Путь к Дюне

9

Во всей Империи нет ни одной планеты, которая заслуживала бы такого пристального изучения, как этот, по представлениям многих, совершенно бесплодный мир. Снимая один покров тайны с этой загадочной планеты, обнаруживаешь под ним следующий, переполненный кипучей энергией.
Доктор Брюс Хайнес, планетарный эколог, изучавший Дюнный Мир.

 

После того как утренние восходящие потоки приняли единообразное направление, и орниджеты получили возможность подняться в воздух, Джесси, Барри и доктор Хайнес отправились наблюдать добычу пряности. Мастер Инглиш уже отбыл в пустыню, чтобы развернуть огромный комбайн на новой меланжевой жиле, открывшейся на месте сдвинувшейся за ночь дюны.
Доктор Хайнес легко и свободно правил орниджетом. Когда другой пилот передал предупреждение о термальной яме, участке холодного песка, над которым создавались опасные завихрения, эколог повернул судно, чтобы избежать попадания в атмосферную аномалию.
— Эти участки холодного песка говорят о том, что глубоко под землей существуют ледяные полости, — сказал Хайнес. — Градиент температур и создает опасную турбулентность.
— Подземные ледяные полости? Какие еще сюрпризы хранит Дюнный Мир?
— Боюсь, что больше, чем может подсказать самое смелое воображение.
Клубившийся в воздухе дым, смешанный с пылью, безошибочно выдавал место добычи меланжи. Джесси и Барри, затаив дыхание, смотрели, как гигантский самодвижущийся комбайн с ревом взбирается на дюну, захватывая чудовищные количества песка, смешанного с ржаво-красной пряностью. Вокруг летали разведчики, высматривавшие первые признаки приближающегося червя.
Инглиш с земли потребовал доложить данные погодных спутников.
— Мне не нравится линия дюн на восточном горизонте. Хотя Джесси казалось, будто ничто не омрачает синеву неба, кроме обычной пыльной дымки, он не стал оспаривать интуицию бывалого добытчика. Может быть, у него заболел шрам.
— Со спутника не поступает ничего тревожного. Все спокойно.
— Проверьте еще раз. Последовала недолгая пауза.
— Все же ничего тревожного, мистер Инглиш.
— Надеюсь на вас.
Когда бдительный патруль доложил о приближении червя, привычные к такому обороту, видавшие всякие виды рабочие мгновенно расселись по машинам, производя впечатление хорошо управляемого хаоса, и подняли в воздух все оборудование, включая комбайн. Все было закончено как раз в тот момент, когда несущаяся по песку волна достигла места добычи. Барри метался от одного иллюминатора орниджета к другому, надеясь увидеть чудовище, но оно так и не вынырнуло на поверхность. Джесси видел, что зверь некоторое время поворочался под землей, а потом устремился прочь.
Опомнившись от пережитого страха и облегченно вздохнув, рабочие доложили, сколько пряности они успели взять. Улов оказался неплохим. Джесси начал подсчитывать в уме: если команды смогут выдерживать такой темп каждую секунду работы в течение всех двух лет и если не произойдет никакого непредвиденного несчастья, то у Дома Линкамов есть шанс побить Дом Хосканнеров.
Спустя несколько секунд в динамике линии связи раздался голос Вильяма Инглиша.
— Спутники связи серьезно повреждены!
В суете внезапной эвакуации Джесси совершенно забыл об озабоченности мастера.
— Говорит кавалер Линкам. Что случилось, Инглиш?
— Я перехватил сообщения разведчиков, а потом сам слетал на восток. Двенадцать видеозаписей подтверждают мою правоту, сэр: поблизости от нас начинается буря Кориолиса. Все признаки налицо — небо на востоке целиком затянуто похожей на наковальню тучей. Я не могу в точности сказать, каков будет маршрут бури, но, если меня не обманывают глаза, она движется прямо на нас.
Джесси взглянул на планетарного эколога, ожидая объяснений. Хайнес взял в руки передатчик.
— Если она так велика, Вильям, то почему ее не заметили спутники?
— Вот именно, они не могли ее не заметить. Но ошибки быть не может — буря надвигается. — В голосе мастера явно слышался едва сдерживаемый гнев. — Если бы мы положились на спутники, то продолжали бы добычу до того момента, когда стало бы слишком поздно спасаться.
Ответ на невысказанный вопрос взорвался в мозгу Джесси неожиданно и отчетливо, как вспышка молнии в ночном мраке. Диверсия Хосканнеров.
— Доставьте экипажи и разведчиков на основную базу. Там мы переждем бурю. Потом кто-нибудь даст мне ответ. Нам нужны эти спутники.
* * *
На защищенной от всех ветров и бурь базе Джесси держал военный совете Туэком, Хайнесом и Инглишем. Они сидели за длинным рабочим столом и говорили, стараясь перекричать воющий за окнами яростный ветер.
Барри, не отрываясь, смотрел в окно сквозь армированное стекло, стараясь хоть что-то разглядеть в наступившем среди белого дня мраке. Также как и мужчины, мальчик был одет в герметичный костюм, но клапаны маски были расстегнуты.
— Мы в безопасности? Ветер не может ворваться сюда?
— Убежище надежно, молодой человек, — сказал доктор Хайнес. — Но выходить нельзя. Эта буря в мгновение ока сдирает с человека кожу и мясо, оставляя одни кости, а потом разбивает и их.
Туэк вернул внимание всех к делу, разложив на столе документы.
— Насколько я могу судить, все погодные спутники оказались запрограммированы таким образом, чтобы заменять благоприятными прогнозами любые признаки надвигающейся бури или другого атмосферного возмущения. Полагаю, это еще один прощальный подарок Хосканнеров.
Доктор Хайнес с уважением взглянул на Инглиша.
— Если бы вы не почувствовали приближение бури, то мы все погибли бы, Вильям.
Мастер, напрягшись, сидел молча, поглаживая шрам и стараясь скрыть нарастающее беспокойство.
— Но все равно произошла катастрофа, — сказал Туэк. — Когда мы попытались стереть испорченную программу, то включили этим другую ловушку, и всю аппаратуру замкнуло. Сейчас мы в небе абсолютно слепы. — Ветеран посерел от недовольства. — Я искал орудия убийства, но это еще более коварная западня. Если бы я мог это предвидеть!
Джесси слушал, закипая гневом.
— Во сколько обойдется нам ремонт спутников? Ответил Инглиш:
— Повреждение слишком велико. Надо менять спутники. Джесси поставил локти на стол.
— Какие еще предложения?
— Прекратить добычу пряности до замены спутников, — страдальческим тоном произнес мастер.
— Неприемлемо. Замена может продлиться несколько месяцев.
— Мы можем утроить количество разведчиков, — предложил Туэк. — Они будут следить за погодой, и мы изо всех сил постараемся не пропустить опасность. Но увеличение числа полетов увеличит также и опасность. Мы наверняка начнем терять машины и пилотов.
Джесси оглядел присутствующих, ожидая следующего мнения.
— Кто еще хочет высказаться? Инглиш поднял руку.
— Вы чувствуете, что вам повезет, кавалер? Мы можем просто продолжить добычу меланжи и положиться на случай.
Планетарный эколог недовольно сложил губы.
— Возможно, я смогу исправить один или два спутника, и они смогут снабжать нас хотя бы скудной метеорологической информацией.
Все замолчали и взглянули на Джесси.
— Хорошо, доктор Хайнес. Подумайте, что можно сделать с наблюдением за погодой. Надо свести к минимуму риск для кораблей и экипажей, но добыча пряности ни в коем случае не должна падать, невзирая ни на что.
Песок, летевший за окнами станции, тер и царапал стены и стекла с противным скрежетом — нежные ласки Вальдемара Хосканнера. Джесси обернулся к шефу службы безопасности и сказал, понизив голос:
— Эсмар, я не знаю, чем мы будем платить за спутники.
— Посоветуйтесь с наложницей, милорд. Но, на мой взгляд, мы делаем то, что должны делать, и иного выбора у нас просто нет.
— Я скажу Дороти, чтобы она взяла еще один кредит и продала все имущество, которое осталось у нас на Каталане. Но я хочу, чтобы новые спутники были установлены на орбите как можно скорее. Найди людей, которые смогут сделать это.
Инстинкт подсказывал Джесси, что это не последний сюрприз Хосканнеров. Неожиданная песчаная буря и вышедшие из строя спутники делали смертельно опасной саму жизнь на Дюнном Мире. Именно сейчас он ощутил непреодолимое желание быть с Дороти, смотреть ей в глаза, говорить с ней, обнимать…
— Я хочу вернуться в Картаг как только закончится песчаная буря, Инглиш. И хочу, чтобы вы полетели со мной, и мы могли на месте обсудить, что делать с добычей, как соединить ресурсы и как с максимальной пользой употребить то, что у нас есть.
— Не совсем разумно пускаться сейчас в путь, сразу после бури Кориолиса, — заметил доктор Хайнес. — Они непредсказуемы и опасны.
Снедаемый гневом к Вальдемару Хосканнеру, Джесси напряг мышцы, превратившиеся в твердые канаты.
— Я тоже могу быть непредсказуемым и опасным.
* * *
Так как они возвращались в Картаг лишь втроем, то вместо вместительного корабля они воспользовались небольшим орниджетом базы. В воздухе продолжала висеть пыльная завеса, и в небе гулял ветер, но все же основной массив бури отклонился к югу.
Инглиш держал курс на север, к Картагу, расположенному в полутора тысячах километров отсюда. Внизу был еще виден оазис, с поразительной быстротой восстановивший свою форму ограненного бриллианта после песчаного ненастья. Но прошло несколько минут, и все внизу слилось в одно монотонное ничто. На горизонте впереди высилась изрезанная острыми зубцами гряда черных гор, похожая на атолл в океане песка. Внизу, на ограниченном скалами плоскогорье, были видны глубокие, никуда не ведущие ущелья. Эти ущелья не были следами давно высохших рек, возникли они на месте потоков лавы, тектонических разломов и были выветрены сильнейшими песчаными бурями. В течение следующего часа они перестали отличать друг от друга даже горы — во всем была какая-то схожесть и безрадостное однообразие.
Мысли кавалера Линкама блуждали, он размышлял о возможных решениях свалившихся на его голову проблем. Барри спал, положив голову на плечо отца.
Когда они преодолевали один из горных хребтов, Инглиш вдруг бросил орниджет вверх.
— Впереди буря, сэр. — Он обернулся через плечо и посмотрел на своих пассажиров. — Она развернула свой тыл! Буря возвращается.
— Безопасен ли орниджет?
— Должно быть, мы сможем перемахнуть фронт бури. Джесси разглядел катящееся внизу цунами песка, пыль поднималась вверх, переваливая через пики гор, словно медленно движущаяся волна вскипающего молока. Инглиш старался справиться с управлением, но движения его стали более напряженными и неуверенными.
— Почему мы не поднимаемся выше? — спросил Джесси. Стена песка и пыли становилась все больше и больше, постепенно закрывая все поле зрения. Крылья орниджета яростно хлопали в воздухе, в напрасной попытке поднять машину выше.
— На крыльях мы не можем подниматься дальше. Сейчас я пытаюсь включить реактивный двигатель, чтобы придать машине толчок и перепрыгнуть, как лягушка, фронт ветра. — Инглиш снова принялся нажимать кнопки на панели управления. — Но реактивная тяга не может направляться вверх, вот в чем вся штука, а без рывка мы от бури не уйдем.
— Можем лимы обойти бурю?
— Ни малейшего шанса. Но я могу соединить привод напрямую и снять с двигателя ограничитель. Правда, через сотню километров он сгорит, но мы доберемся до какого-нибудь места, где нас смогут спасти. — Он облегченно улыбнулся. — Ага, вот ограничитель.
Двигатель содрогнулся от приглушенного взрыва, раздавшегося в хвостовом отсеке. Там сработала бомба.
— Опять саботаж!
— Подайте сигнал бедствия.
Бывший бригадир сражался с панелью управления, чтобы удержать машину от соскальзывания в штопор.
— Бомба вывела из строя и передатчик. Видно, так было задумано.
— Тогда попробуйте хотя бы посадить машину, Инглиш.
Проснулся Барри. Глаза мальчика расширились от страха. Джесси взял сына за руку, застегнул на нем костюм и надел защитную маску.
Орниджет стремительно терял высоту, снижаясь по спирали к дюнам. Глядя вперед в поисках укрытия, Инглиш выбрал небольшой островок скал — всего несколько крупных камней, словно брошенных среди дюн. Неуправляемая машина грохнулась в песок и завертелась на месте.
Прежде чем Инглиш успел выключить двигатель, волна песка перекатилась через их голову и погребла под собой орниджет и его пассажиров.

10

Приспособление — это форма искусства и самый важный аспект нашей способности быть людьми.
Выдержка из «Учебника добытчика пряности».

 

После того как буря пронеслась, оставив позади себя океан величественных и непорочных дюн, на поверхности песка в углублении между наполовину засыпанными камнями образовалась воронка, из которой показалась маленькая рука. Песок между тем продолжал сыпаться в открытый люк орниджета.
Маленький Барри, кашляя, вылетел на поверхность, вытолкнутый отцом. Внутри темного фонаря кабины Джесси выплюнул мелкую пыль и быстро надел на лицо герметичную маску.
— Нам повезло, мы пережили бурю.
Вильям Инглиш мрачно посмотрел на Джесси. На лбу мастера зияла рана, откуда текла струйка крови. Он отступил от люка и подождал, пока не иссяк поток сыпавшегося в кабину песка.
— Не слишком-то большое это везение, кавалер. — Он взглянул на разбитую панель управления. — Наш маяк намеренно сломан. Нас никто не сможет найти.
Джесси согнулся под низким потолком кабины. Голос его глухо прозвучал из-под маски.
— Хосканнеры вездесущи. Они понимают ценность избыточности. — Он в упор посмотрел на мастера и понизил голос. — Но я не желаю сдаваться. Мы все остались живы, и сами постараемся выбраться из этой передряги.
Снаружи раздался крик Барри. Мальчик снял маску и воскликнул:
— Я ничего не вижу — здесь только дюны, дюны и дюны. Но хотя бы буря миновала. — Он стряхнул пыль с веснушчатого носа.
— Мы выйдем через минуту. Будь осторожен, не отходи далеко! Песок может быть очень опасен.
Инглиш выкопал из песка индивидуальный пакет, смазал свою рану на лбу и заклеил ее куском марли.
— Помните, кавалер, выживание на Дюнном Мире — сложная задача даже с первоклассным оснащением и современной техникой. Это не прогулка по вашим мокрым каталанским лесам.
Джесси согласно кивнул.
— Но, по крайней мере, мы можем сделать одну вещь: мы можем реагировать на наше положение с надеждой или с отчаянием. Я предпочитаю первое.
Он выбрался из погребенного орниджета и взобрался на почти идеально ровный склон дюны. Виднелся лишь маленький след Барри. В этом месте мальчик вскарабкался на вновь возникший холм, чтобы осмотреть окрестность. Джесси почувствовал гордость за сына. Другие дети, да, пожалуй, и некоторые взрослые уже впали бы в панику, но Барри, казалось, искренне верил, что они сумеют выбраться из этой западни.
— Надеюсь, ты набрался духа, чтоб пережить трудное время, Барри. Мне нужна твоя сила.
— Нас спасут, отец. Генерал Туэк знает, где нас искать, и пришлет сюда людей.
Погребенный под толстым слоем песка, орниджет наверняка не виден с воздуха. Джесси понимал, что им потребуется день, а то и два, чтобы откопать машину. Но это отняло бы массу так необходимой энергии, да и ветры и рыхлость песка сведут на нет всю работу.
Инглиш выбросил из люка мешок и тоже выбрался на поверхность, присоединившись к Джесси и Барри. Бригадир прищурился от яркого солнечного света и застегнул маску.
— Я приблизительно знаю, где мы находимся. В сотне километров отсюда расположена имперская наблюдательная станция.
— Это одна из станций, на которую летал Гурни за живой резиной?
— Да, и доктор Хайнес тоже время от времени их навещает. Если даже Халлек ободрал эту станцию, я все равно сумею включить солнечную батарею и послать сигнал. Но путь неблизкий, и нам придется туго, даже если продержится нормальная погода.
Джесси упрямо сжал губы.
— Ты думаешь, это наш единственный шанс?
— Это единственный шанс, о котором я думаю, и это лучше, чем сидеть здесь и ничего не делать. — Инглиш пожал плечами. — Думаю, что это верное решение.
— Тогда мы на нем и остановимся. Как скоро мы сможем выступить?
— Не раньше, чем хорошенько подготовимся. Бригадир достал из мешка два прибора.
— Это паракомпас из аварийного набора, а еще один я снял с панели управления. Мы возьмем по одному компасу. Я ввел туда координаты ближайшей станции.
— Значит, нам остается только идти? — спросил Барри. — Долго-долго идти.
Инглиш устало улыбнулся мальчику.
— Это будет такой путь, какой никому из нас еще не доводилось преодолевать, малыш.
— Я не боюсь. — Барри вздернул подбородок. — Если это все, что от нас требуется, то я готов.
Джесси снова ощутил прилив гордости за сына.
— Барри прав. Мы сделаем то, что должны сделать, даже если это невозможно.
* * *
Инглиш настоял на том, чтобы они во второй и в третий раз осмотрели орниджет и удостоверились, что сняли с него все, что могло пригодиться им в нелегком пути. Джесси оставил записку внутри кабины с координатами, которых они хотели достичь, на тот случай, если спасательная партия найдет остатки машины.
У них было достаточно пищи, чтобы поддерживать свои энергетические потребности, — высококалорийные пайки и концентрированная пряность, но и Джесси, и Инглиш знали, что воды им не хватит, даже если они смогут идти со всей возможной быстротой.
Прежде чем в последний раз выйти из кабины, Барри оторвал от обшивки металлический отражатель.
— Смотрите, это будет сигнальное зеркало. Они увидят нас, если мы просигналим им зеркалом.
— Прекрасная мысль, мальчик, — сказал Инглиш. Солнце уже почти село, когда они отправились в долгий путь. Каждый шаг давался с большим трудом, люди то и дело проваливались по щиколотку. Рыхлый песок тянул их назад, обволакивал ноги, заставлял остановиться, сесть и дожидаться жаркой иссушающей смерти…
— Мы увидим здесь червей? — заинтересованно, но без тени страха спросил Барри.
— О нет, сюда они не придут, молодой человек. Вибрация наших мощных комбайнов привлекает их гораздо больше, а мы слишком малы для них. Они обратят на нас внимания не больше, чем на камешек, брошенный в дюну.
— Даже если и так, — сказал Джесси, — все равно смотри, не волнуется ли песок.
Надо было хорошенько рассчитать все, чтобы добраться быстрым марш-броском до цели, пока не кончились припасы и они не измотались до полного изнеможения. Хотя они порядком устали, когда наступила ночь, отдых был кратким, а потом они снова двинулись вперед, пользуясь ночной прохладой, чтобы терять меньше влаги.
* * *
В Картаге, в штаб-квартире, царило некоторое смятение. Статические разряды пыли катастрофически нарушили работу систем связи на всей планете, но генерал Туэк отправил сообщение сразу же после того, как буря миновала. Ему пришлось дважды прокричать свои слова, прежде чем Дороти поняла, что он хотел сказать.
— Поисковые партии не нашли никаких следов? — Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и держать себя в руках, окаменеть словно статуи, оставленные здесь Вольдемаром Хосканнером. — Вы проследили весь маршрут их полета?
В ответ раздался статический треск. Донеслись искаженные до неузнаваемости слова. Она повторила вопрос, и Туэк ответил:
— Все воздушные суда, какие есть в нашем распоряжении, прочесывают пустыню, но буря Кориолиса стерла все следы.
Женщину охватил гнев. Она не удержалась от обвинений.
— Как вы могли позволить ему лететь в бурю, генерал? Ваша обязанность защищать благородного аристократа. — Даже если он делает глупости… как его отец и брат.
Казалось, Дороти вот-вот захлестнет отчаяние, готовое обрушиться ей на голову, как песчаная лавина. Мой сын, мой сын!
Туэк и сам чувствовал себя не лучшим образом, но он лишь нахмурился в ответ на обвинения Дороти.
— Мадам, никто не может помешать аристократу кавалеру Линкаму делать то, что он желает. Святые небеса. Если бы я знал, что будет, я оглушил бы его электрошоком, связал и посадил в силосный бункер, и он сидел бы там, пока не образумится.
— Что насчет наблюдательных спутников? Есть ли у нас спутники с достаточно высоким разрешением, чтобы обнаружить маяк орниджета?
— Доктор Хайнес работает не отдыхая, но он пока смог привести в порядок лишь четыре спутника, но толку от них пока немного, так как этого явно недостаточно. К тому же мы уже давно бы обнаружили маяк, но он, видимо, не работает.
— Можно ли сканировать местность на металл корпуса? На обломки?
— При том, что магнитное поле искажено, это невозможно. — Туэк тяжело вздохнул. Видимо, он уже сам продумал все возможности, какие сейчас предлагала Дороти. Он повел себя так, словно она наступила ему на больную мозоль. На Каталане они оба имели немалую власть, иногда ссорились, но у каждого из них были свои обязанности. Здесь, на Дюнном Мире, деловые интересы и дела обороны странным образом перекрывали друг друга.
— Но мы обязательно его найдем. Сейчас я лично вылетаю с разведывательным патрулем.
— Нужны ли вам люди?
— Нет, людей хватает, но мало машин. Я прекратил всю добычу пряности, люди заняты прочесыванием. Не учите меня делать мою работу.
Дороти прикусила губу. Джесси бы вышел из себя из-за любого промедления с добычей меланжи, не говоря уже о рабочих, которые отчаянно хотели заработать свою свободу. Если бы он послушался ее и не поехал на эту проклятую базу — да еще вместе с Барри.
В приемнике снова застрекотало статическое электричество.
— Хотя бы… держите меня в курсе поисков.
Отключившись, она отправилась искать Гурни Халлека. Шут и певец сколотит собственную команду, найдет орниджеты и пошлет людей в пустыню. Если этот упрямый старик Туэк не сможет спасти ее семью, то, может быть, это удастся сделать Гурни.

11

Мне приходилось бывать на многих планетах Известной Вселенной: некоторые из них красивы, некоторые отличаются ласковым климатом; есть планеты настолько чуждые, что ни понять, ни описать их невозможно. Но из всех планет самая загадочная и непостижимая — это Дюнный Мир.
Гурни Халлек Заметки для незаконченной баллады.

 

С трудом переставляя ноги, три фигуры шли, проваливаясь в темный прохладный песок, по гребню длинной, струившейся по земле дюны. Освещенные лунным светом отпечатки их ступней выглядели как черный след сороконожки. Барри шел впереди, выказывая силу духа и решимость, выходившую за рамки обычных для восьмилетнего мальчика восторженности и энтузиазма. Джесси находил силу в неисчерпаемом оптимизме своего маленького сына.
Вдруг, совершенно неожиданно, мальчик провалился в яму, присыпанную рыхлым мелким песком, ноги его скользнули вперед, тело потеряло опору. Он замахал руками, стараясь сохранить равновесие, но ухватиться было не за что. Барри закричал и покатился вниз по крутому склону дюны. Потревоженный песок словно рыхлый морозный снег потек на каменистое плато. Несколько камней, скрытых под поверхностью дюны, словно ждали этой минуты — они вырвались наружу и, подпрыгивая, понеслись вниз. Некоторые из них величиной были с голову взрослого человека. Джесси рванулся вслед за сыном.
— Барри!
У мальчика хватило присутствия духа и смекалки на то, чтобы с силой зарыться руками и ногами в песок. Он буквально закопался в дюну, но сумел остановиться. С лица слетела покрытая слоем песка маска. Барри посмотрел вверх — он кашлял и задыхался, но, несмотря на это, постарался успокоить отца.
— Со мной ничего не случилось, — сказал он. Барри улыбался!
Песок и камни продолжали нестись вниз, к подножию дюны, где один из камней с силой ударился об известковую глыбу, которая от удара раскололась на части. Сжатые песчинки бились друг о друга, порождая акустическую ударную волну, и в воздухе повисло ритмичное биение, похожее на стук сердца пробуждающегося великана. В ночи гремел барабанный вибрирующий ритм.
Барри постарался вскарабкаться назад, на гребень дюны, испытывая смесь страха и восторга. Странное биение продолжалось, сила его нарастала бешеным крещендо.
— Барабанный песок! — крикнул Инглиш. — Здесь лежали песчинки определенного размера и формы, они образуют акустические конгломераты… очень неустойчивые.
Бригадир побледнел как смерть.
— Звук достаточно громкий для того, чтобы привлечь червя. Лезь парень, лезь!
Джесси скользнул вниз, схватил сына за руку и помог ему подняться наверх.
— Нам надо уносить отсюда ноги, и поскорее.
Задыхаясь от изнеможения, Барри едва держался на ногах. Когда они с Джесси выбрались на гребень дюны, Инглиш принялся лихорадочно жестикулировать. Он ходил взад и вперед по дюне, меся ногами песок. Когда зыбкий склон дюны начал осыпаться и тащить их вниз, в углубление между дюнами, бригадир метнулся в сторону и бросился вниз.
— Нам надо уйти как можно дальше от барабанного песка!
Они соскользнули в углубление, потом, совершив крутой зигзаг, остановились недалеко от вершины дюны, соседней с той, где поскользнулся Барри. Позади они услышали знакомое шипение, шорох песка… по которому двигалось что-то огромное и змееподобное.
— Остановились! — прокричал Инглиш хриплым шепотом. — Не двигайтесь. Не издавайте ни звука.
Все трое застыли на месте среди освещенных ярким лунным сиянием песков. Они сразу увидели какое-то шевеление за дюной с барабанным песком, а потом из-за ее гребня поднялась тупая голова, словно из глубин песка вынырнул фантастический сказочный морской дракон. С массивного тела, сверкая словно мелкие бриллианты, посыпались миллионы песчинок. Когда червь снова бросился в песок, дюна издала еще несколько вибрирующих ударов и смолкла. Зверь разрушил хрупкую акустическую систему.
Инглиш в полном изнеможении опустился на корточки на гребне дюны. Джесси и Барри, затаив дыхание, сели рядом с ним. Шипящий звук колышущегося песка живо напомнил Джесси ласковый шелест волн Каталанского моря.
Потом они встали и снова двинулись во тьму, к цели своего путешествия.
* * *
Прошло два дня. В самый разгар послеполуденного зноя вымазанные пылью, до предела уставшие путники остановились в тени скалистого горного отрога. Концентрированная меланжа позволяла им жить и двигаться, но драгоценный запас воды начал подходить к концу. Джесси и Инглиш понимали, что завтра будет выпита последняя капля воды. Согласно же показаниям паракомпаса, они прошли едва ли половину пути.
Опершись спиной на скалы, они отдыхали, не снимая масок, чтобы свести к минимуму потери влаги. Пока бригадир спал, Джесси смотрел на Барри, который держался молодцом. Мальчик шел вперед, не замедляя шаг, не хныкал и не жаловался. Несмотря на вольности, которые позволяла ему Дороти, мальчик не казался избалованным; ему надо было просто дать шанс проверить себя на прочность.
Если все его потомки будут такими, как Барри, то Джесси мог быть спокоен за будущее Дома Линкамов. С его здравым смыслом и моральной цельностью, из Барри вырастет куда лучший правитель, чем из многих других изнеженных отпрысков благородных семейств. Правда, если мальчик сумеет выжить в эти несколько дней…
Оглядывая расщелину в скале, Барри обнаружил серо-зеленый лишайник. Он позвал отца.
— Здесь, оказывается, есть что-то живое.
Когда Джесси подошел, из расщелины метнулись прочь какие-то тени.
— Это же… грызуны!
Барри потянулся вперед, наклонился и протянул руку к гнезду, но не смог достать шевелившихся там маленьких зверьков. С высокого утеса стала видна остренькая мордочка кенгуровой крысы. Животное пищало, выкрикивая, видимо, обвинения и угрозы в адрес незваных гостей.
— Как они здесь оказались? Ты не думаешь, что это экземпляры из хозяйства доктора Хайнеса, которые сбежали на волю?
Джесси не смог придумать никакого иного объяснения.
— Может быть, доктор Хайнес специально выпустил их. Он же сказал, что хочет создать на Дюнном Мире экосистему.
Стоя плечом к плечу, они с Барри рассматривали крошечных кенгуровых крыс, которые сновали между камней по каким-то своим неведомым делам. Джесси приободрился.
— Если они смогли здесь выжить, Барри, то мы-то уцелеем и подавно.

12

Жизнь полна непоправимо оборванных нитей. Как ужасно показать свой гнев любимому человеку, не зная о том, что ты видишься с ним в последний раз.
Дороти Мэйпс. Жизнь наложницы.

 

Джесси и Барри отсутствовали слишком долго. Очень долго. Мало кто смог бы выжить в пустыне столько дней.
Одиночество щемило сердце Дороти, она терзалась в сомнениях и муках — увидит ли она когда-нибудь своих любимых? Хотя она была трезвым деловым человеком и финансовым цербером, содержавшим в порядке дела Дома Линкамов, но одновременно она была матерью и женой, если не официально, то по сути. Грудь давило от тяжелых предчувствий.
Каждый раз, когда очередной патруль возвращался ни с чем, в ее душе рвалась еще одна тонюсенькая ниточка надежды, связывавшая ее с дорогими сердцу Джесси и Барри. Стычка с Линкамом, происшедшая в ту последнюю ночь, наполняла ее сердце скорбью и запоздалым сожалением, чувством вины и неуверенности. Надо ли было требовать, чтобы он уступил ее просьбам? Если бы он уступил, то они не потерялись бы в этих бесконечных песках. Или надо было поддержать его, хотя в душе она и была с ним не согласна?
Она знала, что если сын и муж вернутся живыми, то Джесси сделает вид, что между ними ничего не произошло; но он ничего не забудет, так же как и она. Та размолвка, словно тяжелый занавес так и останется висеть между ними.
Умом она понимала, что Джесси хотел приучить сына переносить трудности, хотел, чтобы тот с детства знал, как живут простые люди, как они работают, хотел, чтобы Барри закалился жизненным опытом и трудностями, а не познавал жизнь на мягких подушках в атмосфере полного потакания своим прихотям. Но как можно требовать от матери, чтобы она не желала своему сыну счастья, чтобы она не тревожилась о его безопасности, о его жизни? Барри не исполнилось еще и девяти лет… и теперь он бредет где-то по пустыне, и, быть может, его уже нет в живых.
Когда мальчик вместе с отцом поднимался на борт орниджета, у него было такое одухотворенное, такое торжественное лицо. Он гордился тем, что с ним обращались как с мужчиной. Она никогда не видела его таким прежде.
Боже, как она ненавидит эту планету!
Дороти пошла по залам, стараясь хоть чем-то занять себя. Если Джесси погиб, то не следует ли ей отказаться от вызова, брошенного Хосканнеру? Он сделал ее ближайшей помощницей в деловых вопросах. Без Джесси и Барри это будет уже не Дом Линкамов, и Совет Благородных, несомненно, возьмет под свою опеку все движимое и недвижимое имущество, распределит его между другими аристократическими родами. Она вернется на Каталан и будет вести там жизнь обычной простолюдинки, предаваясь сладким воспоминаниям.
Она заметила впереди Каллингтона Юэха, который медленно, едва поднимая ноги, шел вверх по лестнице, держась за массивные каменные перила. Седовласый пожилой господин, едва не задохнувшись, вышел на верхнюю лестничную площадку.
— О, Дороти! Я искал вас.
— Какие-то новости? — Голос ее дрогнул от волнения и заботы, хотя она попыталась прикрыть эту дрожь сухим надтреснутым кашлем. — Гурни должен был вернуться уже несколько часов назад.
— Он еще не вернулся, но генерал Туэк говорит, что связь восстановлена полностью. Он заинтересован в немедленном возобновлении добычи пряности. Некоторые корабли были оснащены дополнительным оборудованием — живой резиной, они могут пролетать больше и с меньшим риском поломки. Да, доктор Хайнес исправил еше несколько спутников. Но вы же знаете, как неожиданно подчас возникают новые проблемы.
— Особенно здесь. Я ненавижу этого Хосканнера за то, что он оставил нас здесь с такой дрянью.
— Не присланы также новые комбайны, которые вы заказали на Иксе. — Юэх потрогал свои седые усы. — Они не опаздывают?
— Да, первый заказ просрочен уже на целую неделю. Она поразилась, до чего странно звучат в устах их старого семейного врача разговоры об оборудовании для добычи пряности, но она радовалась этому теперь, когда рядом не стало Джесси. Не стало. Каким же беспощадным и окончательным приговором звучали сейчас эти слова. У Дороти упало сердце, но она усилием воли привела в порядок свои мысли. Джесси рассчитывает на нее, на ее способности не дать рухнуть Дому Линкамов.
— Да, там на производстве какая-то задержка.
Гурни попытался переговорить непосредственно с иксианским представителем, но тот уклонился от прямого ответа, а в последние дни все силы и средства были брошены на поиски пропавшего неизвестно куда орниджета. Дороти нахмурилась.
— Случайности бывают, конечно, — заговорил доктор Юэх. — Но некоторые случайности происходят вполне целенаправленно.
Чувствуя, что женщина вконец расстроена и несчастна, старик помассировал ей плечи и шею, надавил на какие-то точки своими чуткими пальцами хирурга, но Дороти ощутила, что у него самого дрожат руки.
— Обычно это хорошо помогало моей жене, Ванне. Ее это расслабляло и успокаивало.
— Вашей жене? Я не знала, что вы были женаты, Каллингтон.
— О, это было очень и очень давно. Она умерла… от болезни, которую я не знал, как лечить. Вот почему я теперь изо всех сил стараюсь помочь другим. — Он печально усмехнулся.
Юэх, который сам себя полушутя, полусерьезно называл «клистирной трубкой», получил медицинское образование на Груммане, далекой планете, известной своими странными болезнями, вызванными болотными испарениями и плодами, с поверхности которых сочились сильнейшие контактные яды. Он стал преданным семейным врачом в Доме Линкамов много лет назад, заявив, что желает провести остаток дней в ласковом мире Каталана. Здесь, на Дюнном Мире, старый врач, как казалось, был выбит из своей привычной колеи и чувствовал себя не в своей тарелке.
Дороти отвела его руки.
— Спасибо, Каллингтон, я действительно чувствую себя лучше.
Его ореховые глаза наполнились сочувствием.
— Нет, вы все еще сильно взволнованны. Но мне нравится, как вы себя ведете. — Он неторопливо отошел в сторону и отправился к очередному больному. Она редко видела доктора отдыхающим.
Дороти же направилась в южное крыло. Встретив одну из горничных, Дороти потребовала чайник меланжевого чая и чашку. Потом сама взяла поднос и поднялась с ним на пятый этаж по винтовой лестнице. Ее успокоит меланжа и… оранжерея.
Она надавила на полый камень в глухом торце коридора. Когда потайная дверь открылась с легким шорохом и шипением, Дороти вошла внутрь, и в нос ей ударил запах распада и гниения.
Тайная оранжерея, точнее, бывшие в ней растения страдали уже несколько недель, с тех пор как Дороти перекрыла водоснабжение и пустила драгоценную влагу на другие, более важные цели. Пятнистые грибы превратились в труху и месиво, зеленые папоротники — в почерневшие и пожелтевшие палочки. Некогда яркие и пестрые цветы засохли, и лепестки усеивали теперь отвердевшую без влаги почву. Всего лишь несколько растений продолжали упрямо цепляться за жизнь, но, судя по всему, и им осталось недолго.
Среди мертвых растений словно стервятники летали насекомые, питавшиеся разлагающимися остатками. Распад и гниение стали настоящим пиршественным праздником для этих мелких трупоедов, и они весьма сильно размножились. Но скоро и этому жуткому и отвратительному процветанию, как и всей бывшей здесь экосистеме, наступит конец.
Эти растения стали жертвами совершенно невообразимой ситуации, они попали, словно в ловушку, в место, где они не могли жить. Как Дом Линкамов, подумалось ей, который едва ли сможет существовать на этой безжизненной планете, но надеется, что жизнь еще вернется к нему.
Чувствуя, как ею овладевает обреченность, Дороти поставила поднос на плазовый стол, смахнула со стула пыль и мертвых насекомых и села. Она налила в чашку ароматный чай, пар, поднимавшийся от чая, немедленно исчезал в сухом воздухе. Утраченная влага, напрасно потраченная влага. Она подняла чашку, и крепкий запах корицы защекотал ей ноздри.
Только она и Джесси знали о существовании этого места, и только они знали наверняка, что вскоре все эти растения погибнут. Она может побыть здесь совершенно одна. Никто не потревожит ее здесь. Здесь она будет наедине со своими мыслями, хотя вряд ли и здесь сможет она найти какое-нибудь решение. Дороти покончила с чаем, и когда пряность проникла во все уголки ее души, она внутренним взором явственно увидела ласковый, изобиловавший водой мир Каталана. Если бы она вместе с семьей могла снова вернуться туда…
Но одна мысль не сможет перенести домой, не сможет стереть несчастье, которое привело их сюда. Где теперь Джесси и Барри? Что, если и сам Инглиш — тоже тайный агент Вальдемара Хосканнера? Не оставил ли он их тела высыхать в пустыне подобно этим несчастным растениям?
По щекам Дороти заструились слезы. На этой планете плач называют «отданием воды мертвым».

13

В пустыне надежда — такая же редкость, как и вода. И то, и другое — не более чем мираж.
Плач добытчика пряности

 

Даже после того, как кончилась вода, они продолжали идти вперед. Они должны были идти, и они шли. Инглиш шел впереди, часто сверяясь с паракомпасом, а Джесси и Барри устало тащились следом. О том, чтобы вернуться назад, не могло быть и речи. Стоял знойный день, беспощадное солнце начало клониться к западу.
Они приблизились к низко висящей бесцветной дымке, и Джесси понял, что они наткнулись на фумаролу. Хотя было мало надежды найти здесь воду, они пошли к клубам пара, вырывавшимся из-под земли. В любом случае этот химический пар, или дым, заслонит их от палящих солнечных лучей.
Поднялся ветер, и Инглиш встревоженно огляделся. Он потрогал свой лоснящийся шрам и посмотрел на Джесси.
— Погода меняется. Я чувствую.
— Скоро ли буря сюда доберется? — спросил Джесси. Барри всматривался на горизонт, ожидая увидеть стену надвигающейся пыли.
— Нет признаков, — ответил Инглиш. — Буря — дама капризная. Может обрушиться прямо на нас, как бы мы от нее ни прятались, а может и полностью пройти стороной. Этого не угадаешь.
Укрывшись в полутени среди камней, окрашенных серой из испарений фумаролы, они сели отдохнуть. Джесси раскрыл мешок и достал паракомпас.
— Хочу посмотреть, долго ли нам еще идти.
К его ужасу, он, уточнив координаты, увидел, что оставалось идти больше, чем вчера. Стрелка указателя смотрела под тупым углом в сторону оттого места, куда они так долго шли.
— Вильям, проверь свой компас.
Бригадир достал свой компас и поднес его к прибору Джесси. Сравнив показания, мужчины были поражены до глубины души. Показания приборов были абсолютно разными. Инглиш нажал кнопку и перезапустил компас. Стрелка бешено крутанулась и заняла новое положение. Джесси сделал то же самое, и стрелка уставилась в том направлении, откуда они пришли. Мужчины молча посмотрели друг на друга.
— Опять диверсия? — спросил Джесси.
— Нет, думаю, что эти дюны богаты магнетитом, — ответил Инглиш; голос его сел от отчаяния и подавленности. — Статическая энергия от фронта бури, от червя, может быть. Эти поля и искажают показания компаса.
Джесси снова включил и выключил компас. На этот раз стрелка принялась бешено и безостановочно вращаться. Инглиш ссутулил плечи, отдавшись безнадежности.
— Мы все это время шли в неверном направлении! Мы не можем узнать теперь, где находится станция, и не можем вернуться назад, потому что наши следы уже давно стер ветер.
Джесси не хотелось выказывать страх перед сыном. Значит, они просто бесцельно блуждали по пустыне, быть может, описывая круги. В открытой пустыне невозможно на глаз определить, где находится станция, Картаг, имперская база, погребенный в песке орниджет или что угодно еще. Они заблудились, и в довершение всех бед у них закончилась вода.
Впавший в бесконечное отчаяние, Инглиш, шатаясь, побрел к обесцвеченному фумаролой участку песка. Бригадир неподвижно застыл на месте, что-то внимательно рассматривая. У Джесси шевельнулась мысль — не хочет ли этот человек броситься в раскаленное жерло фумаролы.
— Как может вообще что бы то ни было здесь выживать? — произнес наконец Инглиш. — Всякое живое существо нуждается в воде. Может быть, нам стоит попить кровь этих кенгуровых мышей?
— Я старался их поймать, — хриплым и тихим голосом отозвался Барри.
Инглиш, словно охваченный азартом охотник, наклонившись, присмотрелся к хрустящему запекшемуся песку близ кратера фумаролы. Голос его перешел в шепот.
— Но ведь под землей живут огромные звери. Значит, там, внизу, есть вода.
Испачканный пылью бригадир протянул руки к каким-то тварям, которые шевелились, ползали и извивались в горячем песке вокруг кратера.
Он бросился вперед, ломая руками корку запекшегося от жара песка. Как собака, Инглиш принялся отбрасывать в сторону песок, вкапываясь все глубже и глубже до тех пор, пока не ухватил что-то. Он едва не упал на спину, вырвав из-под земли какое-то создание, похожее на огромное одноклеточное, размером с предплечье взрослого мужчины. Инглиш швырнул добычу на плотно утрамбованный песок, упал на колени и попытался прижать тварь к земле, так как она продолжала дергаться и извиваться.
Барри, охваченный мальчишеским любопытством, подбежал к Инглишу, забыв о всех трудностях.
— Что это?
— Песчаная форель. Доктор Хайнес говорил, что они часто встречаются возле фумарол. — Инглиш посмотрел на мальчика красными воспаленными глазами. — Все, что меня сейчас интересует, — это живые ли они и есть ли у них внутри жидкость — кровь, сок или протоплазма, кто знает…
Он сдавил пальцами податливую плоть дергавшегося создания, потом полез в карман за ножом.
— Сможем ли мы выжить на этом? — спросил Джесси. Бригадир сдернул с лица маску и угрюмо пожал плечами.
— Я никогда не слышал, чтобы кто-то ел песчаных форелей. Насколько я знаю, никому и не надо было этого делать.
— А что, если она ядовитая? — спросил Барри.
— Сдается мне, молодой человек, что мы уже все равно что покойники — во всяком случае, если не найдем воду.
Он постарался сглотнуть, но горло его настолько пересохло, что попытка оказалась тщетной.
— Я хочу использовать этот шанс. Один из нас должен это сделать.
Джесси понизил голос:
— Благодарю тебя за то, что ты не сдаешься, Вильям.
Инглиш попытался пальцами разодрать кожистую оболочку песчаной форели, потом проткнул ее кончиком ножа. Из разреза начала сочиться густая жидкость, по виду похожая на вязкую слюну. В воздухе появился мощный аромат, сильный щелочной запах, смешанный с духом корицы. Запах был так силен, что от него защипало в глазах.
— Пахнет, как меланжевое пиво. — Инглиш макнул палец в жидкость и попробовал ее на язык. — И вкус точно такой же… очень крепкая штука. Но другая.
Отбросив всякую осторожность, Инглиш приник ртом к разрезу, прикрыл глаза и глотнул, хлюпая и причмокивая, слизистую густую жидкость.
Джесси хотел было сказать Инглишу, чтобы тот попробовал сначала немного — вдруг у жидкости окажутся какие-нибудь вредные или ядовитые свойства, но потом понял, что человек испытывает такую жажду, что никакие предупреждения его не остановят.
Барри шагнул вперед, жадно глядя на песчаную форель и сочащуюся из нее жидкость.
Внезапно Инглиш неестественно и резко выпрямился словно шомпол и бросил протоплазматическую тварь на плотно утрамбованный песок.
— Как жжет! Вспыхивает, как сотня маленьких взрывов у меня во рту. — Он прижал руку к груди. — Вот оно у меня в груди, вот оно безостановочно движется вниз.
Он испустил долгий мучительный вздох, сцепил пальцы и стал тянуть руки в разные стороны с такой силой, словно хотел вывихнуть пальцы из суставов.
— Оно проникает до самых кончиков пальцев! Оно как будто шахты, прорытые до каждой моей клеточки. — Он вскочил на ноги и затрясся от возбуждения; потом на секунду притих и уставился в небо, в котором уже явно просматривались признаки наступающей бури. — Это пряность, сердце Дюнного Мира! Я могу чувствовать червей.
Джесси потянулся вперед и схватил Инглиша за руку.
— Вильям, попробуй глубже дышать. Возьми себя в руки, ты отравился…
С дикими глазами бригадир принялся медленно кружиться на месте.
— Я чувствую все, что подо мной, и все, что вокруг меня. Пряность, червей, песок. Планктон и… еще больше. Я вижу чудеса, которые мы никогда не видели и даже не могли себе вообразить.
Внезапно Инглиш ударил Джесси, отбросил его в сторону и упал на колени. Словно безумный, Вильям бросился к песчаной форели, припал к ней губами и, сделав еще один большой глоток, принялся дико хохотать. Он поднял глаза, увидел Барри и с криком бросился к мальчику.
— Я — живой! Я вижу будущее и настоящее, но я не могу отличить одно от другого. Где будущее и где настоящее?
Джесси с силой оттолкнул Инглиша и встал между безумцем и сыном.
— Отойди прочь, Вильям…
— Я могу плыть по пескам сквозь дюны, могу нырнуть в них. Я должен защитить пряность, споры…
Он схватил Джесси за грудь и лихорадочно притянул к себе. Кровь текла из его десен, пачкая зубы.
— Слишком много пряности, но ее вечно не хватает. Я должен защитить пряность! Черви. Я сам — песчаный червь.
Кровь потекла из белков его глаз. Не прошло и секунды, как Инглиш стал плакать кровавыми слезами. Продолжая бредить, он протер глаза, увидел на пальцах алую кровь, но это не смутило его.
— Пряность! Пряность! Она заманила нас всех в ловушку! Мы никогда не освободимся от нее!
— Папа, что с ним? — в ужасе закричал Барри. — Мы должны ему помочь!
— Мы ничего не можем для него сделать, — отозвался Джесси. — Он съел слишком много пряности, это передозировка.
Инглиш стремительно понесся к дымящемуся жерлу фумаролы.
— Ищите пряность! Станьте одно с пряностью! Одно с песчаным червем! — Дико вопя, он продолжал нестись наугад — но вдруг земля расступилась под ним. Обозначился кратер песчаного водоворота.
— Вильям! — Джесси рванулся к нему, но усилием воли остановил себя, понимая страшную опасность этой предательской земли. — Вильям!
Песок, бешено крутясь, засасывал Инглиша в свою бездонную сухую трясину. Инглиш с хохотом что-то кричал и выл от восторга. Казалось, он хотел уйти под землю — и песчаный водоворот сделал ему такое одолжение.
Барри тоже хотел броситься на выручку Инглишу, но Джесси схватил сына за руку. Рука Инглиша, покрытая вязкой слизью, на мгновение задержалась на поверхности, но потом исчезла и она, оставив лишь небольшое углубление на мелкой, словно пудра, пыли.
— Он исчез навсегда, — сказал Барри. Джесси опустился на песок рядом с сыном.
— Теперь мы с тобой остались одни.
После долгого молчания Барри расправил плечи и сжал руку отца. Но голос его прозвучал почти жалобно:
— Мы остались вдвоем.

14

Теперь он одно с песком.
Погребальная литания Дюнного Мира

 

Отказываясь признать казавшееся очевидным поражение, Дороти произвела свои вычисления — она оценила запасы, бывшие на борту орниджета, и постаралась понять, сколько времени можно было с ними выжить.
Одна поисковая команда за другой возвращались с неутешительными новостями, точнее без новостей вообще. В пустыне размером с целую планету затерянный в ней человек и сам становился не больше ничтожной песчинки. Подобно прожорливому хищнику, безводные пространства поглотили Джесси, Барри и Инглиша.
В бараках осужденных в Картаге, в поселениях освобожденных Гурни Халлек неустанно старался ободрить людей, вселить в них надежду на лучшее, поднять их дух. Дороти восхищалась его усилиями, тем, как он пел свои вдохновенные песни, но когда он пел эти песни ей самой, то в них проскальзывали трагические ноты, и с каждым днем таких нот становилось все больше.
Между тем освобожденные рабочие, которых вместо работы посылали на бессмысленные поиски, начали роптать по поводу потерянных премий и бонусов. Дороти не могла винить их за это, ведь для этих людей премии были единственной надеждой хоть когда-нибудь получить возможность покинуть Дюнный Мир. Осужденные рабочие тоже не хотели покидать свои комбайны, так как опасались, что их вывезут в еще более страшные тюрьмы — на Салусу или на Эридан V. Но при этом никто и слышать не хотел о возвращении Хосканнеров…
— Должно быть, их орниджет потерпел крушение во время бури, — сказал генерал Туэк, когда они с Дороти беседовали в ее кабинете на четвертом этаже штаб-квартиры. Он стоял, опершись руками о спинку стула. — Но это могла быть и диверсия, что очень и очень вероятно. Всякий, кто знал, что кавалер собирается лететь на передовую станцию, мог подстроить ему ловушку на обратном пути.
— Об этой экспедиции знали очень многие, генерал. — Дороти встала у окна, скрестив на груди руки. Что-то в этом человеке всегда раздражало и возмущало ее.
— Вы знали об этом, мадам. Любой человек мог понять, что между вами и кавалером возникли какие-то трения, когда он отбыл в экспедицию. В чем именно состояла суть вашего с ним несогласия?
Она покраснела от гнева, который затопил ее, заставляя забыть о печали и горе.
— Все личные отношения между мною и Джесси именно такими и являются — личными! Как вы вообще смеете предполагать, что я стала причиной несчастья?
— Моя обязанность как начальника службы безопасности подозревать всякого, особенно тех, кто мог получить выгоду от его гибели. Вы официально приближены к Дому Линкамов. Мне кажется, что кавалер сделал ошибку, доверив простолюдинке управление делами и финансами своего государства.
Дороти была настолько ошеломлена этим обвинением, что ей потребовался долгий миг, чтобы уловить логику в рассуждениях генерала.
— Оставив в стороне тот факт, что Барри — мой сын. — Она медленно вдохнула, стараясь сделать ледяным свой голос. — Если Дом Линкамов падет, то я потеряю все. Я была бы последней дурой, если бы заставила Джесси пойти на такой риск.
— Вы отнюдь не глупы, мадам. На самом деле у вас вполне могло бы хватить ума спрятать в надежном месте большую часть линкамовских богатств. — Испятнанные красными метинами губы генерала сложились в жесткую усмешку. Ветеран не выказывал ни малейшего сочувствия.
Она уперла руки в бока, давая понять, что не сделает попытки задушить его.
— Этого вполне достаточно, генерал, — особенно для человека, который дает понять, что пора прекратить поиски.
— Я не делал таких предложений. — Он с обидой выпрямился и встал по стойке «смирно», держа руки по швам. — Я служу Дому Линкамов больше времени, чем вы знаете Джесси, мадам. Я уже видел, как погибли два его представителя. Если мы перестанем искать, то род Линкамов прекратится, и тогда Хосканнеры выиграют.
Красные губы дрогнули.
— Но то же самое справедливо, если мы прекратим добычу пряности. Я имел в виду, что мы должны вернуть на добычу часть рабочих команд. Каждый день мы теряем почву под ногами и все больше и больше проигрываем Вальдемару Хосканнеру.
Дороти холодно смотрела на генерала, а мысленно пыталась ответить себе на главный, фундаментальный вопрос: что должна делать она, чего хотел бы от нее сам Джесси? Даже в этой критической и безысходной ситуации он, вероятно, надеялся, что она будет ждать его дольше, чем другие, но ведь он также доверил ей все хозяйство Дома Линкамов, она была его финансовым гением, и, кроме того, она должна была обеспечить будущее Барри. Она поняла, какими были бы желания Джесси.
Дороти заговорила тоном, не терпящим возражений: — Продолжайте поиски, генерал, но назначьте временного бригадира, пока отсутствует Вильям Инглиш. Отправьте бригады в пески, пусть приступают к работе как можно скорее.
* * *
Буря приближалась. Джесси посадил сына в естественное укрытие — за склоном дюны, песок которой превратился в плотную корку под действием паров и дыма, вырывавшегося из жерла фумаролы.
Джесси, превозмогая усталость, вскарабкался на вершину самой высокой дюны, но увидел лишь стену раскаленной солнцем пыли, которая, стремительно увеличиваясь, неумолимо двигалась в их направлении. Свист ветра усилился, и Джесси почувствовал, что песчинки, подхваченные ветром, больно обжигают щеки. Засорившаяся маска практически перестала работать, то же самое произошло и с маской Барри. Костюмы тоже порвались, что нарушило механизм сохранения влаги. И самое страшное, у них не осталось ни единой капли воды.
Джесси соскользнул с дюны вниз и извлек из мешка отражательное одеяло. Определив силу ветра в нескольких местах, он нашел, что самое лучшее место, где можно пересидеть бурю, находится с подветренной стороны дюны. Отец и сын прижались друг к другу, завернувшись в одеяло и прислушиваясь к звукам летевших песка и пыли. Джесси хорошо помнил вид шрама, обезобразившего лицо Инглиша, и рассказы о том, как буря обдирала беззащитных людей до костей. Шанс пережить ночь был пренебрежимо мал.
Ветер словно живое существо хозяйничал на площадке вокруг фумаролы, разметая насыщенные серой пары в разные стороны. Одеяло было уже почти погребено под толстым слоем песка, отовсюду раздавались загадочные и страшные звуки. Периодически Джесси стряхивал песок, чтобы они с Барри не задохнулись в этой могиле.
В середине долгой ночи ветер начал стихать; шум бури доносился уже издалека и постепенно исчезал. Утром, удивленные и обрадованные тому, что они еще живы, Джесси и Барри с трудом сбросили с себя засыпанное песком одеяло. Стряхнув с себя песок и протерев глаза, они осмотрелись. Буря зацепила фумаролу лишь краем, пощадив несчастных путников.
Джесси обнял сына.
— Случилось чудо, мой мальчик! — В горле пересохло настолько, что Джесси едва мог говорить, и слова его звучали хрипло и надтреснуто. — Мы прожили еще один день.
Губы Барри высохли и потрескались, и голос был ничуть не лучше, чем у отца.
— Может быть, нам стоит выбрать направление и идти дальше?
Жажда жгла и палила, как горячие угли, но Джесси все же ответил:
— Мы будем идти и сегодня, и завтра… так долго, как потребуется. Наши шансы не очень высоки, но если мы сдадимся, то у нас не останется ни малейшей надежды.
Фумарола запыхтела и закашляла, как человек, прочищающий горло. Газы продолжали сочиться из устья водоворота, в котором исчез обезумевший Вильям Инглиш.
Строго-настрого приказав сыну никуда не уходить, Джесси, с трудом переставляя ноги, побрел по дну углубления между дюнами, потом начал взбираться по склону одной из них. В свете наступившего дня ему, быть может, удастся разглядеть хоть какой-нибудь признак человеческого присутствия… или флот спасательных судов, летящих к ним на выручку через океан дюн.
Добравшись до гребня, Джесси потащился вдоль него, глубоко утопая в рыхлом песке. Неожиданно его ботинок наткнулся на что-то твердое, погребенное под толщей песка. Он сделал шаг, не удержался на ногах и упал лицом вниз.
Джесси перекатился на спину, отряхнулся и протер глаза. Он принялся рыть песок и вскоре наткнулся на изогнутый белый полимерный стержень. Освободившись от тяжести песка, стержень упруго распрямился. Это был один из погодных шестов, какие рабочие в великом множестве втыкают на месте добычи пряности для того, чтобы в открытой пустыне вовремя заметить приближение местных бурь.
Посмотрев направо и налево, Джесси принялся за поиски и вскоре обнаружил еще один согнутый погодный шест, который он тоже высвободил. Он ударил по похожим на хлысты стержнями и понял, что они не повреждены, несмотря на то, что были силой ветра пригнуты к земле и даже погребены под ее поверхностью. Он глубоко вдохнул кремнистый воздух, осознавая символизм своей находки. Тот, кто хочет остаться в живых, должен гнуться под ударами судьбы. Будь гибким. Сгибайся перед непреодолимой силой, но потом выпрямляйся, когда ее напор ослабнет.
К отцу подбежал Барри.
— С тобой ничего не случилось? Что ты нашел? Он обернулся к сыну.
— Это антенны для сбора данных с погодных спутников. Помоги мне очистить их.
Счищая песок, Джесси докопался до основания стержня. Обнаружив пакет с инструментами, он впервые за эти дни улыбнулся.
— И у каждого шеста есть передатчик, отправляющий сообщения на метеорологические спутники. Доктор Хайнес вплотную занимался сетью погодных спутников. Если он починил их и если мы сможем наладить передатчики…
Барри все понял. Они быстро отыскали ряд из шести антенн. Отец и сын откопали и извлекли из песка эти антенны и захватили их с собой, спустившись обратно в углубление между дюнами. Инструментами, находившимися в аварийном наборе, Джесси разобрал кожухи приборов и добрался до их начинки.
— Если все эти передатчики заработают в одной фазе, то мы сможем послать отчетливый ритмичный сигнал — несложное кодированное или голосовое сообщение, но будет достаточно и того, что люди на следящих станциях услышат наш сигнал и поймут, что он искусственный.
Конечно, большинство людей уже считают их мертвецами, но Джесси не сомневался, что Дороти не оставит надежду.
К полудню все шесть передатчиков синхронно заработали, передавая в пространство неслышный ритмичный сигнал. Этот модулированный электронный сигнал, имеющий отчетливый рисунок, нельзя было спутать ни с какими помехами. Они снова укрылись одеялом, чтобы защититься от зноя и привлечь внимание поисковых партий блеском отражающей ткани. Джесси обнял сына.
— Теперь, надеюсь, это всего лишь вопрос времени.

15

В самый жуткий, в самый темный час ночи занимается рассвет и прогоняет прочь мрак.
Поговорка людей отдаленной пустыни.

 

Дороти старалась работой отогнать тяжкие мысли. Уже давно прошел час обеда, но она так и не приказала слугам накрывать на стол. Здание штаб-квартиры выглядело пустым и вымершим. Каталанские рабочие не переставая задавали неприятные вопросы, и было видно, что они уверены, что кавалера Джесси и его сына уже нет в живых.
Джесси сделал ее своей поверенной в делах Дома Линкамов, но так и не женился на ней. Без него она сразу теряла свой статус, и ее решения переставали быть обязательными для исполнения. Однажды в разговоре наедине Джесси сказал ей: «Ты для меня больше, чем наложница, и даже больше, чем традиционная законная супруга. Ни одна благородная женщина не сможет вытеснить тебя из моего сердца. Ты — мать моего сына, наследника Дома Линкамов. Ты — вдохновение моей души и моя отрада». Никакая наследница — белая кость, голубая кровь — пришедшей в упадок аристократической семьи не сможет у нее этого отнять.
Но все это будет слабым утешением, если Джесси и Барри погибли. Душа ее нестерпимо болела, и отчаяние переполняло все ее существо. Слишком уж долго тянется этот кошмар.
Погруженная в свои невеселые мысли, Дороти не сразу услышала шум и веселые крики, раздавшиеся в вестибюле.
— Дороти Мэйпс, где вы? — Это был голос Гурни Халлека. — У меня фантастические новости!
Сердце ее бешено заколотилось. Дороти, перепрыгивая через две ступеньки, бросилась вниз, в мгновение ока оказавшись на ближайшей лестничной площадке, неожиданно столкнувшись с бежавшим наверх Гурни. Столкновение настолько ошеломило его, что шут даже схватился за ультразвуковой кинжал. Узнав маленькую женщину, он вернул оружие в ножны.
— Спутники уловили сигнал в пустыне! Это просто повторяющиеся импульсы, но ясно, что посылают их люди, хотя в этих сигналах нет никакого кода.
— Это Джесси!
— Несомненно, что это живой человек, — осторожно произнес Гурни. — Но на потерпевшем аварию орниджете их было трое. Нет никаких признаков, что они живы.
— Так чего же мы ждем. Возьмите меня с собой и…
— Сейчас ничего не надо делать. Генерал Туэк уже отправил спасательную команду. Мы все узнаем меньше чем через час.
В душе Дороти вспыхнул яркий луч надежды, она с таким жаром обняла придворного певца, что тот густо покраснел.
* * *
Эскадрилья покрытых пылью спасательных судов на закате приземлилась на ближайшей к штаб-квартире площадке космопорта. Последние лучи солнца окрасили небо в яркие цвета перед наступлением темноты.
Дороти едва сдерживала нетерпение, вместе с доктором Юэхом и Гурни Халлеком ожидая в вестибюле появления мужа и сына. Волнуясь, она смотрела, как машины одна за другой садятся на площадку, складывая крылья и заглушая двигатели.
Наконец последний орниджет, ревя двигателем, совершил посадку, подняв тучу пыли. Когда она рассеялась, люк открылся, и в его проеме появился заросший щетиной человек с покрасневшими воспаленными глазами. Сначала она не поняла кто это, но потом увидела знакомую, хотя и нетвердую походку. Да, это он! Серые глаза были знакомы ей, но выглядел Джесси утомленным и постаревшим. Следом за ним на трап вышел мальчик.
Она бросилась к ним.
— Я думала, что никогда больше не увижу вас! — Она покрывала исступленными бесчисленными поцелуями их покрытые пылью лица.
Огрубевшей, покрытой свежими ссадинами рукой Джесси вытер слезы с ее щек, измазав их грязью и пылью.
— Дорогая, как мы заставили тебя страдать.
Старик Юэх бегло осмотрел исхудавших пришельцев, взглянув на их глаза и пощупав пульс.
— Неплохо, неплохо. Я подробно осмотрю вас позже, когда вы как следует вымоетесь. — Он улыбнулся. — Представляю, сколько потребуется драгоценной воды, чтобы смыть всю эту грязь!
— Мне все равно, — сказал Джесси. — Побывав в этой чертовой яме, я собираюсь на совесть отмокнуть в ванне.
— И я тоже, теперь я никуда больше не уеду из дома, — сказал Барри.
Дороти опечалилась, выслушав историю о том, что случилось с Вильямом Инглишем. Такая ужасная трагедия. Но все же она смотрела на членов своей семьи, и ее трясло от внезапно нахлынувшего чувства облегчения. Джесси подверг их сына неслыханной опасности против ее ясно высказанного желания, но, правда, он же и спас Барри от практически неминуемой смерти. Дороти все еще сердилась на мужа, но если после пережитых испытаний он не научился уважать правила поведения на неприветливом Дюнном Мире, то ее слова все равно окажутся тщетными. Единственное, что они могут противопоставить этому ужасному миру, — это крепко держаться друг за друга.
Рука об руку они прошли к зданию штаб-квартиры, их силуэты отчетливо выделялись на фоне заходящего диска беспощадного пустынного солнца.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Второй год на Дюнном Мире

16

Единственный способ действительно обезопасить себя — это видеть в каждом человеке потенциального врага.
Генерал Эсмар Туэк. Письма о безопасности.

 

В течение всего первого года правления Джесси Линкама на Дюнном Мире добыча пряности изрядно страдала от частых поломок оборудования, случайной порчи деталей и инструментов, запоздалой доставки новых машин, комбайнов и транспортеров, да и от открытого саботажа. Джесси был больше чем уверен, что Картаг кишит шпионами Вальдемара Хосканнера, несмотря на все отчаянные усилия шефа службы безопасности выследить и обезвредить их.
Для охраны и отражения возможного нападения с Каталана прибыла еше одна группа хорошо подготовленных бойцов войск специального назначения — внутренней каталанской гвардии. Генерал Туэк удвоил число постов вокруг штаб-квартиры, расставив всюду военных и разбавив каталанскими рабочими бригады осужденных и освобожденных.
Несмотря на все героические усилия и на беспримерное напряжение, Линкам не смог пока догнать Хосканнера — добыча пряности оставалась удручающе низкой, составляя не больше одной трети от прежнего уровня. Что еще хуже — добытчики относились к Джесси с нарастающей враждебностью, начались случаи открытого неповиновения, так как снижение производства пряности означало сокращение дохода и крушение надежды на отъезд с проклятой планеты.
Должно быть, ожидающий на Гедипрайм истечения двухлетнего срока Вальдемар Хосканнер изрядно потешается сейчас над своим незадачливым соперником…
Когда незаметно подкравшаяся буря, подняв в воздух тучи пыли, сделала видимость нулевой, а полеты рабочих смен невозможными, Джесси, не привлекая постороннего внимания, собрал своих ближайших советников в маленьком, хорошо защищенном кабинете — в помещении не было ни одного окна, и с внешним миром оно сообщалось лишь посредством одной узкой двери. Туэк просканировал помещение на наличие жучков и подслушивающих устройств и объявил кабинет абсолютно надежным.
Настало время серьезно поговорить.
Джесси сел и положил руки на стол. Суровым взглядом своих серых глаз он обвел лица сидевших у противоположного края стола Дороти, Туэка и Гурни Халлека, который стал ответственным за добычу пряности после трагической гибели Вильяма Инглиша. Прежде чем Джесси успел начать, в кабинет торопливо вошел доктор Хайнес, только что прилетевший со своей базы, буквально на несколько минут опередив бурю.
— Тысяча извинений за опоздание.
С того достопамятного злоключения Джесси в пустыне, когда он проявил твердую решимость и волю к жизни, Хайнес стал его незаменимым союзником. Хайнес явно показал, что уважает кавалера Линкама больше, чем Хосканнера, хотя как имперский служащий он был обязан в этом вопросе соблюдать строгий нейтралитет.
Джесси, однако, не нуждался в проявлениях двойной лояльности. Обстоятельства вынуждали его ставить на карту все.
— Если нам суждено проиграть, то мы проиграем. Но я никогда не сдамся, и победа Вальдемара не будет легкой.
— Хосканнер продолжает выбивать всякую опору у нас из-под ног, — сказал Туэк. — Святые небеса, я никогда не видел столько хитроумных трюков! Они воистину знают, как подрезать своим соперникам крылья. Однако после прибытия с Каталана новых солдат я могу ставить караул на каждом месте добычи, обеспечивая круглосуточную охрану. Я намерен полностью искоренить саботаж и вредительство.
— Одной защиты оборудования недостаточно, — возразил Джесси. — Для достижения цели нам элементарно не хватает производительности.
Обычно Дороти предпочитала не высказываться во время таких собраний, но сейчас она не выдержала и заговорила:
— Восемнадцать лет Хосканнеры пользовались неограниченными материальными и людскими ресурсами. Они имели возможность заменять комбайны сразу после нападений червей и штормовых разрушений. — Она печально покачала головой. — Если бы хоть половина поставок нужного оснащения не была задержана из-за идиотской бюрократии, то Дому Линкамов не пришлось бы ломать голову из-за таких неприятностей.
— У нас нет и половины того количества комбайнов, какое нам необходимо, — произнес Джесси. — Из альтернативного источника, с Ришеза, нам должны доставить машины нового образца, и доставить по независимым каналам.
— Поставка комбайна задерживается на месяц, — сказала Дороти, — но меня уверили, что мы его получим, также как и те, что задержаны на Иксе. Ручаюсь, что ко всему этому приложил руку Хосканнер. Он всячески вредит нам, распространяя слухи о наших «кредитных трудностях».
— Будь проклят этот Император с его нежеланием устанавливать правила! — воскликнул Гурни. — Если ему так нужна пряность, то почему он не вмешивается?
Джесси недовольно поморщился.
— Аристократам она нужна не меньше, но когда дошло до дела, почти все наши «друзья» попрятались по кустам.
Только три не слишком богатых аристократических семейства были готовы испытать судьбу. Они предложили финансовую помощь, но не могли дать много. Джесси был очень благодарен этим людям, но их деньги мало помогли делу. Еще четыре семейства, воспользовавшись бедственным положением Линкама, предложили ему кредит под грабительский процент, и Джесси думал, что ему придется принять эти предложения, если он не найдет иной способ выйти из тяжелого положения.
В конце концов, в его распоряжении оставался еще целый год.
Доктор Хайнес задумчиво почесал бороду.
— Живая резина все же помогает сохранять оборудование.
Джесси согласился.
— Почти год назад мы использовали ее на комбайнах, и одно это позволило машинам работать без ремонта дольше, чем мы рассчитывали. Таким образом, удавалось отправлять в пустыню больше бригад и получать больше меланжи. Это был шаг в верном направлении, но и этого недостаточно. Далеко недостаточно. Мы проиграем, если не сумеем изменить ситуацию радикально. В течение года мы пользовались теми же способами добычи, что и Хосканнеры, но это завело нас в тупик. Нам надо мыслить шире.
Дороти оперлась подбородком о подставленные руки и сосредоточенно нахмурилась.
— Мы и так уже испробовали много всяких идей, Джесси.
— Но мы не наткнулись пока ни на одну верную идею. Это должно быть совершенно новое, неожиданное решение.
В течение нескольких предшествующих месяцев по совету планетарного эколога, Гурни Халлека и Эсмара Туэка Линкам испробовал массу всяких способов, начиная от взрывов и энергетических вспышек до пропитывания песка ядом, но ничто не помогало. Для защиты границ участков добычи заземляли генераторы статического электричества, но сами поля приводили червей в неописуемое бешенство. Использовали феромоны — самые разнообразные химические прописи, самые мощные запахи, для того только, чтобы отвлечь червей отжил с пряностью, — но тщетно, звери не реагировали; они были равнодушны к запахам настолько, что доктор Хайнес заявил, что они лишены такого признака, как пол. Джесси сцепил пальцы.
— Возможно, что метод добычи пряности, придуманный Хосканнером, не является самым эффективным. Почти семьдесят процентов времени уходит на развертывание комбайнов и на их последующую эвакуацию. Тактика блицкрига — внезапное появление, добыча и бегство при первых признаках появления червя. Если бы нам удалось увеличить время однократного пребывания на жиле, чтобы мы могли копать глубже, — одно это значительно увеличило бы добычу пряности.
— А, что говорить, мы ведем себя как неумелые воришки, взявшиеся грабить государственное казначейство, — сказал Гурни. — Дайте мне жилу в распоряжение на пять часов, и я добуду месячную норму меланжи! Мои рабочие жизни не пожалеют, если им предоставить такую возможность.
— Мы не нашли способа убивать червей, — ответил Джесси. — Мы все испробовали.
Туэк посмотрел в глаза кавалера Линкама.
— Не все. Мы не пробовали применить атомную бомбу. Дороти попыталась осадить генерала:
— Могут быть серьезные политические последствия. Некоторые могущественные Дома добиваются запрещения атомного оружия.
Туэк не замедлил возразить:
— Но пока такого формального запрещения нет — а у нас в арсенале такое оружие есть. При приближении червя мы можем поразить его небольшой ядерной боеголовкой.
— Я бы не прочь попробовать, — сказал Гурни. — Это будет хорошая месть за всех погибших горняков.
Доктор Хайнес вскочил с места и повернулся к Джесси. Линкам ни разу не видел ученого в таком сильном волнении.
— Кавалер Линкам, такую возможность нельзя даже ставить на обсуждение. Даже если вам удастся убить червя, вы загрязните меланжу и все поле радиоактивными материалами и ничего этим не добьетесь. Меланжа весьма чувствителна к облучению. Первая же буря Кориолиса разнесет продукты атомного распада по всей планете.
— Но должен же быть какой-то способ, доктор Хайнес, — сказал Джесси, стараясь не выказывать свою подавленность. — Если мы не можем убить червя, не можем отпугнуть его от мест добычи с помощью химических соединений, то что мы можем сделать? — Он выжидающе посмотрел на планетарного эколога. — Возможно ли… парализовать их? Хотя бы на то время, какое необходимо для полноценной добычи?
Хайнес успокоился, губы его сложились в легкую улыбку.
— Нам надо использовать другую парадигму, то есть вообще иной порядок действий.
Ученый — человек с обветренным лицом — как-то внутренне подобрался, словно готовился прочесть лекцию. Так и случилось.
— Помимо того, что черви обладают огромными размерами и неимоверной силой, они являются строго территориальными животными. Мы думаем, что содержащие магнетит песчинки реагируют с электростатическими полями, которые генерирует червь при своем движении в песке, либо вследствие трения, либо эти поля генерирует какой-нибудь специальный орган чудовища. Чем больше червь, тем сильнее отпугивающее поле — и тем больше территория, на которую он, так сказать, претендует.
— У нас тоже есть генераторы, — сказал Джесси. — Можем ли мы настроить их на такую же частоту? Можем ли мы очертить свою территорию и начать посылать сигналы, которые говорили бы червям, что здесь находится более сильный соперник, и это отпугнуло бы других тварей?
— Нам надо оградить огромную территорию, — немедленно отозвался Гурни. — Даже с помощью живой резины мы не можем значительно удлинить срок службы машин, так как на них действуют магнитные и статические поля бурь. Нам никогда не удавалось охранять большой периметр.
Хайнес продолжал улыбаться своей таинственной улыбкой. — Что ж, если окружающая среда мешает нам противодействовать этим полям снаружи, то надо попытаться нанести удар изнутри червя и замкнуть накоротко его внутреннюю электрическую машину. — Волнуясь, эколог извлек свой портативный экран и принялся набрасывать эскиз. — Вообразите себе генератор размером с небольшой барабан с изолированной антенной и с разрядным стержнем, который порождает короткие, но мощные импульсы.
— Это похоже на глубинный разряд, — сказал Туэк, — который заставляет червя проглотить его и создать поле.
— Именно так! Каждый сегмент червя имеет независимую нервную систему, и эти системы цепями соединяются в единое целое. Нам надо всего лишь замкнуть между собой все эти сегменты. Как только червь проглотит заряд, антенны начнут непрерывно подавать замыкающие импульсы.
— О, и это убьет левиафана! — сказал Гурни. Джесси в ответ усмехнулся.
— Даже если это просто выведет его на время из строя, то наши бригады получат намного больше времени на добычу пряности.
Он посмотрел на Дороти и уловил в ее глазах не только радость, но и какое-то волнение. Она проявила осторожность.
— Доктор Хайнес, нам известно, что формально вы работаете на Великого Императора. У Дома Линкамов нет достаточных денег для оплаты такого проекта.
Джесси всем телом подался к ученому.
— Сколько это будет стоить, доктор Хайнес? Ученый рассмеялся.
— Не тревожьтесь, кавалер. Я получу все оборудование и техническое содействие, какое мне будет необходимо. Изобретение и разработка новых способов добычи пряности есть часть моего задания, даже несмотря на то, что Великий Император не проявляет особого интереса к моим экспериментам. Но даже если я и займусь этим проектом, то учтите, что от идеи до ее реального воплощения очень долгий путь.
— Значит, нам надо начать не откладывая. — Джесси перевел взгляд на запертую дверь конференц-зала и встал.
Туэк продолжал хмуриться.
— Я бы предложил строго засекретить эти исследования. У нас и без того хватает проблем со шпионами и саботажниками Хосканнера, а если они узнают о новой концепции, они сделают все, чтобы затруднить ее воплощение.
— Они посмеют помешать имперскому экологу? — удивленно спросил Гурни.
Хайнес согласно кивнул, было видно, что он польщен.
— Император и Вальдемар Хосканнер могут делать, что им заблагорассудится. Я не настолько дерзок, чтобы полагать, что моя скромная персона может хоть на момент кого-то остановить. Мне неприятно это говорить, но я иногда не очень доверяю мотивациям Императора.
Заговорила Дороти:
— Я склонна согласиться с генералом Туэком. Мы просто не смеем позволить Хосканнеру узнать, что здесь происходит. Он должен продолжать думать, что мы терпим неудачу за неудачей и продолжаем приближаться к окончательному краху. — Она криво улыбнулась. — Если бы они были уверены в своей победе, то не стали бы прилагать столько усилий для того, чтобы нанести нам поражение.

17

Время может иногда надевать маску благодушия, но оно всегда — безликий враг, истребитель надежд и убийца мечты.
Пророчество Картага.

 

Наконец, лишь спустя год после прибытия на враждебный Дюнный Мир, Джесси разработал «типовой» распорядок дня. Рано утром он облачался в герметичный костюм и пустынную накидку и направлялся в столовую, где его уже ждали Дороти и Барри.
Сноровистые слуги приносили завтрак, прикрытый прозрачным плазом — не только во избежание потери тепла, но и драгоценной влаги. Эта плазовая посуда была изобретена одним местным предпринимателем, который и занимался ее продажей, как раз для того, чтобы не допускать потери ни одной капли воды, которая ценилась здесь дороже всякого богатства. Когда человек подносил ко рту запечатанную в плаз еду, крышка сдвигалась в сторону ровно на время, необходимое для того, чтобы откусить кусок, и тотчас становилась на место. Дороти стала пользоваться этой посудой, чтобы показать, что Линкам тоже высоко ценит воду, что Джесси не такой роскошествующий аристократ, каким был Вальдемар Хосканнер.
Сквозь плаз виднелся дымящийся голубой омлет из импортных каталанских яиц с кабаньим беконом и корнем ллантро, приправленный пустынным перцем. Это было его любимое блюдо. Джесси отпивал пряный кофе, едва ли замечая ставший уже привычным аромат корицы, исходивший от меланжи. Теперь, почти ежедневно употребляя пряность, они практически перестали обращать внимание на ее запах. Странно, на Каталане они очень редко позволяли себе такую роскошь, а теперь не могли себе представить, как можно без нее обходиться. Меланжа стала такой же частью жизни на Дюнном Мире, как жаркий воздух и раскаленный песок.
Снаружи послышался рев мощного двигателя. Вообще-то орниджеты непрестанно прилетали в Картаг и поднимались со взлетных площадок. Но звук этого двигателя показался Джесси особенно громким. Гул заполнил небо над горным городом.
Барри подбежал к окну.
— На корабле герб Императора!
Издав недовольный стон, Джесси подошел к окну и увидел нависший над городом межзвездный корабль устрашающе гигантских размеров. Это было одно из самых больших судов, способных еше самостоятельно садиться на планетарную поверхность. Имперский инспекционный корабль, вооруженный до зубов, во всей своей красе и великолепии. Нет, понял Джесси, типового дня сегодня не будет.
* * *
Учитывая финансовые трудности, с какими столкнулся Дом Линкамов, Дороти, не занимаясь показухой, велела запереть бблыиую часть помещений штаб-квартиры. Если представитель Императора надеялся, что его примут в обширном и роскошном зале, то такого представителя ждало глубокое разочарование.
Советник Улла Бауэрс сморщил свой кроличий нос с таким видом, словно хотел сказать, что его ждут более важные и неотложные дела и что он желает скорее отбыть с Дюнного Мира. Щепетильный и пунктуальный человек, усвоивший манеры прошедших эпох, Бауэрс был одет в карминово-золотистый костюм с высоким воротником, костюм, способный возбудить зависть не одного аристократа. На Дюнном Мире имперский инспектор выглядел инородным телом.
— Гм-м… С разрешения Императора Дому Линкамов доверено осуществлять добычу пряности вот уже в течение одного года, — тоном всезнайки произнес Бауэрс, — но — увы и ах! — экспорт пряности оказался намного ниже ожидаемого. — Он угрожающе прищурил глаза. — Боюсь, кавалер Линкам, что вы разочаровали Императора.
Подавляя нараставший гнев, Джесси начал объяснять:
— Хосканнеры оставили нам негодное оборудование. Многие новые машины, которые я заказал — и оплатил, — либо оказались неисправными, либо их доставка задержалась из-за бюрократических проволочек. Мы подали жалобы на иксианских производителей в имперский торговый суд, но, как мне кажется, решение будет принято не раньше, чем истечет отведенный мне испытательный срок. — Он заставил себя улыбнуться, стараясь скрыть подавленность. — Но у меня впереди целый год, и я не могу терять ни минуты. Я понимаю недовольство Великого Императора, но у меня и так слишком много дел.
— Гм, может быть, вы упустили какие-то нюансы при составлении исходных условий договора о вызове, кавалер? Такие детали — это моя специальность. — Бауэрс прочистил горло — это был не кашель, а многозначительная вибрация голосовых связок. — Если Великий Император распорядится, то вызов будет аннулирован в любой момент, и Дюнный Мир будет возвращен Хосканнеру.
Джесси напрягся.
— Великий Император ясно дал понять, что в этой игре не будет никаких правил.
— Ах вот оно что! Но договор гласит — я цитирую: «Этот контракт является объектом имперского закона». — Бауэрс одарил Джесси высокомерной ухмылкой. — Это означает, что будет так, как решит Император.
Джесси вскипел.
— Почему он позволяет себе так играть с нами? Совет Благородных будет в ярости, если вы аннулируете договор, бесчестно не дав мне шанса.
— Это очень просто, кавалер Линкам. Все требуют меланжи, а вы ее не поставляете. Мы не могли предполагать, что вы так жалко провалитесь. Это неприемлемо! — Он нахмурился. — Или вы прячете часть добычи, утаиваете ее для поставок на черный рынок? Ваши мизерные поставки на Ренессанс не могут же, на самом деле, быть всем, что вы добываете. Где ваши секретные хранилища пряности?
Джесси рассмеялся.
— Нам едва хватает на наши домашние нужды. Похожий на хорька Бауэрс недоверчиво изогнул бровь.
— До меня доходят слухи о том, что освобожденные и осужденные рабочие весьма несчастливы и недовольны вашим правлением. Низкий уровень добычи и экспорта означает низкие, смехотворно низкие бонусы. При администрации Хосканнеров многие из них уже сумели бы скопить достаточно денег, чтобы вернуться домой. Мне доносят, что Картаг похож на бочку с порохом, готовую в любой момент взорваться беспорядками и мятежом. Это так?
— Это преувеличение, распространяемое засевшими здесь шпионами и агентами Хосканнера, — с решительной уверенностью ответил Джесси. — Мы арестовали горстку горлопанов — все они осужденные, которым осталось отбывать многолетние сроки. Ситуация находится полностью под нашим контролем.
— Гм, когда здесь правили Хосканнеры, они тоже сталкивались с трудностями, но пряность лилась рекой. Они сумели построить имперский рынок, а теперь ощущается недостаток, инопланетные запасы истощаются, а цены уже достигли рекордного уровня.
— Значит, аристократам придется затянуть пояса и обходиться без этой роскоши или раскошеливаться за нее. Император исправно получает свою часть и должен быть доволен. — В серых глазах Джесси появилось колючее ледяное выражение. — Советник Бауэрс, меня не просили подавать бодрые рапорты об успехах. До истечения срока вызова уровень производства пряности — это мое внутреннее дело. Считаться будет только общий итог за двухлетний срок, предусмотренный договором. Если я проиграю, то вы сможете объявить меня побежденным только по истечении двух лет, и ни часом раньше.
— Гм, однако помните об особых условиях договора, Линкам.
— Есть вещи более важные, чем условности договора, сэр, а справедливость важнее слов. Мы знаем, что Хосканнер саботирует все наши усилия в течение последнего года. Если Император так заинтересован в пряности, то почему позволяет моему сопернику играть нечестными методами.
Услышав приближающиеся шаги, Джесси обернулся и увидел в дверях Эсмара Туэка.
— Простите, милорд, могу я коротко переговорить с вами наедине?
— Советник Бауэрс уже собирается уходить. Он поднимется на борт своего судна и прикажет отвезти его на более отдаленную орбиту, чтобы не мешать полетам торговых судов.
Бауэрс недовольно засопел.
— Напротив, я и мой корабль отбудем отсюда в то время, которое выберу я сам. Пока мы остаемся на прежнем месте.
Туэк холодно кивнул.
— Очень хорошо. Собственно говоря, советник, моя информация в равной мере касается и вас. Мои люди проверили личности людей, сопровождающих вас и находящихся в настоящее время на территории космопорта. Известно ли вам, что среди них находятся выявленные агенты Хосканнера, которые еще в прошлом году были выдворены с Дюнного Мира?
Бауэрс, казалось, был искренне удивлен.
— Что такое?
— Возможно, ваша специальность — это то, что пишут в договорах мелкими буквами, а специальность Туэка — обеспечение безопасности, — сказал Джесси с осторожной улыбкой. — В таких вещах он никогда не ошибается.
— Ах, ну что вы, я и не предполагал, что кто-то из моей команды когда-либо раньше бывал на этой планете.
— Вероятно, Хосканнер сумел провести и вас, — сказал Джесси, — хотя вы не похожи на человека, которого легко обмануть.
Стоя по стойке «смирно» в своей запыленной форме, Туэк добавил:
— Учитывая очевидную угрозу безопасности, я вынужден настаивать на том, чтобы ваши люди не выходили за пределы космопорта все то время, что вы пробудете здесь. Я отряжу своих солдат, чтобы они помогли вам обеспечить выполнение такого решения. Ни один член вашего экипажа и ни одно сопровождающее вас лицо не должно ступить на территорию Картага или общаться с освобожденными или осужденными рабочими.
Джесси едва заметно улыбнулся.
— Естественно, никто не собирается ограничивать свободу вашего личного передвижения, советник Бауэрс.
— Я ничего не знаю об агентах Хосканнера, — сказал педантичный советник. — Великий Император послал меня сюда, чтобы я передал вам его приказ — пряность должна поступать. Если в ближайшее время не будет разительных перемен к лучшему… ну вы же сами знаете, что Император не отличается большим терпением.

18

История убедительно показала, что аристократ, становящийся мягким, приближает свою гибель. Для того чтобы избежать бедствия, он должен всегда поддерживать эмоциональную дистанцию между собой и окружающими его людьми.
Великий Император Чам Эйвок III
(пришел к власти в результате дворцового переворота).

 

По мере того как сокращалось производство пряности, надежды рабочих улетучивались, а доходы стремительно падали. Несмотря на тяжелейшие условия труда при Хосканнере, хотя бы некоторые рабочие могли заработать достаточно денег для того, чтобы купить билет и улететь домой. Теперь же освобожденные были недовольны ухудшением экономического положения, а осужденные потеряли всякую надежду — вопреки обещаниям Джесси — попасть домой после того, как кончится их срок.
При падении заработной платы рабочие потеряли возможность тратить деньги в магазинах и салунах Картага, поэтому для бизнесменов, торговцев водой и проституток настали тяжелые времена. Даже прибывший с Каталана персонал откровенно тосковал по оставленной родине. Люди смотрели в небо, жаждя увидеть не пыльные, а дождевые облака.
Дом Линкамов обладал капиталом, достаточным для поддержания собственной жизнедеятельности — отчасти за счет скудного экспорта меланжи, отчасти за счет взносов нескольких аристократических семейств. Оказавшись в тяжелейшем финансовом положении, Джесси был вынужден ввести драконовские меры экономии в штаб-квартире и в городе, чем вызвал еще большее недовольство рабочих, так как это ухудшило их жизнь.
Джесси потерял покой и сон, почти физически ощущая их несчастья и их недовольство, и очень хотел найти сред ства, чтобы хоть как-то улучшить их жизнь. На Каталане он близко общался со своим народом, и народ любил его. Он был хорошим вождем, который заботился о нуждах людей, прислушивался к их проблемам. Но здесь…
Встречаясь с Дороти, он обсуждал с ней, как облегчить лежавшее на плечах народа бремя, но без финансовых вливаний у него были связаны руки. Он снизил ставку налогов, а каталанских рабочих обязал работать в долг, отсрочив выплату заработков, — он пошел и на это, что отнюдь не облегчило управления. По предложению Дороти Джесси распорядился раздать людям предметы роскоши и всякие безделушки, оставшиеся после Хосканнера, но это только лишний раз показало людям, какой серой и тяжелой была их жизнь. Раздача мало помогла делу. Упрямые рабочие и городские жители шептались на улицах, обсуждая Линкама и утверждая, что только из-за его неумелости они лишились будущего.
В пустыне работало с полной нагрузкой все наличное оборудование, защищенное теперь живой резиной. В ремонтных мастерских трудились в три смены без устали для того, чтобы постоянно поддерживать в рабочем состоянии комбайны, транспортеры и подъемники.
Некоторые были отправлены в вынужденные отпуска, так как не хватало исправного оборудования. Предоставленные сами себе, бездельничающие, скучающие, обеспокоенные и озлобленные, люди продолжали роптать, обвиняя во всех своих бедах Дом Линкамов. Осужденные, особенно те, кто исповедовал тюремную радикальную разновидность дзенсуннитской религии, требовали, чтобы Джесси вернул правление Хосканнерам, «которые знали, что делали».
Когда тридцать четыре осужденных рабочих отказались выйти на работу, Джесси в гневе разорвал контракты с ними и отправил их назад в тюрьму Эридана V. И все это время корабль имперского инспектора продолжал висеть на орбите над Картагом. Джесси понимал, что ничто не могло укрыться от зоркого ока Уллы Бауэрса…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий