Дюна

Книга: Дюна
Назад: 3
Дальше: 5

4

Что ты презираешь? Скажи, и я узнаю, кто ты: именно это определяет твою истинную суть.
Принцесса Ирулан. «Муад'Диб»
– Они мертвы, мой барон, – доложил капитан Йакин Нефуд, начальник баронской охраны. – И мальчишка, и женщина, без сомнения, мертвы.
Барон Владимир Харконнен сел в своей кровати с силовой подвеской. Его опочивальня размещалась в самом сердце севшего в Арракине фрегата, словно в яйце с многослойной скорлупой. Впрочем, в баронских апартаментах металл обшивки был скрыт тяжелыми драпировками, мягкой матерчатой обивкой, подушками и редкостными произведениями искусства.
– Это точно, – повторил капитан. – Они мертвы.
Жирное тело барона шевельнулось в силовой паутине постели, он уставился на эболиновую статую прыгающего мальчика в нише напротив. Сон исчез. Он поправил под толстой, в складках, шеей подушку со спрятанным внутри генератором подвески, и в свете единственного в опочивальне плавающего светильника перевел взгляд на стоящего в дверях капитана Нефуда – тот не мог переступить порог перекрытой пентащитом двери.
– Они, несомненно, мертвы, – вновь повторил охранник.
Барон заметил, что глаза Нефуда все еще мутны от семуты. Было очевидно, что бравый капитан был в глубоком наркотическом трансе, когда получил сообщение, и, успев только принять антидот, бросился сюда, к хозяину.
– У меня есть подробный рапорт, – пробормотал Нефуд.
«Пусть попотеет немного, – подумал барон. – Инструменты власти всегда надлежит держать отточенными и наготове. Сила и страх – вот что оттачивает и готовит их…»
– Ты сам видел тела? – прогудел барон. Нефуд замялся.
– Ну?
– Милорд… видели, как они нырнули в песчаную бурю… сила ветра – больше восьмисот километров в час… Никто не выйдет живым из такой бури, милорд! Никто и ничто! Погибла одна из преследовавших их наших машин…
Барон внимательно смотрел на Нефуда и отмечал, как у того нервно подергивается мускул на скуле, как двигается подбородок, когда Нефуд, волнуясь, сглатывает слюну.
– Так ты видел тела? – повторил барон.
– Милорд…
– Так что же ты явился сюда распускать перья и греметь доспехами?! – прорычал барон. – Чтобы сказать «несомненно» про то, чего точно не знаешь?! Может, надеешься, что я похвалю тебя за глупость, да еще и повышение дам?!
Лицо Нефуда побелело как мел.
«Смотрите на этого труса! Цыпленок! – думал барон. – И меня окружают сплошь такие вот никчемные болваны! Рассыпь я перед ним песок и скажи, что это зерно, – ведь примется клевать!..»
– Значит, вы пришли туда, следуя за этим Айдахо? – спросил, барон.
– Да, милорд.
«Ишь как бодро отвечает!» – мысленно скривился барон и вслух спросил:
– Пытались, значит, бежать к фрименам?
– Да, милорд.
– Что еще ценного было в этом твоем… рапорте?
– Имперский Планетолог Кинес замешан в этом деле, милорд. Айдахо встретился с Кинесом при весьма таинственных… я бы сказал – подозрительных обстоятельствах.
– И что дальше?
– Они… э-э… вместе поспешили в некое место в Пустыне, где, очевидно, скрывались мальчишка и его мать. Увлекшись погоней, несколько групп преследования угодили под взрыв – они попали из лучемета в силовой щит…
– Сколько мы потеряли?
– Я… э-э… не знаю пока точной цифры, милорд.
«Лжет, – подумал барон. – Потери явно слишком велики».
– Значит, этот имперский лакей Кинес затеял двойную игру, а?
– Отвечаю моей репутацией, барон.
«Скажите-ка, – его репутацией!..»
– Так распорядись, пусть его убьют, – велел барон.
– Милорд! Позволю себе напомнить: Кинес – Имперский Планетолог, слуга Его Вели…
– Ну так сделай так, чтобы это сошло за несчастный случай!
– Милорд, вместе с нашими бойцами в захвате этого фрименского гнезда участвовали и сардаукары, и Кинес в плену у них…
– Забери его. Скажи, что я желаю лично его допросить.
– А если они откажут?
– Не откажут, если ты будешь делать все как надо.
Нефуд сглотнул:
– Слушаю, мой барон.
– Он должен умереть, – прорычал барон. – Он посмел помогать моим врагам!..
Нефуд переступил с ноги на ногу.
– Что еще?
– Милорд, сардаукары захватили… двоих людей, которые могут представлять интерес для вас. И второй – это старший асассин покойного герцога.
– Хават? Суфир Хават?!
– Я сам видел пленного, милорд. Это Хават.
– Вот не думал, что такое возможно!
– Сообщают, что в него выстрелили из станнера, милорд. В Пустыне, где он не решался пользоваться щитом.
Так что его взяли практически невредимым. Если мы сумеем заполучить Хавата – нам удастся неплохо позабавиться.
– Ты говоришь о ментате, – проворчал барон. – Ментатами не бросаются. Он говорил, что он думает о поражении? Знает ли он, насколько… нет, не может быть.
– Он сказал немного, милорд, но достаточно, чтобы понять, что предателем он считает леди Джессику.
– Ах-ххх…
Барон снова откинулся на подушки, размышляя.
– Ты уверен? – спросил он наконец. – Ты уверен, что его ненависть направлена прежде всего на леди Джессику?
– Он сказал так в моем присутствии, милорд.
– Так пусть он думает, что она жива.
– Но, милорд…
– Не перебивай. Пусть с Хаватом хорошо обращаются. Я запрещаю говорить ему о докторе Юйэ, истинном предателе. Упомяните как-нибудь, что доктор Юйэ пал, защищая герцога. В каком-то смысле это даже правда… А мы укрепим его подозрения в отношении леди Джессики.
– Конечно, – милорд, но…
– Хават голоден? Хочет пить?
– Милорд, но Хават все еще в руках сардаукаров!..
– Ах да. Конечно. Но сардаукары не меньше моего хотят выкачать информацию из Хавата. Я заметил кое-что и наших союзниках, Нефуд. Они не слишком ревностны… по политическим мотивам. Я уверен, что это не случайно: очевидно, так хочет Император. Да. Я в этом уверен. Вот ты и напомнишь командиру сардаукаров, что я известен своим умением выжимать информацию из самых молчаливых субъектов…
Нефуд выглядел глубоко несчастным.
– Да, милорд.
– Скажешь командиру сардаукаров, что я намерен допросить Хавата и Кинеса вместе, устроив им очную ставку и используя одного против другого. Это он, я полагаю, поймет.
– Да, милорд.
– А когда мы заполучим обоих… – Барон покивал.
– Милорд, сардаукары наверняка потребуют, чтобы их наблюдатель присутствовал на всех… допросах.
– Я уверен, что мы сумеем изобрести способ отвадить всех нежеланных наблюдателей, Нефуд.
– Понимаю, милорд. Тогда с Кинесом и произойдет несчастный случай?
– И с Кинесом, и с Хаватом, Нефуд. Но по-настоящему погибнет лишь Кинес. А Хават мне нужен. Да. Ах-х, да.
Нефуд моргнул, сглотнул. Казалось, он хотел спросить о чем-то, но удержался.
– Хавату будут давать и еду, и питье, – распорядился барон, – с ним будут обращаться хорошо, проявлять симпатию. Но в его воду ты добавишь остаточный яд, разработанный покойным Питером де Врийе. И ты же проследишь, чтобы с этого момента он регулярно получал в пище противоядие… пока я не отменю это распоряжение.
– Противоядие, да… – Нефуд потряс головой. – Но…
– Не будь так глуп, Нефуд. Герцогу почти удалось убить меня с помощью этой капсулы с ядом в зубе. Газ, который он выдохнул, метясь в меня, лишил меня лучшего моего ментата – Питера. Так что мне нужна замена.
– Хават?
– Хават.
– Но…
– Ты хочешь сказать, что Хават полностью предан Атрейдесам? Это так, но все Атрейдесы мертвы. Мы же, так сказать, совратим Хавата. Следует убедить его, что он никак не виновен в поражении герцога, что оно – дело рук Бене-Гессеритской ведьмы. У него был слабый хозяин, чей, разум был замутнен эмоциями. Ментаты знаешь ли, высоко ценят умение вычислять, не отвлекаясь эмоциями, Нефуд. Вот мы и совратим нашего славного, грозного, неподкупного Суфира Хавата.
– Совратим его… Да, милорд.
– Прежний хозяин Хавата, к несчастью, был не слишком состоятелен и не мог поднять своего ментата к вершинам разума – что есть право ментата. Хават, несомненно, поймет, что в этом есть некая доля правды. Так, герцог не мог позволить себе нанять максимально эффективных шпионов, чтобы обеспечить своего ментата необходимой информацией. – Барон поглядел на Нефуда. – Не будем себя обманывать, Нефуд: правда – это мощное оружие.
Мы знаем, чем мы победили Атрейдесов; знает и Хават. Мы победили их своим богатством.
– Богатством. Да, милорд.
– Итак, мы совратим Хавата, – повторил барон. – Мы укроем его от сардаукаров. И мы будем держать в резерве… возможность в любой момент прекратить введение противоядия. Остаточный яд невозможно вывести из организма. И, Нефуд, Хавату незачем знать про этот яд. Противоядие не обнаруживается ядоискателем. Пусть себе Хават исследует свою пищу сколько хочет – даже следа яда он не обнаружит.
Глаза Нефуда расширились – он наконец понял.
– Отсутствие некоторых веществ бывает так же смертоносно, как и присутствие других, – усмехнулся барон. – Вот, скажем, отсутствие воздуха, а? Или воды. Отсутствие чего угодно, к чему мы привыкли и от чего зависим. – Барон многозначительно кивнул. – Ты понял, о чем я говорю, Нефуд?
Нефуд сглотнул:
– Да, милорд.
– А раз понял – займись делом. Разыщи командира сардаукаров и приступай.
– Сию минуту, милорд. – Нефуд поклонился, повернулся и поспешно удалился.
«Только представить – Хават на моей стороне! – подумал барон. – Сардаукары отдадут мне его. Если они что и заподозрят – так только что я хочу его – ментата! – уничтожить. Что ж, я помогу им впасть в такое заблуждение. Дурачье! Один из самых грозных ментатов во всей истории – ментат, которого научили убивать! – и они отдадут его мне, словно никчемную игрушку, которую не жаль и сломать. А я – я покажу им, на что годится такая игрушка!..»
Барон протянул руку под драпировку подле постели и нажал кнопку, вызывая своего старшего племянника, Раббана. Улыбаясь, откинулся назад.
И все Атрейдесы мертвы!
Дурак капитан прав, конечно. Ничто, попавшее в песчаную бурю Арракиса, не спасется. Во всяком случае, орнитоптер обречен… как и его пассажиры. Женщина и мальчишка мертвы. Взятки нужным людям, немыслимые расходы на доставку на планету достаточной для обеспечения подавляющего превосходства армии… хитроумные доносы, предназначенные лишь для ушей самого Императора, все тщательно продуманные интриги наконец принесли плоды.
Сила и страх – страх и сила!..
Барон уже ясно представлял, что будет дальше. Однажды Харконнен станет Императором. Не он сам, конечно, и вряд ли прямой его отпрыск. Но – Харконнен! Только, конечно, не Раббан, которого он сейчас вызвал. А – младший брат Раббана. Юный Фейд-Раута. Его ум и хитрость были по душе барону. Особенно же его… злобность.
Чудесный мальчуган. Через год-два – когда ему будет семнадцать – станет окончательно ясно, выйдет ли из него орудие, с помощью которого Дом Харконнен добудет трон…
– Приветствую вас, милорд барон…
За полем дверного щита баронской опочивальни стоял невысокий, полный, с широким лицом человек, в котором ясно проглядывали родовые черты Харконненов по мужской линии – близко посаженные глаза, массивные плечи. Он был жирноват, но еще достаточно гибок. Впрочем, было очевидно, что рано или поздно и ему придется поддерживать лишний вес генераторами силовой подвески…
«Мышцы вместо мозга – танк, да и только, – подумал барон. – Да уж, не ментат мой племянничек, далеко не… Не Питер де Врийе, хотя, возможно, для непосредственно стоящей перед нами задачи Раббан как инструмент даже ценнее… Если дать ему свободу действий… он сотрет в пыль все на своем пути. О, как же будут его ненавидеть на Арракисе!..»
– А, мой дорогой Раббан, – приветливо сказал барон, снимая пентащит со входа, впрочем, индивидуальный щит он одновременно и демонстративно перевел на полную мощность. Он знал, что в свете плавающей лампы его мерцание будет хорошо заметно.
– Вы вызвали меня… – сказал Раббан, переступая порог. Он бросил взгляд на колеблющийся воздух вокруг барона, поискал плавающее кресло, не нашел.
– Встань поближе, чтобы я тебя лучше видел, – велел барон.
Раббан подошел еще на шаг. Ясно, что чертов старик специально велел убрать все кресла – чтобы посетители стояли.
– Атрейдесы мертвы, – объявил барон. – Все до единого. Вот почему я вызвал тебя сюда, на Арракис. Эта планета снова твоя.
Раббан моргнул:
– Н-но… я думал, что вы хотите сделать Питера де Врийе…
– Питер тоже мертв.
– Питер?!
– Питер.
Барон вновь включил пентащит и перевел его в режим полного отражения любой энергии.
– Все-таки он вам надоел окончательно, а? – развязно спросил Раббан, но его голос в энергоизолированной комнате прозвучал тускло и безжизненно.
– Вот что я скажу тебе – и не собираюсь повторять, – прорычал барон. – Ты, похоже, позволил себе намекнуть, что я разделался с Питером так запросто, словно бы это был – так, пустячок? – Он прищелкнул жирными пальцами. – Вот такая мелочь, а?.. Так вот, племянничек – я не настолько глуп. И поверь, впредь я буду очень недоволен, если ты еще хоть раз словом или действием намекнешь, что я так глуп.
Казалось, Раббан начал косить сильнее обычного: он был испуган. Он-то знал, насколько далеко может зайти барон в гневе на членов собственной семьи. Правда, смертью дело кончалось редко – если такая смерть не сулила выгоды или виновный не чересчур напрашивался. Но семейные наказания могли быть весьма неприятны…
– Простите, милорд барон. – Раббан потупился, одновременно изображая покорность и скрывая гнев.
– Ты меня не обманешь, Раббан, – буркнул барон. Раббан, не поднимая глаз, сглотнул.
– Заруби на носу, – сказал барон, – никогда не уничтожай человека, не подумав, просто, так сказать, по законам войны. Если убиваешь – убивай для дела и знай, зачем именно!
Раббан вспыхнул:
– Но вы же убили изменника Юйэ! Я видел, как отсюда вынесли его тело – вчера, когда я прибыл.
Испугавшись звука собственных слов, Раббан уставился на дядю.
Но тот неожиданно улыбнулся.
– Я просто осторожен с опасным оружием. Доктор Юйэ был предателем, он выдал мне герцога. – Голос барона зазвучал с новой силой: – Я подчинил себе доктора Суккской Школы! Внутренней Суккской Школы! Ты слышишь, мальчик? Ты понимаешь, что это значит? Но это было чересчур опасное оружие, чтобы просто бросить его. Так что его я уничтожил не бесцельно и хорошо продумав это действие…
– А Император знает, что вы сумели подчинить себе Суккского доктора?
«Вопрос прямо в точку, – мысленно скривился барон. – Неужели я недооценил племянничка?..»
– Император пока ничего не знает, – нехотя ответил он. – Но сардаукары ему обо всем доложат. Однако до того я, по каналам КООАМ, отправлю ему свой рапорт. И объясню, что мне посчастливилось найти доктора, который лишь изображал прошедшего Имперское кондиционирование. То есть фальшивого доктора, ясно? Поскольку каждый знает, что Имперское кондиционирование необратимо, – объяснение примут.
– Ах-х-х, понимаю, – пробормотал Раббан.
«Да уж, надеюсь, понимаешь, – проворчал про себя барон. – Надеюсь, ты понимаешь, что для нас жизненно важно, чтобы эта история осталась в тайне».
Внезапно барон изумился: «Зачем я сделал это? Зачем расхвастался перед этим дураком племянником, которого мне предстоит использовать и избавиться от него?..» Барон разозлился на себя. Было такое чувство, словно его предали.
– Это должно остаться в тайне, – проговорил Раббан. – Я понимаю.
Барон вздохнул.
– На этот раз ты получишь совсем иные инструкции относительно Арракиса, племянник. Когда ты правил тут раньше – я строго контролировал тебя. Теперь я требую лишь одного.
– Слушаю, милорд.
– Доходов.
– Доходов?
– Ты представляешь, Раббан, сколько нам пришлось затратить, чтобы доставить сюда такую армию? Ты хоть краем уха слыхал, сколько берет Гильдия за военные перевозки?..
– Дорого, да?
– Дорого?! – Барон ткнул в Раббана жирной рукой. – Если ты шестьдесят лет будешь сдирать с Арракиса каждый грош, который он может дать, ты едва-едва возместишь наши расходы!
Раббан открыл было рот, но снова закрыл, не в силах сказать хоть что-нибудь.
– «Дорого!» – передразнил барон с презрительной гримасой. – Проклятая монополия Гильдии на космические перевозки пустила бы меня по миру, не запланируй я эти расходы уже очень давно. Ты должен знать, что это именно мы, и только мы, оплатили всю операцию. Включая даже перевозку сардаукаров.
И – уже далеко не в первый раз – барон подумал о том, придет ли когда-нибудь время, когда можно будет как-нибудь обойти Гильдию, а то и вовсе обойтись без нее. Гильдия хитра: сперва берет ровно столько, сколько можно взять без особых возражений клиента… ну а потом клиент оказывается у нее в руках, и уж тут – плати, плати и плати…
Причем всегда самые немыслимые запросы Гильдии связаны именно с военными операциями. «Наценка за риск», как называют это приторно-услужливые и скользкие агенты Гильдии. А стоит умудриться внедрить своего агента в Гильд-Банк – они подсовывают в ответ двух своих…
Невыносимо!
– Значит, доход, – повторил Раббан.
Барон сжал руку в кулак:
– Дави, души, выжимай!
– И, пока мне удается выжимать из них доход, я волен в остальном делать все, что хочу?
– Абсолютно все.
– Пушки, которые вы привезли сюда, – с надеждой спросил Раббан, – нельзя ли их…
– Пушки я увожу, – отрезал барон.
– Но вы же…
– Эти игрушки тебе не понадобятся. Они были хороши как сюрприз – а теперь толку от них будет мало. Как металл они нужнее. Они бесполезны против щитов, Раббан. Все дело в неожиданности. Было нетрудно предсказать, что люди герцога укроются в пещерах. И наши пушки просто закупорили их там…
– Но фримены как раз не пользуются щитами.
– Можешь, если хочешь, оставить себе часть лучеметов.
– Да, милорд. И – я получаю свободу действий?
– До тех пор, пока можешь выжимать доход…
Раббан растянул губы в зловещей и самодовольной улыбке.
– Это я совершенно ясно понял, милорд.
– «Совершенно ясно» ты не понимаешь ничего, – пробурчал барон. – Так что давай договоримся с самого начала. Все, что ты понимаешь, все, что тебе нужно понимать, – это как исполнять мои приказы. Ты когда-нибудь думал, что на этой планете живут пять миллионов человек?
– Разве милорд забыл, что я уже был здесь его регентом-сиридаром? И если милорд простит поправку – эта цифра скорее всего занижена. Очень трудно сосчитать все так вот разбросанное по впадинам и котловинам население. А если считать еще и фрименов…
– Фрименов учитывать не стоит!
– Простите, милорд, но сардаукары придерживаются противоположного мнения…
Барон помедлил, в упор глядя на племянника.
– Что ты об этом знаешь?
– Прошлой ночью, когда я прибыл, милорд уже изволил отдыхать. Я… э-э… взял на себя смелость связаться кое с кем из моих… э-э… прежних помощников. Они служили проводниками сардаукарам и сообщают, что к северо-востоку отсюда фрименская банда подстерегла в засаде отряд сардаукаров и полностью его уничтожила.
– Уничтожила отряд сардаукаров?!
– Да, милорд.
– Невероятно!
Раббан пожал плечами.
– Фримены уничтожили сардаукаров! – скривившись, повторил барон.
– Я лишь довожу до вас то, что мне доложили, – ответил Раббан. – Мне также сообщили, что все та же банда фрименов до того захватила знаменитого Суфира Хавата, любимца герцога…
– Ах-х-ххх…
Барон, улыбаясь, покивал.
– Я верю докладу, – сказал Раббан. – Вы просто не представляете, сколько хлопот доставляли эти фримены…
– Может быть. Только твои люди видели не фрименов. Это наверняка были обученные Хаватом бойцы Атрейдесов, переодетые фрименами. Это – единственное разумное объяснение.
Раббан снова пожал плечами:
– Ну, сардаукары, во всяком случае, сочли их фрименами. И уже начали погром с целью истребить всех фрименов поголовно.
– Вот и прекрасно!
– Но…
– Сардаукарам будет чем заняться. А мы скоро заполучим Хавата. Я знаю это! Я это чувствую! Ах, какой день! Какой день! Сардаукары гоняются по пустыне за никому не нужными шайками этого отребья – а мы получаем самый ценный трофей!
– Милорд… – Раббан нерешительно нахмурился. – Милорд, я всегда чувствовал, что мы недооцениваем фрименов, как их число, так и…
– Забудь о них, мальчик. Они не в счет. Нас должны заботить города, поселки… Ведь там живет много людей, а?
– Очень много, милорд.
– Вот они-то меня и беспокоят, Раббан.
– Беспокоят вас?..
– О… положим, о девяти десятых и говорить не стоит. Но во всяком стаде, знаешь ли… Например, Малые Дома и все такие прочие… люди с излишним самомнением, которые могли бы затеять что-нибудь опасное. К примеру, если кто-нибудь из них вырвется отсюда с историей о том, что здесь произошло, я буду в высшей степени недоволен. Ты имеешь представление о том, насколько я могу быть недоволен?..
Раббан только сглотнул.
– Прежде всего возьми заложника от каждого Малого Дома, – велел барон. – Все, что должны знать за пределами Арракиса, – это что произошла обычная междоусобная война двух Домов. И никаких сардаукаров, ясно? Герцогу, как положено, предложили четверть имущества и высылку – но бедняга погиб от несчастного случая прежде, чем успел принять мои условия. А ведь уже собирался их принять! Вот и все. А любой слух о каких-то сардаукарах на Арракисе достоин лишь осмеяния.
– Как угодно Императору, – кивнул Раббан.
– Да, именно. Как угодно Императору.
– А что насчет контрабандистов?
– А кто поверит контрабандистам? Их терпят – но им не верят. Впрочем, на всякий случай попробуй кое-кого из них подмазать… ну и принять другие необходимые меры. Не мне тебя учить – какие…
– Да, милорд.
– Итак, вот все мои инструкции относительно Арракиса, Раббан: доход – и твердая рука. Никакого снисхождения! Считай этих недоумков теми, кто они есть – рабами, которые завидуют своим хозяевам и только и ждут, чтобы представилась возможность для мятежа. И ни намека на жалость или милосердие!..
– В одиночку – истребить население целой планеты? – спросил Раббан.
– Истребить? – Удивление барона выразилось в резком повороте его головы. – Кто сказал – истребить?!
– Н-ну… я понял так, что вы хотите заселить Арракис заново, и…
– Я, племянничек, приказал «выжимай», а не «уничтожай». Не расходуй людишек понапрасну – лишь приведи их к полной покорности. Ты должен стать хищником, мой мальчик.
Барон улыбнулся совсем по-детски – на пухлых щеках появились младенческие ямочки.
– Хищник никогда не останавливается. И ты не давай пощады, не останавливайся. Милосердие – это химера. Желудок отбросит его голодным урчанием, горло – хрипом жажды. Вот и будь всегда алчен, голоден и жаждущ, – барон погладил свое нежащееся в силовой подвеске тело, словно составленное из жировых шаров, – как я.
– Понимаю, милорд…
Раббан повел глазами по сторонам.
– Что-то еще неясно, племянник?
– Только одно, дядя: что сделать с планетологом, Кинесом?
– Ах да, Кинес.
– Ведь он – человек Императора, милорд. И имеет право поступать как сочтет необходимым и полную свободу перемещения. И к тому же он очень близок с фрименами… даже женат на фрименке.
– Кинес умрет до наступления завтрашней ночи.
– Опасное дело, милорд, – убивать слугу Императора.
– А как, по-твоему, удалось мне так быстро добиться всего, чего я добился? – Барон говорил тихо, но в его голосе ясно слышались не произнесенные вслух ругательства. – Кстати, нечего бояться, что Кинес покинет Арракис. Ты забыл – он же привык к Пряности.
– Да, правда…
– Кто знает – будет молчать, чтобы не лишиться Пряности, – сказал, барон. – Кинес – умный человек и много знает…
– Я забыл, – кивнул Раббан.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец барон снова заговорил:
– Кстати. В первую очередь займешься возобновлением моих собственных запасов Пряности. Личный запас у меня неплох, но тот рейд герцогских сорвиголов – самоубийственный, надо сказать, рейд – лишил меня почти всей Пряности, предназначенной на продажу.
– Слушаюсь, милорд, – кивнул Раббан. Барон улыбнулся.
– Завтра прямо утром соберешь всех, кто там еще остался от администрации, и объявишь им: «Наш Великий Падишах-Император повелел мне вступить во владение этой планетой и тем прекратить раздоры».
– Понял, милорд.
– Вот теперь я вижу, что ты действительно понял все, что требовалось. А сейчас оставь меня – я не выспался.
Барон отключил пентащит двери и проводил племянника взглядом. «Да, мозги как у танка, – думал барон, – мышцы вместо мозгов. Когда он закончит разбираться с Арракисом, планета превратится в кровавую кашу. И вот тогда-то я и пошлю моего Фейд-Рауту, чтобы он освободил народ от бремени, – и народ будет ликованием встречать своего избавителя. Фейд-Раута любимый, Фейд-Раута благословенный, в сострадании народу избавивший его от Зверя. Фейд-Раута, за которым пойдут – даже на смерть. А мальчик к этому времени научится искусству подавлять без вредных для себя последствий… Да, я уверен – нам нужен именно он. Он научится. И… какое прелестное тело. Да. Прелестный мальчик».
Назад: 3
Дальше: 5
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий