Дюна

Книга: Дюна
Назад: 5
Дальше: 7

6

Когда закон и долг сливаются в единое целое, соединенные религией, – тогда человеку не дано действовать с полным осознанием себя. Он становится чем-то чуть меньшим, чем личность.
Принцесса Ирулан. «Муад'Диб: Девяносто девять чудес Вселенной»
Грузолет-матка с меланжевым комбайном контрабандистов на подвеске в окружении нескольких топтеров вынырнул из-за дюнной гряды, словно пчелиная царица со своим роем. Они шли к одному из скальных хребтов, встававших из песков миниатюрными копиями Барьерной Стены. Недавняя буря начисто смела песок с каменных склонов.
В прозрачном пузыре рубки краулера Гурни Халлек склонился вперед, подстроил масляные линзы бинокля и оглядел местность внизу. За грядой он заметил темное пятно; оно вполне могло оказаться меланжевым выбросом, поэтому он послал орнитоптер на разведку.
Топтер покачал крыльями, подтверждая получение приказа, оторвался от роя, подлетел к пятну и закружил над ним, опустив детекторы к самому грунту. Почти сразу, хлопнув крыльями, он сделал «бочку» и описал круг: сигнал экипажу комбайна, что Пряность обнаружена.
Гурни Халлек убрал бинокль в футляр – он знал, что сигнал разведчика замечен. Хорошее местечко. Хребет – это все-таки защита. Конечно, здесь – глубокая Пустыня и засада маловероятна… И все-таки… Халлек приказал пролететь над хребтом и осмотреть его сверху. Распорядился, чтобы топтеры сопровождения барражировали вокруг выброса – не слишком высоко, чтобы сделать их менее заметными для харконненских детекторов.
Впрочем, он сомневался, что патрули забираются так далеко на юг. Здесь все еще были владения фрименов.
Гурни проверил вооружение (и в очередной раз ругнул судьбу, которая исключала здесь использование щитов: следовало всеми силами избегать того, что может привлечь червя). Потирая лиловый шрам от чернильника на скуле, он осматривал местность… пожалуй, безопаснее повести разведывательную партию через скалы. Проверка с высадкой – самый надежный вариант. Когда харконненские войска и фримены рады всякому случаю вцепиться друг другу в глотку, лишних предосторожностей не бывает…
Здесь-то его больше беспокоили фримены. Они были не прочь продать вам столько Пряности, сколько вы могли купить, но если вас угораздит попасть туда, где, по их мнению, вам было не место, – они становились настоящими дьяволами. А в последнее время проявляли и поистине дьявольскую хитрость.
Хитрость, коварство и ловкость этих туземцев в ведений войны в последнее время сильно беспокоили Халлека… Они проявляли такое искусство, с каким ему редко приходилось сталкиваться, а ведь его учили лучшие бойцы во Вселенной – и потом еще закаляли битвы, в которых выживали лишь лучшие из лучших.
Гурни окинул взглядом пустынный ландшафт. Откуда же это беспокойство? Может, его причина – виденный ими червь?.. Но то было по другую сторону хребта. В рубку просунулась голова: капитан фабрики, одноглазый старый пират с густой бородой, синими глазами и молочно-белыми зубами. Такая необычайная белизна зубов тоже была характерна для употреблявших Пряность.
– Кажется, месторождение богатое, – сообщил капитан. – Я сажаю грузолет?
– Да, у самого подножия хребта, – распорядился Халлек. – Я высажусь со своими людьми, а вы пойдете на гусеницах к выбросу. Мы должны осмотреть скалы…
– Ясно.
– В случае чего, – добавил Халлек, – спасайте фабрику. Мы всегда сможем воспользоваться топтерами.
– Слушаюсь, сэр, – козырнул капитан комбайна и скрылся в люке.
Гурни вновь оглядел горизонт. Приходилось считаться с возможностью того, что фримены поблизости и заметят нарушителей своих владений. Фримены с их суровостью и непредсказуемостью действительно серьезно беспокоили его. Но уж слишком хорошо вознаграждался риск. Отсутствие наблюдателей в воздухе и вынужденное радиомолчание тоже спокойствия не прибавляли.
Грузолет с краулером повернул, делая заход на посадку; гусеницы мягко коснулись песка у подножия хребта.
Гурни откинул прозрачный колпак, отстегнул привязные ремни. В тот миг, когда огромная машина остановилась, он уже выскочил наружу – захлопнул за собой крышку, перелез через гусеничный блок и сетчатое ограждение. За ним из носового люка спустились пять человек из его личной гвардии. Остальные кинулись отсоединять транспортные крепления. Оставив фабрику на песке, грузолет взмыл вверх и принялся кружить над ней на малой высоте.
В ту же минуту краулер рванулся вперед, к темному пятну меланжевого выброса на песке.
По крутой дуге спустился и сел рядом топтер, за ним другой, третий. Из них высыпал взвод бойцов Гурни, а машины тут же поднялись и зависли невысоко над песком.
Гурни потянулся – проверил, как слушаются мышцы затянутого в дистикомб тела. Фильтр-маску он не надел – она так и болталась сбоку; конечно, так придыхании терялась влага, зато ничто не заглушало голос. Вдруг понадобится отдать приказ, крикнуть… Он начал подниматься на скалы, осматривая местность и примечая все: скатанную ветром гальку, и гравийный песок под ногами, и запах Пряности в воздухе.
Вот где базу бы устроить на крайний случай, подумал он. Может, прямо сейчас спрятать тут кое-какие припасы?
Он глянул назад: его люди, следуя за ним, рассыпались в цепь. Хорошие бойцы и славные парни – даже те, новые, которых он не успел еще проверить в бою. Хорошие, да. Во всяком случае, им не надо все время объяснять, что делать. И конечно, ни над кем не дрогнет воздух, преломленный силовым полем. Среди них нет трусов, готовых навесить на себя щит даже в Пустыне и приманить червя, который отнял бы у них Пряность.
С высоты Гурни увидел в полукилометре от скал пятно выброса и краулер, подходящий к его границе. Он посмотрел на прикрывающие его топтеры и грузолет: все правильно, высота не слишком большая. Он кивнул сам себе и продолжил подъем.
И в этот миг хребет словно превратился в действующий вулкан.
Двенадцать огненных стрел, двенадцать ревущих огненных струй ударили снизу в топтеры и грузолет. Со стороны краулера донесся скрежет раздираемого металла. А на скалах вокруг неведомо откуда возникло множество воинов в капюшонах, и они уже вступили в бой.
Гурни успел подумать только: «Рогами Великой Матери клянусь! Ракеты! Они осмелились применить ракеты!»
А в следующий миг перед ним уже оказался пригнувшийся для броска человек в капюшоне и с крисом в руке. Еще двое стояли на скалах слева и справа. Гурни мог видеть только глаза противника – лицо закрыто капюшоном и лицевым клапаном бурнуса песочного цвета; но поза, то, как он изготовился к бою, выдавали опытного и хорошо обученного бойца. А глаза – сплошная синева. Глаза фримена из глубокой Пустыни.
Гурни, не отрывая взгляда от криса противника, потянулся к собственному ножу. Раз они отважились на ракеты – у них наверняка есть и другое оружие дальнего боя, стрелковое, например. Надо было быть осторожнее. Судя по звуку, по крайней мере часть его воздушного прикрытия сбита. А сзади слышалось тяжелое дыхание людей, звуки боя.
Глаза противника Гурни проследили движение руки бывшего приближенного герцога к ножу и вновь столкнулись с его взглядом.
– Оставь клинок в ножнах, Гурни Халлек, – велел фримен.
Гурни замер. Даже приглушенный маской, голос казался странно знакомым.
– Ты знаешь мое имя?!
– Со мной тебе нож не нужен, Гурни, – продолжал фримен. Он выпрямился и вернул свой крис в спрятанные под бурнусом ножны. – Прикажи своим людям прекратить бессмысленное сопротивление.
С этими словами фримен отбросил назад капюшон и отстегнул лицевой клапан.
Гурни взглянул на лицо противника – и окаменел. В первый момент ему показалось, что перед ним стоит призрак герцога Лето. Чтобы понять наконец, кто же это, ему потребовалось некоторое время.
– Пауль… – прошептал он, потом повторил уже громче: – Это в самом деле Пауль?
– Не веришь своим глазам? – усмехнулся Пауль.
– Но ведь говорили, что вы… что ты погиб! – выдохнул Гурни, делая шаг вперед.
– Прикажи своим сдаться, – велел Пауль, махнув в сторону скал, где кипел бой.
Гурни повернулся; ему было трудно отвести взгляд от лица Пауля. Он увидел, что лишь кое-где продолжалось сопротивление: укрытые капюшонами пустынники, казалось, были всюду. Краулер неподвижно застыл на песке, и на нем тоже стояли фримены. Ни одного орнитоптера над ними не было.
– Прекратить сопротивление! – закричал Халлек. Он вдохнул поглубже, сложил ладони рупором. – Эй! Это Гурни Халлек! Всем прекратить сопротивление!
Сражавшиеся медленно, неохотно остановились, удивленно поворачиваясь к нему.
– Это – друзья! – крикнул Гурни.
– Ничего себе друзья! – отозвался кто-то. – Да они половину наших перебили!
– Это ошибка! – крикнул в ответ Гурни. – Хватит, не усугубляйте ее!
Он вновь повернулся к Паулю, взглянул в синие-на-синем глаза юноши.
Губы Пауля тронула улыбка, но в ней была жесткость, сразу напомнившая Гурни самого Старого Герцога, деда Пауля. Затем Гурни заметил и кое-что новое, чего не было раньше ни в одном из Атрейдесов: сухая жилистость, задубевшая кожа, настороженность и расчетливость во взгляде – казалось, Пауль взвешивает все, на что падает его взгляд.
– Говорили, ты погиб… – повторил Гурни.
– Можно ли было придумать лучшее прикрытие?..
Эта фраза, понял Гурни, заключала в себе все извинения за то, что его, верного Гурни, бросили одного, заставили поверить, что его юный герцог… его друг… погиб; других извинений от этого молодого фримена не дождешься. Осталось ли в нем хоть что-то от мальчика, которого он когда-то учил искусству боя?..
Но Пауль шагнул к Гурни… у него вдруг защипало в глазах.
– Гурни…
Все произошло словно само собой – они обнимались, хлопали друг друга по спине. Действительно, живое тело, не призрак!..
– Ах, мальчик! Мальчик! – повторял Гурни, и Пауль вторил ему:
– Гурни, старина! Мой Гурни!
Наконец они разжали объятия, опять принялись жадно разглядывать друг друга. Гурни глубоко вздохнул:
– То-то я смотрю, фримены развоевались! Я мог бы и догадаться, отчего так возросло их военное искусство. Они все время действуют так, словно я сам помогал им планировать операции… Если бы я только знал! – Он потряс головой. – Если бы ты как-нибудь дал мне о себе знать, мальчик! Меня бы ничто не остановило – я бы бегом прибежал и…
Взгляд Пауля – жесткий, взвешивающий взгляд – остановил его. Гурни снова вздохнул:
– Ну да, я понимаю. Кое-кто, конечно, заинтересовался бы, с чего это Гурни Халлек вдруг сорвался и побежал куда-то, а кое-кто не ограничился бы вопросами и захотел бы доискаться ответов.
Пауль кивнул, оглядел замерших в ожидании фрименов. Его федайкины смотрели на происходящее с любопытством и одобрением. Затем он вновь повернулся к Халлеку. В этой встрече со своим учителем фехтования он видел доброе предзнаменование, знак, что он на верном пути и все будет хорошо…
Да, теперь с Гурни рядом со мной, я смогу!..
Пауль перевел взгляд вниз, на контрабандистов:
– За кого твои люди, Гурни?
– Они – контрабандисты, – пожал плечами Халлек. – Где выгода, там и они.
– С нами-то особо не разживешься… – задумчиво протянул Пауль. В это мгновение он увидел, что Гурни подает ему едва заметный знак пальцами правой руки, знакомый с детства кодовый сигнал: среди контрабандистов были люди, которых следовало опасаться и которым не стоило доверять.
Пауль потянул себя за губу, словно в задумчивости, – «понял», – посмотрел наверх, на скалы, где стояли на страже фримены. Там был и Стилгар – Пауль сразу же вспомнил, что эту проблему еще предстоит решать, и радость его несколько поубавилась.
– Стилгар, – сказал он, – это Гурни Халлек, о котором я тебе не раз рассказывал. Он заведовал вооружениями в доме моего отца; он один из моих наставников в фехтовании и старый мой друг. И на него можно положиться во всем.
– Я слышал, – коротко ответил Стилгар. – Ты – его герцог.
Пауль вгляделся в темный силуэт Стилгара, стоявшего на скале над ним. Что заставило его произнести эти слова – «ты – его герцог»? И – вот эта почти незаметная интонация, словно на самом деле Стилгар хотел сказать что-то иное. Это совсем не похоже на Стилгара – вождя фрименов, который привык говорить то, что думал.
Мой герцог! – повторил про себя Гурни и по-новому взглянул на юношу. Да, раз Лето мертв, титул переходит к Паулю.
Вся картина фрименской войны на Арракисе выглядела теперь совершенно по-другому для него. Мой герцог! Гурни почувствовал, как в нем оживает нечто давно умершее и похороненное… Поэтому он лишь частью сознания воспринял приказ Пауля разоружить контрабандистов до допроса.
Однако, услышав, что те начали протестовать, Гурни вспомнил о своих обязанностях командира. Он резко повернулся.
– Вы что, оглохли? – рявкнул он. – Это – законный герцог Арракийский, правитель планеты! Повинуйтесь ему!
Ворча, контрабандисты подчинились. Пауль наклонился к Халлеку и шепнул:
– Вот бы никогда не подумал, что ты можешь попасться на эту удочку, Гурни!
– Поделом мне, – отозвался Гурни. – Могу поспорить, что слой Пряности здесь – не больше песчинки толщиной. Просто наживка…
– Ты выиграл… – ответил Пауль, наблюдая за разоружением контрабандистов. – Среди них есть еще люди моего отца?
– Нет. Нас далеко разбросало… Притом только немногие присоединились к свободным торговцам – большинство предпочло заработать, сколько нужно для оплаты дороги, и убраться с Арракиса.
– Но ты остался.
– Я остался.
– Потому что здесь Раббан, – утвердительно сказал Пауль.
– Я решил, что у меня не осталось ничего, кроме мести, – проговорил Гурни.
Необычно звучащий отрывистый крик раздался с вершины скалы. Гурни взглянул наверх и увидел фримена, размахивающего шейным платком.
– Податель идет, – сказал Пауль. Он поднялся на одну из скал – Гурни шел за ним – повернулся к юго-востоку. На полпути к горизонту двигался продолговатый холм – червь. За ним над песком поднимались облака пыли. Гигант шел через дюны прямо к скалам.
– Довольно большой, – заметил Пауль. Фабрика-краулер внизу, лязгая, развернулась на гусеницах, словно огромный жук, поползла в скалы.
– Жаль, грузолет сохранить не удалось, – вздохнул Пауль.
Гурни посмотрел на него, перевел взгляд назад, где дымились обломки сбитых фрименскими ракетами топтеров и грузолета. Он вдруг с болью подумал о погибших людях – своих людях – и сказал:
– Отец твой сильнее сожалел бы о том, что не смог спасти людей.
Пауль жестко взглянул на него – и опустил глаза. Спустя несколько секундной произнес:
– Да, Гурни. Они были твоими товарищами. Я понимаю. Но пойми и ты – для нас это были нарушители границ наших владений и чужаки, которые могли бы увидеть лишнее.
– Я это понимаю достаточно хорошо, – вздохнул Гурни. – Но теперь мне интересно посмотреть, что же такого лишнего мы могли бы тут увидеть.
Пауль поднял глаза и увидел хорошо памятную ему усмешку, напоминавшую волчий оскал, натянувшую кривой лиловый шрам на челюсти…
Гурни кивком указал на пустыню под ними. Повсюду видны были фримены, занятые какими-то своими делами. Как ни странно, никто не казался обеспокоенным приближением червя.
С дюн за полосой присыпанного меланжей песка, послужившего приманкой для контрабандистов, раздался ритмичный стук. Казалось, он отдается в ногах, передаваясь по земле. Гурни увидел, что фримены мгновенно рассыпались по песку вдоль пути, которым шло к скалам чудовище.
Червь скользил словно гигантская песчаная рыба. Он поднимался над песками и вновь уходил под сыпучие волны; кольца его перекатывались, огромное тело струилось. А в следующий миг Гурни, стоя на своей скале, увидел и то, как фримены ловят червя: крюковой ловко прыгнул вперед, гигант повернул, а затем весь отряд забрался наверх по его крутым, поблескивающим чешуей бокам.
– Вот, например, одна из тех вещей, которые вы не должны были видеть, – заметил Пауль.
– Ходили, конечно, слухи, легенды, – пробормотал Гурни. – Но эта штука – не из тех, в которые легко поверить с чьих-то слов, не увидев своими глазами. – Он покачал головой. – Все живущие на Арракисе страшатся этих чудовищ, а для вас черви – верховые животные!..
– Помнишь, как отец говорил о силе Пустыни? – спросил Пауль. – Так вот она! Вся планета – наша: и ни буря, ни зверь и ничто другое – не преграда для нас.
Для нас! – подумал Гурни. Для него «мы» – это фримены. И он говорит о себе как об одном из фрименов…
И Гурни вновь посмотрел в глаза Пауля, залитые глубокой фрименской синевой. Собственные глаза Халлека тоже тронула синева; но контрабандистам были доступны инопланетные продукты, и по глубине синей окраски можно было судить о положении контрабандиста среди вольных торговцев: чем она бледнее, тем богаче человек.
По отношению же к слишком отуземившимся контрабандистам употреблялось выражение «помечен Пряностью» – с несколько неодобрительным оттенком…
– Было время, мы не рисковали ездить на Подателе при свете дня в этих широтах, – продолжал Пауль. – Но теперь у Раббана не так много авиации, чтобы отслеживать каждое пятнышко в песках… – Он взглянул на Гурни. – И твои топтеры были для нас большой неожиданностью. Можно сказать, потрясением.
Мы… для нас…
Гурни потряс головой, отгоняя непрошеные мысли.
– Ну, не столько мы для вас, сколько вы для нас, – ответил он.
– А что говорят о действиях Раббана в деревнях и впадинах? – поинтересовался Пауль.
– Ну, например, что Раббан так укрепил поселения в грабенах, что вам не удастся нанести им серьезный урон. Что им надо лишь сидеть внутри своих укреплений, пока вы не растратите все силы на бесплодные попытки атак.
– Иначе говоря, они связаны. Загнаны за свои стены?
– В то время как вы свободны в своих передвижениях.
– Разве не этому ты меня учил? – усмехнулся Пауль. – Они потеряли инициативу – а кто потерял инициативу, тот проиграл войну.
Гурни понимающе улыбнулся.
– Наши враги там, где я и хочу их видеть. – Пауль посмотрел на Халлека. – Ну, Гурни, присоединишься ты ко мне, чтобы нам вместе завершить эту войну?
– Присоединюсь? – изумился Халлек. – Милорд, я никогда и не покидал свою службу! Это вы… ты покинул меня… покинул одного, заставив поверить в свою смерть. И я, оказавшись один, позволил себе некоторую передышку – ждал, когда смогу продать свою жизнь за подходящую цену. За жизнь Раббана.
Пауль молчал, смущенный порывом старого друга.
К ним по камням взбежала женщина. Ее глаза, которые только и виднелись в щели между капюшоном и лицевым клапаном, метнулись от Пауля к его спутнику и обратно. Она остановилась перед юным Атрейдесом – и Гурни не мог не заметить, что стоит она чересчур близко к Паулю и держит себя так, будто имеет на него особые права.
– Чани, – представил Пауль, – это Гурни Халлек, Помнишь, я рассказывал?
Она бросила еще один взгляд на Халлека:
– Помню.
– Куда поехали наши на Подателе? – спросил Пауль.
– Никуда, просто отвели его в сторону на время, чтобы мы успели спасти оборудование.
– Ладно, тогда… – Пауль замолчал, принюхиваясь к воздуху.
– Поднимается ветер, – кивнула Чани. Со скал окликнули:
– Эй, внизу! Ветер идет!
Гурни заметил, что фримены заторопились. Чего не сумел червь, сделал ветер – спугнул их. Краулер въехал на пологий каменный склон. Перед ним вдруг открылся проход в скалах – а когда машина скрылась внутри, камни вновь сошлись так плотно, что никто и не угадал бы здесь замаскированные ворота.
– И много у вас таких тайников? – полюбопытствовал Гурни.
– Много, и еще столько, да полстолька, да четверть столька… – ответил Пауль рассеянно и обернулся к Чани. – Отыщи Корбу, скажи – Гурни предупреждает, что некоторым в команде контрабандистов верить нельзя.
Она снова посмотрела на Гурни, потом на Пауля, кивнула – и побежала вниз, прыгая с камня на камень с ловкостью газели.
– Это – твоя женщина. – Гурни не спрашивал.
– И мать моего первенца, – улыбнулся Пауль. – В Доме Атрейдес появился новый Лето.
Гурни только глаза раскрыл.
Пауль критически озирал суету вокруг. Южное небо затянуло бурой пеленой; время от времени налетали порывы ветра, закручивая пыльные карусели вокруг людей.
– Застегнись, – бросил Пауль, надевая маску и затягивая капюшон.
Гурни подчинился. Отличная все-таки вещь – эти фильтры… Через маску голос Пауля звучал глухо:
– Так кому из своих людей ты не доверяешь, Гурни?
– Да есть у меня там новички, – ответил Халлек. – Инопланетники… – Он на минуту замолчал, осознав вдруг, как легко назвал он их этим словом – «инопланетники».
– Ну-ну? – подбодрил Пауль.
– …Так вот, это не обычные искатели удачи, какие приходят к нам, – сказал Халлек. – Какие-то слишком… жесткие. Крепкие. Злые.
– Харконненские шпионы? – предположил Пауль.
– Нет, милорд. Я думаю, не на Харконненов они работают. По-моему, это люди Императора. Салусой Секундус от них несет, вот что…
Пауль метнул на него острый взгляд:
– Сардаукары?
Гурни пожал плечами:
– Возможно. Впрочем, они хорошо замаскированы.
Пауль кивнул. Как, однако, легко Гурни стал прежним верным вассалом Дома Атрейдес!.. Хотя нет… не совсем прежним. Арракис и его обломал.
Два фримена в затянутых капюшонах появились из-за разбитой скалы, стали подниматься по склону. Один из них нес на плече большой сверток.
– Где сейчас мои люди? – спросил Халлек.
– В безопасности, прямо под нами, – ответил Пауль. – Тут у нас пещера, называется Птичья. После бури решим, что с ними делать.
Сверху позвали:
– Муад'Диб!
Пауль повернулся на голос и увидел, что фримен-караульный машет рукой, подзывая его.
Гурни, изменившись в лице, уставился на Пауля:
– Так это ты – Муад'Диб?! Это ты – «неуловимый ветер песков»?!
– Ну да, так меня называют фримены, – подтвердил Пауль.
Гурни отвернулся. Его охватили недобрые предчувствия. Половина его людей легла в песках, остальные взяты в плен. До подозрительных новичков ему дела нет – но там есть и неплохие люди, даже друзья. Он чувствовал ответственность за них. «После бури решим, что с ними делать…» Пауль так и сказал. То есть Муад'Диб. Гурни вспомнил, что рассказывали про Муад'Диба, про этого их Лисан аль-Гаиба… велел заживо содрать кожу с захваченного харконненского офицера и натянуть ее на барабан… его окружают бойцы-смертники, федайкины, бросающиеся в бой с Песней Смерти на устах…
…которого зовут просто «Он»…
Два фримена поднялись наконец к ним и легко вскочили на уступ рядом с Паулем. Один из них, с совсем темным лицом, доложил:
– Все в порядке, Муад'Диб. Нам теперь тоже лучше спуститься в пещеру.
– Хорошо.
Гурни обратил внимание на тон темнолицего. Это был полуприказ-полупросьба. Видимо, это – Стилгар, еще один герой новых фрименских легенд.
Пауль взглянул на сверток в руках второго фримена:
– Что здесь, Корба?
Вместо него ответил Стилгар:
– Мы нашли это в краулере. На нем инициалы твоего друга, а внутри него – балисет. А ты не раз рассказывал, какой искусный музыкант твой Гурни Халлек.
Гурни изучал лицо Стилгара, примечая бороду, немного выбившуюся из-под маски, ястребиный взгляд, тонкий нос.
– Твой товарищ умеет думать, мой господин… Спасибо, Стилгар.
Стилгар кивнул Корбе – тот передал сверток Халлеку – и сказал:
– Благодари своего господина герцога. Мы принимаем тебя только потому, что он за тебя.
Гурни принял сверток. Жесткие нотки в словах Стилгара озадачили его. Фримен вел себя почти вызывающе. Ревность? В самом деле, вот явился некий Гурни Халлек, знавший Пауля еще до Арракиса. В круг тех, старых, друзей Стилгару уже не войти никогда.
– Я хотел бы, чтобы вы двое стали друзьями, – произнес Пауль.
– Имя фримена Стилгара славится широко, – поклонился Гурни. – Почту за честь иметь среди друзей всякого, кто несет гибель Харконненам.
– Пожмешь ли ты руку моему другу Гурни Халлеку, Стилгар? – спросил Пауль.
Стилгар медленно протянул руку, стиснул мозолистую от рукояти меча ладонь Гурни.
– Немногие не знают имени Гурни Халлека, – улыбнулся он и отпустил руку. Затем обернулся к Паулю: – Сейчас ударит буря.
– Идем, – ответил Пауль.
Вслед за Стилгаром они двинулись через скалы по прихотливо изогнутой тропке, прорезанной в камне. Наконец они вышли в затененную нависающими скалами расщелину, откуда через низкий проход попали в пещеру. Фримены поспешно затянули за ними входной клапан. В свете плавающих ламп открывался широкий подземный зал с куполообразным потолком, приподнятой над полом платформой у одной из стен и ведущим с нее куда-то вглубь проходом.
Пауль вскочил на нее и повел Гурни прямо в этот проход. Остальные покинули первый зал через другой проход, прямо напротив. А Пауль и Гурни миновали комнату, которую можно было назвать прихожей, и из нее попали в следующую, со стенами, задрапированными темно-бордовой тканью.
– Тут мы сможем немного поговорить наедине, – сказал Пауль. – Фримены не будут нам…
В этот миг снаружи донеслись тревожные удары гонга, затем – крики и лязг оружия. Пауль метнулся наружу – через прихожую, к подиуму большого зала. Гурни, выхватив нож, кинулся за ним.
В пещере кипела схватка. На миг Пауль замер, оглядывая дерущихся, отличая бурнусы и бурки фрименов от одежд их противников. Выглядели они вполне обычно для контрабандистов – но оборонялись, разбившись на тройки, спина к спине.
Такая манера боя – это просто-таки клеймо Императорских сардаукаров.
Один из федайкинов заметил Пауля, и боевой клич прогремел под сводами пещеры:
– Муад'Диб! Муад'Диб! Муад'Диб!
Но не только этот федайкин заметил Пауля. В юношу метнули тяжелый черный нож. Пауль уклонился – нож лязгнул о камень за его спиной. Кинув взгляд, через плечо, Пауль увидел, что Гурни подобрал нож.
К этому времени фримены уже заметно потеснили тройки сардаукаров.
Гурни показал Паулю на извив тончайшей желтой линии – имперский цвет, – на золотого увенчанного льва и фасетчатый глаз на яблоке рукояти.
Да, сомнений нет. Сардаукары.
Пауль выступил вперед, на край площадки. К этому моменту внизу осталось лишь трое сардаукаров, тела остальных и тела нескольких фрименов лежали на полу грудами окровавленного тряпья.
– Стойте! – крикнул Пауль. – Герцог Пауль Атрейдес приказывает вам остановиться!
Сражающиеся замерли в нерешительности.
– Вы, сардаукары! – обратился Пауль к уцелевшим противникам. – По чьему приказу угрожаете вы законному правителю планеты, правящему герцогу Арракийскому? – И тут же, видя, как стягивается кольцо фрименов вокруг сардаукаров: – Стоять, я сказал!
Один из окруженной тройки выпрямился.
– Кто сказал, что мы сардаукары? – спросил он.
– Вот этот нож! – Пауль взял у Гурни нож и высоко поднял его.
– Тогда кто подтвердит, что ты и есть правящий герцог? – настаивал боец.
Пауль обвел рукой своих федайкинов:
– Они. А кроме того, твой же Император даровал управление Арракисом Дому Атрейдес. Я – это Дом Атрейдес.
Сардаукар замолчал, беспокойно озираясь.
Пауль рассматривал его. Высокий, плосколицый, с белым шрамом на левой щеке. В его поведении сквозили ярость и смущение; но в нем видна была и та самая гордость, без которой любой сардаукар показался бы голым, – с нею же он выглядел бы одетым даже и без единой нитки на теле.
Пауль посмотрел на одного из командиров федайкинов.
– Корба, как случилось, что они сохранили оружие?
– У них были спрятаны ножи в потайных карманах за спиной, – виновато объяснил тот.
Пауль обвел глазами убитых и раненых на полу пещеры и вновь посмотрел на Корбу. Говорить было нечего и незачем. Корба потупился.
– Где Чани? – спросил Пауль. Затаив дыхание, он ждал ответа.
– Стилгар увел. – Корба кивнул на второй выход и тоже посмотрел на тела на полу. – Я виноват, Муад'Диб.
– Сколько было сардаукаров, Гурни? – обратился к нему Пауль.
– Десять.
Пауль легко спрыгнул с подиума на пол, прошел к отвечавшему ему сардаукару и остановился на расстоянии удара.
Федайкины подобрались: они очень не любили, когда он вот так подвергал себя опасности; ибо фримены желали сохранить мудрость Муад'Диба.
Не оборачиваясь, Пауль спросил:
– А наших сколько пострадало?
– Четверо ранены, двое убиты, Муад'Диб, – ответил Корба.
Позади сардаукаров появились Чани и Стилгар. Пауль вновь повернулся к старшему из противников и посмотрел ему в глаза – глаза чужака-инопланетника, глаза с неприятно белесыми белками.
– Как твое имя? – резко произнес он. Сардаукар напрягся, посмотрел вправо-влево.
– И не пытайся, – покачал головой Пауль. – Мне ясно, что тебе приказали найти и уничтожить Муад'Диба. Уверен, что именно вы предложили поискать Пряность в глубокой Пустыне.
Сзади раздался изумленный вздох Халлека. Пауль улыбнулся краешком губ.
Кровь бросилась в лицо сардаукару.
– Но ты нашел больше чем просто Муад'Диба, – продолжал Пауль. – Семеро твоих людей убиты; у нас – лишь двое. Три к одному – недурно, во всяком случае, против сардаукаров, а?
Сардаукар приподнялся на носках, но фримены качнулись вперед, и он снова замер.
– Я спросил, как твое имя, – повторил Пауль и приказал, пользуясь Голосом: – Назови свое имя!
– Капитан Арамшам, Императорский сардаукар! – отрапортовал тот, челюсть его изумленно отвалилась. Он в смятении смотрел на Пауля. Теперь пещера уже не казалась ему укрывищем варваров, и всю спесь с него как рукой сняло.
– Ну-ну, капитан Арамшам, – проговорил Пауль. – Дорого дали бы Харконнены, чтобы узнать то, что теперь знаешь ты. А Император! Чего бы он только не дал за сведения об Атрейдесе, уцелевшем вопреки его предательству!..
Капитан вновь огляделся по сторонам – на двух оставшихся бойцов. Пауль почти видел, как ворочаются мысли в его голове. Да, «сардаукары не сдаются» – но Император должен знать об этой угрозе!
Все еще используя Голос, Пауль велел:
– Капитан, сдавайтесь!
Сардаукар, стоявший по левую руку от капитана, без предупреждения ринулся на Пауля, но его остановил сверкнувший в руке его же собственного командира нож. С ножом в груди нападавший рухнул на пол.
Капитан повернулся ко второму бойцу.
– Только мне здесь решать, что лучше отвечает интересам Его Величества, – объявил он. – Ясно?
Плечи его подчиненного поникли.
– Бросай оружие, – приказал капитан. Сардаукар подчинился.
Капитан вновь повернулся к Паулю.
– Я убил ради тебя своего друга, – произнес он. – Не забудь это.
– Вы – мои пленники, – ответил Пауль. – Вы сдались. Живые или мертвые – не важно.
Он жестом приказал взять сардаукаров и поманил к себе Корбу, обыскивавшего пленных.
Когда фримены увели пленных сардаукаров, Пауль склонился к Корбе.
– Муад'Диб, – проговорил тот, – я подвел тебя. Я…
– Вина тут моя, Корба, – не дал ему закончить Пауль. – Надо было предупредить тебя, что и где искать. Запомни этот случай на будущее – тебе еще придется, я думаю, обыскивать сардаукаров. И вот еще что: следует помнить, что у каждого из них есть один-два фальшивых ногтя на ноге; в сочетании с другими деталями, замаскированными на теле, они составляют достаточно эффективный передатчик. Фальшивые зубы у них тоже есть. В волосах у них наверняка спрятан кусок шигакорда, такого тонкого, что его почти невозможно нащупать, не зная о нем; но он достаточно прочен для того, чтобы не только удушить человека, но и отрезать ему голову этой удавкой. Когда обыскиваешь сардаукара, осмотри его, просвети его, изучи все тело в отраженных и проникающих лучах, сбрей каждый волосок на голове и на теле… и все-таки, можешь не сомневаться, всего ты не обнаружишь.
Он посмотрел на Гурни, который подошел поближе.
– Тогда, наверное, лучше их просто прикончить, – предложил Корба.
Пауль, не отводя взгляда от Гурни, покачал головой:
– Нет. Я хочу, чтобы они бежали.
Гурни непонимающе уставился на него:
– Но, сир… Пауль…
– Да?
– Твой человек прав. Убейте их немедленно. Уничтожьте все следы. Вы же опозорили Императорских сардаукаров! Если Император узнает об этом – он не успокоится, пока не разорвет вас на мелкие кусочки и не развеет пепел по ветру!
– Положим, это Императору навряд ли удастся, – неторопливо и холодно ответил Пауль. Во время разговора с капитаном что-то изменилось внутри него, оформились некоторые мысли. – Гурни, – обратился он к другу, – много ли гильдиеров вокруг Раббана?
Тот выпрямился, прищурил глаза:
– Это вопрос не…
– Так много ли их? – резко повторил Пауль свой вопрос.
– Да Арракис просто кишит агентами Гильдии. Скупают Пряность так, словно во всей Вселенной нет ничего дороже. А иначе почему бы мы сунулись так далеко в…
– Это и есть самая большая ценность Вселенной, – отрезал Пауль. – Для них по крайней мере. – Он посмотрел на подходящих Стилгара и Чани. – И мы – ее хозяева, Гурни.
– Ее хозяева – Харконнены! – возразил Гурни.
– Настоящий хозяин ценности тот, кто может ее уничтожить, – изрек Пауль и, жестом остановив Халлека, который хотел сказать что-то еще, кивнул Стилгару и Чани.
Левой рукой Пауль подал Стилгару сардаукарский нож.
– Ты живешь ради блага племени, – начал он. – Смог бы ты выпустить вот этим ножом кровь моей жизни?
– Ради блага племени – да, – проворчал Стилгар.
– Ну так возьми этот нож и сделай это.
– Ты что – вызываешь меня? – резко спросил Стилгар.
– Когда бы я бросил тебе вызов, – ответил Пауль, – я бы встал перед тобой без оружия и дал бы тебе убить меня.
Стилгар резко, коротко втянул в себя воздух.
– Усул! – воскликнула Чани. Она взглянула на Халлека, потом опять на Пауля.
Пока Стилгар думал, что ответить, Пауль снова обратился к нему:
– Ты – Стилгар, ты – воин. Но вот когда сардаукары устроили тут драку, ты не был в первом ряду сражавшихся. Ты прежде всего подумал о том, чтобы защитить Чани.
– Она моя племянница! – огрызнулся Стилгар. – Но если бы я хоть на миг усомнился в том, что твои федайкины способны справиться с этими подонками…
– Так почему ты в первую очередь подумал о Чани? – настаивал Пауль.
– Не о ней!
– Вот как?
– О тебе, – признался Стилгар.
– И ты думаешь, что мог бы поднять на меня руку? – мягко спросил Пауль.
Стилгар задрожал.
– Таков обычай… – пробормотал он.
– Но есть и другой обычай, – напомнил Пауль. – Принято убивать пойманных в Пустыне чужаков-инопланетников и забирать их воду – как дар Шаи-Хулуда. А ты вот как-то нарушил его – сохранил жизнь двум таким чужакам. Моей матери и мне.
Стилгар молча глядел на Пауля. Его сотрясала дрожь. Подождав ответа, Пауль сказал:
– Обычаи меняются, Стил. Ты, как видишь, и сам их менял.
Стилгар опустил взгляд на желтую эмблему на ноже в своей руке.
– Когда я займу свой престол в Арракине, когда я буду там герцогом и Чани будет со мной – неужели, ты думаешь, у меня найдется время вникать в дела сиетча Табр? Ты вот, к примеру, разве забиваешь себе голову семейными делами каждого йали своего сиетча?
Стилгар упорно продолжал рассматривать нож.
– Или ты думаешь, что я хочу отсечь свою правую руку?
Стилгар медленно поднял взгляд.
– Так что же, – почти крикнул Пауль, – ты думаешь, что я хочу лишить племя твоей силы и твоей мудрости?!
Стилгар тихо сказал:
– Юношу моего племени, которого я знаю по имени, я мог бы, будь на то воля Шаи-Хулуда, сразить в поединке. Но как я могу поднять руку на Лисан аль-Гаиба?! И ты знал это, когда вручал мне нож.
– Знал, – согласился Пауль.
Стилгар разжал пальцы. Нож лязгнул о каменный пол.
– Обычаи меняются, – повторил он.
– Чани, – распорядился теперь Пауль, – отправляйся за моей матерью и привези ее сюда: нам понадобится ее совет…
– Но ты же говорил, что мы все едем на Юг! – возразила Чани.
– Я был не прав, – ответил Пауль. – Харконненов на Юге нет. И война ждет нас в ином месте.
Чани только глубоко вздохнула, принимая новость как подобает дочери Пустыни, принимающей все, что приходится принимать в этой жизни, неразрывно сплетенной со смертью.
– Передашь ей – и только ей – известие: Стилгар признает меня герцогом Арракийским, но надо сделать так, чтобы и молодежь приняла это и не полезла в драку.
Чани взглянула на Стилгара.
– Делай как он велит, – буркнул Стилгар. – Мы-то с тобой знаем, что в поединке он бы меня одолел… да я и не смог бы поднять на него руку… даже для блага племени.
– Я вернусь вместе с твоей матерью, – сказала Чани.
– Нет, пришли ее одну, – возразил Пауль. – Инстинкт Стилгара не подвел: я сильнее, когда знаю, что ты вне опасности. Так что ты останешься в сиетче.
Чани начала было протестовать, но умолкла.
– Сихайя моя, – нежно произнес Пауль. А повернувшись направо, встретился с горящим взглядом Гурни.
С того момента, как Пауль упомянул о своей матери, Гурни перестал воспринимать разговор юноши со старшим фрименом.
– Тогда, в ночь набега, Айдахо спас нас… – задумчиво проговорил Пауль; его мысли были о предстоящей разлуке с Чани. – Теперь мы…
– А что случилось с самим Дунканом, милорд? – перебил Гурни. Но он сейчас думал не о Дункане Айдахо.
– Погиб: он ценой своей жизни выиграл для нас время.
Так, значит, ведьма жива! – думал Гурни. Одна из тех, кого я поклялся уничтожить даже ценой своей жизни. Она жива! И герцог Пауль явно не подозревает, какое чудовище дало ему жизнь. Что за дьявольская злоба! Выдать Харконненам его отца!..
Пауль прошел мимо него, вспрыгнул на подиум. Оглянувшись, он увидел, что убитых и раненых уже унесли. Вот и еще одна глава в легендах о Муад'Дибе, с горечью подумал он. Я даже не обнажил свой крис – но по всей Пустыне пойдут рассказы о том, как я один одолел двадцать сардаукаров…
Гурни, не чувствуя пола под ногами, вышел вслед за ним и Стилгаром. Пещера, залитая желтоватым светом плавающих ламп, не существовала более для него. Только – ярость.
«Проклятая ведьма еще жива – а кости тех, кого она предала, засыпаны в тесных могилах. Не-ет, прежде чем я убью ее, Пауль должен узнать всю правду о ней».
Назад: 5
Дальше: 7
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий