извиваясь, с грохотом рухнул на дюну.
— Боже, что за чудовище! — произнес Гурни. — «И я увидел зверя, поднимающегося из моря, зверя о десяти рогах и семи головах».
— Вибрация добывающего комбайна вызывает червя, который стремится защитить свое сокровище — точно как мифический дракон, — пояснил Инглиш. — При Хосканнерах я служил на семи комбайнах, и все они погибли.
— Там кто-нибудь спасся? — Туэк посмотрел вниз через иллюминатор орниджета, ища глазами убитых и раненых.
Инглиш прислушался к стаккато голосов в приемнике.
— Спаслись все, кроме одного разведывательного судна, которое было воздушным потоком затянуто в песчаный гейзер.
— Песчаный гейзер? Гигантские черви? — воскликнул Гурни. — Этот Дюнный Мир рождает странные чудеса!
— За двенадцать лет даже я не видел всех его тайн.
* * *
Перед тем как вернуться в горы, окружавшие Картаг, Инглиш посадил судно на площадке маленького лагеря, возле которого рабочие, одетые в герметичные, не пропускавшие влагу комбинезоны, занимались тем, что, рассредоточившись по песку, втыкали в него длинные шесты, делавшие площадку похожей на спину гигантского дикобраза.
Трое мужчин вышли из орниджета, вдохнув через лицевые фильтры сухой раскаленный воздух. Туэк поднял глаза и обвел взглядом близлежащие дюны. На их вершинах плясали, словно пустынные демоны, вихри взметенного ветром песка и мелкой пыли. Хотя в укромной долине трудилась рабочая команда, неимоверная пустота словно гигантская ненасытная пасть поглощала все звуки, погружая мир в сверхъестественное безмолвие. Туэку подумалось, что он явственно слышит дыхание пустыни.
Гурни проковылял по песку к одному из только что установленных гибких шестов. Халлек покачал его, словно антенну.
— А это что такое?
— Эти шесты втыкают в песок, чтобы регистрировать изменения погоды.
— Но разве здесь нет погодных спутников? Я был уверен, что Хосканнеры оставили их на месте.
— Эти спутники дают только общую и притом весьма приблизительную картину, а местность — настоящая мозаика из микроклиматических особенностей. При реальных колебаниях температур и подвижках песка местная погода отличается опасной непредсказуемостью. Каждый из этих шестов снабжен сигнальным передатчиком. Когда шест изгибается на ветру, эти передатчики помогают нам нанести на карту продвижение бури. Летящие песчинки оставляют следы на восковой поверхности шестов. Некоторые местные жители уверяют, что могут по их рисунку предсказывать погоду. — С этими словами Инглиш пожал плечами. — Сам я в этом ничего не понимаю, но местные предсказывают погоду не менее точно, чем мы.
Один из разведчиков, только что воткнувший свой шест на дальней стороне песчаной площадки, внезапно издал дикий нечеловеческий крик. Страшно воя, он вскинул вверх руки; ступни его исчезли в песке, словно снизу его начала засасывать невидимая с поверхности пасть.
Встревоженный бригадир остался стоять на месте, расставив ноги на песке безопасной дюны, но Туэк и Гурни бросились на помощь несчастному. Когда они добежали до места, бедняги уже не было — рабочий бесследно исчез под пыльной поверхностью песка. Песок поглотил его и застыл в своей вечной неподвижности.
Гурни схватил Туэка за плечо и потянул назад.
— Давайте держаться оттуда подальше, генерал. Может быть, это еще один песчаный червь.
Туэк резко повернулся и взглянул на Инглиша, который с мрачной миной на лице шел к ним, осторожно ставя ноги на песок.
— Хорошенькое дельце! Неужели ничем нельзя помочь этому бедняге?
Бригадир молча покачал головой.
— Он погиб в тот момент, когда встал на это проклятое место. Песчаные водовороты возникают в самых неожиданных местах и по спирали засасывают в себя все, что оказывается сверху.
Не решаясь сдвинуться с места, Туэк с минуту стоял неподвижно, сжимая и разжимая челюсти, отчего желваки перекатывались под кожей, как крошечные копии червей.
— Боже, что же это за дьявольский мир?

4

Даже в самых бесплодных пустынях растут цветы. Осознай это и учись приспосабливаться к обстоятельствам.
Доктор Брюс Хайнес, назначенный планетарный эколог Дюнного Мира

 

Понимая, что ее семья будет поставлена на грань выживания, Дороти Мэйпс поклялась себе, что каждая минута пребывания на Дюнном Мире, каждое действие, там предпринятое, должно быть тщательно обдумано и взвешено.
— Это серьезная планета, она требует индивидуального подхода, — заметила она, глядя сквозь овальный иллюминатор линкамовского корабля на море дюн и проступающую вдали мощную гряду черных гор.
Сидя рядом с Джесси у правого борта транспортного корабля, она видела, с каким вниманием всматривается он в исполинское облако пыли, надвигавшееся от горизонта, беспощадное, как прилив Каталанского моря. Джесси сказал, что по зрелом размышлении он приказал пилоту сделать крюк и, прежде чем направиться в Картаг, облететь пустыню, углубившись в нее на несколько сотен километров. Но потраченного времени ему не жаль, так как он хочет сразу же получить впечатление от новой планеты, а заодно показать наложнице и сыну, как выглядит мир, в котором им предстояло провести следующие два года.
Дороти от души надеялась, что это решение не станет роковой ошибкой.
— Думаю, мы выдержим удар этого шторма, — проговорил пилот. — Хотелось бы надеяться, так как у нас не хватит горючего, чтобы вернуться в космос.
Джесси ничего не сказал, промолчала и Дороти. Он крепко взял ее за руку, выказав этим интимным прикосновением ободрение и обещание сделать все, чтобы ничего не случилось ни с Дороти, ни с маленьким Барри, который, сидя у соседнего иллюминатора, как зачарованный смотрел на чуждый мир. Прожив вместе более десяти лет, аристократ и его наложница привыкли понимать друг друга без слов — с одного взгляда и с одного прикосновения. Пальцем Джесси провел по диагемовому кольцу на руке возлюбленной.
Хотя Джесси по праву считался патриархом и главой аристократического Дома, Дороти Мэйпс занималась делами обширного придворного хозяйства. Она часто сравнивала себя с женами живших на Древней Земле самураев, так как те тоже имели доступ ко всем важным делам и могли ими управлять. Правда, она понимала и то, что ее матримониальные мечты скорее всего так и останутся сладкими мечтами. Строгие правила и законы Империи не допускали браков между аристократами и простолюдинками — независимо от того, насколько сердечно он к ней относился и насколько она была ему дорога.
Дороти была матерью его сына, прямого наследника Дома Линкамов. Хотя она и обучала мальчика многим важным вешам, она же и баловала его — несколько излишне, на взгляд Джесси. Аристократ хотел, чтобы его сын сталкивался с трудностями, которые должны были закалить его волю и сделать сильнее. Дороти приходилось уступать требованиям Джесси или притворяться, что она уступает; но потом она снова принималась баловать Барри.
— Скорее бы нам добраться до места, — ерзая на своем кресле, произнес сидевший в противоположном ряду добрый семейный доктор, старавшийся смотреть прямо перед собой, чтобы не видеть проносившийся за иллюминаторами жутковатый пейзаж. У Каллингтона Юэха были коротко остриженные седые волосы и тронутые сединой, словно посыпанные солью, усы. — Меня уже тошнит от воздушных ям и тряски.
— Картаг впереди, прямо по курсу, — доложил из своей рубки пилот. Голос его прозвучал приглушение в динамиках бортовой связи. — Приготовьтесь, турбулентность усилится, когда мы приблизимся к горам.
— Прекрасно. — Юэх побледнел еще больше.
Через овальный иллюминатор Дороти внимательно рассматривала приближавшийся город — рассыпанные между темными угрюмыми скалами строения и расчищенные от песка пространства. То было зловещее место, созданное, расширенное и укрепленное Хосканнерами за восемнадцать лет их пребывания у власти. Узкие дороги и крутые лестницы, соединявшие большие здания и кварталы более мелких строений, были вымощены огромными, грубо обработанными плитами. Множество самых крупных зданий сообщались с остальными частями города-крепости железной дорогой и туннелями. Хотя в Картаге не было собственного космопорта, в противоположных концах города в скалах были взрывами созданы огромные — одна больше другой — площадки, выложенные стальными плитами и превращенные во взлетно-посадочные полосы для воздушных судов.
Пилот описал круг над плоской площадкой вблизи высокого каменного административного здания — бывшей штаб-квартиры Хосканнеров. Красновато-черные дома Картага с высокими крышами с мрачной гармонией вписывались в вал из зубчатых утесов. Поднявшийся ветер, предвещавший наступление бури, сотрясал воздушное судно, швыряя его из стороны в сторону, словно легковооруженный авангард, тревожащий силы противника перед массированной атакой. Орниджет то проваливался в воздушные ямы, то стремительно, накреняясь, взмывал верх, что исторгало у доктора Юэха новую серию жалобных стонов.
Со скрежещущим грохотом воздушное судно опустилось на выложенную стальными плитами площадку, окруженную остроконечными скалами. Вокруг них садились корабли местного сообщения и челноки, стремясь убежать от наступавшей бури… они было похожи на ястребов, ищущих укрытия в своем горном гнезде. Песчинки, поднятые сильным ветром, с шорохом били в стекла иллюминаторов.
— Вот мы и дома, — произнес Джесси. — Дюнный Мир выглядит весьма красивым и очень гостеприимным местом.
* * *
Дороти едва узнала двух человек, встретивших и сопровождающих ее в центральном вестибюле здания прибытия. При каждом шаге с их ботинок, пустынных костюмов и накидок сыпалась густая пыль, толстым слоем ложившаяся на пол. Но своим зорким взглядом Дороти сразу же узнала этих мужчин по походке и по тому, как они жестикулировали, общаясь друг с другом. Дороти хорошо умела замечать мелкие детали и безошибочно читать язык тела — то был единственный способ выживания в мире, где благородная кровь ценилась много выше ума и таланта.
Преувеличенно театральным жестом Гурни Халлек откинул с головы капюшон, с которого на пол посыпалась очередная порция сухой темно-серой грязи. Суровое лицо придворного певца осветилось озорной улыбкой, когда он увидел Джесси.
— Хорошее времечко вы выбрали для приезда, дружище! — Лицо под свалявшимися светло-рыжими волосами было покрыто густым слоем грязи, только губы и полоска кожи вокруг них выделялись светлым пятном — в том месте, где лицо было прикрыто плотно прилегавшей маской.
Эсмар Туэк не стал снимать капюшон, глаза его поблескивали в узкой прорези для глаз.
— Простите, что мы не успели почиститься к вашему приезду, милорд, но мы только что вернулись из пустыни. Эти ублюдки Хосканнеры оставили нам вместо оборудования всякую негодную дрянь! Нам надо быстро доставить сюда приличные машины. Боюсь, что это обойдется нам очень и очень недешево. Думаю, что Хосканнеры уже взвинтили цены на рынке.
— Наши финансы и без того истощены до предела, — предостерегающе произнесла Дороти. — Предвидя эту проблему, мы уже заказали оборудование и машины — ту малость, на какую у нас хватило денег.
— Похоже, что нам придется заказать больше, — сказал Джесси. — Не важно, как глубоко нам придется запустить руку в сундук, но нам все равно потребуется порядочное снаряжение, иначе мы не сможем ничего сделать. — Он улыбнулся Дороти. — Ты отыщешь способ найти деньги.
— Как-нибудь, как обычно.
Бесчисленное множество раз Дороти устанавливала приоритеты расходов Дома Линкамов, сокращала бюджет и даже находила неожиданные, новые источники дохода. Теперь она была занята тем, что лихорадочно обдумывала, как решить эту неимоверно трудную проблему.
Подбежали слуги, чтобы взять у прибывших вещи и багаж. Наконец, шатаясь от пережитой качки, появился и доктор Юэх. Он глубоко вдохнул сухой воздух, и на лице его отразилось непередаваемое отвращение.
Двое покрытых пылью сопровождающих повели вновь прибывших по крутой тропинке к расположенному поблизости дому. Ветер, предвестник бури, прокладывал себе путь между защищавшими город скалами и трепал людям волосы и полы одежды. Джесси и Дороти невольно пригнули головы, чтобы защититься от обжигающих ударов песчинок. Сын побежал вперед, но Дороти велела ему вернуться. Темноволосый мальчуган неохотно повиновался, остановился и принялся ждать родителей.
— Наверно, для тебя будет даже лучше, если ты сразу измажешь рожицу в пыли и грязи, — сказал ребенку Гурни Халлек. — Так уж положено здесь, на Дюнном Мире. Мы пока еще не придумали, как его хорошенько вычистить. Эти проклятые пыль и песок влезают в любую щель. У меня от этого песка даже выступила сыпь на…
Оглянувшись на Дороти, Гурни предпочел не заканчивать фразу.
Женщина взяла Барри за руку, и они продолжили свой путь. Уловив неодобрительный взгляд Джесси, она выпустила руку сына, позволив ему идти в нескольких шагах впереди остальных.
— Главные поля пряности расположены в полутора тысячах километров отсюда. — Туэк поспешил заполнить наступившую паузу. — Но Картаг — самое ближнее и защищенное место для крупного города и зон приземления.
Гурни шутливо ткнул Джесси в бок.
— Наслаждайся прелестным видом своего нового дома, дружок.
Сквозь завесу летящего песка Дороти с трудом могла разглядеть очертания старой каменной резиденции, высившейся впереди. То была сложенная из необработанных камней крепость, отражавшая грубые архитектурные вкусы рода Хосканнеров. Она вспомнила об их доме на берегу Каталанского моря, деревенскую, непритязательную, но такую уютную обстановку, деревянное убранство комнат, коврики и камины, в которых весело потрескивал огонь. Здесь же все было наоборот, все, что мог предложить этот хмурый мир своим временным постояльцам, — это грубые камни и переплетения сварных конструкций.
Куда мы попали?
Огромные статуи предков Вальдемара Хосканнера обрамляли длинный проход.
— Это надо немедленно снести, — выпалила Дороти.
— Старик Вальдемар будет очень недоволен, когда вернется, — не без издевки, смеясь, отпарировал Гурни.
Джесси долго молчал, а потом произнес:
— Если Вальдемар вернется через два года, то меня не озаботит, будет он доволен или нет.
* * *
На следующее утро Дороти проснулась очень рано в отведенной ей спальне, пропитанной пахнущим пылью воздухом. Спала она плохо, то и дело пробуждаясь от неглубокого, не освежающего сна. Она села на кровати и посмотрела на желтый пустынный свет, который сочился словно зараженная гноем кровь сквозь щели в жалюзи. Джесси рядом не оказалось, хотя простыни были смяты.
Уловив, что Дороти проснулась, к ней подлетело, жужжа мелкими крыльями, маленькое автоматическое устройство и зависло перед лицом. Она резко выдохнула и включила почтовую «пчелу». Устройство тотчас заговорило голосом Джесси:
— Я отправился в инспекционную поездку с Эсмаром и урни. Ты так плохо засыпала накануне, что я не стал тебя будить, Дороти.
Она улыбнулась такой предупредительности, но решила, что больше спать не будет, во всяком случае сегодня, в первый день полноценного пребывания на Дюнном Мире. Чтобы в доме все пошло нормально с самого начала, требовалось проследить за тысячей мелочей.
Барри был уже на ногах и носился по дому, не в силах сдерживать брызжущую из него энергию. Темно-каштановые непослушные волосы не поддавались никаким усилиям Дороти привести их в порядок и как следует причесать. Курносый нос мальчика был покрыт мелкими веснушками, которые стали невидимыми под тонким слоем вездесущей дюнной пыли. То и дело раздавался его веселый заразительный смех. Барри на удивление всем умел находить забавные мелочи в самых, казалось бы, обыденных вещах.
Смышленый восьмилетний мальчуган неотступно следовал за матерью, задавая ей бесчисленные вопросы, заглядывая в немаркированные ящики и без устали обследуя коридоры и закрытые помещения. Дороти отдавала распоряжения домашней прислуге, приехавшей вместе с ней и Джесси с Каталана. Были здесь и бывшие слуги Хосканнеров, которых генерал Туэк лично отобрал со всей присущей ему тщательностью. Джесси во всем положился на проницательность и осторожность ветерана, но Дороти решила сама оценить новых служащих. Последствия ошибки могли обойтись очень дорого, слишком уж высоки были ставки в этой рискованной игре.
По ступеням каменной лестницы она спустилась на кухню. Когда Дороти вошла, шеф-повар как раз обсуждал с двумя слугами вечернее меню. До того как присоединиться к свите Линкама Пьеро Зонн был шеф-поваром лучшего каталанского ресторана. Джесси взял его с собой, чтобы тот готовил свои деликатесы и в замке нового хозяина Дюнного Мира, но этот маленький энергичный человечек, попав в незнакомую обстановку, сильно растерялся, не зная, справится ли он со своими новыми обязанностями. Дороти от души хотелось его подбодрить, но она и сама не знала, скольким придется им пожертвовать в этом негостеприимном месте.
Шеф и его собеседники почтительно замолчали, увидев, что пришла Дороти. Она, конечно, была такой же простолюдинкой, как и они, но вращалась в высших кругах. Стоявшая неподалеку местная горничная, вытиравшая пыль в большой каменной нише, на секунду замерла, а потом принялась за дело с еще большей энергией. Дороти почувствовала, что пришла явно не вовремя.
Позже, когда они с сыном, снова оставшись одни, перешли в зал верхнего этажа, Барри, уцепившись за подол материнской юбки, спросил:
— Что такое Одокис?
— Одокис?
— Ну, звезда, которую мы видели, когда подлетали?
— Это Арракис, мой дорогой. В древней астрономии это означало «танцор» или «бегущий верблюд». Так называется звезда, которая, как солнце, освещает небо на нашей новой планете.
— Мне бы хотелось вернуться на Каталан. Я очень скучаю по своим друзьям.
— Здесь ты заведешь себе новых друзей.
Хотя, если сказать правду, Дороти не заметила, чтобы в Картаге было много детей, а те, которых она встретила, были отчаянными уличными хулиганами. С населением, состоявшим преимущественно из осужденных и досрочно освобожденных, у которых не было денег на отъезд, Дюнный Мир был не самым подходящим местом для создания семьи.
Пока Джесси начинал свое знакомство с меланжевым бизнесом и операциями с пряностью, Дороти принялась распаковывать вещи, а Барри продолжил осмотр замка. Отличаясь необузданным любопытством, мальчик ухитрялся мешать матери и приставать к ней с вопросами, когда она была больше всего занята. Но для ответов она всегда терпеливо находила время, зная, что детское любопытство есть признак ума.
В хозяйских апартаментах она расставила несколько линкамовских сувениров, тот минимум, который Джесси разрешил ей взять, учитывая ограниченную грузоподъемность судна, на котором они прилетели на Дюнный Мир. Все прочее из имущества осталось на Каталане. Позади, на приветливой планете осталась вся ее прежняя жизнь, и это были не просто бездушные вещи. Барри выглядел потерянным и расстроенным всякий раз, когда выяснялось, что какая-то игрушка или подарок забыты дома и, скорее всего, утрачены теперь навсегда.
— Хорошо начинать жизнь на новом месте, — сказала Дороти, храбро улыбнувшись. Пока она изучала список предметов, мальчик занялся осмотром каких-то вещей, найденных им в углу большой комнаты.
Дороти распаковала очередной предмет — это была голографическая фотография отца Джесси. Поставив ее на камин в спальне, Дороти включила изображение. В воздухе повис портрет тяжеловесного Жабо Линкама, одетого в замысловато изукрашенный псевдовоенный мундир — наряд, который он предпочитал всем другим, хотя никогда в жизни не служил ни в одной армии. Императорский лизоблюд, старый глупец обожал рядиться в дорогие экстравагантные костюмы и закатывать балы, на которые у него не было средств. В итоге он едва не довел до полного банкротства Дом Линкамов.
Во время одного из таких банкетов повар-маньяк подсыпал сильнейший яд в десерт отца Вальдемара Хосканнера — в слоеный каталанский пирог. Но деликатес был также любимым блюдом и Жабо Линкама. Он по ошибке съел отраву, от которой тотчас и скончался. Только год спустя, ободренный смертью своего врага, уверенный в том, что Линкамы больше не повторят попытку отравления, юный Вальдемар публично бросил вызов брату Джесси, Гуго, предложив тому участвовать в проводимом Домом Хосканнеров бое быков. Гуго сам — никто его не принуждал, кроме собственной ложной гордости и стыда, — согласился на участие, и бык убил его. Чистой воды глупость. Вот так младший из Линкамов оказался во главе своего аристократического Дома.
Глядя на фотографию Жабо, Дороти надеялась, что ее возлюбленный Джесси не падет жертвой ложной гордости своего рода, отмеченного несчастливым роком.
В открытую дверь вошел доктор Юэх.
— О, сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Я даже начал спаковывать вещи и наводить кое-какой порядок. — С этими словами он показал Дороти длинный, острый как бритва церемониальный нож — позолоченную и инкрустированную дорогими камнями копию медицинского скальпеля. — Я нашел и эту вещицу, сохранившуюся у меня с того времени, когда я получал свой врачебный диплом.
Он виновато улыбнулся.
— Вероятно, не стоило тащить его в такую даль, даже такому тщеславному старому дураку, как я.
— Думаю, что мы вполне можем простить вам эту слабость, Каллингтон.
Старый врач быстрым жестом потер руки.
— Знаете, я хочу — хотя и с некоторым опозданием — позавтракать. Не желаете ли составить мне компанию? Хозяин еще не вернулся, но я думаю, что вы заслужили право сделать перерыв.
— Конечно-конечно. Барри, идем в столовую. — Женщина была немало удивлена тихому поведению сына, который, скрестив ноги, сидел под закрытым окном спиной к ней. — Что ты там делаешь?
Продолжая играть, он с ангельской улыбкой обернулся к матери. Сине-зеленые глаза ребенка сияли от восторга.
— Мама, я все-таки нашел себе друга. Смотри, этот зверь похож на нашего приливного краба. — Он поднял руку и мать увидела на его ладони тварь на членистых ногах. Черный и блестящий, как вороненая сталь, паук полз по обнаженной руке мальчика. Ребенок захихикал.
— Ой, как щекотно!
У доктора Юэха на мгновение отвисла челюсть.
— Малыш, не делай резких движений! — Старик отодвинул в сторону Дороти и подошел к мальчику. — Это местный песчаный скорпион. Укус его смертелен.
Напрягшись, Дороти хотела броситься к сыну, но осталась на месте, боясь, что от ее движения насекомое ужалит Барри.
Внезапным резким движением доктор сбросил с руки мальчика страшного скорпиона. Тварь грохнулась на пол у ног Дороти и свернулась в черный комок, приготовившись к защите. Женщина всем своим весом наступила на скорпиона, раздавив его. Хотя паук был уже мертв, Дороти снова и снова продолжала наступать на него.
— Вот так, — спокойно произнес доктор Юэх, уводя мальчика из угла. Но Барри со слезами на глазах изо всех сил старался вырваться от старого врача.
Прижав сына к груди, Дороти принялась гладить его по голове.
— Это очень опасное место. Нельзя играть с животными, которых ты здесь найдешь. Даже доктор Юэх не смог бы ничего сделать, ужаль тебя этот гадкий паук.
Барри гневно взглянул на мать. Он все еще не мог примириться с такой скорой гибелью своего нового любимца.
— Каллингтон мог бы придумать какое-нибудь противоядие.
Старый доктор потрепал мальчика по непослушным волосам.
— Давай не будем таким способом испытывать мои возможности, ладно?

5

Живое всегда стоит на плечах мертвого. Таково непременное условие всякого продвижения вперед.
Мудрость Древней Земли

 

Джесси созвал совещание в верхнем этаже административного здания. Забранные темным плазом окна конференц-зала надежно защищали от лучей беспощадного местного солнца. Сквозь тонированный плаз открывался вид во всех направлениях: пустыня, скалы, утесы, посадочные площадки космопорта и беспорядочно разбросанные среди скал строения Картага.
Хотя каталанская прислуга накануне тщательно убрала выложенное металлическими плитами помещение, на стенах, окнах и в углах уже скопилась мелкая песчаная пыль. Джесси провел пальцем по столу — остался блестящий след. Вот в таких условиях ему и придется жить — какое-то время.
Эсмар Туэк и Гурни Халлек вошли в зал вместе с новым бригадиром Вильямом Инглишем. Слуга внес в зал дымящийся ароматным паром кофейник с четырьмя чашками на подносе, поставил его на стол и вышел, затворив за собой дверь.
Прежде чем начать совещание, Джесси обошел вокруг стола и налил своим соратникам крепкого ароматного кофе, подчеркнув тем свое отличие от прочих аристократов.
— Я был очень расстроен тем, что увидел во время вчерашней инспекции. Хосканнеры приготовили нам ловушку.
— Ты попал в самую точку, дружок, — проворчал Гурни. — Пожалуй, это милое местечко может стать тюрьмой для Дома Линкамов: мы не можем уехать отсюда, не отбыв свой срок.
— Но даже и потом отъезд домой тоже не самый удачный выбор, — мрачно заметил Инглиш горьким, как приправленный пряностью кофе, тоном. — Во всяком случае, для большинства из нас.
Джесси внимательно взглянул на обветренное, покрытое рубцами лицо своего нового управляющего, выбранного Туэком. В те дни, когда Дом Линкамов знавал лучшие времена, дед этого человека был добрым знакомым деда Джесси. Инглиш казался достаточно надежным и компетентным, но Джесси понимал, что в жизни не бывает ничего гарантированно надежного и определенного. Однако приходилось идти на риск. Полагаться, кроме людей, не на кого.
«Но люди не застрахованы от ошибок» — подумал он — «и склонны к предательству. Человек меняется с каждым очередным вдохом. Но, тем не менее, выбор сделан, и с этим надо смириться» — он оглядел людей, сидевших за столом.
— Несмотря на то, что большинство шахтеров здесь являются — или были — осужденными, я все же не считаю их рабами. Мне приходилось работать с людьми на Каталане, наблюдать их, и я понял, что человек может гордиться самым грязным и низким трудом, если знает, зачем он его выполняет. Я намерен дать людям Дюнного Мира цель, разумное основание для того, чтобы они начали прилежно работать. Наш единственный шанс выиграть — это завоевать доверие населения. Без этих людей мы не сделаем ничего.
— Очень немногие рабочие оказались на Дюнном Мире по своей воле, милорд, — сказал Инглиш. — Хосканнеры буквально топтали их ногами, заставляли работать до смерти, лишали их последней надежды, как только те прибывали сюда из тюрем.
— Так, значит, я вселю в них надежду. Ради их и нашей пользы я хочу показать им, что не похож на Вальдемара Хосканнера. — Джесси решительно улыбнулся. — Генерал Туэк, господин Инглиш, я хочу, чтобы вы выступили перед ними. Обратитесь к рабочим и скажите им, что если Дом Линкамов выиграет этот вызов, то я даю слово аристократа, что каждый освобожденный получит билет на отъезд. Я сам оплачу этот перелет, если так сложатся обстоятельства.
— Милорд! — начал возражать Туэк. — У Дома Линкамов не хватит на это средств. Кроме того, мы не можем лишиться самых опытных добытчиков.
— Эсмар, если мы победим, то доходы от пряности позволят нам достойно платить людям. Мы сможем начать готовить смену отъезжающим из осужденных, а, кроме того, высокими зарплатами мы можем задержать здесь и часть освобожденных.
Глаза Инглиша сверкнули.
— Мои товарищи будут счастливы услышать такую новость, милорд.
Джесси тяжело вздохнул, понимая, что шагнул в пропасть. Оставалось только надеяться, что он переживет падение. Хотя состояние финансов Дома Линкамов немного улучшилось за время его правления, кредитное положение семьи оставалось шатким из-за вреда, нанесенного хозяйству Каталана отцом и братом Джесси. Для того чтобы финансировать это рискованное и дерзкое предприятие, ему пришлось занять большие суммы в Имперском банке и — против воли — принять помощь нескольких политических союзников.
Занимаясь поиском денег, Джесси, к своему глубокому огорчению, обнаружил, что многие благородные дома, главы коих подтолкнули его к оспариванию монополии Хос-каннеров, теперь, когда это было жизненно необходимо, попросту отказали ему в помощи. Джесси чувствовал себя неподготовленной жертвой, которую бросили на арену на съедение дикому зверю, а публика, радуясь безопасности своих мест, глумится над ним, заключая пари на его незавидную судьбу. Джесси рассчитывал, что многие из них поступят по-иному.
Но, несмотря на все препятствия, он твердо решил выиграть поединок с Хосканнером. Он должен привлечь рабочих на свою сторону. Как только ему удастся поколебать монополию Дома Хосканнеров, он начнет распределять доходы по своему усмотрению, щедро наградив тех, кто поддержал его в трудную минуту, и бросит в финансовую яму остальных.
«Эта планета — настоящий сундук с сокровищами,» — думал он. — «Надо только найти ключ от этого сундука».
— Я выбираю путь достоинства и чести, хотя, вероятно, он не самый разумный. — Джесси сгорбился на стуле с высокой спинкой. — Если бы только я знал, как именно добывали пряность Хосканнеры.
Туэк достал какой-то документ и, положив его на стол, пододвинул Джесси.
— Я сделал для вас одну мелочь, милорд.
Джесси увидел колонки цифр — объемы добычи пряности.
— Показатели Хосканнеров за последние два года? Где ты это раздобыл?
— Из безупречного источника. — Туэк искоса взглянул на Инглиша.
Новый управляющий заговорил сам:
— Я не был значительным лицом, когда здесь правили Хосканнеры, но документы циркулировали и были доступны. В них приводились данные о месячной добыче и сравнительные цифры, что должно было подстегивать бригадиров к соперничеству друг с другом. Администрация делала копии для внутреннего пользования и… некоторые документы безвозвратно терялись неизвестно куда.
Туэк кивнул.
— Вильяму пришлось изрядно потрудиться, чтобы добыть эту информацию, но она заслуживает того, чтобы с ней ознакомиться.
— Отлично, — согласился Джесси. — Теперь мы хотя бы будем знать, где находимся.
— Или насколько мы отстали, дружок, — с притворной усмешкой промолвил Гурни. — Посмотри-ка на эти цифры внимательно.
Джесси свистнул.
— Если эти цифры верны, то надо признать, что Хосканнеры произвели огромное количество меланжи. Было ли все это количество распределено по планетам Империи? Мне кажется, что потребление пряности было не столь уж большим.
— Может быть, это трюк. Дутые данные, — высказал осторожное предположение Туэк.
Но Джесси отрицательно покачал головой.
— Если бы Вальдемар хотел сыграть с нами злую шутку, то, наоборот, занизил бы данные, чтобы избежать повышения имперских тарифов, а нам внушить ложное чувство уверенности.
Внимательно рассмотрев документ, Гурни заговорил:
— Очень прискорбно констатировать очевидное, дружок, но у Хосканнеров был целый флот добывающих машин. Двенадцать никуда не годных и подлежащих списанию комбайнов и три транспортера — этого слишком мало для полноценной добычи.
— Оборудование это чаще ремонтируется, чем работает, — вмешался в беседу Инглиш. — Эти ублюдки Хосканнеры взяли с собой самые квалифицированные кадры, они выдали этим людям большие премии только за то, чтобы они не помогали нам, заплатив, помимо всего прочего, за их отлет с планеты.
Обезображенное лицо бригадира вспыхнуло от воспоминания о былой несправедливости. Джесси даже показалось, что и Инглиш охотно принял бы такое предложение, будь оно ему сделано.
— С нами остался только восемьдесят один освобожденный, — сказал Туэк. — А рабочих, которых мы привезли с Каталана, надо долго учить. Работы нам предстоит уйма.
Джесси встал и принялся расхаживать по залу.
— Я ожидал чего-то подобного. Немедленно после того, как я принял вызов, я приказал Дороти заказать шесть комбайнов и два транспортера на иксианских машиностроительных заводах и даже оплатить немедленную доставку. — Джесси досадливо покривился. — Вчера вечером, после инспекционной поездки, я заказал еще шесть комбайнов и один транспортер.
— Можем ли мы себе это позволить, милорд? — спросил Туэк.
— Менее всего мы можем себе этого не позволить.
— Это значит, что у нас есть двенадцать новых комбайнов и двенадцать старых, — заговорил Гурни. — Это все равно меньше, чем было у Хосканнеров.
— Значит, нам придется тяжелее работать и действовать с умом, — отпарировал Джесси. — Дороти говорит, что мы уже продали наши наследственные и самые дорогие фамильные ценности и заложили остальное. Кроме того, она говорит, что мы не растягиваем бюджет, а рвем его на части. — Он тяжко вздохнул. — Но что остается делать, если мы хотим победить? Ради выживания Дома Линкамов мы просто обязаны выиграть!
Инглиш смущенно потер глянцевитый рубец на щеке.
— У Хосканнеров были большие проблемы с погодой, сок проникал под кожухи самых больших комбайнов и портил встроенные фабричные модули. Здешняя пыль вызывает коррозию металла, и, кроме того, все пылинки несут мощные статические заряды. В каждый момент времени из тридцати комбайнов примерно половина была в ремонте. — Он помолчал. — Но, как мне думается, есть неплохой способ исправить положение. — В зале повисла напряженная тишина. Глядя на Джесси, новый управляющий откашлялся. — Великий Император сказал, что в этой игре нет правил, не так ли?
Джесси кивнул.
— Было бы хорошо в награду обратить эти условия в нашу пользу.
— Первые разведывательные экспедиции, посланные Императором, устанавливали передовые станции. Это герметически запечатанные сооружения, стоявшие покинутыми много лет, но в них находятся большие запасы оборудования, машин и запасных частей. Некоторые из моих освобожденных знают, где расположены такие станции. Там все находится в прекрасном рабочем состоянии, так как все эти строения прикрыты щитом из живой резины.
— Никогда о ней не слышал, — признался Туэк.
— Это очень дорогой материал и очень податливый. Им можно плотно обтягивать кожухи двигателей и другие узлы и детали, чтобы туда не проникал песок и комбайны оставались как можно дольше в рабочем состоянии. Конечно, живой резины не хватит на все машины, но все же ее применение принесет нам несомненную пользу. Я думал об этом много лет, но так и не предложил это решение Хосканнерам. Для них я никто, и, вероятно, меня просто не стали бы слушать. — Он улыбнулся. — Кроме того, мне доставляло немалое удовольствие лицезреть их трудности.
— Но разве эта собственность не принадлежит Империи? — поинтересовался Туэк. — Чисто технически, я имею ввиду.
— Мы не будем придерживаться правил — так сказал сам Император, — осклабился Гурни.
— Дюнный Мир и сам может вырабатывать собственные правила, — поддержал его Инглиш.
Джесси принял решение мгновенно.
— Мы возьмем ближайшие станции.
Задумавшись, он отхлебнул приправленный пряностью кофе. Взглянув сквозь плаз на расстилавшийся вокруг пейзаж, он по достоинству оценил успокаивающие свойства меланжи.
— Соберите все имеющиеся данные, доставленные разведчиками, а также разузнайте все, что возможно, об операциях с пряностью, которыми занимались Хосканнеры. Нам очень нужна эта информация, она позволит нам избежать уже сделанных ими ошибок и сразу выйти на более высокий уровень добычи. В противном случае мы просто не будем знать, что делаем.
Дороти ворвалась в конференц-зал без стука. Лицо ее пылало.
— Мы только что получили экстренное сообщение, милорд! Один из транспортеров рухнул на землю и разбил комбайн. Люди просят помощи. Их надо спасти, пока не явился червь.
— У нас, кажется, есть еще два транспортера? — спросил Джесси. — Быстро пошлите туда один из них.
Теперь явно встревожился Инглиш.
— Сэр, один из транспортеров находится в ремонте, а второй на одном из месторождений пряности — вблизи экватора. Они не смогут успеть вовремя.
— Что там происходит с людьми? — отрывисто спросил Джесси. — На комбайне экипаж в полном составе?
Лицо Дороти потемнело.
— Они прекратили добычу и стараются не производить никакого шума. Но они уверены, что, если они даже просто лягут на землю, червь все равно придет.
Джесси встал и вышел из зала.
— Вильям, дайте мне самое быстрое судно, любое, которое может перевозить людей. Мы спасем столько, сколько сможем. Гурни, Эсмар, вы пойдете со мной! Мы не можем терять ни минуты.

6

Благородство — это не то же самое, что храбрость.
Аристократ Джесси Линкам. Частные записки

 

Больше трех десятков лет генерал Эсмар Туэк служил Дому Линкамов — сначала как солдат, потом, сделав военную карьеру, он в конце ее дослужился до начальника службы безопасности. Когда-то он пытался не допустить, чтобы Жабо Линкам случайно убил себя ядом, потом то же повторилось с его старшим сыном. Но у этих правителей, к сожалению, не хватало способностей пользоваться даже теми мозгами, которыми снабдила их природа.
Теперь наконец-то Туэк получил шанс послужить человеку с приличной головой на плечах. Джесси был умным, серьезным и вдумчивым человеком, который хотел вести свои дела честно, добиваясь достойными путями своих целей, за что и был любим простым народом Каталана. Но не стал ли юный аристократ таким же глупцом, как его отец и старший брат, приняв вызов и попав в ловушку, куда заманил его Вальдемар Хосканнер? Все это может закончиться весьма и весьма плачевно.
Спасательный корабль вел Гурни Халлек. Машина управлялась кинестетическими механизмами, и панель управления реагировала на едва заметные движения пальцев. Инглиш стоял в кабине пилота за спиной Гурни и, с трудом сохраняя равновесие, исполнял обязанности штурмана.
Ревущая машина летела так низко над дюнами, что песок на их вершинах вибрировал и сотрясался. Глядя в кормовой иллюминатор, Туэк увидел, как позади них на поверхность земли высунулась чудовищная голова червя. Слепой исполин водил ею из стороны в сторону, словно принюхиваясь в поисках добычи.
Бригадир предложил лететь низко и неровным курсом, чтобы, если это возможно, запутать чудовище и не дать ему дойти до вышедшего из строя комбайна.
— Эти звери непредсказуемы, — сказал Инглиш. — Я бы не стал ни на что рассчитывать. Никогда не было и не будет безопасного способа добычи меланжи.
Двадцать лет назад Доннелл Морней, изобретатель, прибыл на эту заброшенную планету в составе третьей имперской экспедиции и придумал первоначальную технологию добычи пряности с помощью выемки песка. Такое поручение он в виде контракта получил от молодого тогда Великого Императора Вуды. Первые экскаваторы Морнея были небольшими машинами, и, когда почти всех их сожрали черви, Доннелл изобрел воздушный транспортер, который поднимал передвижные заводы в воздух и перемещал их к новой меланжевой жиле. Это были своеобразные лягушачьи прыжки. Люди работали, словно делали короткие перебежки, всегда на один шаг опережая червя. Если, конечно, все механизмы работали исправно.
Хосканнеры усовершенствовали эти первые партизанские методы добычи, введя в эксплуатацию большие комбайны и более мощные воздушные транспортеры. Если повезет — а Туэк сильно сомневался, что в распоряжении Дома Линкамов осталось много везенья, — то и Джесси, быть может, придумает что-нибудь новенькое.
Скоростная машина наконец достигла места аварии, где разбитый комбайн стоял на оранжево-коричневом песке, похожий на испуганного, прижавшегося к земле кролика, парализованного страхом и изо всех сил надеящегося на то, что никто его не заметит.
— Богатая, богатая жила, — недовольным голосом заметил Инглиш. — Даже просто стыдно бросать такую.
— Мы спасем собранную пряность — насколько это возможно, если нам хватит времени, — сказал Джесси, напряженно вглядываясь в открывшуюся взору картину. — Экипаж на славу потрудился, прежде чем попал в беду. Я сообщил о бедствии и затребовал помощь из Картага. Машины уже вылетели.
Когда спасательный транспорт завис над местом катастрофы, на западе появилась группа более мелких орниджетов.
Пролетев выше, пять из них опустили вакуумные шланги в стоявшие на песке емкости с собранной меланжей и начали засасывать ее на борт, как колибри засасывают своими хоботками-клювами нектар из раскрытых цветков.
Туэк сбросил на песок спасательный трап, упавший рядом с безжизненным комбайном, и включил двигатель.
— Запускайте его в обратную сторону, — приказал Джесси, — я хочу спуститься.
— Милорд, в этом нет никакой необходимости. При всей этой суете скоро здесь появится какой-нибудь червь. Готов держать пари.
— Я не спрашиваю вашего мнения, генерал. Услышав недовольство в голосе аристократа, Туэк подчинился и запустил лестницу в обратном направлении.
— Признаки червя! Меньше чем в двадцати минутах отсюда, — закричал Инглиш, выслушав отчет экипажей орниджетов. — Надо спешить! Спускайте экипажи сейчас же, спасайте собранную меланжу!
— К черту эту меланжу, — воскликнул Джесси. — Спасайте людей!
По движущейся лестнице он спустился на песок. Из комбайна уже высыпали наружу около пятидесяти человек — освобожденные, заключенные, отбывающие срок и недавно прибывшее новое пополнение с Каталана. Джесси приказал людям скорее подниматься на трап. Сверху Туэк с трудом из-за шума машин слышал их голоса. Он переключил направление движения лестницы.
Вскоре Туэк заметил вал песка, надвигавшийся на обездвиженный комбайн. Ветеран запустил эскалатор на максимально возможную скорость. Все больше и больше людей постепенно оказывались в безопасности.
— Эта машина — всего лишь куча железа на съедение червю, — сказал Гурни.
Отчаявшиеся рабочие выбегали из неподвижного комбайна и бегом устремлялись к аварийному трапу. Покрытые пылью люди начали поступать на борт судна и расходиться по пассажирскому отсеку. Инглиш и Туэк направляли их на корму, крича остальным, чтобы поторапливались.
— Скорее! Скорее, черт возьми! Червь уже близко! Несколько мгновений спустя в проеме люка появился Джесси, шатаясь под тяжестью своей нелегкой ноши — раненого рабочего. Рукав куртки этого человека был разорван и выпачкан в крови. Рука болталась, согнутая под неестественным углом. Туэк подхватил раненого, освободив Джесси от тяжелого груза.
— Вот так, милорд, дайте-ка я помогу вам.
— Возьми его, Эсмар! Там внизу их еще больше! Как много там людей!
Слегка оттолкнув Джесси от проема, Туэк взглянул вниз. По ленте эскалатора лихорадочно карабкались еще шесть человек. Освободившись от раненого, Джесси повернулся, готовый опять спуститься вниз, чтобы продолжать помогать оставшимся на земле людям.
В этот момент из песка показалась чудовищная раскрытая пасть, усеянная сверкающими хрустальными зубами, и нацелилась на подножие спасательной лестницы. Туэк ощутил сильнейший тошнотворный запах корицы и жар дыхания зверя. Четыре человека с криками исчезли в бездонной пасти.
Привязанный трапом к земле транспортер рванулся в воздух, и в этот момент червь схватил нижний конец эскалатора. Инглиш что-то крикнул из пилотской кабины, и Гурни поднял судно выше. Трап оторвался от земли. Освободившись от тяжести, воздушное судно резко взмыло ввысь, в раскаленное небо пустыни. На конце лестницы двое рабочих, болтаясь в воздухе, изо всех сил цеплялись за нее, как за последнюю соломинку.
Слепой червь уловил присутствие этих несчастных и в неистовом броске откусил нижний конец эскалатора вместе с людьми.
Стоявшие в пассажирском отсеке рабочие как один испустили крик ужаса. Транспортное судно кренилось и тряслось в потоках воздуха, стремясь вверх.
— Выше! — скомандовал Инглиш.
Гурни повиновался, стараясь как можно лучше совладать с управлением. Глядя вниз на увеличивающийся разрыв между кораблем и землей, Туэк увидел, что червь обрушил свой гнев на покинутый комбайн.
Спасенный начальник отряда рабочих, скорчившись на палубе пассажирского отсека, стряхивал с волос пыль и стонал от бессильной злобы.
— Мы потеряли двадцать рабочих! Восемь из них — освобожденные, которых нам удалось снова нанять на работу. Все очень достойные люди.
Онемевший и печальный Джесси сидел у кормового иллюминатора.
После долгого молчания он заговорил:
— Я не хочу и дальше посылать в пустыню экипажи добытчиков, прежде чем мы найдем способ защитить их. Пусть эти Хосканнеры провалятся ко всем чертям со своими доходами. Я не хочу быть убийцей! — Он яростно тряхнул головой. — Надеюсь, что скоро прибудет новое оборудование. Кажется, от тактики быстрых наскоков не будет никакого толка.
Туэк хотел было отчитать молодого аристократа за безрассудство, но не стал делать это при посторонних. Самое интересное заключалось в том, что спасенные рабочие, ставшие свидетелями поступков Джесси, поглядывали на него с уважением, которым они прониклись к новому правителю Дюнного Мира.
Туэк и сам смотрел теперь на аристократа другими глазами. Возможно, что Джесси и был в действительности тем правителем, который сможет вдохновить людей, заставить их забыть свои страхи и работать, невзирая на плохое оборудование и опасные условия труда. В мужестве и воодушевлении рабочие нуждались не меньше, чем в новых машинах.
Возможно, что, несмотря на все трудности, на все неприятности и опасности, вопреки всем предсказаниям, Дом Линкамов все же уцелеет и победит.

7

Одни люди хранят тайны, другие же делают их из ничего.
Дороти Мэйпс. Рассуждения

 

Прежде чем позволить семье Линкама войти в резиденцию Хосканнера, люди Туэка обыскали дом в поисках оружия мин, электронных подслушивающих устройств и любых возможных ловушек. Ветеран действительно нашел множество спрятанных взрывных устройств, мелких убивающих механизмов, замаскированных под «средства безопасности», и запасы отравленной пищи. Он даже обнаружил двух смирных, как овцы, слуг, которые при дознании были раздеты, а на их спинах обнаружилась татуировка в виде рогатой кобры — знак принадлежности Дому Хосканнеров. Начальник службы безопасности немедленно выслал обоих, отправив в лагерь осужденных рабочих в Картаге.
Несмотря на все свое возмущение, Туэк, казалось, думал об этих опасностях не как о серьезных попытках Хосканнера убить Линкама, а как об игре, призванной продемонстрировать презрение к нему. Туэк продолжил поиски, надеясь найти что-то более серьезное и коварное.
Хотя шеф безопасности прочесал все комнаты и коридоры, не жалея сил, Дороти все же чувствовала, что ветеран наверняка что-то пропустил.
Своими проницательными глазами, со всем вниманием, которое, по ее глубокому убеждению, намного превосходило все способности Туэка, эта маленькая женщина без устали изучала и осматривала самые разнообразные помещения, приглядевшись к архитектурному убранству, учитывая даже выбор мебели, чтобы лучше понять, где немезида подстерегает Джесси. Вальдемар Хосканнер построил дом так, чтобы всем бросалось в глаза его богатство, чтобы показать свою неограниченную власть над Дюнным Миром. Он всюду оставил следы своей агрессивной личности, но где-то должны прятаться и признаки его слабостей.
Надзиратели Хосканнера и его функционеры жили в общежитиях, где удобств и роскоши было несравнимо меньше. Вся жизнь этих людей проходила на работе, и они считали дни, когда смогут уехать отсюда и вернуться на Гедипрайм. Теперь в этих домах жили верные люди, привезенные с Каталана.
Дальше в городе селились освобожденные рабочие. Они жили в своих домах, пусть обшарпанных и непритязательных, но собственных. Недавно прибывшие осужденные рабочие жили в щитовых сборных бараках. Сама природа Дюнного Мира была прекрасной тюрьмой. Заключенные не могли даже помышлять о побеге; собственно говоря, ни заключенным, ни освобожденным бежать было просто некуда.
Каждая капля влаги, каждая струйка пара утилизировались и возвращались в запасы воды. Однако сам Вальдемар, бросив открытый вызов пустыне, построил для себя эти огромные апартаменты, которые надо было держать герметически запертыми и постоянно, с помощью сложной системы охлаждения, поддерживать в них прохладную температуру. Для Дороти с ее жестким, практическим и трезвым умом вся эта пышность и грандиозность были признаком ненужной расточительности, если не сказать, разврата. Некоторые флигели и отсеки она решила закрыть, чтобы беречь влагу и энергию.
Осматриваясь, Дороти непрестанно старалась поставить себя на место противников. Внушительный особняк Хосканнера говорил об огромных масштабах экспорта пряности, о невероятных доходах. Начав понимать, насколько в действительности высоки ставки, Дороти также отчетливо осознала, что Вальдемар Хосканнер пойдет на все, чтобы выиграть. Этот поединок с самого начала не был честным, и Хосканнеры никогда всерьез не собирались идти на какие бы то ни было компромиссы. Они хотели избавиться от надоедливого Линкама путем обмана и отмести возражения Совета Благородных.
Дороти намеревалась найти ловушки, оставленные здесь Вальдемаром, полагаясь на собственный острый взгляд, а не на технику генерала Туэка.
Оказавшись в южном крыле, она с удивлением обнаружила, что коридор пятого этажа, как казалось, не ведет никуда. Внешние архитектурные контуры здания не совпадали с внутренней планировкой. Сравнив аэрофотосъемку здания с планом внутренних помещений, составленным людьми Туэка, она поняла, что так оно и есть. В этом небольшом отрезке коридора что-то было не так.
От ее острого взгляда не укрылись едва заметные признаки того, что этот этаж есть не что иное, как коридор, проход, которым регулярно пользовались. Но как совместить это с тем, что коридор никуда не вел? Своими ловкими пальчиками Дороти начала ощупывать стену, стремясь найти что-нибудь необычное. Она нисколько не удивилась, обнаружив, что один из камней оказался полым и сделанным из другого материала, нежели все остальные камни кладки. Она прикинула, как он может двигаться, и вскоре открыла хитроумный замок.
С тихим шипением отомкнулась и отъехала в сторону потайная дверь. Из-за двери повеяло влажным прелым запахом. Пахло растениями, листьями, корнями и компостом. Этот неожиданный аромат был так силен, что Дороти показалось, будто ее ударили по лицу. Ожидая встретить какую-нибудь западню, она все же вошла внутрь.
Остроумно спрятанные шланги извергали в воздух мельчайшие капли воды, а автоматическая ирригационная система по трубкам подводила воду к кустам и живым изгородям. Дороти нисколько не сомневалась, что вся эта флора была вывезена сюда с планеты Гедипрайм. На фоне мрачной обстановки замка словно взорвались пестрые яркие цветы — пурпурные, желтые, оранжевые — на фоне сочной зелени папоротников. Огромные алые цветы повернули к ней свои головки, почуяв, казалось, присутствие человека. Во множестве образуя сплошной покров, виднелись шляпки невиданных грибов, покрытые золотисто-коричневыми бляшками и серебристыми пятнами.
От этого влажного воздуха и от вида капелек, взвешенных в этом саду, Дороти ощутила болезненный укол. Хотя она пробыла на Дюнном Мире всего несколько недель, ей казалось, что прошло много лет с тех пор, как она в последний раз видела ливень на Каталане. С восторгом она вдруг поняла, что может приводить сюда Барри, когда мальчик начнет сильно скучать по оставленному дому. Это будет их тайное, заповедное место.
Но одновременно Дороти поняла, что это сделает ее такой же распутной, расточительной и развратной, как аристократ Хосканнер. Заработал ее практичный ум, и она содрогнулась, поняв, сколько стоит эта невиданная для такой планеты роскошная оранжерея.
Она подумала о людях, которые влачили жалкое существование в нищенских кварталах Картага, и ощутила гнев — как мог этот Вальдемар Хосканнер так потакать своим прихотям? Этим растениям не место на Дюнном Мире. Это оскорбление для всех освобожденных, которые едва ли не ценой собственной жизни отработали свои сроки, а теперь не могли позволить себе отъезда из этого проклятого места.
Уже завязший в долгах, столкнувшийся с непредвиденными новыми расходами и всяческими несчастьями Дом Линкамов должен свести издержки, связанные с добычей пряности, к абсолютному минимуму. Это они должны приспосабливаться к пустынной стране, а не ожидать, что Дюнный Мир изменится и начнет выполнять их прихоти.
Ей надо с глазу на глаз поговорить об этой оранжерее с Джесси. Будет лучше, если никто не будет знать, что оранжерея вообще существует. Ее надо немедленно закрыть, чтобы прекратить неслыханную и недопустимую утечку воды.
* * *
Стоя в здании главного терминала космопорта, в парсеках от родного дома, Джесси опирался на парапет верхнего этажа башни прилета и размышлял об одиночестве. Первая ночная луна уже взошла на фоне изрезанного остроконечными скалами темного горизонта. Джесси смотрел наружу сквозь тонированный плаз, всматриваясь в мутную тучу пыли, которая двигалась по пустыне с севера на юг. Луна светила ярко, и перекатывающиеся дюны сверкали в ее свете, как кубики колотого льда.
Гурни и его экипажи и команды уже отбыли на старые имперские станции за ценными щитами из живой резины. Вильям Инглиш организовал бригады для установки этого нового покрытия на машины и механизмы, чтобы сделать их более эффективными. Джесси нуждался в новом оборудовании, но пока его нет, надо сделать все, чтобы имеющееся оборудование работало лучше и надежнее.
Повсеместно распространился слух о том, что Джесси оплатит всем желающим стоимость отъезда с планеты в случае победы Дома Линкамов. Многие рабочие испытывали от такой перспективы радостное головокружение, и даже у осужденных появился проблеск надежды. Некоторые скептики — тайные агенты Хосканнера? — ворчали, что это трюк и обман, что коварный аристократ пообещает все что угодно и не поморщившись солжет, лишь бы выиграть поединок с Вальдемаром, но большинство верило. Люди хотели верить…
Он надеялся, что никто не станет тревожить его здесь и нарушать его уединения, но вдруг услышал едва уловимый шелест — словно на ветру затрепетали листья дерева. Но на Дюнном Мире нет ни одного дерева. Он обернулся и увидел Дороти, ее сочувственный взгляд и омраченное заботой красивое, чуть вытянутое лицо. Он никому не говорил, что собирается пойти в космопорт, но Дороти каким-то сверхъестественным чутьем всегда знала, где его искать.
— Уже поздно, Джесси, ты не хочешь пойти спать? — В голосе ее звучало спокойное ненавязчивое приглашение, как и всегда. Окончательное решение она всегда предоставляла ему. Он говорил, будут ли они сегодня любить друг друга или нет. Очень часто, погруженный в тревоги их нынешнего положения, он просто обнимал ее и вскоре тихо засыпал.
— Сегодня у меня еще есть дела, — ответил он, глядя на створки двери. Казалось, он не может оторвать взор от яркой луны.
Она тихо подошла и коснулась его руки.
— Дневные труды никогда не закончатся, Джесси. Они не закончатся и завтра. Не думай о них, как о своем индивидуальном долге, который надо свершить. Каждый день здесь — это непрестанная борьба, марафон, который нам предстоит выиграть.
— Но даже если нам будет сопутствовать успех, Дороти, то все равно остановиться нам уже не удастся.
Сама возможность победы в поединке представлялась галлюцинацией, призраком, возникшим от чрезмерно большой дозы меланжи. Хосканнеры устанавливали здесь оборудование и налаживали работу целых восемнадцать лет; у них не было соперников, не было поединка, в котором надо было одержать победу, никто не торопил их. У Джесси был только один выбор — стать банкротом, погибнуть… или победить. Он погряз в этом деле с головой, точно так же, как тот бедный рабочий, которого на глазах у Гурни и Туэка засосало в песчаный водоворот.
Дороти нежно обняла Джесси за пояс. Она всегда значила для него больше, чем просто любовница; она была для него надежной опорой, другом, советчиком, на слова и объективность которой он всегда мог без опаски положиться.
— Может быть, ты останешься здесь и поговоришь со мной?
Джесси не мог облечь свои мысли в слова. От этого они стали бы еще более сырыми. Вместо этого он просто сменил тему.
— Нам еще предстоит так много узнать о мире этой планеты. Я собираюсь снарядить экспедицию к самым отдаленным станциям в глубокой пустыне, где много лет работал имперский планетарный эколог. Может быть, там я узнаю что-то очень нужное и полезное.
— Как далеко находится эта станция?
По лицу Джесси пробежала тень, малозаметная в полумраке башни.
— В тысяче шестистах километрах к югу отсюда, почти у самого экватора. Там находятся научная станция и пробный оазис. Именно в тех местах работает большинство бригад, добывающих пряность.
— Как далеко. Но, должно быть, это опасно. Джесси вздохнул.
— С того момента, когда я принял вызов Императора, все, что я делаю, так или иначе связано с опасностью. Единственное, что мне остается, — это прокладывать путь к цели.
— Ты говоришь как истинный аристократ, — произнесла Дороти с задумчивой улыбкой.
— И… я хочу взять с собой Барри. Хочу, чтобы он видел, как все это делается, как добывают пряность. Он должен вникнуть в семейное предприятие, и начинать никогда не рано. Мы уедем самое меньшее на неделю.
Она оцепенела и отпрянула от Джесси.
— Только не сейчас, не тогда, когда ты сам впервые отправляешься в пустыню. Ведь мальчику всего восемь лет.
— Настанет день, когда ему придется возглавить Дом Линкамов. Я не хочу баловать его. Хватит и того, что этим усердно занимаешься ты.
— Большинство детей в благородных домах в таком возрасте и вполовину так не развиты, как Барри.
— Ты знаешь, что я думаю об этих аристократических маменькиных сынках. — Он презрительно фыркнул. — Из-за того положения, в каком мы оказались, Барри всегда должен быть готов ко всему, и к самому плохому тоже. Мой отец был отравлен, мой брат погиб в идиотском поединке с быком, а я сумел навлечь на себя гнев Хосканнера. Каковы шансы, что мне случится отметить свой следующий день рождения?
— Значит, тем более тебе не следует рисковать жизнью Барри! Я видела статистику смертности среди рабочих, добывающих пряность. Эти люди находились бы в большей безопасности, останься они в колонии строгого режима. Как можешь ты брать нашего мальчика в такое гиблое место, в самую его середину?
Джесси глубоко вздохнул. Если Дороти что-то вбивала себе в голову, то разубедить ее было не легче, чем разжать челюсти вцепившегося в жертву бульдога.
— Я делаю это, потому что я — глава Дома Линкамов, а он — мой сын. Он пойдет туда, куда велю ему я.
Металл, прозвучавший в голосе Джесси, показал Дороти, что всякие возражения бесполезны, хотя он понимал — Дороти могла бы привести еще множество аргументов.
— Как скажете, милорд.
Она будет еще долго кипеть, мысленно продолжая с ним этот разговор. Она не желала принять его решение и внутренне отказывалась уступать, и теперь она будет холодна с ним в течение многих дней.
— Ты можешь стоять здесь в башне сколько тебе угодно, я не собираюсь тебя ждать.
Дороти ушла, и Джесси с еще большей остротой ощутил свое полное одиночество. Он боялся, что дни, оставшиеся до отбытия экспедиции, окажутся еще более неприятными, чем самые страшные бури в открытой пустыне.
* * *
Дороти холодно, но послушно помогала снаряжать экспедицию и отправилась во второй космопорт, чтобы попрощаться с сыном. Хотя Дороти как могла скрывала свои истинные чувства и переживания, она понимала, что все члены экспедиции видят стену, разделявшую ее и Джесси.
Пока люди поднимались на борт корабля, отправлявшегося на передовую станцию, Дороти стояла на трапе, положив руки на плечи сына. Мальчик широко и счастливо улыбался в предвкушении приключений, предстоящих ему во время экспедиции, в которую он отправляется вместе с отцом. Сине-зеленые глаза сверкали в прорези лицевой маски, плотный капюшон придавил непослушные каштановые вихры.
Дороти целомудренно поцеловала Джесси, потом обняла сына, задержав его в объятиях немного дольше, чем следовало.
— Береги себя, — сказала она.
Отступив от трапа, она потупила взор своих карих глаз. Несмотря на то что генерал Туэк провел полную проверку оснащения и экипажа, Дороти, не доверяя даже ему, проверила все сама, удовлетворившись тем, что риск был сведен к минимуму.
— Мы будем беречь себя, насколько это позволит нам Дюнный Мир, — ответил Джесси, и в голосе его явственно прозвучали примирительные нотки. Он и Барри поднялись по трапу и вошли на борт. Люк закрылся.
Дороти не стала ждать, когда машина поднимется в воздух и исчезнет за подернутым песчаной дымкой горизонтом.

8

Пряность — это линза, сквозь которую видна вся вселенная.
Поговорка освобожденных.

 

Сопровождаемое двумя кораблями с запасами воды, транспортное судно Джесси приблизилось к передовой научной базе, расположенной близ экватора Дюнного Мира.
— Это она? — в четвертый раз спросил Барри, стоя за спиной пилота и глядя в стекло фонаря кабины. Каждый более или менее крупный горный отрог он принимал за место назначения, но когда, наконец, впереди действительно показалось строение базы, ошибиться было уже невозможно.
— Да, это она, — ответил Джесси и положил руку на плечо сына.
Клиновидной формы здание, выкрашенное в сливочно-желтый цвет, острым шпилем вздымалось из песка к небу, окруженное низким палисадом из естественных скал. Главное здание было окружено пятнистыми коричневыми куполами, аэродинамически искривленными так, что жесточайшие песчаные бури не могли нанести им вреда. Ряды посадок имели в плане форму буквы V и напоминали волны, расходящиеся в стороны от носа гигантского корабля, бороздящего бескрайний простор песчаного океана.
Исследовательская станция выполняла заказ государства и поэтому финансировалась и снабжалась водой за счет имперской казны, точнее, из личного фонда Великого Императора; но, несмотря на это, Джесси хорошо понимал, какую огромную ценность высасывал этот оазис из планетарного водного бюджета.
По ряду между кресел прошел Вильям Инглиш и встал рядом с Джесси. Бронзово-оранжевое солнце начало клониться к горизонту.
— Нам крупно повезло, что мы не прибыли сюда часом позже, иначе нам бы не поздоровилось. Быстрый перепад температур творит с погодой катастрофические вещи.
— Мы увидим песчаную бурю? — восторженно спросил Барри.
— Сегодня нет, малыш. — Инглиш коснулся своего шрама. — Я всегда чувствую ее приближение. Это далось мне довольно дорого — поэтому я имею право учить тебя не использовать глупые шансы.
— Я не буду, — ответил Барри, широко раскрыв глаза. Шедшие следом суда с водой приземлились возле двух коричневых куполов. Что это — хранилища влажного силоса? Взметнув песок, транспортный корабль приземлился на твердую посадочную площадку. Барри отстегнул ремни и вскочил с места, желая скорее оказаться на базе и увидеть все собственными глазами, но суровый и непреклонный генерал Туэк велел всем подождать. Он и его люди встали у люка в ожидании подачи трапа. Джесси и его сын не имели права выйти, пока не даст добро начальник службы безопасности.
К трапу вышел человек с каштановыми волосами и загорелым лицом, он протянул сухую крепкую руку.
— Должно быть, вы — кавалер Линкам? Я — доктор Хайнес, планетарный эколог.
Он моргнул своими полуприкрытыми синими глазами, словно удивляясь самому факту встречи с новым хозяином Дюнного Мира. Мог ли он ожидать, что Линкамы чем-то отличаются от Хосканнеров?
Хотя формально этот человек не был обязан подчиняться ни одному владетельному аристократу, Джесси надеялся, что сумеет сделать из него своего союзника.
— Я понимаю, что вы — специалист по этой планете, доктор Хайнес, в большей степени, чем кто-либо еще. И мы хотим, чтобы вы поделились с нами своими знаниями.
— Если я действительно тот человек, который больше других знает об этой планете, то могу сказать только одно — плохо же мы ее знаем. — Он посмотрел на Барри. — Это ваш сын?
— Да, это следующий глава Дома Линкамов.
— Некоторые говорят, что эта планета — не самое подходящее место для детей. — Планетолог нахмурился. — Но, правда, те же люди утверждают, что здесь нечего делать и взрослым.
Он отступил в сторону, давая дорогу остальным членам экспедиции, и как старого знакомого поприветствовал Вильяма Инглиша. Несомненно, эти два человека не раз встречались и раньше.
Хайнес повел гостей к главному зданию.
— Мы снова выйдем на улицу, когда стемнеет, — сказал он. — На этой планете знания лучше всего усваивать ночью.
Дверь за их спинами герметически закрылась — ни одна капля драгоценной влаги не должна улетучиться в сухую и знойную атмосферу…
Несколько часов спустя, держа в руках карманные фонарики, Джесси и Барри обходили вместе с доктором Хайнесом ряды высаженных растений. Мягкое щемящее сопрано горькой полыни взвивалось к усеянному неправдоподобно огромными звездами небу пустыни, а тишина стояла настолько невероятная, что даже свет луны, казалось, источал звук, пробиравшийся потайными тропками между гигантскими цервусами и покрытыми кистевидными шипами кактусами. Несмотря на то, что Джесси продолжал испытывать подавленность от свалившихся на него бед, он сейчас ощущал в душе мир и гармонию, смутно чувствуя ту причину, которая заставляет людей стремиться на эту беспощадную планету.
— Все эти растения завезены с других планет и генетически модифицированы — иначе они не выжили бы в местном климате. Насколько можно судить, здесь нет автохтонных растений, содержащих хлорофилл. — Хайнес прошелся между кустами зайчатника, проведя рукой по стеблям. С цветка на цветок перелетали одиночные ночные мотыльки. — При таком недостатке влаги здесь погибают даже самые устойчивые к пустынным условиям растения — все, из известных нам.
— Но зачем тогда все это нужно? — спросил Джесси. — Единственная причина, по которой сюда едут люди, — это пряность. Дюнный Мир никогда не станет местом, где будут делать что-либо, кроме добычи меланжи.
— Я предпочитаю писать на крупных полотнах. — Хайнес задумчиво посмотрел в ночное небо. — Я верю, что и здесь можно создать экосистему и включить в нее человека, так же как и эти растения.
— Но ведь растения без хлорофилла не могут быть зелеными ни в коем случае, — сказал Барри, который, как оказалось, внимательно слушал эколога. Джесси испытал гордость за сына и был впечатлен теми сведениями, которые сообщила ему Дороти. Мальчик умел правильно произносить даже трудные слова.
— Вы очень понятливы, молодой человек, — произнес планетарный эколог.
— Здесь есть какая-нибудь местная растительность? — нахмурил лоб Джесси. — Ах да, конечно, она должна быть, иначе откуда бы здесь взялся кислород.
— Дюнный Мир выглядит абсолютной пустыней, но в самом песке существует рудиментарная экосистема: такая, знаете ли, своеобразная форма планктона — мы думаем, что он и составляет основу пищи для червя, — помимо этого здесь есть и животные, например песчаная форель, она словно рыба в воде обитает в глубинах песка. Наблюдения показывают, что в приполярных районах выживает лишайник, а также мхи и некоторые жесткие кустарники. Дополнительным источником кислорода могут быть вулканические выбросы. Возможно, под песками пустыни есть крупная экологическая сеть.
— Подземелье? Но можно ли взять пробы и составить такую подземную карту?
Хайнес отрицательно покачал головой.
— Мы много раз пытались это сделать, но всякий раз сталкивались с невообразимой путаницей. В песке присутствуют ферромагнитные гранулы, а постоянные бури порождают сильные заряды статического электричества. Даже вокруг червей возникают мощные электромагнитные поля.
— Но, может быть, стоит произвести раскопки, прорыть шурфы под дюнами? Бурить скважины или взрывать?
— Поверьте мне, кавалер, все это мы не один раз пробовали. Подвижки грунта ломают буры и трубы, стержни рассыпаются в пыль. Стандартные генераторы тока не работают, потому что статические заряды при бурях жгут электрическое оборудование. А стоит нам заземлить генератор, как к нему тотчас устремляются разъяренные песчаные черви. За двадцать лет мы потеряли больше сотни человек, пытаясь разработать технологию добычи пряности. Взять и убежать — вот единственный способ добычи, хотя он не слишком-то эффективен.
Джесси ободряюще улыбнулся ученому.
— Тогда, возможно, доктор Хайнес, я попрошу вас найти что-то такое, чего мы не можем сделать.
Планетарный эколог повел их дальше вдоль рядов растений. Из склона дюны с шипением толчками вырывался газ, окрашенный в желтые и оранжевые тона.
— Здесь плохо пахнет, — пожаловался Барри.
— А ты знаешь, чем это пахнет? — подначил сына Джесси.
— Знаю, серой.
Хайнес подставил руку под струю цветного дыма. Когда он показал руки, пальцы его были покрыты тончайшим желтоватым налетом.
— Порошок абсолютно сухой, в нем нет ни капли влаги. — Ученый посмотрел на Джесси. — На открытом воздухе в пустыне можно иногда видеть извержения, огромные столбы пыли, которые взлетают вверх, как струи мощнейших гейзеров. Это позволяет утверждать, что под землей, под движущимися дюнами, существует весьма активный мир, и пузыри перегретого воздуха пробивают себе путь к поверхности.
— Не оттуда ли появляется пряность? Из земных глубин? — спросил Барри.
Хайнес в ответ только пожал плечами.
— Может быть. Меланжа близ свежего извержения отличается особой силой, и ее легко добыть. К сожалению, взрыв привлекает и червей, поэтому рабочим бригадам приходится поторапливаться.
— Эти черви — настоящие разъяренные цепные псы, — заметил Джесси. — Как бы хотелось от них избавиться.
— Ни одна попытка уничтожить червей не увенчалась успехом. Я не удивлюсь, если вдруг окажется, что для уничтожения червей понадобится атомная бомба.
— У нас есть атомная бомба! — воскликнул Барри. — Все наши корабли работают на ядерном топливе. Генерал Туэк говорил, что можно сделать оружие из этих реакторов, если нам придется воевать.
— Мы не воюем сейчас, Барри, — укоризненно произнес Джесси.
— На самом деле ребенок ближе к истине, чем нам кажется, — сказал Хайнес. — Мы сейчас, добывая пряность, ведем партизанскую войну методом быстрых набегов на территорию червей — это молниеносные атаки и стремительные отступления.
Он подвел гостей к стволу цервуса, который стоял во мраке, как призрак огромного человека. Когда они дошли до границы оазиса, Хайнес остановился.
— Остановитесь и посмотрите в пустыню. Откройте все свои чувства, весь свой разум — и слушайте.
Все трое застыли в тишине, и вдруг до их слуха донесся явственный вздох, словно где-то неподалеку лежало живое существо.
— Песчаный прилив, — пояснил Хайнес. — Дюны медленно передвигаются из стороны в сторону под действием двух местных лун. Перистальтическое движение приводит к перемещению свободно катящегося песка на тысячу — полторы тысячи футов за год. — Опустившись на колени, эколог погрузил пальцы в песок и закрыл глаза. — Пустыня движется и дышит под нашими ногами.
Барри склонился над теплым песком.
— Я очень скучаю по дождю.
— По дождю… — повторил эколог, словно не поверил своим ушам, услышав странное слово.
Джесси ободряюще сжал плечо сына. Он не мог обещать, что они когда-нибудь снова увидят дождь.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий