Дюна

Книга: Дюна
Назад: 8
Дальше: 10

9

Пророчество, предвидение… Как испытать их перед лицом вопросов, ждущих ответа? Сколько подлинного пророчества содержит «волна» предвидения (как называл свои видения сам Муад'Диб) – и насколько сам прорицатель воздействует на будущее, подгоняя его под собственные предвидения? А гармонические связи, улавливаемые в акте пророчества?..
Видит ли пророк само будущее – или же слабое место, щель, на которое можно воздействовать, используя слово или решение, подобно тому как гранильщик бриллиантов раскалывает алмаз ударом резца, попав в верную точку?..
Принцесса Ирулан. «Мои размышления о Муад'Дибе»
«Берем их воду», – сказал человек, прячущийся во тьме.
Пауль поборол страх, взглянул на мать. Опытным взглядом он увидел, что она незаметно изготовилась к бою, что ее мышцы напряжены для молниеносного удара.
– Жаль было бы просто убить вас, – сказал голос сверху.
«Это тот, который заговорил первым, – подумала Джессика. – Их по крайней мере двое – один справа, один слева».
– Цигноро хробоса сукарес хин манге ла пчагавас дои ме камавас на беслас леле пал хробас!
Это крикнул тот, что справа, обращаясь к товарищам на другой стороне котловины.
Паулю его выкрик показался сплошной тарабарщиной, но Бене Гессерит обучали языкам, и Джессика узнала этот: чакобса, один из древних охотничьих языков. Человек, прячущийся над ними, предположил, что, возможно, это и есть те самые чужаки, которых они ищут.
Наступила неожиданная пауза. В это время над скалами встал и заглянул в котловину голубой, отливающий немного слоновой костью, ободок Второй луны.
Сверху, слева, справа послышался шорох, и в котловину скользнули темные тени.
«Да их целый отряд!» – подумал Пауль, и по его спине пробежал внезапный холодок.
К Джессике подошел высокий человек в пятнистом бурнусе. Лицевой клапан капюшона был откинут в сторону – чтобы не мешал говорить. Луна освещала густую бороду, но само лицо и глаза скрывались в тени капюшона.
– Посмотрим, кто нам попался – джинны или люди?
Джессика услышала в его голосе спокойную усмешку и позволила себе каплю надежды. У него был голос человека, обладающего властью: именно он испугал их, раздавшись внезапно в ночи.
– Вроде бы люди все-таки, – проговорил фримен, отвечая сам себе.
Джессика заметила – не столько увидела, сколько почувствовала нож, спрятанный в складках его одежды. Вот тут она пожалела, что у них нет щитов.
– А говорить-то вы умеете? – с усмешкой спросил фримен.
Джессика постаралась ответить с королевской надменностью в голосе и манерах. Медлить было нельзя, хотя она не успела еще оценить незнакомца, его культуру и слабости.
– Кто подкрался к нам, подобно разбойникам в ночи? – требовательно спросила она.
Голова под капюшоном бурнуса дернулась; затем фримен медленно расслабился – и это говорило о многом. Он прекрасно владел собой.
Пауль отодвинулся от матери, чтобы они не представляли собой одну цель и чтобы у каждого было пространство для боя.
Капюшон повернулся, следуя за движением Пауля, и свет луны выхватил из тени часть лица: острый нос, блестящий глаз («Какой темный, – подумала Джессика, – да, совсем без белка!») под тяжелой бровью, закрученный вверх ус.
– Парнишка вроде похож… – пробормотал фримен. – Вот что, если вы бежите от Харконненов, то, может статься, мы примем вас. Ну так как, мальчик?
Варианты мелькали в голове Пауля: что это, ловушка? Или все-таки он говорит искренне? Тянуть было нельзя…
– А с чего бы это вам привечать тех, кто бежит от Харконненов?
– Ребенок, который думает и говорит как мужчина, – задумчиво проговорил высокий фримен. – Н-ну, что до твоего вопроса, мой юный вали, то я не из тех, кто платит фай – водяную дань – Харконненам. Вот почему я могу и принять вас.
«Он знает, кто мы! – понял Пауль. – И, судя по голосу, он что-то скрывает».
– Я Стилгар, фримен, – сказал собеседник. – Может, это сделает тебя поразговорчивее, мальчик?
«Тот самый голос», – подумал Пауль, вспомнив тот Совет, на котором этот самый человек требовал тело своего товарища, убитого Харконненами.
– Да, Стилгар, я тебя знаю, – ответил он. – Я был с отцом на Совете, куда ты пришел за водой своего друга. Ты тогда еще взял с собой человека моего отца – Дункана Айдахо, вместо своего друга.
– Айдахо бросил нас, вернулся к своему герцогу, – сказал Стилгар.
Уловив нотку неприязни, Джессика изготовилась к бою. Голос со стены напомнил:
– Стил, мы теряем время!
– Это – сын герцога, – отрезал Стилгар. – И он – тот, кого велел найти Лиет.
– Но… он же ребенок, Стил!
– Герцог был настоящим мужчиной. А этот паренек воспользовался манком, – возразил Стилгар. – Разве ты не видел, как смело пересек он путь Шаи-Хулуда?
Джессика поняла, что о ней даже не говорят. Приговор уже вынесен?
– У нас нету времени испытать его, – пытался протестовать человек наверху.
– А что, если он действительно Лисан аль-Гаиб? – спросил Стилгар.
«Он ждет знака! – поняла Джессика. – Знамения!»
– Ну а женщина? – настаивал голос сверху. Джессика вновь подобралась: в этом голосе она слышала смерть.
– Да, женщина… – проговорил Стилгар. – Женщина – и ее вода.
– Ты ведь знаешь закон, – сказал фримен на стене котловины. – Кто не может жить в Пустыне.
– Довольно, – оборвал его Стилгар. – Времена меняются.
– Разве Лиет приказал нам это? – спросил его собеседник.
– Ты что, не слышал голос сейлаго, Джамис? – рассердился Стилгар. – Что ты ко мне прицепился?
«Сейлаго!» – подумала Джессика. Это уже было кое-что: язык Илма и Фикха; «сейлаго» – это нетопырь, небольшое летающее млекопитающее. «Голос сейлаго» – тоже ясно: они получили дистранс-сообщение с приказом найти Пауля и ее.
– Я только хотел напомнить тебе о твоем долге, друг Стилгар, – сказали сверху.
– Мой долг – думать о силе племени, – отрезал Стилгар. – И это – единственный мой долг. Я не нуждаюсь в напоминаниях о нем. Меня заинтересовал этот мальчик-мужчина. У него крепкое, плотное тело. Он не испытывал недостатка в воде. И он жил, не опаляемый Отцом-Солнцем. У него нет глаз ибада. Но при всем том он говорит и действует вовсе не как слабаки из чаш. И то же самое можно было сказать о его отце. Так как это возможно?
– Но не можем же мы препираться тут всю ночь! – пробурчал невидимый собеседник. – Если патруль…
– Я велел тебе замолчать, Джамис. Дважды я не приказываю.
Человек наверху замолчал, но было слышно, как он, перепрыгнув через расщелину, начал спускаться на дно котловины по левую руку от них.
– Голос сейлаго сообщил, что мы не прогадаем, если спасем вас, что вы стоите многого, – проговорил Стилгар. – Ну, что до этого крепкого мальчика-мужчины – допустим: он еще молод и может учиться. Но что касается тебя, женщина… – Он вопросительно посмотрел на Джессику.
«Так, я разобралась с его голосом и образом мышления, – подумала Джессика. – Теперь я могла бы управлять им – да одного слова хватило бы! – но он сильный человек… он куда ценнее для нас, не затронутый контролем, свободный в своих поступках… Посмотрим».
– Я мать этого мальчика, – напомнила она. – Своей силой, которой ты так восхищаешься, он отчасти обязан моему обучению.
– Сила женщины может оказаться беспредельной, – задумчиво сказал Стилгар. – Без сомнения, Преподобная Мать обладает такой беспредельной силой. Ты – Преподобная Мать?
Джессика решилась отбросить мысли о возможных последствиях этого вопроса и ответила правду:
– Нет.
– Ты обучена жить в Пустыне?
– Н-нет… но многие высоко оценивают мои знания.
– Мы сами судим, что ценно, а что нет.
– Всякий имеет право на собственные суждения, – сказала она.
– Хорошо, что ты понимаешь это, – сказал Стилгар. – Задерживаться здесь, чтобы испытать тебя, мы не можем. Понимаешь, женщина? Но мы не хотим, чтобы твоя тень преследовала нас. Я приму мальчика-мужчину, твоего сына. Он получит мое покровительство и убежище в моем племени. Но что касается тебя, женщина, – ты ведь понимаешь, что против тебя лично я ничего не имею? Но закон есть закон. Истисла, ради общего блага. Разве эта причина не достаточна сама по себе?
Пауль сделал полшага к нему:
– О чем это ты?
Стилгар мельком взглянул на него, но обращался по-прежнему к Джессике:
– Кто не был с детства обучен жизни здесь, может погубить все племя. Таков закон. Мы не можем позволить себе таскать с собой бесполезных…
Джессика, словно бы в обмороке, начала оседать на песок. Чего еще ждать от слабака инопланетянина… очевидная штука. Но очевидное замедляет реакцию. Требуется какое-то время, чтобы распознать незнакомое в знакомом. Вот его плечо опустилось, рука потянулась в складки одежд – за оружием, он повернулся, чтобы не упускать ее из виду, – и в этот миг она скользнула в сторону. Резкий поворот, взмах рук, взметнувшиеся и перепутавшиеся одежды – его и ее… и вот она уже стоит у скалы, а могучий фримен повержен, беспомощный, перед ней.
Еще когда Джессика начала свое движение, Пауль отступил на пару шагов. Когда же она атаковала Стилгара, Пауль нырнул в густую тень. На его пути вырос бородатый фримен – пригнувшись, он бросился на Пауля, выставив перед собой оружие. Пауль нанес ему прямой удар в солнечное сплетение и тут же, отступив в сторону, свалил согнувшегося человека рубящим ударом сверху в основание черепа. Пока фримен падал, Пауль успел освободить его от оружия.
В следующий миг Пауль уже был в тени и полез по скале вверх, заткнув оружие за кушак. Хотя оно было незнакомой формы, Пауль опознал его как метательное – что-то вроде механического пистолета. Еще одно напоминание о том, что здесь не используют щиты.
«Сейчас они будут заняты матерью и этим Стилгаром. Ничего, она с ним справится. А я должен занять выгодную позицию, с которой мог бы угрожать им, и так дать ей возможность уйти».
Внизу защелкали пружины; иглы засвистели вокруг, застучали по камням. Одна пробила полу бурнуса. Пауль, прижимаясь к скале, обогнул уступ и оказался в узкой вертикальной щели. Уперся ногами в одну стенку, спиной – в другую и медленно, стараясь не шуметь, полез вверх.
Донесся рык Стилгара:
– Назад, вы, вши червеголовые! Она мне шею свернет, если вы подойдете ближе!
Кто-то сказал:
– Мальчишка сбежал, Стил! Что нам…
– Еще бы ему не сбежать! У, пескомозглые… Ух-х, да легче ты, женщина!..
– А ты скажи им, чтобы прекратили палить по моему сыну.
– Они уже прекратили, женщина. Парень смылся – как ты и хотела. Великие боги в глубинах! Что же ты сразу не сказала, что ты колдунья и воительница?
– Теперь вели им отойти – скомандовала Джессика. – Вон туда, в котловину, чтобы я их видела… и лучше тебе сразу поверить, что я знаю, сколько их. – А сама подумала: «Опасный момент. Но если он так умен, как мне кажется – у нас есть шанс».
Пауль, медленно карабкавшийся вверх, обнаружил узкую каменную полку – теперь можно было отдохнуть и осмотреться. Снизу снова послышался голос Стилгара:
– А что, если я откажусь?.. Как ты можешь быть… у-хх! Да хватит же, оставь меня, женщина! Мы тебе сейчас худого не сделаем. Великие боги! Если ты можешь этак скрутить сильнейшего из нас, ты стоишь вдесятеро дороже своего веса в воде!
«А теперь, – подумала Джессика, – испытание разума».
– Ты упомянул Лисан аль-Гаиба? – спросила она.
– Может, вы и правда люди из легенды, – проворчал Стилгар, – но я в это поверю не раньше, чем проверю! А пока все, что я знаю, – это что вы заявились сюда с этим глупцом герцогом, кого… ойй! Слушай, женщина! Ты меня хоть убей – он, конечно, был достойным и храбрым человеком и все такое, но соваться под харконненский кулак было глупостью!
После паузы Джессика наконец сказала:
– У него не было выбора. Но в любом случае обсуждать мы это не будем. А теперь вели своему человеку за теми кустами прекратить целиться в меня, не то я сперва избавлю мир от тебя, а после займусь им!
– Эй, ты! – взревел Стилгар. – Делай как она велит!
– Но, Стил…
– Делай как она велит, ты, червемордый, ползучий, пескоголовый кусок ящерицына дерьма! Или я сам помогу ей разнести тебя в клочки! Вы что, не видите – этой женщине цены нет!
Фримен, прятавшийся в кустах, встал и опустил оружие.
– Ну вот, он послушался, – сказал Стилгар.
– А теперь, – сказала Джессика, – четко объясни всем своим людям, что ты собираешься со мной делать. Я не хочу, чтобы какой-нибудь горячий мальчишка наделал глупостей.
– Когда мы идем в поселки и города, нам приходится скрывать, кто мы, смешиваться с народом чаш и грабенов, – сказал Стилгар. – И мы не берем с собой оружия, ибо наши крисы священны. Но ты, женщина, владеешь каким-то колдовским искусством боя. Мы о таком только слышали, да и то многие сомневались, что это возможно. Однако теперь мы увидели это искусство своими глазами. Ты победила вооруженного фримена; и это – оружие, которое не обнаружит никакой обыск!
По людям в котловине прошло движение – слова Стилгара попали в цель.
– А что, если я соглашусь обучать вас… колдовским приемам?
– Мое покровительство тебе – так же, как и твоему сыну.
– Как я могу быть уверена, что это твое обещание не ложь?
Голос Стилгара потерял часть своей убедительности. Взамен в нем зазвучала резкая нотка:
– Здесь, в Пустыне, у нас нет бумаги для контрактов, женщина. И не бывает так, чтобы вечером мы дали обещание, которое собираемся нарушить на рассвете. Мужчина обещал – и это уже контракт. И, как вождь, я связываю своим словом и моих людей. Учи нас колдовским приемам боя – и, пока желаешь, будешь иметь убежище среди нас. И вода твоя смешается с нашей.
– Ты можешь говорить за всех фрименов?
– Со временем, может, и смогу. А сейчас за всех фрименов может говорить только мой брат, Лиет. Но я обещаю, что сохраню вашу тайну. Мои люди не упомянут про вас людям других сиетчей. Харконнены вернулись на Дюну во всеоружии, а герцог ваш мертв. Вас считают погибшими в буре Матери. Охотник не станет искать мертвую дичь.
«Да, это, кажется, гарантирует нам безопасность, – подумала Джессика. – Но у фрименов неплохо налажена связь – что, если они пошлют сообщение…»
– Я полагаю, за наши головы назначена награда, – сказала она.
Стилгар промолчал, и она почти увидела его мысли, ощущая движения его мышц под руками. Наконец он ответил:
– Повторю еще раз: я дал слово от имени всего племени. Теперь мои люди знают тебе цену. Что могли бы дать нам Харконнены? Нашу свободу? Ха! Нет, ты – таква, ты можешь дать нам больше, чем могла бы купить вся Пряность в харконненских сундуках!..
– Тогда я стану учить вас моему искусству боя, – объявила Джессика и сама почувствовала, что бессознательно произнесла эти слова с какой-то ритуальной напряженностью.
– Может, отпустишь меня наконец?
– Хорошо. – Джессика разжала захват и шагнула в сторону, не теряя из виду людей в котловине. «Это машад, предельное испытание. Но Пауль должен знать о них правду, даже если мне придется заплатить за это знание жизнью».
В выжидательной тишине Пауль перебрался чуть повыше, чтобы лучше видеть мать. Подтягиваясь, он вдруг услышал над собой тяжелое дыхание. Неизвестный затаился: в расщелине на фоне звездного неба обрисовалась смутная тень.
Стилгар закричал снизу:
– Эй, там! Хватит гоняться за парнем. Он сейчас сам спустится.
Из темноты сверху ответил не то мальчишеский, не то девчоночий голос:
– Но, Стил, он не может быть далеко от…
– Я сказал, Чани, оставь его! Слышишь, ящерицына дочь?
Наверху тихо ругнулись и шепотом добавили: «Он назвал меня дочерью ящерицы!..» Но все-таки тень убралась.
Пауль снова повернулся к котловине, нашел глазами Стилгара – серую тень рядом с матерью.
– Ну, все сюда! – скомандовал Стилгар и обернулся к Джессике: – А теперь спрошу я. Где гарантии, что ты выполнишь свою часть нашего уговора? Это ведь ты всю жизнь жила с бумажками, всякими там никчемными контрактами вроде…
– Мы, Бене Гессерит, умеем держать слово не хуже вас, – ответила Джессика.
Настала и долго тянулась тишина. Затем много голосов зашептались в темноте: «Бене-Гессеритская ведьма!..»
Пауль вытянул из-за кушака трофейное оружие, навел на темную фигуру Стилгара, но ни он, ни его люди не двигались с места. Не отрываясь все смотрели на Джессику.
– Все точно – как в легенде… – прошептал кто-то.
– Нам передавали, что сообщила Шэдаут Мэйпс о тебе, – проговорил Стилгар. – Но это слишком важно, чтобы принять просто на веру, без испытания. Если ты и вправду та самая Бене Гессерит из легенды, чей сын поведет нас в рай… – Он пожал плечами.
Джессика вздохнула: «Значит, наша Миссионария Протектива даже устроила в этом аду своего рода религиозные предохранительные клапаны. Что ж… пригодятся. Они для того и придуманы». И произнесла:
– Провидица, которая принесла вам эту легенду, принесла вместе с ней прорицание карамы и иджаза – прорицание чуда и неизбежности пророчества – и я знаю это. Тебе нужен знак?
В свете луны было видно, как расширились его ноздри.
– У нас нет времени на обряды… – пробормотал он. Джессика припомнила карту, которую Кинес показал ей, когда намечал пути для бегства. Как, казалось, давно это было!.. Да, так на той карте рядом с местом, обозначенным «Сиетч Табр», стояла пометка: «Стилгар».
– Хорошо, – согласилась она, – может, позже, когда мы придем с сиетч Табр.
Это его проняло, а Джессика подумала: «Знал бы он, какими фокусами мы пользуемся! А она была молодец, та сестра из Миссионарии Протектива. Фримены превосходно подготовлены к тому, чтобы уверовать в нас».
Стилгар беспокойно шевельнулся:
– Пора идти.
Джессика кивнула – чтобы он понял, что это она дозволяет идти.
Он поднял глаза вверх – почти точно туда, где на карнизе прятался Пауль.
– Эй, парень, можешь слезать. – Потом вновь повернулся к Джессике и сказал извиняющимся тоном: – Твой сын очень уж нашумел, пока лез туда. Ему придется еще многому научиться, чтобы не навести на нас беду. Впрочем, он еще молод…
– Я не сомневаюсь, что нам есть чему поучиться друг у друга, – ответила Джессика. – Кстати, взгляни, что там с твоим товарищем. Мой сын обошелся с ним грубовато, когда разоружал.
Стилгар резко обернулся, так что капюшон взметнулся за плечами. – Где?
– А вон, за кустами, – показала она. Стилгар тронул двух своих людей за плечо:
– Посмотрите, что там.
Затем он осмотрел своих.
– Нет Джамиса. – Он опять повернулся к Джессике. – Даже твой парень владеет приемами колдовского боя!
– Между прочим, мой сын не послушался твоего приказа спуститься, – заметила Джессика.
Двое посланных Стилгаром вернулись, поддерживая третьего, – тот, спотыкаясь и глотая ртом воздух, брел между ними. Стилгар усмехнулся:
– Значит, твой сын будет слушаться только тебя, а? Ну-ну. Порядок знает.
– Пауль, можешь спуститься, – сказала Джессика.
Пауль поднялся из своего укрытия в лунный свет, засунул фрименское оружие за кушак. Когда он поворачивался, от скалы перед ним отделился второй силуэт.
В лунном свете, лившемся с неба и слабо отраженном серым камнем, Пауль увидал невысокую тонкую фигурку в свободных фрименских одеждах. На лицо падала тень от капюшона. Из складок бурнуса на Пауля глядел ствол пружинного пистолета.
– Я – Чани, дочь Лиета. – Голос веселый, звонкий. Она, кажется, сдерживала смех. – Я бы не позволила тебе палить по нашим.
Пауль сглотнул. А Чани повернулась к свету, и он увидал лицо эльфа с темными провалами глаз. Знакомые черты этого лица, которое являлось ему бесчисленное множество раз в его первых видениях, так поразили Пауля, что он застыл неподвижно. Он вспомнил, как когда-то, бравируя в своей гневной запальчивости, описывал это лицо из сна Преподобной Матери Гайе-Елене Мохийям. «Я когда-нибудь встречу ее!» – сказал он тогда.
И вот она въяви перед ним – но такая встреча ни разу не виделась ему.
– Ты шумел, как Шаи-Хулуд в ярости, – сообщила она. – И вдобавок ухитрился выбрать самый сложный подъем. Пошли, я покажу тебе, где спуститься полегче.
Он выбрался из расщелины и пошел за ней. Ее бурнус взметался, когда девчонка скользила через изломанные скалы. Она была как серна, легко скачущая по камням. Пауль почувствовал, как к лицу прилила кровь… хорошо еще, что темно!
Что за девушка! Словно прикосновение судьбы. Пауля захватила радостная волна.
Вскоре они уже стояли среди фрименов на дне котловинки. Джессика криво улыбнулась сыну, но обратилась к Стилгару:
– Да, нам полезно будет поучиться друг у друга. Надеюсь, ты и твои люди не в обиде на нас за случившееся. Мне показалось, что другого выхода нет. Ты был готов… совершить ошибку.
– Удержать человека от ошибки – это воистину небесный дар, – отозвался Стилгар. Он поднес левую руку к губам, а правой вытянул из-за пояса Пауля оружие и бросил одному из своих спутников. – Когда заслужишь, парень, у тебя будет свой маулет.
Пауль хотел было ответить, но сдержался, вовремя припомнив наставление матери: «Начало – пора деликатная, с ним нужно быть осторожным».
– У моего сына есть все необходимое оружие, – ответила за него Джессика и посмотрела Стилгару в глаза. Тот сразу вспомнил, как в руки мальчика попал пистолет… И оглянулся на фримена, побежденного Паулем. Это был Джамис. Он стоял в стороне, опустив голову и затрудненно дыша.
– С тобой нелегко иметь дело, женщина, – сказал Стилгар. Потом протянул руку в сторону одного из своих людей и, щелкнув пальцами, велел: – Кушти бакка те. («Опять чакобса», – отметила Джессика.)
Тот немедленно подал вожаку два квадратных газовых платка. Стилгар пропустил их сквозь пальцы и повязал один на шее Джессики, под капюшоном, а второй таким же образом – на шее Пауля.
– Ну вот, – сказал он, – теперь у вас есть платки-бакка. Если нам случится разойтись, вас всякий опознает как принадлежащих к сиетчу Стилгара. А об оружии поговорим в другой раз.
Он обошел своих людей, проверяя, готовы ли они, затем взвалил фримпакет Пауля на одного из них.
«Бакка», – вспомнила Джессика, – это религиозный символ. «Бакка» – значит «плакальщик»… Ясно, что тут какая-то символика, объединяющая племя. Но какая? Почему скорбь, оплакивание объединяют их?..
Стилгар подошел к девочке, так смутившей Пауля.
– Чани, возьми этого мужчину-ребенка под свое крылышко и оберегай его.
Чани тронула Пауля за руку:
– Ну, пошли, «мужчина-ребенок».
Пауль сдержал раздражение и ответил:
– Мое имя – Пауль, и лучше бы тебе…
– Мы дадим тебе имя, будущий мужчина, – ответил вместо нее Стилгар, – во время михны, на испытании акль.
«Испытании разума», – перевела про себя Джессика.
Она вдруг ощутила, что надо немедленно доказать превосходство Пауля и его зрелость, – это ощущение перевесило всякие мысли об осторожности, и она резко воскликнула:
– Мой сын прошел испытание гом джаббаром!
По наступившей вдруг мертвой тишине стало ясно, что она поразила-таки их. Прямо в сердце.
– Да, многое нам предстоит узнать друг о друге, – проговорил Стилгар. – Но мы зря теряем время. Нельзя, чтобы лучи дневного солнца застигли нас в открытом месте.
Затем он подошел к поверженному Паулем фримену:
– Идти можешь, Джамис?
Тот мрачно фыркнул в ответ:
– Просто он ударил неожиданно, и все. Кто мог ждать от него такой прыти? Это случайность. А идти – чего, могу.
– Случайность тут ни при чем, – возразил Стилгар. – И слушай, Джамис, ты будешь отвечать за их безопасность вместе с Чани. Они – под моим покровительством.
Джессика посмотрела на Джамиса. Это его голос возражал Стилгару со стены. Он хотел их смерти. И Стилгар явно считал нужным подчеркнуть свой приказ специально для Джамиса.
Стилгар вновь внимательно оглядел свой отряд и жестом подозвал двоих.
– Ларус, Фаррух, – пойдете позади и проследите, чтобы следов не оставалось. Будьте особо внимательны – ведь с нами двое необученных новичков. – Он повернулся, указал рукой направление: через котловину. – Походной цепочкой с фланговым охранением – пошли! Нам надо поспеть в Пещеру Кряжей до рассвета!
Джессика шла нога в ногу со Стилгаром, пересчитывая людей. Сорок фрименов, с ней и Паулем – сорок два. Идут, как заправские солдаты, – даже эта девочка Чани.
Пауль шагал позади Чани. Он уже позабыл, как разозлился на то, что девочка захватила его врасплох. Сейчас в его голове крутились слова матери: «Мой сын прошел испытание гом джаббаром». Руку кололо воспоминание о давней боли.
– Смотри, где идешь! – прошипела Чани. – Не зацепись за куст: оставишь нитку на ветке – выдашь нас!
Пауль сглотнул, кивнул.
Джессика слушала, как движется отряд. Шаги свои и сына она различала… а фримены, сорок человек, шли, и не было слышно звуков, отличных от естественных звуков Пустыни. Их одеяния плыли во мраке, словно паруса призрачных лодок. И путь их лежал в сиетч Табр – сиетч Стилгара.
Она думала о самом слове – «сиетч». Старое слово, опять-таки из чакобса, и бесчисленные прошедшие века не изменили его. «Сиетч» – это «место сбора во время опасности». Только теперь, спустя какое-то время после стычки, она задумалась о том, что вытекало из значения слова и самого употребления древнего охотничьего языка.
– Хорошо идем, – заметил Стилгар. – С милостью Шаи-Хулуда мы таки дойдем до Пещеры Кряжей к рассвету.
Джессика молча кивнула – берегла силы. Оказывается, она была вымотана до предела, и только сила воли как-то подавляла усталость… сила воли и гордость, призналась она себе. И воодушевление… Она думала о том, как же ценны эти люди. Да, сегодня ей открылось немало нового о фрименах.
Все они, весь народ, воспитаны как воины. Поистине бесценная находка для герцога-изгнанника!
Назад: 8
Дальше: 10
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий