Дюна

Книга: Дюна
Назад: 5
Дальше: 7

6

Мы пришли с Каладана – райского мира для нашей, человеческой формы жизни. Там, на Каладане, не было нужды строить рай для тела или духа – перед нашими глазами была уже райская действительность. Но за нее мы заплатили ту цену, какой люди всегда расплачивались за райскую жизнь: мы стали слабыми, изнеженными, потеряли закалку.
Принцесса Ирулан. «Беседы с Муад'Дибом»
– Ты, значит, и есть тот самый знаменитый Гурни Халлек, – повторил его собеседник.
Халлек стоял в круглом, вырубленном в скале зале, оборудованном подо что-то вроде конторы, напротив сидящего за металлическим столом контрабандиста. На хозяине кабинета были фрименские одежды, но глаза не были такими беспросветно-синими, как у фрименов, выдавая, что ему нередко приходится есть инопланетную пищу. Помещение имитировало центральный командный пункт космического фрегата – на одной шестой стены размещались экраны интеркомов и внешнего обзора, с обеих сторон дугу экранов замыкали пульты управления вооружением, а стол выступал из противоположной стены.
– Я – Стабан Туек, сын Эсмара Туека, – представился контрабандист.
– Тогда я именно тебя должен благодарить за оказанную помощь, – поклонился Халлек.
– А-а, благодарность… – неопределенно сказал Туек. – Что ж, присаживайся.
Из стены, возле экранов, выдвинулось корабельного типа глубокое кресло, и Халлек со вздохом опустился в него. Он почувствовал, как устал. Теперь он видел свое отражение в темной поверхности экрана возле контрабандиста и скривил губы, заметив тяжелые линии на своем бугристом лице – следы усталости. Багровый шрам от чернильника на скуле тоже искривился от его гримасы.
Оторвавшись от отражения, Халлек взглянул на Туека. Да, он походил на отца – те же густые тяжелые брови, такие же рубленые черты…
– Твои люди сказали мне, что твой отец убит Харконненами, – проговорил Халлек.
– Может, Харконненами, а может – и предателями из ваших, – бросил Туек.
Гнев почти заставил Халлека забыть об усталости.
– Ты можешь назвать имя?
– У нас нет полной уверенности…
– Суфир Хават подозревал леди Джессику…
– М-мм… Бене-Гессеритская ведьма… возможно. Но Хават сейчас в руках Харконненов.
– Слышал. – Халлек глубоко вздохнул. – Похоже, без новых убийств не обойдется.
– Мы не предпримем ничего, что могло бы привлечь к нам внимание, – отрезал Туек.
Халлек замер:
– Как, а…
– Ты и все твои люди найдете среди нас убежище, – сказал Туек. – Ты говорил о благодарности? Прекрасно. Можешь отработать свой долг. Нам нужны настоящие храбрецы. Хотя попытайся ты выступить против Харконненов – и мы не задумываясь уничтожим тебя.
– Но они же убили твоего отца!
– Возможно. Но даже если и так… Я отвечу тебе, как отвечал мой отец тем, кто сперва действует, а потом думает: «Камень тяжел, и песок весит немало; но гнев глупца еще тяжелее».
– Ты хочешь сказать, что спустишь им это с рук? – презрительно прищурившись, спросил Халлек.
– Такого я не говорил. Я лишь сообщаю, что не хочу ставить под удар наш договор с Гильдией. А Гильдия хочет, чтобы мы играли осторожно. Для того чтобы уничтожить врага, есть и другие методы…
– А-а…
– Вот именно – «а-а». Хочешь искать свою ведьму – ищи. Но я должен предупредить тебя, что скорее всего ты опоздал… к тому же мы сомневаемся, что предала именно она.
– Хават редко ошибался.
– Но все же ошибался. Например, дал себя заполучить Харконненам.
– Так, по-твоему, это он предатель?
Туек пожал плечами:
– Этот вопрос представляет скорее чисто академический интерес. Ведьма, как мы имеем основания полагать, мертва. Харконнены по крайней мере в этом убеждены.
– Ты, похоже, многое знаешь о Харконненах.
– Намеки, предположения, слухи и просто догадки.
– Нас семьдесят четыре человека, – проговорил Халлек. – Раз ты действительно хочешь взять нас к себе, то, значит, уверен, что герцог мертв.
– Видели его труп.
– А… мальчик? Молодой господин, Пауль? – Халлек попытался сглотнуть, но горло перехватило.
– Согласно последним сведениям, он и его мать попали в пустынную бурю. Так что мало надежды даже на то, что найдутся хотя бы их кости…
– Значит, и ведьма мертва… все мертвы…
Туек кивнул.
– А вдобавок ко всему Зверь Раббан, как говорят, снова возьмет власть на Дюне в свои руки.
– Граф Раббан Ланкивейльский?
– Он самый.
Халлеку пришлось приложить немалое усилие, чтобы подавить вспышку ярости. Задыхаясь, он медленно сказал:
– К Зверю Раббану у меня есть свой счет. Я задолжал ему за смерть всей моей семьи… – Он провел пальцами по скуле. – И за это…
– Можно ли рисковать всем ради поспешного сведения счетов? – укоризненно сказал Туек. Он хмурился, глядя, как ходят желваки на скулах Халлека, как обратился куда-то внутрь взгляд его полуприкрытых глаз.
– Д-да… я знаю, – выдохнул наконец Халлек.
– Итак, ты и твои люди можете оплатить вывоз вас с Арракиса, работая на нас. Есть много мест, куда…
– Я снимаю со своих людей все обязательства передо мной. Пусть решают сами. Но раз Раббан здесь – я остаюсь.
– Не уверен, что мы сможем тебя оставить – с такими-то настроениями…
Халлек в упор взглянул на контрабандиста:
– Ты сомневаешься в моем слове?
– Не-ет…
– Ты спас меня от Харконненов. Я был верен герцогу Лето за то же… Поэтому я остаюсь на Арракисе. С тобой… или с фрименами.
– Высказана мысль или нет – но она реальна и имеет силу, – сказал Туек. – А ты знаешь, что, оказавшись среди фрименов, можешь найти грань между жизнью и смертью слишком острой… и подвижной?
Халлек прикрыл на миг глаза – на него внезапно навалилась чудовищная усталость.
– «Где Господь, который… вел нас по пустыне, по земле сухой и необитаемой, по земле сухой, по земле тени смертной?..» – пробормотал он.
– Не торопись – и день твоей мести придет, – сказал Туек. – Поспешность – орудие шайтана. Умерь свое горе, у нас есть все необходимое для того. Есть три вещи, способные успокоить сердце – вода, зеленая трава и красота женщин.
Халлек открыл глаза.
– Я предпочел бы, чтобы возле моих ног текла кровь Раббана Харконнена. – Он в упор посмотрел на Туека. – Ты думаешь, придет такой день?
– Я почти никак не связан с твоим будущим, Гурни Халлек. Все, что я могу, – это помочь тебе сегодня.
– Тогда я принимаю помощь – и остаюсь с тобой, пока ты не решишь, что пришло время мстить за твоего отца и всех, кто…
– Слушай, воин… – Туек перегнулся через стол, вытянув шею и жестко глядя на Халлека. Лицо контрабандиста закаменело. – Вода моего отца… За его воду я расплачусь сам. Собственным клинком.
Халлек ответил Туеку таким же взглядом в упор. В этот миг контрабандист напомнил ему герцога Лето: вождь, смелый, уверенный в себе, непоколебимый в своих поступках. Да, точно как герцог Лето… до Арракиса.
– Ты хочешь, чтобы мой клинок был рядом с твоим? – спросил Халлек.
Туек откинулся на спинку кресла, расслабился, молча разглядывая Халлека.
– Ты считаешь меня воином? – настаивал Халлек.
– Во всяком случае, ты – единственный из приближенных герцога, кому удалось спастись, – ответил Туек. – Враг был гораздо сильнее, но ты боролся и отходил… Ты боролся с ним, как мы – с Арракисом.
– А?..
– Мы живем пока что в покорстве, Гурни Халлек, – объяснил Туек. – Наш враг – Арракис.
– Значит, «бей врага поодиночке» – так?
– Так.
– Это и фрименский принцип?
– Возможно.
– Ты сказал, что жизнь с фрименами может показаться мне слишком суровой. Ты имел в виду, что они живут в открытой Пустыне?..
– Кто знает, где живут фримены? Для нас Центральное плато – земля ничейная, пустая… Но я хочу поговорить с тобой еще вот о…
– Мне говорили, что Гильдия старается не водить свои меланжевые лихтеры над Пустыней, – сказал Халлек. – Но ходят слухи, что если все-таки лететь над Пустыней и знать, где искать, – можно увидеть в некоторых местах островки зелени…
– Слухи! – скривился Туек. – Ну ладно. Так что ты выберешь – жизнь с нами или с фрименами? Мы живем в относительной безопасности: наш сиетч высечен в скале, у нас есть собственные хорошо укрытые котловины. Мы живем, в конце концов, как цивилизованные люди. А фримены… шайки бродяг и оборванцев, которых мы нанимаем как охотников за Пряностью…
– Но они могут убивать Харконненов.
– А результат? Уже сейчас за фрименами идет охота, как за дикими зверями. С лучеметами – они ведь не используют щиты. Их просто уничтожают. А почему? Потому, что они убивали Харконненов.
– Именно Харконненов? – спросил Халлек.
– Что ты имеешь в виду?
– Разве ты не слышал, что на стороне Харконненов, возможно, были сардаукары?
– Опять слухи…
– Но погром – это совсем не в стиле Харконненов. Слишком расточительно.
– Я верю только тому, что вижу своими глазами, – отрезал Туек. – Выбирай же, воин! Я – или фримены. Я могу обещать тебе убежище и возможность когда-нибудь пролить кровь нашего общего врага. Можешь в этом на меня положиться. Ну а фримены смогут предложить тебе лишь жизнь – жизнь преследуемого, жизнь дичи.
Халлек задумался – слова Туека звучали мудро и сочувственно. Но все же что-то его настораживало, а что – он и сам не понимал.
– Ты должен больше верить себе, – настойчиво сказал Туек. – Чьи решения помогли тебе в бою, если не твои собственные? Решай.
– Да, решать надо, – проговорил Халлек. – Так герцог и его сын мертвы?
– Харконнены считают, что мертвы. В подобных делах я склонен верить Харконненам… – Мрачная улыбка коснулась губ Туека. – Но в чем-либо ином – вряд ли.
– Тогда я принимаю решение, – сказал Халлек. Он в традиционном жесте поднял правую руку ладонью вверх, прижав большой палец. – Мой меч – твой меч.
– Я принимаю его.
– Хочешь ли ты, чтобы я постарался привлечь на твою сторону также и моих людей?
– Ты что, предоставишь им решать это самим?
– Они шли за мной – до сих пор. Но почти все они уроженцы Каладана. Арракис обманул их: они потеряли здесь все, кроме своей жизни. Поэтому я бы хотел, чтобы они могли решать сами…
– Разве теперь время миндальничать? Ведь они же шли за тобой.
– Иначе говоря, они тебе нужны.
– Мы всегда найдем дело для опытных бойцов. Особенно в такие времена.
– Ты принял мой меч. Хочешь ли ты, чтобы я убедил и своих людей?
– Я думаю, Гурни Халлек, что они пойдут за тобой.
– Надеюсь, что да.
– Уверен.
– И так, я могу решать это сам?
– Решай.
Халлек не без труда встал из глубокого кресла – даже это небольшое усилие, оказывается, было слишком тяжело для него.
– Сейчас я бы хотел посмотреть, как они устроены и не нуждаются ли в чем-нибудь.
– Обратись к моему квартирмейстеру, – сказал Туек. – Его звать Дриск. Передай, что я велел проявить к вам максимум внимания. Чуть позже я подойду сам, а сейчас я прежде всего должен проследить за отправкой груза Пряности.
– С кем удача, тот всюду пройдет, – пробормотал Халлек.
– Всюду, – подтвердил Туек. – Надо сказать, в смутное время в нашем деле открываются просто редкостные возможности…
Халлек кивнул. Послышался тихий шелест. Гурни ощутил движение воздуха – рядом с ним открылся люк. Он повернулся и, пригнувшись, вышел.
Он оказался в зале, через которую незадолго до этого его с товарищами провели люди Туека. Длинное, узкое помещение было высечено в скале – гладкие стены показывали, что тут применялись лучерезы. Потолок, следуя природному строению скалы и образуя надежный свод, уходил вверх достаточно высоко, чтобы обеспечить естественную циркуляцию воздуха в помещении. Вдоль стен тянулись закрытые шкафчики и стойки с оружием.
Не без гордости Халлек отметил, что те из его людей, кто был способен держаться на ногах, все еще стояли. Даже усталые, потерпевшие поражение они не позволяли себе расслабиться. Среди них Халлек заметил также медиков контрабандистов, которые оказывали помощь раненым. По левую руку составили контейнеры-носилки, и возле каждого из тяжелораненых сидел кто-нибудь из людей Атрейдесов.
Это было в правилах Дома Атрейдес, с этого начиналось обучение воинов: «Мы заботимся о своих». И это правило, выдержав все, оказалось незыблемо.
Один из офицеров подошел к Халлеку, доставая из футляра его девятиструнный балисет. Резко отсалютовав, офицер сообщил:
– Командир, врачи сказали, что Маттаи безнадежен. Банка костей и органов здесь у них нет, только то, что необходимо для первой помощи. Так что Маттаи скоро умрет – и у него есть к вам просьба.
– Какая?
Офицер протянул ему балисет.
– Маттаи хотел бы услышать песню – чтобы она облегчила его уход. Он говорит, вы знаете, – он часто просил вас ее спеть. – Лейтенант переглотнул. – Она называется «Моя женщина», сэр. Может быть, вы…
– Я знаю ее. – Халлек взял балисет, достал из паза на деке мультиплектр. Взял мягкий аккорд – оказывается, кто-то уже настроил инструмент. У него защипало в глазах, но он выбросил это ощущение из головы и повел мелодию, заставляя себя непринужденно улыбаться.
Несколько его людей и один из врачей контрабандистов склонились над носилками умирающего. Один из бойцов Атрейдесов негромко запел, легко ведя песню в контртон. Было видно, что песня хорошо знакома ему:
Женщина моя – у окна,
Нежных линий плавный изгиб.
Рук прекрасных живая волна
На квадрате светлом стоит,
За окном полыхает закат,
И струится изгиб нежных рук…
Жду вас, руки любимой моей,
Руки милой.
Обнимите нежней и теплей,
Руки милой…

Певец смолк и забинтованной рукой прикрыл веки человека на носилках.
Халлек завершил мелодию тихим, мягким аккордом. «Теперь нас осталось семьдесят три», – подумал он.
Назад: 5
Дальше: 7
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий